Читать книгу "Космические бароны. Илон Маск, Джефф Безос, Ричард Брэнсон, Пол Аллен. Крестовый поход во имя колонизации космоса"

«Хотя инвестиции в новые технологии по природе своей рискованны, финансирование работ по коммерческому космическому транспорту… может стать жизнеспособной альтернативой или дополнением к программе „Арес I/Орион“, – говорилось далее в меморандуме. – Оно стало бы поддержкой обязательства избранного президента Обамы продвигать экономические и технологические инновации через государственно-частные партнерства».

Для многих в переходной команде программа «Созвездие» означала не просто наследие уходящей администрации Буша, но пережиток старого подхода, старого образа мысли относительно организации полетов в космос. Сутью его были большие правительственные программы, которые устраивали Конгресс, так как создавали рабочие места. Однако они редко давали на выходе надежный и эффективный космический транспорт, если давали вообще.

Когда после инаугурации Обамы в 2009 году в NASA пришло новое руководство, разочарование из-за неспособности агентства на какое-либо продвижение после «Аполлона» чувствовалось очень остро. Один из членов нового руководства распространил слайд из презентации, иллюстрирующий отступление в области американских пилотируемых полетов в сравнении с коммерческой авиацией:

В 1961 г. Гагарин стал первым человеком в космосе – 48 лет спустя (в 2009 г.):

• ожидается, что на орбиту отправятся 46 человек;

• риск гибели оценивается как 1:254.

В 1903 г. братья Райт совершили первый полет в Китти-Хок – 48 лет спустя (в 1951 г.):

• 39 миллионов пассажиров воспользовались коммерческими авиалиниями;

• одна катастрофа приходится на 288 444 вылета.

Далее на слайде утверждалось, что отсутствие прогресса за 50 лет отчасти вызвано закрытым подходом к инновациям. Решением для нового руководства могла бы стать «открытая стратегия инноваций, нацеленная на стимулирование коммерческих космических средств».

Если компании SpaceX и Orbital Sciences смогут отправлять грузы на космическую станцию, то им можно будет доверить и доставку туда астронавтов.

Почти через десять лет после того, как Энди Бил свернул свою деятельность, жалуясь, что не может войти на закрытый рынок, NASA стало признавать: рынок необходимо открыть.

Одним из самых важных направлений для этого стало бы начало программы «коммерческих экипажей», как она была названа в документе, то есть соревнования фирм с целью доставки астронавтов NASA на космическую станцию.

К 2009 году становилось все более ясно: в Белом доме имеется политическая воля убить программу «Созвездие» и вступить в серьезную политическую схватку в Вашингтоне, которую вызовет такое решение. Крупные старые подрядчики программы «Созвездие» имели хорошее положение и отличные связи. Однако в недрах NASA уже родился меморандум, взявший в прицел концепцию освоения космоса Буша, со следующим заголовком: «Отмена „Созвездия“: внести реальность в концепцию». Документ, помеченный грифом «для служебного пользования, только NASA», признавал, что «концепция пользуется широкой поддержкой, однако имеются сильные различия между нею и реальностью нынешней программы „Созвездие“».

Реальность же состояла в том, что программа «не находится на пути к возвращению людей на Луну к 2020 году, как многие полагают» и «уклоняется от разработки технологий». Стоимость носителя «Арес I» «утроилась за четыре года», а стоимость корабля «Орион» «удвоилась за четыре года».

Однако закрыть такую программу было бы трудно. NASA уже выдало контрактов в рамках «Созвездия» более чем на 10 млрд долларов. И в то время как один лоббист SpaceX хвалил новых руководителей NASA за смелый шаг, он же предупреждал их о грядущих трудностях: «Только одну вещь труднее убить, чем большую правительственную программу, которую делает Lockheed или Boeing, – убить программу, которую делают они вместе».

16 ноября 2009 года руководитель бюджетного управления Белого дома Питер Орсаг и помощник президента по науке и технологиям Джон Холдрен направили Обаме памятную записку, утверждавшую, что программа «Созвездие» «не укладывается в бюджет, отстает от графика, идет не туда и не может быть выполнена».

Это последнее утверждение – не может быть выполнена – являлось выводом независимой комиссии под руководством Нормана Огастина, в прошлом главного исполнительного директора Lockheed Martin. Тот факт, что Огастин, промышленный инсайдер из инсайдеров, столь критически отозвался о программе, в которой участвовала его прежняя компания, как раз и стал для администрации Обамы необходимым обоснованием. И она начала действовать с целью закрыть «Созвездие».

«Оцениваемая стоимость разработки „Ареса I“ и „Ориона“ выросла примерно с 18 до 34 млрд долларов, – доносили президенту два старших чиновника Белого дома. – Когда эти изделия будут готовы, эксплуатационные затраты также должны быть велики, в диапазоне от 2 до 3,6 млрд долларов ежегодно на обслуживание МКС (русские корабли для решения тех же задач стоят от 300 до 400 млн долларов в год)».

Обама подчеркнул две последние фразы и нацарапал на полях пометку: «Чем объясняется такая большая разница?»

Разница же состояла в том, что США платили русским только за услуги по перевозке до станции, но не за разработку ракет[229]229
  В подчеркнутых строках сравнивались как раз эксплуатационные расходы. – Прим. перев.


[Закрыть]. И все-таки числа кричали – и теперь они привлекли внимание президента.

В начале 2010 года[230]230
  1 февраля. – Прим. перев.


[Закрыть] Обама дернул за рычаг и объявил решение о полной отмене программы «Созвездие». Как и предсказывал лоббист SpaceX, в Вашингтоне завязалась кровавая битва.

«Предложенный президентом бюджет NASA начинает путь к смерти для будущего американских пилотируемых космических полетов, – заявил сенатор Ричард Шелби, лидер республиканцев в комитете по ассигнованиям. – Если этот бюджет обретет силу закона, NASA перестанет быть агентством инноваций и настоящей науки. Оно станет агентством бесплодных мечтаний и сказок»[231]231
  Joel Achenbach, «Obama Budget Proposal Scraps NASA’s Back-to-the-Moon Program», Washington Post, February 2, 2010. – Прим. авт.


[Закрыть].

Майкл Гриффин, бывший администратор NASA[232]232
  Возглавлял агентство с мая 2005 по январь 2009 г. – Прим. перев.


[Закрыть], положивший начало программе «Созвездие», заявил, что ее отмена «означает по сути отказ США от роли ведущего игрока в пилотируемых космических полетах на ближайшее будущее. Путь, на который они вступают с этим бюджетом, – дорога в никуда»[233]233
  Joel Achenbach, «NASA Budget for 2011 Eliminates Funds for Manned Lunar Missions», Washington Post, February 1, 2010. – Прим. авт.


[Закрыть].

План Обамы – положиться на коммерческий сектор в плане доставки астронавтов на станцию в рамках программы коммерческих экипажей – также приняли со скепсисом.

«Когда-нибудь это действительно станет похоже на коммерческую авиалинию, но не сейчас, – сказал Гриффин. – Сейчас у нас 1920 год, еще Линдберг не пересек Атлантику, а они уже пытаются продать „747-й“ компании Pan Am».

Вероятно, Белый дом смог бы противостоять критике бывшего администратора NASA. Возможно, он даже сумел бы перенести атаки Шелби и его приятелей в Сенате. Но вскоре он получил на руки еще более серьезную проблему, которую не предвидел: Нил Армстронг и несколько его товарищей-астронавтов написали Обаме разгромное письмо, осуждающее решение о закрытии «Созвездия» вместе с программой шаттлов.

Отцы-основатели космоса были в ярости и видели в объявленном решении предательство мечты их поколения, которое, следуя призыву Джона Кеннеди («потому, что это трудно»), вытащило на себе посадку на Луну и ожидало увидеть за первыми маленькими шагами космической эры обещанные гигантские скачки для человечества – к Марсу и далее. Теперь же астронавты видели только отступление и пугающие напрашивающиеся выводы: экспедиции «Аполлонов» на Луну – лишь случайный взлет, единственное в своем роде достижение, оно никогда не будет повторено.

После «Аполлона» один президент за другим обещали американцам следующее великое предприятие в космосе: новые лунные экспедиции и даже путешествия на Марс[234]234
  Такие обещания давали Джордж Буш-старший в 1989-м, Джордж Буш-младший в 2004-м и Барак Обама в 2010-м, остальные воздержались. – Прим. перев.


[Закрыть]. Но проходили годы, затем десятилетия, а NASA оставалось привязанным к низкой околоземной орбите высотой всего 400 км, где обращается МКС. Этот было все равно как если бы Колумб открыл Новый Свет, и никто не последовал за ним.

Белый дом проигрывал битву за общественное мнение. Не кто-нибудь, а сам Нил Армстронг выступил против решения, причем в самый неудачный для администрации Обамы момент. Как раз в это время она вела борьбу за то, чтобы пропихнуть свою инициативу в области здравоохранения – так называемый Закон о доступной медицине, и не хотела отвлекаться на посторонние вещи. В особенности на космос, не числившийся среди приоритетов. И никому определенно не хотелось услышать от героев Америки публичную критику в адрес главы государства.

Нужно было что-то делать, причем быстро. Белый дом решил выпустить на сцену самого президента и устранить проблему, становящуюся все более трудной. Помощники начали готовить речь, которую Обаме предстояло произнести 15 апреля 2010 года в Космическом центре имени Кеннеди, – первое и единственное за два президентских срока серьезное обращение по космической теме. Оно должно было показать, что США намерены сохранить лидирующую роль в космосе.

Президент начал с того, что поблагодарил Базза Олдрина, поддержавшего решение избавиться от «Созвездия». Его позиция значила не меньше, чем позиция Армстронга, Сернана и Ловелла. Затем Обама взял в прицел план Буша по возвращению на Луну.

«Я должен сказать об этом прямо: мы там уже были, – сказал Обама и добавил: – Базз был там. В космосе есть много других мест, которые надо исследовать, и много вещей, которые надо узнать».

Президент обещал, что Америка не откажется от планов исследования и освоения дальнего космоса. Для начала астронавты впервые выполнят посадку на астероид. К 2030-м годам экипаж облетит Марс, сказал он, «а следующим шагом запланирована посадка на Марс». Обама не уточнил, однако, когда она произойдет, добавив лишь: «Я надеюсь еще увидеть это».

В тот момент большинство обратило внимание на то, как Обама сменил курс, убив при этом программу Буша. Однако он все-таки бросил кость традиционной промышленной базе, пообещав сохранить капсулу «Орион», за которую отвечала фирма Lockheed Martin.

В итоге после тяжелых переговоров с Конгрессом[235]235
  Фактически Конгресс навязал ее создание, выделив в инициативном порядке финансирование этого проекта. – Прим. перев.


[Закрыть], Белый дом согласился и на разработку сверхтяжелой ракеты, напоминающей «Арес V». Но «Арес I» остался в прошлом.

Вероятно, самым важным элементом речи Обамы, однако, стало обязательство полагаться в полетах на низкую околоземную орбиту на еще почти ничего не показавший частный сектор. Для NASA это обещало фундаментальный сдвиг, шаг, которого многие в верхних эшелонах агентства опасались, а для администрации Обамы – большую и рискованную ставку. Даже администратор NASA Чарли Болден поначалу противился программе коммерческих экипажей – и вступил в спор со своим первым заместителем Лори Гарвер. Однако Белый дом сформировал свой взгляд. При Обаме NASA предстояло идти вперед – выводить из эксплуатации космические челноки и нанимать подрядчиков для полетов к МКС. Такой подход, в свою очередь, позволял NASA сфокусироваться на других задачах в дальнем космосе.

«Да, я знаю: говорят, будто работать с частным сектором таким способом неправильно и неразумно, – сказал президент. – Я с этим не согласен. Правда состоит в том, что NASA всегда полагалось на частную промышленность, которая помогала разработать и построить аппараты, доставляющие астронавтов в космос – начиная с капсулы „Меркурий“, вынесшей на орбиту Джона Гленна почти 50 лет назад, и кончая шаттлом „Дискавери“, и сегодня пролетающим над нами. Покупая услуги космического транспорта, а не сами аппараты, мы можем продолжать гарантировать соблюдение строгих стандартов безопасности. Но мы также ускорим темп инноваций, когда компании – от молодых стартапов до признанных лидеров – будут соревноваться в проектировании, изготовлении и запуске новых средств доставки людей и материалов за пределы атмосферы».

Одна строка этой речи продолжала звучать в сердцах долгие годы – слова Обамы «мы там уже были». А кроме того, имелась фотография, которая звучала столь же громко, хотя ее сняли по случаю. Белый дом хотел не только услышать речь, но и провести фотосъемку, демонстрирующую президента на мысе Канаверал, рядом с ракетой, с целью подчеркнуть его приверженность космосу.

Желая успокоить тревогу после битвы за «Созвездие», Белый дом решил, что Обама должен посетить фирму United Launch Alliance, совместное предприятие Lockheed Martin и Boeing. Посыл был ясен: хотя президент и закрыл недавно одну из их больших программ, традиционные подрядчики все еще оставались важной частью американской космической программы. Присутствие президента рядом с их ракетой послужило бы одобрением и сигналом Конгрессу оставить свои опасения.

При Обаме NASA предстояло идти вперед.

Однако была проблема. «Альянс» собирался запустить засекреченный космоплан, известный под именем X-37B, которому в итоге предстояло провести на орбите 674 дня. Что он будет делать так долго? Пентагон не хотел расскрывать свои карты. Это было тайной, как и вся программа в целом. Вот почему президент не мог просто так оказаться рядом для фотосъемки с ракетой, несущей засекреченный полезный груз. Совет национальной безопасности не стал бы даже слушать об этом.

И Белый дом поменял ход. Обаме предстояло посетить SpaceX. Вот уж воистину крупное событие, которое компания приняла с ликованием. После многих лет борьбы с известными подрядчиками по пути наверх визит президента должен был стать наглядным триумфом над главным соперником, даже если он произошел, как говорил Маск позже, «по чистой случайности».

Маск и небольшая группа сотрудников SpaceX, включая Мосделла, приветствовали президента на площадке № 40. Они провели его по стартовому комплексу и подвели к ракете «Фолкон-9», которую установили на пусковое устройство специально для съемки. Мосделл не мог поверить в происходящее. Он идет рядом с президентом Соединенных Штатов, а Маск демонстрирует площадку, которую он построил.

Сделанные в этот день фотографии дали все, на что надеялась SpaceX, и даже больше. Снимки молодого президента, идущего рядом с молодым предпринимателем, были самым крутым признанием, которое фирма могла получить.

На публику Обама не сказал ни слова, и вопросов на площадке не задавал. Во время выступления он тоже сделал немного – разве что произнес название SpaceX. Но он был здесь, с перекинутым по обыкновению через плечо пиджаком, и они шли в полном согласии с Маском, словно два приятеля по улице. Фотографии получились сильные, а их смысл читался ясно: вот где будущее!

Если бы президент разбил бутылку шампанского и дал имя ракете, благословил ее на полет и в процессе коснулся бы плеча коленопреклоненного Маска шпагой, произведя его в рыцари своего царства, это бы уже ничего не добавило.

Маск, однако, почувствовал что-то подобное в какое-то мгновение их 15-минутной встречи. Обама тоже изучал его.

Белый дом сделал большую ставку на ракету, возвышавшуюся сейчас над ними. Она должна была доставлять груз на космическую станцию. И казалось все более вероятным, что она же станет одной из ракет, которую NASA выберет для доставки туда же астронавтов.

Но хотя она и стояла величественно на площадке, правда заключалась в том, что «Фолкон-9», намного более сложное изделие, нежели «Фолкон-1», еще ни разу не летал. В этот день ракета была еще не более чем экспонатом выставки, неиспробованной бутафорией на фотосессии, придуманной отчасти с целью отвлечь внимание от критики людей, ходивших по Луне. С учетом проблем, с которыми встретилась SpaceX при первом запуске «Фолкона-1», а также высокой частоты аварий при первых пусках новых ракет в целом Маск не мог гарантировать, что первый полет «девятки» не закончится взрывом.

Президент тоже не мог быть в этом уверен. И Маск чувствовал: Обама пытается провидеть будущее.

«Думаю, он хотел понять, можно ли на меня положиться или я слегка чокнутый»[236]236
  Marc Kaufman, «One Giant Leap for Privatization?» Washington Post, June 4, 2010. – Прим. авт.


[Закрыть], – говорил Маск.

Истина, пожалуй, лежала где-то посередине.

Перед первым стартом «Фолкона-9» Маск обнаружил себя в незнакомой роли: он пытался снизить ожидания от этого события. Он несколько лет рекламировал свою компанию, утверждая, что может намного дешевле построить более надежные ракеты и вообще будущее космоса принадлежит SpaceX и подобным ей компаниям, а теперь пытался отвлечь внимание и умерить ожидания. Маск призывал радоваться, если отработает хотя бы первая ступень ракеты, а все остальное пойдет прахом.

«Я надеюсь, люди не будут придавать слишком большое значение нашему успеху, – сказал он репортерам за несколько дней до запуска. – Ведь просто неправильно полагать, будто судьба коммерческих запусков зависит от того, что случится в ближайшие дни. Конечно, от такого восприятия давление сильнее. Груз у нас на плечах больше. Я предпочел бы обойтись без него»[237]237
  Marcia Dunn, «PayPal Millionaire’s Rocket Making 1st Test Flight», Associated Press, June 3, 2010. – Прим. авт.


[Закрыть].

Но было уже поздно. Белый дом сделал рискованную ставку, заявив, что компаниям типа SpaceX можно доверить доставку на космическую станцию грузов, а в итоге и астронавтов, и теперь от исхода пуска зависело намного больше, чем просто судьба одной компании. На плечи Маска легла всей тяжестью судьба целой отрасли и значительной части космической программы Белого дома, и это была ноша, которую Маск и его упорная компания возложили на себя сами.

«Драматическая авария может еще более подкосить уже буксующую программу Белого дома по убеждению Конгресса в необходимости тратить миллиарды, чтобы помочь SpaceX и, возможно, двум ее соперницам в разработке коммерческой замены уходящему в отставку флоту шаттлов»[238]238
  Andy Pasztor, «Space Pioneer Elon Musk Faces Big Risks with Upcoming Launch», Wall Street Journal, June 4, 2010. – Прим. авт.


[Закрыть], – писал репортер Wall Street Journal.

4 июня 2010 года, менее чем через два месяца после того, как Маск знакомил Обаму с площадкой, ракета «Фолкон-9» вновь стояла вертикально, но на этот раз в готовности к старту, а не в качестве фона для фотосессии.

В день старта Мосделл был пускающим – он отвечал за организацию всех шагов, составляющих предстартовый отсчет, за мониторинг «состояния здоровья» ракеты и за подготовку к старту. За свою карьеру он работал на десятках запусков, но этот стоил особенных нервов, потому что данная ракета раньше не летала никогда.

«Фолкон-1» показал способность SpaceX достичь орбиты.

«Мысли были такие: что ж, скрестим пальцы – и поехали, – вспоминал он. – При всем моем опыте я никогда не чувствовал себя достаточно готовым, но всегда мог взять еще день на то, чтобы изучить то или это. Когда я руководил пусками SpaceX, ощущение неготовности усиливалось десятикратно».

Мосделл сидел в задней части зала управления пуском; Маск находился впереди, в зоне технического обеспечения, со своими вице-президентами по двигателям и системе управления.

На площадке ракета «Фолкон-9» выглядела и звучала как живой, дышащий зверь. Привязанная к башне обслуживания и системе обеспечения, ракета всасывала судорожными глотками большие количества топлива и выдыхала огромные клубы пара по мере испарения жидкого кислорода. Они были похожи на злое пыхтенье быка перед нападением на тореадора.

Мосделл напомнил себе о необходимости сохранять спокойствие, сконцентрироваться на тщательной хореографии запуска и ощущать удовольствие от выполнения точного плана. Нужно было верить в сценарий подготовки. И, наверное, самое важное: не забывать дышать. После каждой ключевой операции, говорил себе Мосделл, нужно сделать глубокий вздох – это поможет пройти через испытание. Вдох через нос, выдох через рот, и так всю дорогу до орбиты.

Он опросил операторов, и после этого руководитель пуска объявил, что «Фолкон-9» готов к старту. Отсчет подошел к концу: минус 10 секунд, 9, 8… и двигатели включились. Ракета пошла вверх и поднялась над башней. Мосделл глубоко вздохнул.

Двигатели ревели, оставляя огненный след. Через минуту с небольшим ракета прошла зону максимального скоростного напора, где на нее действовали максимальные нагрузки. Еще один глубокий вздох.

Примерно через две минуты после старта двигатели первой ступени выключились. Вдох. Пауза. Выдох.

Разделение ступеней. Глубокий вздох.

Начал работу двигатель второй ступени. Еще один.

Раскрылся обтекатель. Еще один. Напряжение в груди и плечах Мосделла начало медленно отступать, словно морской прилив.

И вот он наконец смог расслабиться. Как и Маск, который позволил себе упиваться триумфом – самым невероятным из всех возможных. «Фолкон-1» показал способность SpaceX достичь орбиты, но это в сущности была экспериментальная ракета. А теперь, когда намного более продвинутая «Фолкон-9» успешно улетела красиво, с первой попытки, – Маск провозгласил победу, заявив, что состоявшийся старт «в значительной мере оправдал предложение президента».

Он стал оправданием и для Маска, и для SpaceX, и в том числе для забавной детали в проекте корабля «Дракон», которому предстояло в итоге возить грузы для Международной космической станции. Маск настоял, чтобы его построили с элементом, абсолютно не нужным беспилотному грузовику.

У «Дракона» были окна.

Итак, заяц вырвался вперед, а черепаха довольствовалась местом в своем панцире и спокойно работала в глубине Западного Техаса, где ее секреты находились под защитой. Однако 24 августа 2011 года мощный гром пронесся над равниной, став еще одним сигналом: у суперсекретной Blue Origin что-то происходит.

Немного порывшись, можно было бы обнаружить, что Федеральная авиационная администрация 29 апреля 2011 года выдала разрешение на экспериментальные работы № 11-006. Документ давал Blue Origin санкцию «выполнять многократные суборбитальные ракетные запуски с использованием ракеты-носителя PM2 (Propulsion Module 2)» в радиусе 11 км от объекта компании в Западном Техасе.

В дни перед запуском она также выпустила уведомление для летчиков с предупреждением держаться от этой области подальше.

Однако Blue Origin не стала говорить о запуске и отказалась признать факт взрыва. Официально она просто промолчала, огорчив всех, кто ждал ответов. Да, объект компании имел огромную площадь и располагался очень, очень далеко от цивилизации любого рода. Нигде поблизости не было большого населенного пункта – и все же взрыв привлек внимание людей. Слухи о нем распространились по социальным сетям, а некоторые люди даже запрашивали NASA о том, что это было такое, когда они почувствовали, как небо падает на землю. В конце концов на след взрыва напал репортер Wall Street Journal и опубликовал историю о том, что ракета компании Безоса взорвалась и что эта неудача «подчеркивает драматические риски частных космических предприятий»[239]239
  Andy Pasztor, «Amazon Chief’s Spaceship Misfires», Wall Street Journal, September 3, 2011. – Прим. авт.


[Закрыть].

В течение многих лет тяга к секретности в Blue Origin граничила с абсурдом. Компания была так нацелена на сохранение тайны, что ее посетителям приходилось подписывать документы о неразглашении. Вспоминали даже случай, когда один из консультантов хотел прийти на корпоративный праздник с женой, и ему обещали дать добро, но только если жена подпишет бумагу о неразглашении информации. Явись на праздник Санта-Клаус собственной персоной, с ним поступили бы столь же глупо.

Однако взрыв ракеты видели и ощутили более чем несколько озабоченных жителей Западного Техаса, и они начали задумываться о том, что же, черт побери, происходит в дальних углах этой непримечательной территории, въезд на которую от шоссе № 54 был отмечен лишь парой фонарей и целой коллекцией камер. Имеющаяся у них информация позволяла думать, будто у них под боком завелась еще одна Ветвь Давидова[240]240
  Branch Davidian – тоталитарная секта, ставшая знаменитой после кровавого штурма ее штаб-квартиры в г. Уэйко в Техасе в 1993 г. – Прим. перев.


[Закрыть].

NASA пребывало в досаде. Оно теперь работало и с Blue в рамках программы коммерческих экипажей, и в итоге выдало ей контрактов на 25,7 млн долларов. Многие годы компания финансировалась только Безосом и сделалась совершенно изолированной и не подотчетной никому. Но теперь она работала с правительством[241]241
  Первый контракт NASA выдало Blue Origin в феврале 2010 г. – Прим. перев.


[Закрыть] – и взрывала ракеты. Она должна была что-то сказать.

Дэвид Уивер, глава Управления коммуникаций NASA, вызвал представителей фирмы по связям с общественностью и потребовал, чтобы они выпустили какое-то заявление касательно взрыва ракеты. Секретность лишь разжигала спекуляции в отношении таинственной компании. Теперь так работать было нельзя: чем больше проходило времени, тем больше воды лилось на мельницу теорий заговора.

В итоге спустя неделю с лишним после взрыва компания выпустила запись в блоге за подписью Безоса, озаглавленную «Успешный короткий прыжок, неудача и следующая машина». Это было первое сообщение, которое компания сделала на своем сайте после записи 2007 года об испытаниях аппарата «Годдард».

Безос начал с хорошей новости: «Три месяца назад мы успешно подняли наше второе экспериментальное изделие в короткий прыжок». Он имел в виду, что машина поднялась на сравнительно небольшую высоту и затем опустилась и благополучно приземлилась обратно на площадку.

Он продолжил: «И затем на прошлой неделе мы потеряли наш аппарат во время отработочного полета при скорости 1,2 Маха[242]242
  То есть в 1,2 раза больше скорости звука. – Прим. перев.


[Закрыть] и на высоте 13 700 метров». Таким образом, вторая новость состояла в том, что компания преодолела звуковой барьер.

«Нестабильность полета довела угол атаки до такой величины, которая активировала нашу систему безопасности полигона, и она прекратила тягу изделия». Иными словами, ракета ушла с курса, поэтому двигатели автоматически отключились и она упала и взорвалась.

«Это был не тот исход, которого хотел кто-либо из нас, – продолжил Безос, – но мы сами подписались на трудное дело, и команда Blue Origin проделала выдающуюся работу. Мы уже работаем над нашим следующим экспериментальным аппаратом».

Он подписал заметку девизом Gradatim Ferociter![243]243
  «Постепенно, но бескомпромиссно!» (лат.). – Прим. перев.


[Закрыть]

В ноябре компания опубликовала видеозапись короткого скачка в майском запуске, показав впервые свою ракету. Она называлась «ракетный модуль № 2» (Propulsion Module 2) и выглядела как башня элеватора на одно фермерское хозяйство – приземистая и примитивная на вид. Она стартовала в облаке дыма и пыли, оставляя за собой огненный след. Ракета поднялась всего на пару сотен метров, затем на мгновенье зависла над землей и стала возвращаться, столь медленно, будто марионетка, опускаемая на сцену умелой рукой кукловода.

На протяжении многих десятилетий самой важной частью ракеты являлся двигатель. Но у этой было нечто совершенное иное, такое, чего раньше никогда не видела космическая общественность.

У этой ракеты были ноги[244]244
  Ну если честно, то у DC–X они тоже были. – Прим. перев.


[Закрыть].

Позднее в том же году, 2 декабря 2011-го, Лори Гарвер довелось заглянуть за кулисы компании Blue Origin – сам Джефф Безос лично провел для нее экскурсию.

Они шли по огромному, в 28 000 м², зданию, и было видно, что для Безоса это дом родной. Он знал людей по именам, он знал, кто где учился и над чем сейчас работает. Персонал не удивлялся встрече с ним. Здесь одного из самых богатых людей в мире, короля «Амазона», звали Джефф, просто Джефф.

«Впечатление складывалось совсем не такое, какое обычно получаешь в ходе стандартного тура для высшего руководства», – вспоминала затем Гарвер.

Будучи человеком, которого поджаривают на Капитолийском холме, а также и в своем собственном ведомстве, за доверие стартапам типа Blue Origin, Лори Гарвер хотела составить четкое представление о том, чем отличается эта компания, как она может нарушить традиционный бизнес, насколько дешево и надежно она может работать.

SpaceX уже продемонстрировал свои возможности – сама площадка № 40 являла мастер-класс по креативности, не говоря уже об инновационном подходе к изготовлению ракет собственными силами. Теперь Гарвер хотела знать, в чем секрет Blue Origin.

Один из ответов звучал так: лимонная кислота.

Недолгое время компания использовала токсичное вещество для очистки сопел двигателей, которые намеревалась использовать повторно. Но очиститель был дорог и сложен в использовании. Его требовалось применять в отдельной чистой комнате ввиду высокой токсичности. Потом кто-то обнаружил, что обычная лимонная кислота работает ничуть не хуже. А поэтому компания начала закупать ее галлонами – ведь простое и дешевое решение работало.

«Теперь я самый большой покупатель лимонного сока в стране», – сказал ей Безос, издав свой фирменный гогот.

Примерно через час стало ясно, что Гарвер – любопытная, влюбленная в свою работу и готовая помочь, достойна войти в круг правды. Они сидели в конференц-зале, и Безос склонился к ней сказал: «Я хочу рассказать вам о моей большой ракете».

Помимо экспериментальной машины PM2 и суборбитальной ракеты, которая могла бы доставлять туристов за деньги до границы космоса, Blue Origin уже прорисовывала планы орбитальной ракеты, способной бросить вызов ракете Falcon 9 компании SpaceX.

Гарвер пожелала, чтобы компания публично заявила о своем успехе. Она не могла не думать о том, какие заголовки вызовет такая новость, и о той поддержке планам Обамы, которую она окажет. Вот, смотрите, частная промышленность совершенно самостоятельно строит здесь, в Штатах, новую ракету со сделанным в Америке двигателем. И она хочет партнерствовать с NASA. В конце концов, для этого Безос и поделился планами с Гарвер.

Однако он упорно не хотел говорить об этом публично. Было слишком рано, а кроме того, кредо компании состояло в том, чтобы сообщать о тех или иных вещах после того, как они уже сделаны.

Тем не менее Безос пригласил Гарвер посмотреть стартовый и испытательный полигон фирмы в Западном Техасе. Именно там он испытывал двигатели для новой суборбитальной ракеты, именно там творилась магия. Но то, что Blue Origin выходила на вторую позицию в NASA, еще не означало ее готовность хоть сколько-нибудь поступиться своей культурой, одержимой секретностью. Фотографу NASA, который сопровождал Гарвер в командировке, не позволили войти в здание. Он должен был ждать снаружи, пока экскурсия не закончилась, и только тогда настало время для официальной съемки.

Фотограф снял множество портретов Безоса и Гарвер вместе с другими руководителями фирмы, включая президента Blue Origin Боба Мейерсона и директора по развитию бизнеса и стратегии Бреттона Александера. Однако прежде чем опубликовать снимки, представители компании потребовали их на просмотр.

И в конце концов утвердили для распространения только один.