Текст книги "Родитель «дубль три»"

На следующий день нагрянула проверка из Наркомгоскона, и не простая, а возглавляемая лично товарищем Поповым, исполняющим обязанности народного комиссара государственного контроля. Шерстить все собирались в течение месяца, особенно интересовались личными тратами Петра. Контролеров интересовали закупки радиоэлементов из Ленинграда и Новосибирска. Дескать, чтобы делать такие закупки, требуется зарегистрироваться в финансовой инспекции как промартель. А ничего, если военнослужащим запрещено «подрабатывать» на стороне? Передавать полный список закупленного Петр отказался, показав только запись в журнале учета совершенно секретной документации. Правом доступа к ней присланные инспекторы не обладали. Пристали к купленному им списанному автомобилю «Додж», который подорвался на мине, пришлось менять передний мост. А ездить на чем-то надо было. Директорский «М-1» пал смертью героя где-то за Волгой, разыскивать его было некогда. Машину восстановили на средства Петра и ремонтировали не на заводе, а на автобазе Центрального дома авиаторов, в трех кварталах от завода. Был оплаченный счет за ремонт, машина оформлена как персональная. Как трижды Герой СССР, он имел право на персональный автомобиль, поэтому оформили без проволочек. Оказывается, требовалось получить новую машину из специального фонда, и обязательно закрытую. Нарушаем, товарищ генерал! А Петр просто не привык пользоваться льготами, не знал об их существовании и действовал так, как подсказали ему товарищи по работе. На пятый день работы «инспекции» Петр не выдержал и связался с 3-м управлением НКАП. Те подтвердили, что вопрос согласован. Пришлось звонить Сталину, не нравилось Петру, что люди пытаются узнать состав закупок.

– Вопрос инициирован мной лично, допуска к секретной части у инспекторов нет и не будет. Работайте спокойно, – ответил Сталин и повесил трубку. Что это значило – оставалось только догадываться.

Много нареканий вызвало выделение из прибыли средств на восстановление трех сильно поврежденных и практически полностью сгоревших домов в Шайкином тупике. Реэвакуированные жили на территории завода в бараках, вместе с семьями. Селить людей надо было. А в 1941-м немцы пытались разбомбить 39-й завод, серия бомб упала в Шайкином переулке, который упирался в забор завода. Дома были определены райсоветом под снос. Денег и материалов у Совета не было. Удалось договориться и начать строительство. В этом тоже усмотрели нарушение действующего законодательства: требовалось согласовать это с тремя или четырьмя ведомствами. Три недели шла эта проверка. После этого вызвали в Кремль. Перед этим 8 ноября части РККА освободили Киев, окончательно разгромив южную группу армий Гитлера. Есть и еще отличия от той истории, которую знал я: союзники не высадились в Марокко. Стало известно, что начались поставки в СССР крупных партий «Ланкастеров», «В-24» «Либерейтор» и «В-17» «Летающая крепость». Десять «либерейторов» прибыло на 84-й завод под установку РЛС «РИФ-А». Судя по всему, Сталина додавили «союзнички». Настроение перед визитом у Петра было ниже плинтуса.

Сталин выслушал доклад и впервые пригласил пройти к столу. Кстати, на прилет Рузвельта в Москву Петра не вызывали, несмотря на то что Арнольд прилетал вместе с президентом. Его лицо на фотографиях в «Правде» Петр видел. Сталин заговорил именно о работах над «Либерейторами».

– Принято решение укомплектовать смешанный авиационный полк, который будет базироваться в Исландии. Предложение Америки о создании такого же полка для действий на Тихоокеанском театре военных действий нами отклонено, так как они не приняли решение о высадке в Европе, а с Японией у нас подписан договор о нейтралитете. Самолеты из ВВС Северного флота союзникам передаваться не будут. Решено временно направить вас с группой офицеров из ОсНаз ГРУ для организации службы на аэродромах Тоурсхёбн и Эйильсстадир. Два пункта базирования выбраны из-за тяжелых погодных условий и активности немцев в местных водах. Ваша задача: обеспечить патрулирование и поиск немецких подводных лодок от острова Медвежий до Гренландии, и, совместно с приданными войсками особого назначения, обеспечить оборону обоих аэродромов. Рузвельт и Черчилль не хотят высаживаться в Европе, поэтому был найден компромисс, в виде расширения зоны нашей ответственности в Арктике. Срок вашей командировки – два месяца. На время вашего отсутствия ваши обязанности будет исполнять товарищ Томашевич. Теперь о результатах вашей деятельности на должности главного конструктора. Неожиданно много было нареканий со стороны руководства НКАП, командования ВВС, НИИ ВВС и, как ни странно, ЦАГИ. В течение последнего времени они уверяли меня, что ракета не полетит, потому что нарушает законы аэродинамики. При этом вы не передавали ничего на экспертизу и на сторонние испытания. Было высказано предположение, что вы знали, что и как делать, чтобы эта ракета полетела. И ваш категорический отказ заниматься разработкой рекордного самолета окончательно поставил всех в тупик. В том числе и меня. Советский Союз всегда был впереди всех в вопросах авиации. У нас больше всех в мире мировых рекордов в этой области. Это престиж страны и показатель превосходства нашей советской науки и техники, нашего строя. Руководство Народного Комиссариата Авиационной промышленности предлагает отстранить вас от руководства заводами номер 30 и 381. Вот письмо товарища Шахурина, подписанное всеми его заместителями. Вы успели всех настроить против себя. В чем дело?

– Ставить рекорды во время войны необходимо, а вот регистрировать – это равносильно передаче информации противнику, товарищ Сталин. Сделали и сделали, противник сбит. Точка. Я ведь не в претензии, что звание Герой Советского Союза по вашему приказу может быть присвоено после пятнадцати сбитых. У меня сорок пять сбитых было еще в декабре сорок первого. Но я не рекорд ставил, я использовал собственные разработки для получения такой результативности вылетов. Две первых звезды я получил в один день, когда у меня было почти восемьдесят сбитых. Здесь – все то же самое! Когда вы назначали меня на эту должность, вы мне поставили задачу: запустить в серию самолет ПС-185. Это задание выполнено, самолет стоит на потоке. Задания на создание зенитной ракеты я не получал. Вы сказали, что оно будет следующим. Разработка опытной ракеты шла полностью инициативным порядком. Системы управления и самонаведения этой ракеты берут свое начало от самонаводящейся бомбы, которую мы применили под Харьковом. Хоть бы один из этих «ответственных работников» поинтересовался: «Как она работает?»

– Я об этом впервые слышу. Кто об этом знает? – возразил Сталин.

– Маршал Буденный и пятнадцать человек из ПАРМа моей бывшей дивизии, которые продолжают производить подобные бомбы. Да, это первая в мире самонаводящаяся бомба свободного падения. Но я не кричу об этом, а применяю ее против РЛС противника. В ракете дополнительно использован автопилот и пассивный радиолокатор, так как самолет противника своего локатора не имеет. Просто этой ракете не повезло испытываться в НИИ ВВС, где ее раньше времени увидели деятели из НКАП и ЦАГИ. Они не знают пока, как нам удалось решить эти задачи. Вот и злятся, понимая, что эту тему для дальнейшей разработки все равно передадут нам. Их «объект 312» летает только по прямой, с точностью три лаптя по карте.

– Что за строительство вы там затеяли возле завода? Где взяли рабочих и материалы? – решил продолжить гнуть свою линию Сталин.

– Восстанавливаем дома на улице рядом с заводом. Рабочим 381-го завода жить негде. Выделенное «жилье», во-первых, находится далеко от завода, во-вторых, это просто бараки, а они работают на новейшем, по оборудованию, заводе страны. Командир обязан заботиться о личном составе, вот и приняли решение образовавшуюся сверхплановую прибыль направить на жилищное строительство. Три дома позволят расселить примерно двадцать процентов семейных рабочих. Через наркомат действовать было невозможно, действовали на местном уровне, есть решение районного Совета. Работают сами рабочие и члены их семей. Руководит стройкой начальник отдела капитального строительства завода Бахметьев.

– Мне докладывали несколько иначе. Установлено, что вы лично потратили на изготовление систем управления 2 453 342 рубля, тогда как на вашем счету было всего 1 320 852. Откуда взяты еще 1 132 490 рублей?

– Это деньги летчиков 13-го ГвОРАП, в основном из первого состава, подписку я организовал еще в Крыму. В этом году я должен получить авторские за выпуск самолетов ГГ-3с, ГС-5 и ПС-185, и за локаторы и радиостанции сумму в районе пяти-шести миллионов рублей или больше. Деньги требовались сейчас, пришлось взять в долг у сослуживцев. Расписки у меня и у них есть. Выплаты пройдут в январе, так что – рассчитаюсь, товарищ Сталин.

– Почему ко мне не обратились?

– Не знаю, даже в голову не приходило.

– Это плохо, товарищ генерал. Видите, к чему приводит отказ от плановой системы разработки новых вооружений. Требовалось написать обоснование и подать ее в ГКО. Есть специальный фонд, куда поступают средства как от предприятий, так и от трудящихся. А вы создали, условно говоря, параллельный фонд. Так дела в дальнейшем вести запрещаю. Так как проверка не выявила незаконного использования государственных средств в личных целях, принято решение до суда дело не доводить, предупредить вас о недопустимости подобных нарушений, – закончил Сталин.

– Есть! Разрешите идти?

– Нет. В докладной записке товарища Новикова говорится, что ему остался непонятен принцип действия системы наведения.

– Он что: конструктор? Ему-то это зачем? Машина там стоит, вычислительная. Часть ее схемы имеет логические элементы, имеется в виду математическая логика. Они способны решать алгоритмы, то есть действовать по программе без участия человека, в момент получения заданного сигнала. Получив какой-то сигнал, машина его обрабатывает, сличает с тем, что должно быть, если есть отклонения, то вырабатывается сигнал на автопилот, который приведет к тому, что получаемый сигнал станет равен образцу. А оператор только помогает машине принять верное решение.

– Насколько я понимаю, ракета, действительно, получилась опытной. Запустить ее в серию мы не можем. Что необходимо сделать, чтобы довести ее или ее модификацию до серийного образца? Слушаю ваши предложения, с учетом того обстоятельства, что в конце войны мы можем столкнуться с целыми воздушными армиями.

– В первую очередь необходимо усовершенствовать головку самонаведения, сделав ее многоканальной. РЛС достаточно легко подавляется помехами. В данный момент мы имеем на «Рифе» два частотных канала. Головка должна использовать собственный локатор, быть активно-пассивной, плюс необходимо снабдить ее тепловыми датчиками на основе полупроводниковых болометров собственного, не американского, производства. Чтобы уменьшить вес и размер блоков, требуется переход на полупроводниковую элементную базу. Для этого надо привлечь наших физиков и Наркомат электронного приборостроения или электронной промышленности, которого у нас нет. По двигателям: считаю, что разработку двигателей для нее необходимо проводить непосредственно в ОКБ, передать в него соответствующие мощности и специалистов теплотехников и двигателистов. То есть сконцентрировать усилия в одном месте. Принципиальные схемы мы уже отработали и опробовали, но они нуждаются в реальном наполнении. А это в первую очередь деньги, товарищ Сталин. Деньги на проведение опытно-конструкторских работ. Я понимаю, что в условиях идущей войны это сделать очень сложно, но другого выхода у нас просто нет.

– Именно поэтому мы и проводили эту проверку вашей финансовой деятельности. Требовалось знать, насколько рачительным руководителем вы будете, так как желающих потратить государственные средства у нас хватает. Расходов ведь предстоит очень много. Пожалуй, стоит отменить вашу командировку в Исландию.

– Только не это, товарищ Сталин, отдыхать тоже иногда требуется. С этой ракетой все нервы вымотали.

– Через месяц быть здесь. Идите.

И уже в спину: «Боевые вылеты над морем запрещаю!»

Переехал в Химки, так как «золотой ключик» находился там. Истребители берем с 381-го и 84-го заводов. Здесь находился личный состав 1-й эскадрильи 392-го ОСДРАП ВМФ, сформированного на базе 118-го ОМРАП и 2-го ГИАП ВМФ. Так что люди в основном знакомые. Из десяти «либерейторов» восемь принимает первая эскадрилья. Полным ходом идет замена радиооборудования, устанавливаются «РИФ-2А» и «Гнейс-3», более мощные модификации нашего оборудования, больше предназначенные для работы по земле. Личный состав трех истребительных эскадрилий заканчивает переучивание на ГС-5 в Стаханове. Проверили у всех подготовку по радионавигации. Зимний период на Севере очень тяжел в этом плане. Собственно, в приказе Ставки за Петром закреплено четыре направления: обеспечение навигации, систем слепой посадки, аварийно-спасательной службы и безопасности секретной аппаратуры. Командует полком майор Семен Кириллович Литвинов, хорошо знакомый по работе в июле этого года командир 2-й эскадрильи 118-го ОМРАП. Он летал на ГСТ и обеспечивал подбор летчиков 13-й дивизии над морем. Хотя инцидентов не происходило, но мы регулярно проводили такие полеты, и в воздухе «Каталины» находились постоянно. Он и сейчас будет летать в эскадрилье АСС. Для них по ленд-лизу зарезервировано шесть новеньких PBY-6A, снабженных радиолокаторами AN/APS-4. Для них сразу готовим замену оборонительного вооружения, вместо «браунингов» с магазинным питанием везем УБТ и В-23. Конкурировать придется с командой «веллингтонов», на стороне которых более удобные аэродромы в западной части Исландии. Подготовку этих площадок начали всего два месяца назад. В ОМАГ очень много контрразведчиков, два батальона ОсНаз, планируется поставка 20 тяжелых танков ИС-2 и КВ-8. Союзное командование решило полностью обезопасить маршрут полярных конвоев. Основной противник – подводные лодки Деница, ну и «Айсмейер» со счетов сбрасывать рановато. В приказе особо говорится о возможных провокациях и диверсионных действиях как союзников, так и противника.

Две недели ушло на подготовку перелета, прежде чем приземлились на берегу озера Лагарфльоут. Ближайший аэродром союзников находится возле городка Сейдисфьордюр, аэродром Sæberg. Сейдисфьорд – это место, где формируются конвои PQ. Здесь у озера живет одно семейство в огромном доме. Для матросов, солдат и офицеров установлены стандартные металлические полубочки, изолированные изнутри асбестом. Рядовой состав живет по 24 человека в домике, офицеры нелетного состава по восемь человек, механики и массовики устроились в 16-коечных домах. Летчики, стрелки и бортмеханики живут по 4–12 человек в домике, в зависимости от типа техники, на которой летают. Домики достаточно комфортабельны, кроме тех, в которых живет рядовой состав, там просто двуярусные койки в два ряда. В остальных – система коридорная, от четырех до восьми кают на домик плюс туалет, душевая и сушилка для одежды и обуви. Много комфортабельнее, чем землянка. Нарыто довольно много бомбоубежищ. Немцы в покое эти места не оставляют, иногда бомбят. Одно хорошо: союзники для БАО перебросили много «катерпиллеров», поэтому сооружение капониров, убежищ и дорог больших сложностей не вызывало. Ну и управление таким трактором было один в один со «Сталинцем», что не удивительно. Именно фирма «Катерпиллер» подала в суд на невозвращенца из СССР Сергея Михайловича Лещенко за нарушение ее авторских прав, в результате усилий которого у нас появился Челябинский тракторный завод.

Присутствие Петра здесь, скорее всего, служит еще одной проверкой, а заодно будущим компрометирующим материалом для заседания специального собрания Верховного суда СССР. Судя по всему, его наметили в Спецкомитет № 1. Оно и верно! Его ракета превзошла «312-ю» по дальности и управляемости, могла быть подвешена на самолет и нанести удар по радиозаметной цели, не входя в зону действия ПВО противника. А ее скорость позволяла безнаказанно атаковать авианосную группу. Ее бы еще вертикально пикировать научить, так вообще бы цены не было. Поэтому здесь на острове для него были созданы все условия, чтобы он прокололся, и это не осталось незамеченным НКВД. «Кабинет» и «спальня» генерала располагались не в расположении полка, а в единственном доме семейства Эйильсстадир. Кроме пожилой четы самих Эйильсстадиров, в доме находилось шесть или семь молоденьких девиц, как говорили, это были дочери и внучки хозяев. Дом был огромный, его в наши дни используют как гостиницу. Генералу выделили «люкс». Здесь же жили два «переводчика» из «конторы глубокого бурения», приставленные к нему еще в Москве. Питались все практически всегда в полку, но частенько ужинали в доме. Девушки на «дочек» похожи не были. Три из них, скорее всего, действительно были исландками и напоминали родителей, старшей было около пятидесяти, а молодые точно были из «Интеллидженс сервис» и ведомства Донована, Управления стратегических служб США. Уж больно старательно они «играли глазками». Но «руссо туристо – облико морале»! Трое жильцов вели монашеский образ жизни, тогда как их гости могли себе позволить отвесить «леща» по аппетитным попкам девиц.

Как только стало известно о том, что пароходы ГС-3, «Диксон» и «Арктика» прибыли в Сейдисфьорд и встали под выгрузку, так истребительная часть полка, за исключением одной эскадрильи, вылетела к месту назначения. Пароходы подвезли техсостав, боеприпасы, три штабных «Аиста» и два батальона ОсНаз. Этими же бортами были доставлены офицеры «наземных служб», как поименовали оперуполномоченных УОО, управления особых отделов. Операция была настолько важна, что руководил ей лично начальник 9-го отдела старший майор государственной безопасности Петр Гладков, который одним из первых появился на острове. Ходил старший майор в форме майора береговой службы, ничем особенным не выделялся. Его «накачал» товарищ Абакумов еще перед выходом сюда в составе обратного конвоя, дескать, операция на контроле Ставки, чтоб комар носа не подточил, головой отвечаешь! Вот он и старался. Человек он был вполне береговой, а переход проходил в зимних условиях, когда в тех краях девятиметровые волны гуляют под ручку с двенадцатиметровыми, приходится бороться с обледенением, так как шлепает пароходик против волны и течения. Плюс туманы, снежные заряды и авиация противника, отбиваться от которой приходится с помощью пяти длинноствольных «сорокапяток». В общем, оморячился человечек на все сто. И ведерко пообнимал. Море не обращает внимания на звания и должности, а так как он отказался от отдельной каюты на ГС-3, дабы изнутри посмотреть на персонал ОМАГ, то пришлось и ледок поколоть, и подносчиком постоять.

Еще с воздуха Перт обратил внимание на то, что на озере лежит с оторванным крылом В-24. Не у самого аэродрома, а ближе к устью реки Йокулса а’Брю, за порогами, почти у залива Гератсвандир. Посадку производили по одному самолету, поэтому кружились долго в районе аэродрома, заодно знакомясь со сложной местностью. Лед на озере, вежливо говоря, был совсем хлипкий, но садиться здесь особо негде, и американец сел на вынужденную на озеро, да еще и шасси выпустил, в результате крыло лежало метрах в ста от фюзеляжа. В тот же день Петр послал туда «Аиста» с инженером полка. Посмотреть: что и как, может чего ценного и присмотрит. Так как лед хлипкий, то американцы эвакуировать машину не могли. Автомобили и тягачи туда пройти не могли. А «Аист» сел, и в тот день три блока N-9 улетели в Ваенгу, а оттуда на завод в Москву. Чего добру пропадать, тем более что лежит самолет там довольно давно. Уже ночью вновь повалил снег, задуло, и все следы на озере исчезли. «Норден N-9» нам не поставлялся и находился в «сикрет-лист». Немцы его получили еще в 1939-м, англичане – в 1940-м. А мы чем хуже? Во время войны его, конечно, выпускать не станут, а после войны может пригодиться.

Озеро, вообще-то это водохранилище, образованное построенной в 1923 году низконапорной электростанцией, замерзало редко, но в этом и в прошлом году зимы были достаточно суровыми, рекордными не только в России, но и в других местах Северного полушария. Упавший самолет выполнял такую же задачу, как предстояло выполнять и нам, а полеты на малой высоте над морем весьма коварное занятие. В любую минуту может пойти заряд, а вслед за ним обледенение машины. Американец, скорее всего, попал именно в такую переделку, потерял высоту и скорость и плюхнулся там, где ему это удалось. Петру и «Петру-второму», старшему майору Гладкову, пришлось писать и подписывать цедулю, запрещавшую аварийные посадки на территории острова. Только на воду. Благо что аварийные радиостанции имелись у всех членов экипажа. К сожалению, это мало что давало зимой. Приводниться в шторм «Каталина» не могла. Выручало только то обстоятельство, что новые локаторы позволяли работать по поверхности с большой высоты, выше четырех километров, основной высоты верхнего края облачности в это время года.

Главная база находилась в неширокой долине между двумя хребтами, расстояние между которыми было всего 16 километров. Взлетать и садиться приходилось только в одну сторону, так как с северной стороны аэродрома находилась довольно высокая одиночная гора. Вообще, горы здесь были везде, и приходилось это постоянно учитывать. Особенно сложно было летчикам довольно больших и неуклюжих Б-24.

Второй аэродром имел довольно короткую полосу длиной 1400 метров, всего в 400 метрах от уреза воды. Главную опасность там представляли немецкие подводные лодки, которые могли запросто обстрелять аэродром, высадить диверсионную группу. Воспрепятствовать этому должна была радиолокационная станция «РИФ», позволявшая корректировать артиллерийский огонь двух береговых батарей 130-мм башенных орудий Б-2ЛМ, доставленных на остров из Молотовска. РЛС расположили на плоской вершине горы Селватн. Второй локатор установили на горе Ланганес, это была самая высокая гора, доминирующая над местностью в этом районе Исландии. Там находился английский наблюдательный пост, который был передан в наше распоряжение, так как установленный там локатор имел дальность всего 50–80 миль. Защищала его батарея зенитных 94-мм орудий 3.7-Inch QF AA. Английские зенитчики остались, а локаторщики уехали.

Оккупационные власти обеих сторон были всей душой за присутствие нашей ОМАГ и делали все возможное и невозможное, чтобы мы остались здесь подольше, чтобы смочь добраться до наших радаров и самолетов ДРЛО. Пока никаких коллизий с ними не возникало. Ну, просто воинское братство, помогали даже в мелочах. Чего не скажешь об остальных солдатах и офицерах обеих армий союзников. С американцами было проще и легче, а вот англичане отличались подозрительностью и недружелюбием.

Тем не менее, через три дня после прилета истребителей, мы пошли встречать 1-ю эскадрилью над морем. Ланганес уже функционировал, РЛС доставили в Ланганесбигд еще две недели назад, еще до нашего прибытия в Исландию. Она пришла самой первой. Так как «грибочки» вылетали с минимальной бомбовой загрузкой, то летать из Тоурсхёбна им понравилось больше. Местность там более ровная, чем на основной базе, и море ближе. Работали в основном оттуда. Плюс Ланганесбигд какой-никакой, а поселок, а Эйильсстадир, как я уже писал, это один дом на берегу озера. А девушек в обслуге из БАО и там, и там хватало, но сами понимаете, одно дело сходить с ней в настоящий кинотеатр или паб, это одно, а свидание где-нибудь за складом боепитания или вещевым, это совершенно другой коленкор.

Второй «подарок от американцев» тоже состоял из трех частей, как говорится:

 
Мой миленок, мой миленок
состоит из трех частей:
генератор, трансформатор
и коробка скоростей.
 

Этот состоял из приемника, блока питания и приемоиндикатора с электронно-лучевой трубкой. Работал на средних волнах и позволял замерить время между приходом сигнала от ведущей и ведомой станции системы «Лоран-А». Измерение производилось вручную с помощью ЭЛТ. Как только остановил бег сигнала на экране, останавливай секундомер и снимай показания с двух механических индикаторов настройки. Дальность, правда, не слишком большая, но есть кнопочка, которая позволяет переключиться на длинные волны и одновременно замерять разницу во времени и разницу в фазе подобных сигналов. Это уже «Лоран-С», новейшая разработка американского авиапрома. Ей еще и года нет от роду, тоже в «сикрет-лист», а главное, работает значительно дальше, чем не слишком удачный «Лоран-А». Такие станции американцы успели соорудить как на самой Исландии, так на Ньюфаундленде (британская Канада), в Гренландии (оккупированная часть Дании), на острове Шпицберген (Норвегия и СССР) и вдоль всего восточного побережья США, Канады и Мексиканского залива, включая острова в Атлантическом океане и Карибском море, чтобы не заморачиваться с определением координат классическим способом через секстан и таблицы. Самолеты делались на разных заводах, но сборочные чертежи для всех были одинаковыми. Поэтому любой В-24 имел одинаковую для всех машин проводку. Приборы снимались перед отправкой машин «заказчику». А провода оставались. Поэтому снятый приемоиндикатор через пару суток встал на штатное место на один из прилетевших «грибков». Петр погонял его некоторое время, разобрался с моей помощью: что и как, и «слегка» его усовершенствовал. Теперь одновременно принималось две пары станций и получались четыре линии положения. Точность кратно возросла по сравнению с аналогом. Впоследствии именно такие станции встали на все дальние боевые и пассажирские самолеты и суда, использующие «Лоран-С» и нашу «Чайку». По точности она сравнялась с «Деккой», впрочем, как и по скорости определения места. В местах, где углы пересечения гипербол были близки к перпендикуляру, появилась возможность бомбить через облака с отличной точностью.

Ну, а на патрулирование наши «грибочки» вылетали в сопровождении восьмерки истребителей ГС-5, если маршрут шел на восток, и четверки, если на запад. Уничтожали лодки в основном истребители. PB4Y-1R, такое название получили эти машины и у нас, и на Западе, ниже трех тысяч метров обычно не спускались, предпочитали руководить действиями прикрытия оттуда. Уже первые недели их использования принесли огромный результат: 16 лодок уничтожено днем и 8 ночью. Активность немцев на этом участке упала до нуля. Чуть позднее, уже осенью, у немцев, правда, появились лодки со «шнорхелем», и русским «либерейторам» пришлось снизится, так как цель была слишком мала, а немцы поставили на лодки сдвоенные и счетверенные «эрликоны» вместо орудий. Но это было позже. Наши локаторы позволили проводить конвои практически без потерь до конца лета 1943 года. Петру же пришлось расстаться с 392-м ОСДРАП ВМФ через две недели после прилета. В одной радиограмме было получено распоряжение Ставки возвратиться в Москву для отчета о миссии. Ни полетать, ни поохотиться на «серых волков Деница» ему так и не дали. Обидно!

Несмотря на то обстоятельство, что Николай Николаевич в конце декабря 1942 года вернулся из госпиталей и Кисловодска в Москву и фактически возглавил ОКБ-51, и даже с новым проектом самолета НБ, уже прошедшим макетное проектирование и включенным в план НКАП, Петра на фронт не отпустили. ОКБ-51 расширили, передав ему здания и территорию бывшего завода № 63. Некогда он был авиаремонтным заводом ГВФ, затем НИИ ГВФ, потом стал тюрьмой, а затем его передали в НКАП. Фактически это остров, образованный реками Москва, Сходня, Химка и каналом имени Москвы. В южной части острова – большой аэродром, некогда это был главный аэропорт Москвы, но на нем давно базируются военные. Сам завод стоит на берегах Сходни. Здесь же находится Центральный аэроклуб ОСОАВИАХИМа и парашютный завод. Все это привязано к железнодорожной станции Тушино и носит такое же название. Кстати, это еще не Москва, а Московская область, Москва заканчивается окружной железной дорогой. Сама деревня Тушино имеет две улицы и располагается справа и слева от Волоколамского шоссе в западной части острова. Центральный аэроклуб практически не пострадал от бомбежек, но в его зданиях сейчас находится штаб Западного сектора ПВО Москвы и все помещения забиты солдатами и офицерами-зенитчиками. В дни обороны Москвы все заводы подвергались неоднократным бомбежкам, немцы пытались разбомбить шлюз канала, который использовался для поставок всего и вся на фронт. Оборудование с заводов вывезли в сорок первом. На другом берегу Сходни находится вторая половина 63-го завода, 62-й, с марта месяца ее восстанавливают под номером «82» и в его цехах сейчас выпускают Ар-2 и Ту-2у. Нам же достались фактически развалины моторостроительного участка. Им присвоили № 500, выделили средства и стройматериалы, немецких военнопленных, два штрафных батальона и батальон охраны, у расходного канала шлюза на западном берегу восстановлены бараки и создано два лагеря для военнопленных и арестованных, а командовать всем этим назначили Петра. Задача: восстановить завод и приступить к созданию прямоточных и турбореактивных двигателей. Цеха № 25 и 26, это здания радиозавода № 85 ГВФ, подготовить для производства систем управления и ГСН. Это у Сходненского канала. Оборудование идет частью по ленд-лизу, точнее, вместе с ним, морем из Англии и Америки, а частично из Рыбинска, Казани и Молотова, куда его и отправляли в сорок первом. Тема «управляемая зенитная ракета» – утверждена ГКО, финансирование выделено, самолетостроительная часть ОКБ продолжает курировать серийное производство на двух заводах и строит опытный ночной бомбардировщик. Поликарпов всерьез заговорил об усовершенствовании прицела Нордена, в плане возможности связать его с имеющимся локатором. То есть речь идет о создании радиолокационного гиростабилизированного прицела. Что-то вроде ОПБ-11Р или ОПБ-48. В общем, жизнь бьет ключом, и все по голове. Правда, сразу после возвращения и доклада об успешном начале операции «Сатурн» получил звание генерал-лейтенанта. Впрочем, все директора крупных оборонных заводов неожиданно стали генералами, даже если до этого в армии не служили. Поликарпов получил звание генерал-майора. Чаромский, главный конструктор «пятисотки», тоже стал генерал-майором инженерно-авиационной службы еще раньше, в апреле 1942 года. Несмотря на разбитые цеха, завод производил с июня месяца мелкие серии дизеля М-30Б для самолетов Пе-8 и Ер-2. Чаромскому и главному инженеру Танакаеву прибытие новой «метлы» не сильно нравилось, как и предстоящие перемены в плане выпуска продукции. Но старый директор Дубов их не устраивал еще больше, он вообще требовал закрыть завод и все оборудование передать на новый 45-й завод, восстанавливаемый на месте 24-го моторостроительного завода на Соколиной горе в Москве. Там производились двигатели АМ и требовались станки и персонал.