Читать книгу "Семья специального назначения"

Первый понедельник после армии

Голова гудела. Вчерашний джин-тоник и сам по себе не был напитком мечты, а сейчас и вовсе вызывал только одно желание – больше не пить никогда. Сухость во рту тоже была противной.

Желая хоть немного начать двигаться, я перевернулся на спину. Тошноты не было, и то хорошо. Значит, хлебнуть водички и врываться в день. Что там сказала зеленоглазая Настя? «Ты мне не нравишься»? Понятно, что врала.

Так не смотрят в глаза, не краснеют. Не выбирают кусочек посимпатичнее. Не замирают от прикосновения, а потом отводят руку, сразу, чтобы заправить непослушный локон на ухо.

Врала. Я видел, что врала. Но почему тогда ушла? Почему не дала проводить? Что значит «не нужны отношения»? А мне нужны.

Может быть, просто боится? Из-за того что привыкла, что всё хорошее заканчивается. Потому что ей нужен кто-то, кто не просто скажет «ты моя», а докажет. Будет заботиться, а не приставать?

Я сел на кровати, потёр лицо ладонями. Значит, будем доказывать. Делом.

– Антон! Вставай давай, завтрак стынет! – мать уже гремела посудой на кухне.

Я натянул спортивные штаны, футболку и поплёлся умываться. Холодная вода взбодрила, но окончательно в чувства не привела. В зеркале отражался помятый парень с кругами под глазами.

Чтобы окончательно проснуться, сунул голову под струю воды. Коротко стриженные после армейки волосы, моментально превратились из тёмно-русых почти что в чёрные.

Высохнут, пока буду собираться, ничего. Надо брать себя в руки и двигаться вперёд. Поэтому я вытер волосы полотенцем и, почистив зубы, двинулся на кухню.

Мать уже разливала чай. На столе стояла тарелка с омлетом, бутерброды с сыром, варенье. Всё как я люблю. Она старалась. Всегда старалась, даже когда я был мелким. Даже когда отец ушёл, и я бесконечно ей его напоминал.

– Ешь давай, – кивнула она, садясь напротив. – Чем будешь заниматься сегодня?

– Работу искать буду, – ответил я, накладывая в рот омлет. – Учёбу закончил, профессия есть. Надо устраиваться в жизни.

– Правильно, – мать одёрнула халат, хотя он сидел идеально. – Нечего без дела сидеть. Вон, Данила со Стасом после техникума, и то уже устроились. А ты у меня с головой, с образованием. Должен не хуже быть.

Я жевал молча. Мать только тронь, и потом будет скандал. Поэтому я жевал молча.

Не помогло.

– Только не вздумай, не по специальности, – голос матери стал жёстче. – Или без трудовой в маленькие конторы. Ты у меня диплом получил, пять лет учился. Не для того я пахала, чтобы ты горбатился абы где.

– Мам, ты сама поешь. С работой я разберусь.

– Сам он разберётся, – фыркнула она, но без злости. Скорее с привычной ворчливостью. – Смотри мне. Ты должен выбиться в люди. Понимаешь? Ты мужчина. На тебе ответственность за семью. Сейчас девочки пойдут: то кино, то цветы. И тоже надо, никуда не денешься. Туда-сюда и женишься. А семью кормить надо. Ты же не хочешь как отец? У него были золотые руки и голова толковая. И что? Без ответственности – ничего. А ты у меня не такой. Ты упрямый. Весь в деда.

Я слушал вполуха, дожёвывая завтрак. Мыслями я был не здесь. Я думал о том, что Настя таскает тяжёлые пакеты. Что у неё нет денег на молнию, но она просто застёгивает пуховик на брючный ремень и продолжает водить брата в секцию.

И живёт она не в розовом замке принцессы, а в двадцатой квартире с пьющими родителями. Где пахнет отчаяньем и горем сильнее, чем человеческим домом. Ещё и брат маленький.

И папаня. Дядя Валера таким не был. Но теперь это был опустившийся мужик, у которого дочь за отца. И не конфеты ей нужны. У неё шапка бестолковая, всё время съезжает. А у нас холодно, можно уши застудить.

И если к Насте прийти без работы и перспектив, то у неё будет ещё один бестолковый, о котором надо заботиться. Отставить! Она и так никому не верит и ни на кого не надеется. А если я буду таким же неудачником, как её отец, она никогда не откроется.

– Ты понимаешь, что это серьёзно? Это не на один день. Ты сейчас жизнь решаешь на ближайшие лет 10, а может, и больше. К этому надо серьёзно относиться.

– Я понял, мам, – сказал я, вставая из-за стола. – Спасибо, было вкусно.

Шагнул к раковине и сразу вымыл посуду. Иначе запилит, а голова ещё тяжёлая. Не надо провоцировать. Да и армейка многому научила. Я усмехнулся про себя. Научила и посуду сразу убирать и не слушать лишнее.

– Ты куда сейчас?

– Документы наксерю. При трудоустройстве нужны копии, а у меня нет. А потом пойду в бизнес-кафе. Там в интернете посмотрю вакансии.

Мать хотела что-то добавить, но не я уже вышел в коридор, натянул джинсы, свитер. Сунул ноги в ботинки. Натянул куртку и уже собирался выходить. Но мама шагнула из кухни в темноту коридора.

– Антон! – окликнула немного нервно. Было видно, что она ещё не знает, как со мной говорить, примеривается. – Возьми ключи. Я сегодня с двух. В час тридцать уже уйду.

Я выпрямился и погремел связкой в кармане. Мать качнула головой. Дёрнулась в мою сторону, но остановилась. Нахохлилась, как воробей в нелепом домашнем халате. Сложила руки на груди и буркнула сердито.

– У тебя всё получится. Ты главное не сдавайся.

От улыбки у меня чуть лицо не треснуло. Моя ж ты хорошая! Я кивнул и притянул мать к себе. Обнял. Она замерла на секунду и ткнулась лбом мне в грудь. Но тут же отстранилась. Снова стала строгой.

Я шёл по улице с улыбкой Иванушки-дурачка. Дома хорошо. Здесь всё знакомое, родное. И старая детская площадка с ракетой, и липа, с которой я так неудачно упал, что ногу пришлось зашивать. И школа.

Улыбка сползла с лица.

Проходя мимо забора из железных прутьев, взглядом зацепился за крыльцо. На нём Настю сердито отчитывала Елена Михайловна Болеславова. Русичка, которую мы все называли садисткой выглядела угрожающе.

Выбор

Домой я возвращался после семи усталый и злой. В бизнес-кафе было душно, за соседними столиками школьники ржали над видео, а я перебирал вакансии и чувствовал, как мозг закипает.

К обеду отправил двадцать четыре отклика. К вечеру – пятьдесят семь. Сначала выбирал только полностью соответствующие запросу. Но без опыта работы их было только две. Две вакансии всего!

Подростки ржали, я злился и продолжал рассылать резюме. Юрист, помощник юриста, вакансия для молодых специалистов – всё годилось. Не только город, но и ближайший пригород – тоже отправил.

Рассылал, но не верил.

В пять позвонили в первый раз. Я схватил трубку так, что чуть не уронил.

– Алло!

– Здравствуйте, Малинин Антон Анатольевич?

– Это компания «Юрист-Про». Вы оставляли резюме на позицию помощника...– Да!

– Да, да, я слушаю!

– Я не поняла из присланной формы, где вы сейчас работаете?

– Пока безработный. Демобилизовался из рядов российской армии 3 дня назад.

– А перед службой где работали?

– Учился в университете на очном.

– Понятно. – Голос девушки стал безразличным, и она оттараторила заученное, – к сожалению, мы посмотрели вашу анкету. У вас нет опыта работы, а нам нужен сотрудник, который сразу включится в процесс. Студентов без опыта мы не берём. Извините.

Я сидел и смотрел в одну точку. Опыт. Где его взять, этот опыт, если никого не интересуют студенты без практики? Чтобы получить опыт надо устроиться на работу, а чтобы взяли, нужен опыт. И так по кругу.

Пятьдесят семь: ноль. Матч завершён.

Собрав свои записи и засунув их в рюкзак, отключил компьютер. Оплатил время работы и вышел на мороз. Воздух обжёг лёгкие, но голову не охладил. В ней так и осталось темно и беспросветно.

Я шёл по освещённым улицам, не глядя по сторонам. В квартале было темнее. Единственный фонарь стоял почти в самом конце дома, и, если бы меня не окликнули, прошёл бы мимо, курящих у подъезда друзей. Но Данила замахал рукой и завопил:

– О, Малинин! Явился! Мы тебя полчаса караулим!

– Замёрзли уже, – Стас хлопнул себя по бокам. – Ты где шляешься?

– Работу искал, – буркнул я, пожимая друзьям руки. Замёрзшие пальцы не слушались, и пришлось обниматься.

– Нашёл?

– Ноль. Везде опыт нужен.

Данила переглянулся со Стасом. Тот кивнул коротко, по-своему.

– Слышь, Тоха, – Данила понизил голос. – Есть вариант. Реальный. Можно попробовать к Рылину.

Я нахмурился. Фамилия была знакомая.

– Сергея Петровича, – добавил Стас, затягиваясь. – Он толковых людей собирает. Вот нас взял к себе. Мы у него не в замах, но доступ имеем. Слово замолвить можем.

Было видно, что только для этого парни и пришли. Значит дело серьёзное.

– А что за работа?

– Нормальная работа, – Данила хлопнул меня по плечу. – Оклад, оформление, все дела. Если хочешь – поговорим. Предложим, так сказать, твою кандидатуру. Он мужик нормальный, своих не бросает.

– А чужих? – вырвалось само собой.

Данила удивился:

– Чё? Нафиг нам чужие?

– Да так. Я подумаю.

– Думай, только быстро, – Стас кинул окурок в сугроб. – На места у Сергея Петровича много желающих. Могут и перехватить.

Я потёр лоб, словно пытаясь нащупать ответ пальцами.

– Лады. Сегодня подумаю и завтра скажу.

– Добро. Тогда до завтра.

Едва мы успели попрощаться, как в подъезд юркнула быстрая тень. Я не увидел её, скорее почувствовал. Парни двинулись к припаркованной тачке, а я рванулся к подъезду.

Дверь захлопнулась с противным щелчком перед самым моим носом. Судорожно нащупал ключ и ворвался внутрь. В подъезде было темно. Лампочка на первом этаже не горела. Я поднял голову и увидел быструю тень, выше второго этажа.

– Настя!

Она не остановилась. Побежала быстрее. Я рванул следом, перепрыгивая через несколько ступеней разом. Догнал на площадке между четвёртым и пятым, схватил за руку, развернул к себе и прижал к стене.

– Пусти! – Она дёрнулась сразу, резко, как дикая кошка. Свободной рукой стукнула по груди кулаком. – Пусти, кому сказала!

– Не пущу.

– Ах ты ж!

Она лягнулась. Попыталась ударить коленом, но я перехватил движение, прижал бедром к стене. Она забилась, зашипела, но я держал крепко.

– Отпусти, козёл!

– Перестань брыкаться – отпущу.

– Врёшь!

– Не вру.

Тяжело дышала, глядя на меня снизу вверх. Дёргалась, пытаясь вырваться. Глаза горели в темноте, как у кошки. Злые, бешеные, красивые. Щёки раскраснелись, губы приоткрылись, дыхание срывалось.

А потом она замерла. Посмотрела в лицо с вызовом. Я отпустил её запястье, но не позволил уйти. Прижал ладони к стене. Не прикасаясь, накрыл живым коконом.

– Ты слышала разговор? – спросил у неё тихо.

– Слышала! – ответила она хриплым шёпотом.

– Чего ты злишься? Я работу ищу, а не банду собираю.

Она рассмеялась таким злым смехом, который был больнее слёз.

– Работу? Ты знаешь, кто этот Рылин? Знаешь, сколько раз я его рожу в нашем коридоре видела? Сколько раз он отца по стенке размазывал, когда тот деньги не возвращал? А ты с ним работать собрался!

– Я не знал.

– Теперь знаешь! – Она снова зыркнула дикой кошкой. – И если ты с ними – то не со мной. Точно не со мной! Так и знай!

В её голосе было столько всего намешано, что хотелось сразу всё: и успокаивать, и целовать, и спорить. А потом снова целовать. Лишь бы утихомирить и приручить. Присвоить.

Она снова рванулась. Я на рефлексах прижал сильнее. Она замерла, только грудь вздымалась часто-часто. Мы стояли так в темноте. Близко. Очень близко.

В тусклом свете с улицы я смотрел в её глаза. Зелёные, огромные, с крапинками, которые сейчас было не разглядеть, но я знал, что каждая из них на месте. И каждая настоящая.

В её глазах было всё: злость, боль, страх. И ещё что-то. То, что она прятала за этим бешенством. Она смотрела в упор. Не отводила глаз. И я чувствовал её рваное дыхание на своих губах.

Качнулся вперёд. Остановился. А потом медленно, словно натягивая струну, начал наклонять голову.

Ближе. Ближе. Ещё ближе.

Она не отворачивалась. Не закрывала глаза. Смотрела.

Её огромные глаза становились ещё больше. Делались бездонными, ясными, манящими.

Мне хотелось накинуться. Смять, прижать к себе или так придавить к стене, чтобы не было ни Насти, ни меня. Только мы. Но я выгибался изнутри, держа себя, как бешеного цепного пса за горло.

Один миллиметр.

Ближе.

Тихо. И только два шумных дыхания. Два колотящихся сердца.

И г