Читать книгу "Дворецкий слишком много знал"

Глава 13

В богато обставленном кабинете царила атмосфера смятения и беспокойства. Двое мужчин угрюмо проглядывали бумаги, лежащие перед ними, и периодически хмурились.

– Ну, что скажешь, сын? – наконец спросил старший, оторвавшись от документов.

– Даже не знаю, что и сказать, папа, – кисло отозвался другой. – Похоже, нам придется туго!

– Если не найдется хороший инвестор, то это очевидно. Только кто захочет вкладывать деньги в банк с сомнительными активами?

– Предположим, с активами все в порядке, нельзя говорить так прямолинейно. Мы потеряли огромную сумму денег и были вынуждены покрывать свои обязательства непривычным для нас путем. Но остальная наша деятельность довольно прозрачна, а значит, могут появиться желающие стать нашими партнерами.

– Ну, ну! – горько усмехнулся пожилой мужчина. – Завидую я твоему оптимизму. Откуда бы им взяться? За последние несколько лет таких желающих не нашлось.

– Папа, но ведь всегда нужно верить в лучшее! Нельзя опускать руки! Даже если не найдется партнер, мы как-нибудь выкарабкаемся.

– Как? У нас времени – до конца этого года. Если мы не найдем деньги, то банк придется закрывать.

– Не паникуй! Работа идет своим чередом. Никто ни о чем не догадывается. Денег на текущие операции хватает. К концу года мы их еще приумножим. Так что все нормально.

– Ты, мой мальчик, забываешь о том, что на первое января следующего года наш уставный капитал должен составлять определенную сумму. А если мы не найдем инвестора, то не дотянем до нижней планки, а это означает отзыв лицензии.

– Да понимаю я все! И все же надеюсь на лучшее.

Пожилой мужчина с сочувствием глянул на сына и покачал головой.

– Единственное, что мне не ясно, – продолжил молодой человек, – зачем Артемьеву понадобилось срочно забирать деньги из банка?

– Не знаю. Я уже не раз задавал себе этот вопрос. По-моему, он хотел кому-то что-то доказать.

– Кому?

– Есть человек, с которым Артемьев был тесно связан. Я не знаю подробностей, но этот кто-то – из его прошлой жизни.

– А кто, ты не знаешь?

– Нет, Артемьев один раз обмолвился, что есть человек, которого он знает уже много лет. Однако в последнее время с ним что-то произошло, и это сильно его тревожит.

– Когда он тебе об этом говорил?

– Буквально за пару дней до того, как снять деньги.

– А ты просил Артемьева не делать этой глупости?

– А как ты думаешь? И просил, и уговаривал, чуть ли не на коленях стоял!

– А он что?

– Что, что… Сказал, что если все обойдется, то он вернет деньги назад.

– А если не обойдется?

– Тогда не вернет. Что ты задаешь глупые вопросы!

– Папа, а ты знаешь, что деньги так и не нашли?

– Слышал.

– Скажи, ты тоже не в курсе, где они?

Старший мужчина немного помолчал.

– Не знаю, сын, имею ли я право говорить об этом…

– Мне – имеешь! Я тоже лицо заинтересованное.

– Я не в курсе, где они сейчас, но я знал, куда Артемьев их собирался деть.

– И куда же?

– Обещай, что ты никому об этом не скажешь!

– Обещаю!

– Когда я выдал Артемьеву эту сумму, то, конечно же, поинтересовался, куда он с такими деньжищами поедет. Он усмехнулся и сказал, что недалеко. Я посоветовал ему быть аккуратнее. Многие люди за такие деньги и мать родную могут убить.

– А он что?

– А он ответил, что именно это ему как раз очень интересно! Якобы он всегда мечтал посмотреть, как люди поведут себя, если узнают, что совсем рядом с ними огромные деньги. Я спросил, куда он их денет, и Артемьев сказал, что спрячет у дворецкого.

– А разве можно доверять такую сумму постороннему человеку?

– Я тоже этим поинтересовался. Но он рассмеялся и сказал, что единственный человек, которому он мог бы доверить даже собственную жизнь, – это Зеленский. Тогда я спросил, а как же племянницы? А он ответил, что племянниц он очень любит, но, к сожалению, знает их недостаточно, чтобы доверять им какие-либо секреты.

– Значит, ты знал, что деньги у дворецкого… – медленно произнес младший.

– Знал.

– И ты также знал, что Артемьев их наверняка не отдаст…

– Да, это так.

– Папа, это очень плохо!

– Для кого?

– Для нас! Полиция ищет человека, который убил Зеленского и, вероятно, Артемьева тоже.

– А разве Артемьева убили?

– Полиция считает, что – да. Иначе чем можно объяснить смерть дворецкого?

– Мало ли чем…

– Но если Артемьев погиб в результате несчастного случая, то при чем тогда Зеленский?

Мужчина пожал плечами.

– Была же версия, что взорвались баллоны…

– Была, но в тот момент другие версии и не рассматривались. А сейчас все перепроверят гораздо тщательнее, и если обнаружится, что взрыв был неслучаен, то будут расследовать уже два убийства.

Старший мужчина побарабанил пальцами по столу.

– Папа! Ты действуешь мне на нервы! Не стучи. Скажи лучше, ты не был вчера у Зеленского?

– А что я там забыл? – удивился тот. – Конечно, не был.

– А где же ты тогда был? Я звонил тебе весь вечер.

– По-моему, у меня был сломан телефон.

– Но ты был дома? – продолжал допытываться младший.

– Я не понимаю, что за подозрения! – стал раздражаться старший. – Раз я говорю, что был дома, значит, так и есть!

– Хотелось бы мне в это верить, – проворчал тот.

– А что тебе мешает это сделать?

– Ничего, кроме того факта, что нам срочно нужны деньги.

– Ну, раз ничего, тогда давай закроем эту тему. Езжай домой, тебя ждет жена.

– А ты?

– А я еще поработаю.

Машина Эрика неторопливо ехала по поселку. Все жители, а также посетители поселка соблюдали негласное правило о проезде по территории жилого массива – ехать со скоростью не более тридцати километров в час. В дневное и вечернее время на дорожках катались дети, гуляли жители, и нужно было очень внимательно смотреть по сторонам, чтобы кого-нибудь не зацепить. И даже ночью, когда дороги были абсолютно свободны, водители по привычке ехали медленно.

– Который дом? – поинтересовался Голубев, когда автомобиль почти остановился около участка Артемьева.

– Следующий, – кивнула Марго, которую тоже взяли с собой. – Он как раз выходит на ту калитку, через которую можно попасть на тропинку, ведущую к озеру.

Эрик проехал еще сотню метров и остановил автомобиль. Голубев выскочил первым и подал руку девушкам. Эрик усмехнулся и подмигнул следователю, который тут же покраснел. Маргарита быстрым шагом направилась к воротам подруги. Она нажала на звонок видеодомофона и прислушалась. Где-то вдалеке едва слышно донесся мелодичный перезвон. Однако Римма не спешила открывать дверь. Марго немного подождала и снова нажала на звонок. Опять послышался перезвон, и Маргарита пожала плечами.

– Наверное, она еще не приехала.

– Вообще-то уже начало восьмого, – посмотрев на часы, пробурчал Голубев. – Мы и так приехали позже, чем планировали. Неужели было трудно сказать, что она задержится? Мы бы по-другому спланировали свое время.

– Сейчас я ей позвоню! – И Марго принялась набирать номер.

Через минуту стало понятно, что Римма не собирается отвечать и на телефонный звонок.

– Ваша подруга всегда такая необязательная? – ехидно поинтересовался следователь.

– Бывает… Вообще-то она старается все делать вовремя, но иногда какой-нибудь интересный случай заставляет ее остаться в больнице. И тогда ждать ее бесполезно. Я, таким образом, несколько раз оставалась в дураках. Приходила в парк или в кафе, смотря где мы собирались встретиться, и ждала ее по часу, а то и больше. В лучшем случае она приходила с опозданием, а в худшем – не приходила совсем.

Не успела Марго это сказать, как ее телефон выдал затейливую трель.

– О! Это Римма! – обрадовалась девушка, посмотрев на дисплей. – Эсэмэску прислала. Так и есть! Читаю: «Задерживаюсь в больнице, интересный случай. Как только поеду домой – сообщу».

– Ох уж эти богачи! – проворчал Голубев. – Ничего не могут сделать как следует. Все время приходится под них подстраиваться.

– Зато она занимается благородным делом! – заметил Эрик.

– А чем занимаемся, по-вашему, мы? Цветочки рвем?

– Не ворчи. Нужно входить в положение людей. Тем более таких ответственных, как Римма.

– Где вы увидели ответственность с ее стороны? – фыркнул Голубев.

– А как же ночной звонок в полицию? В наши дни проявляют бдительность только ответственные люди!

Пока они, переговариваясь, стояли у Римминых ворот, из окна дома, стоящего на противоположной стороне улицы, внимательно наблюдал за всем происходящим невысокий худощавый мужчина с седеющей шевелюрой. Он постоянно хмурился и время от времени кусал губы. Ему очень не нравилось внимание полиции к дому Артемьева.

Мужчина поселился в этом доме недавно, главным образом из-за Артемьева. Ему нужно было решить один важный вопрос, который повис в воздухе и долгое время никак не решался. Сначала все шло хорошо, а потом что-то случилось и ситуация вышла из-под контроля. Сперва этот взрыв, потом смерть дворецкого… А главный вопрос так и остался нерешенным – где же все-таки деньги? А теперь еще и полиция… Домик опечатали, и пробраться внутрь и обыскать его еще раз теперь не представляется никакой возможности. Если бы в прошлый вечер ему повезло чуть больше…

– Я предлагаю опросить соседей, – сказал Эрик, подкручивая усы. – Наверняка кто-нибудь что-то видел.

– Я и сам собирался это сделать, – кивнул Голубев, – только завтра. Но раз Риммы дома нет, можно заняться этим сейчас.

– Пошли-ка вон в тот дом… – И Эрик показал в сторону соседского коттеджа.

– Почему именно с него?

– А я уже второй день вижу в его окнах движение. Кто-то очень пристально наблюдает за нами, проявляя недюжинное любопытство. А значит, этот человек наверняка сможет многое нам рассказать.

– Что ж, пойдемте. Вот только Маргариту куда денем? Ей с нами нельзя.

– Я пойду в дом дяди, – тут же сказала она, – вернее, в то, что от него осталось. Посмотрю, что уцелело.

– Только не трогайте печати на домике дворецкого, – предупредил ее следователь.

– Я туда даже не подойду! – успокоила его девушка. – Мне до сих пор жутко от того, что случилось.

– Чего ты беспокоишься, там же твой человек, – удивился Эрик.

– Вообще-то да. Это я так, на всякий случай.

Марго кивнула и неспешно направилась к воротам Артемьева. Голубев проводил ее взглядом и направился вперед по улице. Дверь в заинтересовавшем их доме распахнулась сразу, едва прозвенел звонок домофона. На пороге возникла полная женщина лет сорока пяти. Та самая, которая первой пришла на место пожара после взрыва и тщательно следила за действиями пожарных.

– Добрый вечер! – вежливо поздоровался Голубев, доставая корочки. – Полиция!

– Я так и поняла, – кивнула она, – проходите, пожалуйста.

Она пропустила всю компанию вперед, задержавшись взглядом на Эрике. Мариша только фыркнула. Видимо, она начинала привыкать к пристальному вниманию к персоне Эрика. А может, она не чувствовала опасности со стороны именно этой женщины…

– Вы по поводу вчерашнего убийства? – сразу же спросила она.

– Верно. Мы расследуем смерть Зеленского. А откуда вы знаете, что произошло?

Она пожала плечами.

– В нашем поселке очень трудно что-нибудь скрыть. Несмотря на то что у всех стоят высокие заборы, вести разлетаются со скоростью звука. Например, одна и та же женщина убирается сразу в нескольких домах. Если в одном коттедже произошел скандал, об этом узнают во всех остальных. А помимо этого, есть еще и электрики, и сантехники…

– А жители не держат постоянную прислугу? – проявил любопытство следователь.

– Насколько я знаю, нет. У нас не настолько богатые люди, чтобы тратить деньги на ее содержание.

– Но ведь и не бедные, насколько я понимаю? – Голубев удивленно приподнял брови.

– Не бедные, – согласилась женщина. – Кстати, меня зовут Анна.

– А по отчеству?

– Просто Анна. Так вот, люди у нас не бедные, но и не богатые в том смысле, который придают этому слову. Я точно знаю, что сусальным золотом стены ни у кого не отделаны, и бриллиантовые люстры тоже не висят.

– Откуда вы знаете?

– Так я своего рода старшая по поселку. Когда дома только строились, встал вопрос о выборе человека, который стал бы отвечать за организационные моменты. Вот меня и выбрали. Я ходила по домам и согласовывала вопросы, связанные с электричеством, водопроводом, ну и все подобное.

– А разве этим занимается не специальный орган?

– У кого как, – пожала она плечами. – Мы решили поступить таким образом. В общем, даже после того, как дома были построены и жизнь поселка полностью организовалась, я продолжала решать общественные вопросы. Например, где соорудить площадку для детей.

– Значит, новости распространяются быстро… – задумчиво протянул Голубев. – Что ж, это наводит на определенные мысли. Расскажите о ваших соседях. В каких вы отношениях, с кем дружите, с кем ругаетесь.

– Лично я со всеми в ровных приятельских отношениях. Но сказать, что я с кем-то дружу, – такого нет. Мы общаемся чисто по-соседски. Я так понимаю, что вас интересую не я, а Артемьев?

– В общем, да. Мне можно не спрашивать, как вы догадались?

– Так это единственный возможный вариант. Я вас ничем заинтересовать не могу. А люди говорят, что взрыв в доме Артемьева был не случаен. Якобы все подстроено. Это так?

– Информация пока проверяется, – уклонился от ответа Голубев.

– Значит, так, – удовлетворенно кивнула Анна. – Могу сразу сказать, что Артемьева у нас не очень любили.

– Почему?

– Не знаю… Вероятно, потому, что он не особенно общался с соседями. У нас ведь как принято – если один житель встретит другого, то нужно остановиться и поговорить на общие темы. О погоде, о здоровье, о детях. Несмотря на высокие заборы, мы каждого знаем по имени.

– А Артемьев не хотел ни с кем общаться, правильно я понимаю?

– Точно. Он всегда пробегал прямо домой. Буркнет себе под нос «добрый вечер» и в ворота. Только я с ним и разговаривала. И то только потому, что заходила по общественным вопросам.

– Значит, у вас все были дружески настроены по отношению друг к другу?

– Почему же? Не все. Кто-то конфликтовал между собой. Были и разборки местного масштаба, но все заканчивалось миром.

– А кто живет в соседних домах?

– С краю – Римма. Вы к ней заходили, но не застали дома.

Голубев восхищенно посмотрел на женщину.

– Следом за моим домом живет писатель. Но он не от мира сего. Все время мечтает.

– А напротив?

– Напротив самые обычные семьи. В одном доме инженер. У него жена и двое детей. В другом – врач. Он не женат, но девушек меняет с завидной периодичностью. Чуть наискосок проживает какой-то мужчина. Не знаю, как его зовут, он приехал совсем недавно.

– А говорили, что знаете всех!

– Я имела в виду постоянных жителей. А этот коттедж сдают. За время существования поселка это уже шестой жилец.

– Когда, вы говорите, этот мужчина приехал? – уточнил следователь.

– С месяц назад, наверное. Но он очень тихий. Утром уезжает, вечером приезжает. Я думаю, он здесь по обмену опытом.

– Почему вы так решили?

– Так до него жильцы, которые снимали здесь жилье, тоже были по обмену опытом. У нас здесь неподалеку завод. Там периодически внедряют новые технологии. А кто будет внедрять, если своих специалистов нет? Вот и вызывают таких экспертов. Они поживут какое-то время, а потом уезжают. Через некоторое время снова кто-нибудь приезжает.

– Какая осведомленность! – снова восхитился Голубев.

– Так у Марины из третьего коттеджа муж работает на этом заводе. Она мне и рассказывает.

– А у Артемьева ссоры с соседями были?

– Нет, – подумав, ответила женщина. – Он ни с кем не общался, но и не ругался. Вот его дворецкий – это да! Тот был мастер острого слова. Так завернет порой, что уши в трубочку сворачиваются.

– А по какому поводу он ругался?

– А ему и повода не нужно было. Как что не по его – сразу начинал браниться.

– Значит, Зеленский был вспыльчивым человеком?

– Еще каким! Порой я даже окна закрывала, когда он начинал выяснять отношения.

– Так, может, он с кем-то поссорился, вот его и убили?

– Вы имеете в виду кого-то из наших? Нет, – с сомнением покачала головой Анна. – Все наши жильцы – люди респектабельные. Они могут сказать в ответ какую-нибудь гадость, но не более того.

«Если бы ты только знала, сколько респектабельных людей совершают, прямо скажем, неблаговидные поступки!» – подумал Голубев, разглядывая женщину. Хотя, с другой стороны, он действительно не видел повода бить человека по голове палкой только из-за того, что на него накричали. Конечно, если бы речь шла о каких-нибудь маргиналах, которым легко шарахнуть человека по голове за бутылку водки, он бы ни секунды не сомневался, что и здесь возможно то же самое. Но в поселке жили приличные люди, которые сто раз подумают, прежде чем что-то сделать. Да и возможная связь с взрывом в доме Артемьева не давала ему покоя. Он чувствовал, что здесь есть прямая зависимость.

Если бы только Эрик сказал ему, что он думает по этому поводу! Но сыщик молчал, и все факты складывал в свою кладовую под названием «серые клеточки». Заглянуть в эту кладовую не было никакой возможности. А посмотреть наверняка есть на что! В прошлый раз Голубев совершил большую ошибку, приняв мысли Эрика за полный бред. В этот раз такой ошибки он не совершит. Любую мысль, которая будет высказана сыщиком, он обязательно приметит и возьмет на вооружение.

Похоже, Анна тоже была женщиной не промах. Она все подмечала, запоминала и выдавала в полном объеме. Нужно будет поподробнее расспросить ее о внутренней жизни поселка. Может, и выяснится что-то интересное…

– Анна, – наконец заговорил Голубев, вдоволь проанализировав ситуацию. – Вижу, вы все видите и подмечаете. Можете ли вы с уверенностью сказать, что кто-то из жителей поселка затаил зло на Артемьева и Зеленского? Нас очень интересует ваше мнение!

– Точно – нет! – ни секунды не раздумывая, отозвалась женщина. – Зеленский, конечно, любил покричать, но всерьез его никто не воспринимал. Ну, скажут пару ласковых в ответ, на этом все и заканчивалось. Я считаю, что для убийства нужен более серьезный повод.

Голубев вздохнул. Вот и он так считал. Куда легче было бы обвинить кого-то из местных жителей и спать спокойно. Но вряд ли это удастся. Во-первых, газ взорвался в подвале дома, а внутрь Артемьев никого не пускал, во всяком случае, чужих. Это он уяснил довольно точно. Во-вторых, пропали деньги. Причем не какие-то там сто тысяч рублей, а миллиарды! Ну а в-третьих, Зеленский сам по себе никому не интересен. Значит, все завязано на Артемьеве.

– Что, Голубев, расстроился? Все оказывается сложнее, чем хотелось бы? – насмешливо поинтересовался Эрик, покачивая ногой.

– Откуда вы знаете? – удивился тот, выпадая из раздумий.

– Здесь все ясно как божий день. Сначала ты расспрашивал Анну о местных жителях, а потом задумался и явно расстроился. Значит, ты примерял возможность совершения убийства на кого-то из них. Так?

– Так, – уныло кивнул тот.

– Правильно делаешь, что мыслишь глубже. Местные жители здесь ни при чем.

– Откуда вы знаете?

– Предполагаю. Опираюсь на собственный опыт, так сказать. Хотя ты можешь меня не слушать. В конце концов, не такой уж я и авторитет… – В словах Эрика послышалась откровенная усмешка, и Голубев поспешил опустить глаза.

– Да нет, я прислушаюсь к вашему мнению. Тем более и мне что-то подсказывает, что в этом деле все не так просто, как хотелось бы.

– Молодец! Ты быстро учишься. А говорил, что учеба не для тебя!

– Разве это учеба?

– А что же еще? Самая настоящая наука. На собственном опыте. Что может быть лучше? Конечно, лучше учиться не на своих ошибках. Но зато собственные просчеты запоминаются надолго!

– Я еще могу быть чем-то полезна? – громко спросила Анна, явно раздосадованная тем, что ей перестали уделять внимание.

– А как же! – бодро отозвался Голубев. – Нас интересует вчерашний вечер. Что вы видели, что слышали… Может, есть собственные соображения по поводу этого убийства? Тем более, как мы успели заметить, вы женщина умная и наблюдательная…

– Все, что видела, – расскажу, – кивнула Анна. – Правда, информации немного, но кое-что есть.

– Вот и прекрасно! – обрадовался следователь. – Начинайте!

– Вчерашний день я провела в городе у дочери, – начала женщина. – Она недавно родила, и я езжу помогать ей по хозяйству. Вернулась около шести вечера. На участке Артемьева было относительно тихо. Я имею в виду, что Зеленский молча убирал двор и ни с кем не ругался.

– А вы видите, что происходит на его участке? – перебил ее Голубев.

– Пройдемте со мной, – вместо ответа сказала Анна и поднялась с места.

Она быстро пересекла коридор и поднялась на третий этаж. Женщина открыла дверь в первую же комнату и поманила за собой остальных.

– Это мой кабинет, – сообщила она, обводя рукой пространство. – Здесь я нахожусь большую часть дня. Как видите, стол расположен рядом с окном, поэтому стоит мне только поднять голову, как я вижу все, что находится в пределах моего обзора.

– А чем вы занимаетесь? – не сдержала своего любопытства Мариша.

– Я дизайнер, – не удивилась вопросу Анна. – Дизайнер помещений. Кстати, весьма популярный!

Компания выглянула в окно. Мариша даже поразилась тому, насколько на виду были некоторые жители поселка. Казалось бы, высокие заборы должны надежно прятать все тайны их хозяев, но еще более высокие дома соседей и удачно расположенные окна сводили все эти усилия на нет.

Если перевести взгляд чуть вправо, то открывался довольно удачный обзор артемьевского участка. Мариша без труда разглядела фигурку Марго, копошившуюся около кучи сгоревшего мусора.

– Значит, вчера вы видели Зеленского в шесть вечера, – уточнил Голубев.

– И в шесть, и позже, – кивнула Анна.

– А насколько позже? – Голубев даже вытянул вперед голову, насколько интересен был ему ответ женщины.

– Последний раз я его видела около десяти часов. Он как раз собирал инструменты.

– Около десяти? Это интересно! Это значительно сужает нам диапазон поисков. А можно немного точнее?

– Если точнее, то примерно без пятнадцати десять.

– Без пятнадцати десять… – протянул мужчина. – А в десять часов пятнадцать минут начался дождь… Значит, у нас есть полчаса, в которые преступник мог совершить убийство.

– В начале одиннадцатого к Зеленскому кто-то приходил, – вдруг сказала женщина и выжидательно посмотрела на мужчин.

– Приходил? – резко переспросил Голубев. – Кто?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Точно мужчина. Довольно высокий, худощавый, по-моему, темноволосый. Конечно, я могу и ошибаться, было уже довольно темно…

– Это было до дождя или после?

– До дождя. Я еще подумала, вот не повезло бедняге, не успел уйти, как его накрыла эта ужасная гроза!

– А к Зеленскому часто ходили посетители?

– Я бы не сказала… Приходили какие-то люди, но, как правило, это было связано со строительством, и все происходило днем. А чтобы к нему кто-то приходил вечером, такого я и не припомню… Конечно, я не целыми днями пялюсь в окно! – строго произнесла она и оглядела присутствующих. – Вы должны понимать, что у меня много работы! Но если вдруг мне нужна какая-то идея, я могу подолгу глядеть в окно…

– Да, да! Мы вас прекрасно понимаем! – согласно поддакнул Голубев.

– В тот вечер мне нужна была особая идея, и я смотрела в вечернее небо, время от времени переводя взгляд вниз. Может, именно поэтому я и заметила того мужчину…

– Как он был одет, можете описать?

– Только в самых общих чертах. Мне кажется, на нем было все темное. Темная куртка, брюки и сапоги до колена. В то время я почти не удивилась. В нашем поселке в это время года все так ходят. Дорогу толком еще не обустроили, везде грязь. В ботиночках по нашим буеракам не пролезешь.

– Значит, вы решили, что это местный житель?

– А кто еще? – удивилась Анна. – Да и откуда возьмутся посторонние?

– Охрана тщательно следит за посетителями поселка?

– Нет, мы не озабочены такими мерами безопасности! Это не слишком удобно для жителей. Максимум, что делают наши ребята, – это проверяют документы у незнакомых людей. А те, кто уже примелькался, проезжают свободно!

– Тогда получается, что это был кто-то хорошо знакомый с поселком. Мы уже опросили охрану. После грозы никто в поселок не въезжал и не выезжал из него.

– Значит, свой. Я же говорю, меня это не удивляет. Зачем незнакомому человеку пробираться на территорию поселка и убивать Зеленского? Глупость!

И она фыркнула от возмущения. Мариша была полностью согласна с выводами Голубева. Здесь действовал однозначно тот, кто был хорошо знаком и с Артемьевым, и с Зеленским. А таких людей можно было пересчитать по пальцам. Или она ошибается?

– Анна, а что было в руках у этого человека?

– В руках? – удивилась женщина. Она даже слегка нахмурилась, припоминая вчерашний вечер. – Ничего! – наконец сказала она.

– Как ничего? Совсем ничего?

– Совсем ничего. Он шел и размахивал руками.

– Вы это точно помните?

– Совершенно точно!

– Но ведь вам понадобилось какое-то время, чтобы вспомнить это. Вы действительно уверены?

– Я уверена! – отрезала она. – И время мне понадобилось не для того, чтобы вспомнить, было у человека что-то в руках или нет, а чтобы припомнить детали. Этот мужчина шел быстрыми шагами, широко размахивая руками. И руки у него совершенно точно были пустыми.

Голубев бросил быстрый взгляд на Эрика. Тот невозмутимо разглядывал пейзаж за окном и, казалось, даже не слышал последних слов Анны. Мариша нахмурилась. Насколько она помнила, Римма, которая тоже видела мужчину, выходящего с участка Артемьева, узрела в его руках сумку. Так кто же более точен в своих наблюдениях?

– Анна, а вы могли бы пойти с нами и посмотреть домик дворецкого, – вдруг произнес Эрик.

– Конечно! – встрепенулась женщина. – Возможно, я даже смогу вам помочь!

– А вы бывали там раньше?

– Бывала. Чаще всего мне приходилось иметь дело именно с Зеленским. Артемьев оставлял указания по поводу общественных вопросов, а мы с Андреем их обсуждали.

– И каково ваше общее мнение о нем как о хозяине своего домика?

Мариша с любопытством посмотрела на сыщика. Зачем ему эта информация? Или он хочет получше разговорить Анну? Хотя она и так довольно разговорчивая!

– Грязнуля! – презрительно бросила она. – Я понимаю, что он мужчина, но даже мужчины следят за своим жилищем. А у него все было вверх дном! Скажите, а тело уже увезли? – вдруг спросила она и поежилась.

– Да, конечно. Сейчас домик охраняется полицией.

– Хорошо! – успокоилась она. – Когда нужно идти?

– Вы сейчас не заняты?

– Нет, все свои дела я закончила.

– Тогда, если вы не против, пройдемте прямо сейчас.

Анна не заставила себя долго ждать. Она оправила юбку, накинула куртку, машинально поправила волосы и направилась к двери. Несмотря на свою полноту, двигалась она довольно проворно. Мариша едва поспевала за ней, перепрыгивая через ступеньки.

На участке Артемьева все еще было грязно. Даже солнце, весь день светившее довольно ярко, не успело подсушить вязкую жижу. Анна недовольно поджала губы и принялась аккуратно обходить наиболее грязные места. Мариша сделала несколько шагов и остановилась. Какой-то безотчетный страх пригвоздил ее к месту. Девушка с трепетом смотрела в сторону безмятежно стоящего домика и ощущала, как по ее жилам разливается страх. Наверное, Эрик был прав, когда говорил, что ей нужно остаться дома. Она не в состоянии преодолеть эти несколько метров, отделяющие ее от ужасного домика.

– Не бойся! – послышался тихий шепот, и Мариша резко обернулась.

Непонятно, как Эрик оказался сзади нее и сейчас осторожно обнимал ее за плечи.

– Не бойся! – повторил он. – Это то же самое, что и езда на лошади. Если лошадь тебя сбросила, нужно тут же сесть на нее опять, иначе ты можешь больше никогда не приблизиться к этому животному. Страх навсегда поселится внутри тебя.

– Мне кажется, я не смогу этого сделать, – пожаловалась Мариша и уткнулась Эрику в плечо.

– Сможешь! Ты же почти настоящий сыщик! А сыщики ничего не боятся!

– Дай мне руку! – попросила она и вцепилась в ладонь Эрика.

– Пойдем, – кивнул он и настойчиво потянул ее за собой.

С каждым шагом Марише становилось все хуже. В голове уже возникала картинка мертвого тела, распростертого на диване, и кровь! Много-много крови! Мариша даже закрыла глаза и начала спотыкаться.

– Смелее, – снова подбодрил ее Эрик. – Мы уже входим в дом.

Сердце девушки затрепетало, словно бабочка, попавшая в плен. Она снова споткнулась, на этот раз о порог, и от неожиданности открыла глаза. Они находились в той самой комнате, где лежал дворецкий.

Сейчас комната выглядела мирно и безмятежно. Если не считать бурых пятен на полу и диване. Но, потеряв свой цвет, кровь уже не вызывала у Мариши того дикого страха, который она испытала днем. Девушка огляделась. Эрик тихонько кивнул и отпустил ее руку. На первый взгляд все осталось так же, как и в тот момент, когда она вошла в комнату. Те же книги под столом, начищенные сапоги на самом видном месте, груда тарелок, стоящая непонятно почему за дверью, лейка посреди комнаты…

– Фу! – пробормотала Мариша и сморщила нос.

– Я же говорю – жуткий грязнуля! – подала голос Анна, удовлетворенно оглядев комнату.

– Вы не могли бы сказать, все ли вещи на месте, или чего-то не хватает? – поинтересовался Голубев, так же внимательно оглядываясь.

– Вы издеваетесь? – с неким восхищением откликнулась женщина. – Да у него сам черт ногу сломит! Каждый раз, когда я приходила, вещи меняли свое положение. Мне трудно сказать, как выглядела комната в прошлый раз. Могу точно сказать, что эти сапоги не стояли на столе. Их бы я точно заметила. А книги лежали за диваном, а не под столом. Насчет всего остального – ничего сказать не могу. Я же говорю – не мужик, а неряха!

– И все же походите немного по комнате, вдруг что-то заметите.

Анна пожала плечами и принялась обходить помещение. Мариша уже более уверенно посмотрела по сторонам. В дальнем углу комнаты стоял старый шкаф, дверцы которого были наполовину раскрыты. Она осторожно направилась к нему, стараясь обходить сваленные на полу вещи.

В шкафу ничего интересного не обнаружилось. На самом верху – чемодан, который при осмотре оказался пустым. Ниже – одежда. Маришу удивил дорогой выходной костюм, которому, казалось бы, здесь было не место. А в остальном ничего особенного девушка здесь не обнаружила. Пара рубашек, брюки, джинсы, несколько маек… В самом низу лежала спортивная сумка. Уже не новая, но хорошая, одной известной фирмы. Обуви в шкафу Мариша не нашла. Да это было и не удивительно, если учесть, что сапоги стояли прямо на столе. Наоборот, следовало удивиться тому, что одежда висела в шкафу, а не валялась где-нибудь под диваном.

– Ой! – воскликнула Анна и осела на пол.

Мариша обернулась и бросилась к женщине, со стоном потиравшей ногу.

– Что случилось? – в один голос крикнули они с Голубевым.

– Я куда-то провалилась! – со слезами на глазах простонала Анна. – Наверное, я сломала ногу!