Текст книги "Родитель «дубль три»"

Наша «шутка» с плотной парой удалась, в воздухе более 50 немцев. Они хотят выполнить «Маскерад Вильге Зау», новый прием для отражения атак высотных самолетов, находящихся под управлением с земли. Его разработал командующий 4-м корпусом генерал Курт Пфлюгбайль. Смысл был в том, чтобы забить отметками радар противника и сорвать наведение и оповещение противника. Но мы тоже летим не с пустыми руками. Еще в декабре в наши «жадные ручки» попал полупроводниковый болометр, возник договор о поставках, один из типов этих самых диодов имел защиту от ложного срабатывания. Свет одновременно должен был попасть на восемь секторов фотодиода. Мне этого хватило, чтобы собрать головку самонаведения на основе направленной поляризованной антенны, увязать это дело с КОСом, и получить приемлемую точность. Дык что, у Петра и у Остапа под крыльями четыре бомбы, они – свободнопадающие, но имеющие склонность к тому, чтобы идти на источник излучения с длиной волны полтора метра. А у «Фрейи» – громадный вертикальный лепесток. Дело в коаксиальном кабеле. Немцы его подводят вертикально, затем ставят вращающийся элемент и принудительно, физически, разворачивают поляризацию антенны. Нам, главное, войти в конус лепестка и аккуратно с большой высоты уронить эти игрушки, рули направят их туда, куда нужно. А вот сам приемник будут бомбить «арочки». И пусть им повезет! А пока включаем раскрутку ветрогенератора бомб. Лампы там стержневые, но все равно время требуется, чтобы прогрелись. Сигнал готовности правой. Сброс! Система: выстрелил – забыл.

Сами уходим на вираж, дабы попробовать все четыре варианта бомбежки: с горизонтали, с пологого пикирования, под углом 70 градусов и вертикально. Первая бомба ушла за «молоком». Похоже, что не попали в конус, еще заход, неглубокое пикирование, есть отметки о работе РЛС и готовности системы. Сброс. Больше заходов не понадобилось.

Первая часть задания выполнена, теперь можно и немного «развлечься»! Слева поднимается Ю-88С-7, высотный ночной истребитель с такими же движками, как у «фоккера». За ним наверх ползет, и довольно шустро, какая-то «каракатица». Немцы считали, что наши самолеты не вооружены. Англичане и наши использовали невооруженных высотных разведчиков «Спитфайр-PR», максимально облегченных, чтобы могли уходить как по высоте, так и по скорости, и представляющих собой летающую цистерну с бензином, с соответствующей живучестью. Как уже говорилось, при проведении разведки эти машины в бой ни разу не вступали. Их пытались перехватить, сбить зенитками, но тщетно. Поэтому притащили из Германии что-то новенькое. У «каракатицы» такие же длинные крылья, как у нас, двойной киль, два двигателя, сильно сдвинутая вперед кабина, очень узкий фюзеляж. Так как из всех пока только Петр освободился от бомб, ему и пришлось демонстрировать иные способности ГС-5. Скорость на пикировании по прибору составила 840 километров в час. Машина при этом отлично управлялась. Немец попытался сманеврировать, уйти на вираж, но был слишком тяжел и неповоротлив для этого. Отстрелявшись, Петр поставил машину в набор и увидел, что второй немец пытается выставить помехи, сбросив металлические ленты. Но как-то глупо бросает, одним комком. Скорее всего, перепугался, что самолеты противника вооружены и атакуют. Немец прекратил набор высоты, и полого пикировал, разгоняясь для отхода.

Так как самолеты крутились над городом довольно долго, то немцы внизу начали готовить машины для смены. Настал момент, ради которого все это и затевалось! Самый большой аэродром немцев в 13 000 метрах ниже нас, вниз пошли КМГУ, которые сработали на 2000 метрах и выбросили из себя по очереди 8 блоков БКФ, в каждом из которых находилось 156 мин, установленных на неизвлекаемость и реагирующих на нажим, вибрацию и время. Часть блоков вместо мин несла гранаты и авиабомбы весом 2,5 килограмма. Этакий коктейль смерти. Несмотря на то что Харьков-Основа по площади примерно 7 квадратных километра, одного звена с восемью контейнерами хватило, чтобы прекратить его работу. Никаких конвенций о том, что бомбы и мины должны иметь яркую расцветку, еще не принималось, куда разлетелись эти «подарки» – одному богу известно. Первый же попытавшийся взлететь самолет подорвался на мине, и полеты были прекращены. Единственный аэродром, который эскадрилья не бомбила, был «Сокольники», куда и села вся эта толпа. А тут и «арочки» с «пешками» подошли. Да еще и «илы» добавили. Первая эскадрилья отстрелила законцовки и приняла бой с двумя штаффелями немцев, базировавшимися на Харьков-Сокольники. Денис Степанович «запустил конвейер», и БШУ по аэродромам продолжались в течение всего дня и всей ночи, задействовал даже имевшиеся в большом объеме ночные По-2, подключилась АДД. Немцы попытались прикрыть Харьков из Чугуева и Балаклеи, но как только они это сделали, так получили БШУ с высотным минированием и там. Садиться им пришлось на многострадальный аэродром в Сокольниках. Пфлюгбайль понял, что его провоцируют подтащить всю имеющуюся у него авиацию в Харьков, и с утра начал эвакуацию уцелевшего личного состава и оборудования в Курск. Тогда и мы переключились на удары по обороняющим город войскам. Наши зацепились за северо-восточную и юго-западную окраины города, после этого выбросили посадочный десант на Харьков-Сокольники. Немцы из города ушли, но только до Ольшан, где у них железнодорожные пути были подготовлены как узел обороны. В этот момент Буденный ударил из Лозовой в сторону Днепропетровска, а немцы ударили от Курска и севернее Белгорода на Старый Оскол.

Для меня лично был непонятен замысел Буденного. Понятно было с его слов, что он не рвется помогать Семену Тимошенко, но он же сам говорил, что удар на Днепропетровск не входит в его приоритеты? Задать ему вопрос я не мог, а Петр – он из другого теста, он – не спросит. Трижды дивизия вылетала под Лозовую: дважды под Павлоград, и один раз к Орельке. А истребительные полки работали в районе Курска и Белгорода, не давая немцам возможности «захватить небо» над Брянским фронтом. В пик воздушных боев – 2 июля, из-под Москвы перебрасывают 2-ю смешанную авиационную дивизию резерва Ставки, под командованием Кравченко.

Он появился в Дивногорье на два дня раньше. Его полки перелетают в район Воронежа и Ельца. По прилету упал спать в подземелье в келье и проспал почти сутки. Потом ругался, что не разбудили. Сходили к Дону после обеда, выкупались. После заплыва Григорий Пантелеевич признался, что три недели спал по два часа в сутки.

– Благодать тут у вас! Эх, недельку бы отдохнуть! Да не получится. Я, собственно, на учебу прибыл. Направление в Москве получил.

Петр только улыбнулся, подхватил свой белый китель, портупею с оружием, и они зашагали в сторону монастыря к переезду.

– Алферов, Зверев, Семенов и их начальники штабов и эскадрилий наведения вчера прибыли, сразу после вас, но у них ознакомительный курс, вечером все улетят по местам, Григорий Пантелеевич.

– Гриша. Называй меня так, я же говорил тебе. Я прилетал в конце марта, как только затишье наступило, но тебя не застал. Мне сказали, что ты в Америку улетел. Сказали, что учиться здесь надо тому, как не надо командовать дивизией. Прыщ какой-то из ГПУ так и заявил. Коростылева не было. Командовали два подпола, и у них работала комиссия ГПУ. Я развернулся и улетел. Что это было, Петр?

– Отголоски той истории под Черниговом. Плюс немецкая разведка подсуетилась. Но ничего, выкрутился. Вы ГС-5 получили?

– Восемь штук, и обещали еще прислать. Не совсем понятная машина, слишком сложная.

– Их много и не будет. Машина – не массовая. Летали?

– Летал, но пересаживаться на нее не буду. ГГ-3св и легче, и маневреннее. Скорость, конечно, у ГС большая, но толку от этого немного.

– Без них мы бы не смогли «удержать небо» под Харьковом. Их основное назначение – высотная постановка мин на аэродромах противника. Благодаря им Харьков и Белгород взяли.

– Пацанва на них побьется, он бокового ветра не любит.

– Поэтому и будет их немного. Для самых опытных летчиков. Плюс вы летали с длинным крылом явно. И с полностью залитым топливом.

– Да, они пришли с таким крылом, а снять его у техников не получилось. Хотели его отстрелить, но и это сделать не смогли: рычаг нажали, а отстрела не произошло.

– Там предохранитель стоит, который запрещает отстрел при выпущенном шасси. «Защита от дурака», чтоб техники случайно не обстреляли соседние машины. Просто не освоенная машина, поэтому такие сложности и возникли. Сколько планируете здесь пробыть? Почему интересуюсь? Потому что курс очень сокращен по времени, и на полеты требуется добавить еще три-четыре дня.

– Столько времени у меня нет.

– Я могу направить к вам своего Звягина, вместо вас, быстрее получится наладить взаимодействие. Тем более что бои за Черемисиново продолжаются, немцы давить не перестают, и если в ближайшие дни полностью не задавим «люфтов», то их танки могут прорваться. Насколько я понимаю, дивизия у вас пикировщиков не имеет.

– Пикировщики есть, вот только бить с пикирования они не умеют.

– Ну, мои тоже не сразу выучились.

– Мне прислали инструктора, точнее, инспектора ВВС полковника Полбина, будет готовить эти полки. Говорит, что в 131-м гвардейском учился. Это вроде твой полк. Плюс, 611-й ШАП начал получать новые Су-6.

– Еще не видел! Ну и как?

– Да черт его знает, полк только прибыл с переучивания, до этого на Су-2 летали. Новые двигатели, М-71, новые орудия РО и новые ракеты РС-57 и РС-203.

– Мы тоже кое-что новенькое для этого дела подготовили, благо что сумел выбить «персональный» дивизионный ПАРМ. В первую очередь, это радиовзрыватели ЭВ-85Р для РС всех типов. Но вернемся к нашим баранам. Переигрывают нас немцы, – сказал Петр.

– В чем проблема?

– В снабжении. Как ни пытались подтянуть это дело во второй, четвертой, пятой и восьмой ВА, так ничего и не получилось. Более или менее нормально пока только у Горюнова, в Крыму, где мы выдрессировали докеров, паромщиков и железнодорожников доставлять вовремя грузы с «птичкой». Плюс нами создан в Крымской механизированный склад, где готовят комплекты на поддонах для полков. Еще один сейчас заканчиваем комплектовать в Бутурлиновке. Но требуется иметь такие в каждой армии и на каждом направлении. А с тыловиками сложно работать. В общем, сбои идут постоянно во всех «ударных» группах: то топлива нет, то боеприпасов. Все это приходится уточнять перед постановкой задачи. Сейчас здесь находятся все командующие армиями Южного направления, но на склады они ни ногой, считают, что не по чину.

– Ладно, тебе это сложнее сделать, сам поговорю.

– Им даже Денис Степанович не указ, они ж почти все кавалеристы.

– Значит, зови Буденного, он им клизму с патефонными иголками пропишет, вмиг зашевелятся.

На следующий день Петр и Кравченко в составе первой эскадрильи вылетели на сопровождение двух полков Ар-2, шедших к переправам через реку Тим. Немцы ввели в бой свой резерв: 4-ю танковую армию, у которой сменилось командование. Вместо генерала Руоффа командование в конце мая принял генерал-полковник Гот. Наши войска выбиты из Черемисиново, у немцев появился плацдарм на правом берегу реки Тим, немцы атакуют Ефремовку, угрожают прорваться к Кшени. Под угрозой рокадная железная дорога на Ливны. Приказ Буденного – уничтожить переправы и смести плацдарм, обеспечить прикрытие 3-й и 5-й танковых армий Романенко и Лизюкова. Они севернее и южнее участка прорыва, их задача: подрезать Гота. В случае успеха у Гота имеется шанс окружить две армии: 5-ю танковую и 40-ю. Поэтому на расчистку неба отправили 13-й ГвОРАП. На машинах Петра и Григория, и у их ведомых висят «елочки», на каждой из которых 7 ракет со взрывателями ЭВ-85р. По 28 ракет на каждом из четырех самолетов. Крылья у ГС-5 – короткие, для боя, а не для высотного минирования. Ведомым у Кравченко идет капитан Варламов, опытнейший летчик из первого состава эскадрильи. Будем пробовать то, что нагородил с ракетами лично Петя. Немцы изменили тактику с появлением у них «густавов»: первая атака идет в плотном строю, затем группа рассыпается на разновысотные пары. Очень мощный по бризантному действию снаряд их новой пушки MG151/20, наряду с высокой скоростью снаряда и отличной настильностью, позволял немцам атаковать наши самолеты раньше, с большей дистанции, и уклоняться от лобовых атак более тяжеловооруженных ГГ-3с, вес залпа которых в три-четыре раза превосходил вес залпа «мессершмитта». То есть немцы разыгрывали свои козыри. Установка четырех «елочек» практически уравнивала скорости Bf.109.G-2 со скоростью ГС-5. Была возможность сбросить «приспособление», но «деталюшка» несерийная, изготовление штучное. Поэтому мы будем разыгрывать свои плюсы.

По «комарику» слышится голос Кравченко, он решил передать свои ощущения:

– Слева что-то подсвистывает, и на больший угол приходится отклонять ручку вправо-влево, затем отрабатывать назад. Но сетка видна даже под солнцем. Девять-девяносто выставил.

– Понял. Вниз сместил? Вопрос! – это он про оптический дальномер, примитивный и не учитывающий ракурс, но помогающий уточнить дистанцию.

«Крамбол» и «Крамбол-С» уже дают пеленг на цель, её высоту и скорость, так что вылет будет не пустым. Ракеты РС-82 полностью переработаны. Собственно, от них остался только двигатель и вертушка. Через 0,5 секунды после начала работы двигателя его выхлопные газы отодвинут защелку, и пружины выдвинут вверх-в-стороны выдвижные рули, которые начнут вращать ракету. Длина направляющих всего 60 мм. Диаметр головной части – 160 мм, хвостовой – 82. Вес БЧ – 6,3 кг. Ракета – длинная, 1400 мм, против 600 у РС-82. Это НУР, но ее «вертушка» вырабатывает питание для приемника взрывателя, его конденсатора и контактного реле. Скорость полета небольшая, ракету видно, поэтому у нее имеется поворотное кольцо с цифрами канала подрыва. Кольцо меняет частоту колебательного контура антенны приемника, настраивая его на свой, уникальный, канал подрыва. Все настраивается на земле, но есть одна «заморочка»: до подрыва нельзя пускать другие ракеты с этим каналом, ибо взорвутся они одновременно. Если что, то другие «елочки» могут быть настроены на другие каналы, но это сложно: следить за разными залпами и не ошибиться во времени подрыва. Так что на первый раз все идут с одной настройкой ракет на одном самолете. По земле эта штука тоже работает, в этом случае срабатывает контактный взрыватель, если летчик не успел произвести подрыв. БЧ разработано шесть разных, в этом случае у всех ракет кумулятивно-осколочная БЧ с готовыми элементами.

Итак, подходим, высота – 4,5 километра. Спереди на нас идет плотная группа «мессершмиттов»: 16 штук, которые уже перестроились для атаки в лоб. Петр совмещает кольцо прицела с головным немцем, чуть выждал и пустил залпом семь ракет по нему. РС-сов с больших дистанций немцы не боялись, поэтому даже не среагировали на залп. Затем, когда ракеты приблизились к этой группе машин, Петр произвел подрыв, дистанция была много больше той, на которой немцы открывали огонь из пушки. Рассеивание, даже при залповой стрельбе, у ракет довольно значительное, так что главное – это конуса разлета осколков, большую часть которых представляли 2000 штук СПЭ – стреловидных поражающих элементов в каждой из боевых частей.

– Ни хрена се! – послышалось по всем каналам связи. – Прямо «Катюша»!

Тут же в нарушение правил голосовой связи кто-то загорланил популярную песенку. Второй залп выполняли с четырех бортов двумя ракетами каждый. Еще более удачно получилось: двадцать четыре самолета противника пошли к земле. Воздух был расчищен. Опробовали эти ракеты против «эрликонов», коими густо снабдили войска 4-й армии. Неплохо работают с парных залпов, вычищая до нулей расчеты, которые сверху не прикрыты совсем. На несколько месяцев найдена панацея при штурмовках колонн и аэродромов. К сожалению, немцы быстро учатся и пытаются навязать собственный бой. С анализом у них все в полном порядке. Но в данном случае уже ничего не изменить: фланги были прорваны в тот же день, и туда вошли казаки и танковые армии. К маю 1942 года Челябинский УАБТЦ отправил на фронт 408 маршевых рот (тяжелых, средних, легких танков), в составе 2 536 экипажей, с численностью личного состава 12 429 человек. За 1941–1942 годы только экипажей тяжелых КВ-1, КВ1с, КВ – 8 (огнеметный) отправлено почти 3 000 с численностью личного состава более 17 000 человек. Это означает, что ни одна выпущенная машина не ушла на фронт без подготовленного экипажа.

Всего с 1 июля 1941 – по 31 декабря 1942 года Челябинский Кировский завод выпустил 3 039 тяжелых танков. Выпуск КВ не прекращался и в Ленинграде, там запущен в серию ИС-1 с 85-мм пушкой. Их пока не слишком много, они массовыми еще не стали, но они есть, КБ-1 работает, немцев отжали от Киришской ветки, выбили из Отрадного. Участок железной дороги на Москву, перерезанный немцами в 41-м, еще во время зимнего наступления был освобожден. Линия фронта всего в пяти километрах от нее, дорога обстреливается, ее регулярно бомбят, но Ижорский рубеж весь превратился в сплошную крепость. Это много дальше от города, чем это было в той истории, которую я знаю. Но и тогда Ленинград на трех танковых заводах в условиях блокады выпустил 14 процентов всех танков, изготовленных в СССР за годы войны. Не хватало металла, и мартены заполнялись металлом с поврежденных кораблей и судов, разбитой техникой, корпусами неразорвавшихся бомб, из которых промышленным способом извлекали немецкую взрывчатку. Работал «Арсенал», выпускавший АРС и РС для самолетов, «Катюш» и «Андрюш», были такие, калибром 203 мм и с повышенной точностью залпа. Работал завод «Большевик» (Обуховский), производили противотанковые «сорокапятки». Наладили выпуск уникальных «ленинградских» снарядов к ней, с гильзой из картона, так как латуни не было. Пистолет-пулемет Судаева – ленинградская блокадная разработка. На Кировском заводе восстановили выпуск 76-мм полковой пушки, знаменитого «бобика». Недостающие станки, отправленные в эвакуацию, забирали из школ, ПТУ, мастерских, искали неотправленные на всех станциях, устанавливали в цеха и работали, приближая нашу Победу. Ижорский и Кировский заводы находились в 3–4 километрах от передовой и давали продукцию.

Сейчас, когда удалось сохранить устойчивую транспортную связь с Большой Землей, речь шла уже о массовом производстве военной техники ленинградской марки.

Стал понятен и замысел Буденного: заняв Орельку и Павлоград, он выровнял фронт. Идет наступление на Красноград, Ново-Московск и Синельниково. Бои умеренной интенсивности, но они не позволяют перебросить в район наступления армейской группы Вейхса ни одной дивизии из состава 6-й армии Паулюса. Как только удары 3-й и 5-й танковых армий от Колпны и Яковлево сойдутся у Курска, так «полтавский сиделец» фон Бок будет вынужден перебрасывать 6-ю армию под Курск, и у Буденного появится возможность взять Красноград, выйти к Днепру у Днепропетровска, и, может быть, у Запорожья. 2-я и 13-я САД резерва Ставки поддерживали наступление обеих танковых армий. Петр с юга, от Белгорода, а Григорий с северо-востока. 13-й и 131-й ГПБАПы дивизии отработали на обоих направлениях и пробили оборону противника, так как 2-я САД резерва не была готова полноценно отработать с пикирования, и пока обеспечивала массовку. Танки пошли на Курск, громя румынские и венгерские части противника. Еще несколько дней, и Вейхса зажмут под Старым Осколом. И в этот момент Петр получает приказ Ставки на передислокацию. Тут же перезвонил Семену Михайловичу по ВЧ.

– Да, я в курсе. Англичане, суки, выпендриваются. Речь идет о вооружении для Степного фронта. Сегодня англичане распустили конвой PQ-17. На нем шло вооружение для него, частью по ленд-лизу, а большую часть мы закупили. Поэтому тринадцатый и оба пикирующих полка срочно требуется перебросить в Мурманск, в Грязную и Ваенгу-1. Возьмешь один «грибочек». Вылетать срочно. Сам туда, Звягин остается здесь. Аллюр «три креста». Вот так вот. Давай. Удачи, – ответил по телефону маршал и опустил трубку. Для него это был удар под дых.

Ночь, но несмотря на это, начали подготовку к вылету. «Арочкам» в бомболюки и на внешнюю подвеску цепляем дополнительные топливные танки. Лететь далеко, больше 2000 километров, так что топлива требуется много. В воздухе будем находиться почти четыре с половиной часа. Дают три промежуточных аэродрома: в Белозерске, на Соловках, и в Кумжозере. В 05.30 – взлет, сбор в воздухе, без кругов над аэродромами. «Крамбол-С» пересчитал машины, три группы сошлись над Анной. Скорость – 470 км в час, крейсерская для «арочек». Высота – 5000. 2-я, 3-я и 4-я эскадрильи на ГГ-3срв с двумя 300-литровыми подвесными баками ушли вперед догонять В-25-й, который взлетел раньше на полтора часа, у него скорость еще меньше, чем у Ар-2. ГС-5 шли с «длинным крылом», так что даже «покружиться» можно, не опасаясь за расход топлива. Второй «грибочек», который обеспечивал сбор и безопасность на этом участке полета, попрощался со всеми и пошел обратно в Дивногорье, в сопровождении звена из 18-го полка. Нам включили привод в Череповце, Петр выставил курс на автопилоте, «ГС», в отличие от «ГГ», имел пневматический автопилот, немного шумноватый, но неплохо работающий как по компасу, так и по радиокомпасу. Поэтому на хвосте приподнята его кольцевая антенна. Пришлось немного выпустить щиток, чтобы уравнять скорости с бомберами. Ну, и повертеть головой. Фронт не так далеко, всякое может быть. Но через сорок минут полета мы вышли за пределы радиуса действия истребителей противника и продолжили догонять ушедший вперед B-25G.

Петр отдал на ключе шифровку в ГШ ВМФ о вылете и повторил ее в адрес Ставки. Ставка разродилась длиннейшей радиограммой, которую самостоятельно Петр принять не мог, ее принял радист командира 13-го ГПБАП подполковника Коптева. Самому Петру, занятому наблюдением и находившемуся в строю, такую длинную РДО было принимать неудобно. А вот ключа к шифру радист не имел. Поэтому ему пришлось кусочками передавать Петру РДО для расшифровки. За этим занятием пролетело полтора часа полета. Обидно было, что почти ничего срочного в радиограмме не было, кроме упоминания Ваенги-3, как места базирования 131-го полка. У Рыбинска переключились на привод в Грязном, там же понесли первые «потери»: два самолета Ар-2 пошли на вынужденную в Староселье из-за перебоев в двигателях. Там им двигатели и заменят, благо что завод реэвакуирован из Уфы. Прошли над «Рыбинским морем». После Белого озера вошли в зону ответственности Карельского фронта. К самолетам первой эскадрильи из Белозерска присоединились машины 3-й и 4-й эскадрильи, садившиеся там на дозаправку. Дальше путь самолетов лежит вдоль линии фронта в 125 километрах от него. Всякое быть может, поэтому 2-я эскадрилья сядет вместе с «грибочком» на Соловках, дозаправится и приведет его в Ваенгу-1. Впрочем, командир «В-25» принял иное решение: он отвернул и взял курс на Андозеро, так как обстановка в небе ему не понравилась. Много финнов и немцев. «Добро» на смену курса он получил. Этот аэродром будет использован для перелета технического состава трех полков. Оттуда их сопроводят наши истребители уже из Ваенги или Грязной.

* * *

В 09.42 Петр сел на маленьком аэродроме Грязная-2, названный так по наименованию реки, протекающей с восточной стороны аэродрома и впадающей в губу или бухту Грязную Кольской губы. Здесь базировался 2-й гвардейский смешанный авиаполк Северного флота, бывший 72-й САП. В моем времени все постройки от мыса Никитина до аэродрома носят название поселка Сафоново, в котором находится штаб авиации Северного флота. «Где некогда бывал и я, но вреден Север для меня». Поселок состоит из трех частей, так исторически сложилось. Внизу, у моря, была площадка для базирования МБР и ДБР: Ша-2, Че-2, Бе-2. На мысу между бухтами Чалмпушка и Грязная, иногда упоминается название мыс Серафим, был еще один аэродром: Чалмпушка. Чуть восточнее у поселка Варламово, теперешнего Североморска, находился большой аэродром Варламова Губа. Поселок Ваенга, название которого в мое время постоянно пытались связать с городом Североморском, находился на месте сегодняшнего КПП Окольная Верхняя. Каждое поколение воинов-североморцев вносило, и вносит, свое представление о географии. Город Североморск кратковременно носил название Новая Ваенга. Следует отметить, что 4-я эскадрилья Сафонова базировалась на аэродроме Варламова Губа. Начинался он почти от железнодорожных путей, строго с севера на юг. Площадка была 1600 метров в длину и 1260 в ширину между рекой Варламовкой и озером Кривым. Главным аэродромом считалась Грязная-1 или Чалмпушка (она не сохранилась в настоящее время, был только памятник в виде самолета Бе-12 в 70-х, но сейчас и его нет). Там базировались бомбардировщики и торпедоносцы (5-я и 6-я эскадрильи 2-го ГвСАП СФ). Штаб авиации, как и штаб флота, находился в поселке Полярный, на другой стороне залива. Собственно, у Северного флота был единственный полк в июне 1941-го, 72-й САП, Беломорская флотилия была тогда отдельно, их позже объединили. 72-й полк стал 2-м гвардейским смешанным полком, с сентября 1941 года исполняющим обязанности командира полка был капитан, затем майор, Иван Константинович Туманов. В октябре 1941 года из полка «ушла» 4-я эскадрилья в полном составе. На ее основе был создан 78-й ИАП, командовать которым стал капитан Сафонов. Сейчас в составе ВВС Северного флота находилось 11 полков: восемь полков в Особой морской авиационной группе генерала Петрухина и три собственных полка авиации СФ. А тут еще и нас прислали. А теснотища! Аэродромов тут – кот наплакал. Спрашивается: какого черта?

Дело было в том, что во время визита товарища Молотова в Лондон и Вашингтон в мае 1942 года господа Черчилль и Рузвельт сообщили ему, что они готовы открыть второй фронт в Европе. И не где-нибудь, а в Норвегии, дабы обезопасить поставки по ленд-лизу в СССР. Благая цель, истинные джентльмены. Правда, эту информацию английская разведка сообщила Гитлеру. И даже чуточку раньше, чем Сталину. Поэтому линкоры «Гнейзенау», «Шарнхорст» и крейсер «Принц Ойген» в ночь с 11 на 12 февраля 1942 года вышли в море и передислоцировались на Север. Не в полном составе, два корабля получили повреждения и встали на ремонт. Но цель была достигнута: немцы освободили от своего присутствия южную часть Европы. Целью англичан и американцев была не помощь Советскому Союзу, а захват колоний Франции, вышедшей из войны в 40-м году. Поэтому они готовили операцию «Торч» в Марокко, это совсем недалеко от Берлина. Отсюда до ближайшего немца всего 1743 километра. И начали подготовку к выводу сформированной в СССР польской армии генерала Андерса. К выводу ее на африканский участок фронта. Американцы изготовили и подготовили к транспортировке 580 истребителей Р-39 «Аэрокобра» для СССР. Они даже отправили их в Исландию. Но в Советский Союз большая часть из них не попала. Они отправились на африканский участок фронта. И вот в тот момент, когда вся авиация противника сосредоточилась на юге, мы были вынуждены отправлять значительные силы на Север: четыре истребительных, три бомбардировочных и один минно-торпедный полк, чтобы прикрыть конвои. Англичане их прикрывать отказались. Следующий конвой по заявлению Черчилля пойдет только после наступления полярной ночи. Я, конечно, знал всю эту историю, но толку от моих знаний? На что надеется Сталин и Кузнецов? Что мы сможем «настоять на продолжении поставок»? Но приказ получен, и Петр спрыгнул с крыла своего самолета на укатанную стоянку в Грязной-2. На этот же аэродром село шесть Ар-2, которые перевозили ракеты для «ГСок» и вооруженцев по ним.

– Работаем звеном, два – ударных, два в прикрытие. Топливо заливать до упора. Я в штаб, ускорьте подготовку.

Здесь был американский бензин, поэтому колдовать со смесями не приходилось. В штабе 2-го гвардейского находился генерал Кузнецов, командующий авиацией флота. Откозыряв, Петр представился и передал генералу шифровку Ставки.

– Мы имеем эту информацию. Шесть часов назад конвой находился в точке 76°12′00''N и 26°55′0''E. Рядом крутится «кондор», и где-то там находятся лодки 11-й флотилии. Два часа назад одна из них пыталась атаковать английский транспорт «Эмпайр Байрон». Транспорт передает открытым текстом, что его преследует лодка в надводном положении. Пытается оторваться, но надежды никакой.

– Карты подготовлены? И приводы? Через пятнадцать минут первое звено будет готово к вылету. Через сорок пять минут вылетит следующее. Так и будем дежурить в том районе.

– А лодки?

– Попробуем. Кое-что – имеем.

– С вами хотел встретиться контр-адмирал Беван, начальник миссии.

– Да пошел он. Ему надо – пусть сам приезжает.

Они вышли из штаба и пошли обратно к стоянкам. Там уже собрался народ: машины новые, таких еще никто здесь не видел. Так как собственные техники еще в пути, пришлось самим полностью проверять все проделанные операции по молитве. На одной из машин оказался не заполнен расходный бак с маслом для компрессора. На двух машинах висят по две «елочки» с ракетами, у остальных подвешены по четыре «пятидесятки». Особенно всех смущает длинная и как бы провисающая законцовка крыльев. Но больше всего изумляет количество звезд у всех машин.

– Дмитрий Михайлович, готовы?

– Так точно, – ответил командир полка Олейник.

– Полк, становись! Равняйсь, смирно, слушай боевой приказ! Сегодня ночью английское адмиралтейство передало приказ рассеяться и следовать в русские порты самостоятельно конвою ПэКу-17 в составе 32 транспортов, часть из которых имеют боевые повреждения. Место роспуска: точка 76°12′00''N и 26°55′0''E. Конвой находится под наблюдением со стороны немцев, крейсерский отряд отошел от него шесть с половиной часов назад. Задача первой эскадрильи: собрать конвой и обеспечить его прикрытие на проходе к порту Архангельск. Задача четвертой эскадрильи: обеспечить работу самолета ДРЛО. Задача 2-й и 3-й эскадрилий: совместно с силами ВВС ВМФ и ОМАГ ВМФ обеспечить прикрытие действий 13-го и 131-го ГвПБАП. Подполковнику Олейнику: найти и обеспечить уничтожение всех радиолокационных станций противника в этом районе. Я вылетаю на задание, за меня остается подполковник Олейник. Запросить дополнительно еще один самолет ДРЛО, для обеспечения непрерывности наблюдения за районом. Первое звено – по машинам, остальным – готовность номер «два». Действовать по обстановке.

Вторую пару возглавил командир 1-й эскадрильи Алексей Пехов. На него ляжет основная работа в этой «командировке». Машин мало, расстояние – значительное. Единственное, что радует: не ждут немцы увидеть над конвоем истребители. Их «мессеры» и «фокки» такой дальности не имеют.