Читать книгу "Личный врач 24/7"

Лайза Фокс
Личный врач 24/7

Добро пожаловать в клетку

В загородном коттедже было столько медицинской аппаратуры, что он легко мог соперничать с частными реабилитационными центрами.

– Вас всё устраивает? – спросил меня будущий работодатель.

Юрий обвёл взглядом кабинет для физиопроцедур. При этом его голубые глаза стали оценивающими.

– Да, это рай для реабилитолога. У вас есть всё необходимое и ещё чуть-чуть. Особенно мне понравились подъёмники в бассейне.

– Вы собираетесь его использовать?

Во взгляде Юрия появился интерес.

– Да. После шести месяцев почти без движения, это оптимальный вариант реабилитации.

– Но надежда, что сын пойдёт есть?

Теперь Юрий сложил руки на груди, и под дорогой костюмной тканью я увидела прекрасно проработанные мышцы. Значит, спортом тоже занимался регулярно.

– Безусловно. И травматолог Акимов, и невролог Бормина, к которой на консультацию приезжают даже из других областей, дали положительные заключения. Значит, надо просто работать.

– И всё?

Юрий смотрел на меня, как на шарлатанку, пытающуюся ему продать за большие деньги панацею от всех болезней и бедности заодно. И мне нравился его скептический настрой. Не надо очаровываться, надо пахать.

– Нет, не всё. Надо понимать, как и сколько работать, а уже потом, через боль, головокружение и лень, восстанавливать утраченные функции. От вас прошу поддержки в исполнении плана реабилитации.

– Обеспечу. Если это всё, что вы хотели узнать, предлагаю пройти в кабинет и подписать договор.

Юрий вышел в коридор и повёл меня на второй этаж. Кабинет напоминал каюту космического корабля. Мебель, включая закрытые книжные шкафы и столы, была выполнена из стекла и металла.

– Это моя личная территория. Сюда никто не имеет права входить. Ваша спальня и рабочие помещения только на первом этаже. Сюда не заходите ни под каким предлогом.

Я промолчала, но позволила себе едва заметную усмешку. Неужели были прецеденты? Он сделал вид, что не заметил моей реакции. Придвинул кресло от окна к столу. Помог мне сесть. Сам занял место со стороны четырёх больших мониторов. Продолжил так же спокойно:

– Вы уже читали договор в машине. Вопросы есть?

– Есть. Пункт четырнадцать, – сказала я, открывая нужную страницу. – Телефонные звонки и отъезды только после личного согласования с вами.

– Это не обсуждается.

– Я не об этом. – я выдержала паузу. Посмотрела прямо в глаза. – Вы требуете, чтобы я поставила вашего сына на ноги. Но без психолога, травматолога, невролога, без команды, которую можно было бы привлекать, это осложняет клиническую ситуацию. А она и без этого непростая.

В глазах Юрия засверкал лёд упрямства. Он качнул головой, смахивая со лба отросшую тёмно-русую чёлку.

– Я плачу вам в три раза больше, чем вы получаете в больнице. Если Денис встанет – выплачу премию, равную годовой зарплате. Это будет достаточной компенсацией за неудобство. Тем более что медицинское оборудование чувствительно к системам связи. Важно. Если бросите работу раньше, быстрее, чем 30 дней с момента подписания – заплатите неустойку, в том же размере годовой оплаты. – Он подвинул ко мне ручку. – Подписывайте.

Свой договор я подписала и убрала в сумку, а Юрий – в выдвижной ящик шкафа на магнитном замке. Разве их не только на входные двери ставят? Чтобы закончить с трудоустройством, я достала второй телефон из сумки и двинулась к двери. Но разблокировать не успела.

Тишина в кабинете стала абсолютной. А потом в мою сторону метнулась мужская тень в грифельном костюме.

– Что это? – рявкнул Юрий.

– Мой рабочий инструмент, – спокойно ответила я. – Проведя осмотр оборудования в доме, могу дать вам гарантию, что среди имеющихся приборов ни один не сломается из-за мобильного телефона. Здесь нет ни МРТ, ни даже кардиостимулятора, который давал бы сбой. – Я выдержала его взгляд. – Вы плохо учили физику, Юрий Юрьевич.

Он придвинулся ко мне почти вплотную. Я отпрянула, уперевшись спиной в книжный шкаф. Он навис надо мной, прожигая взглядом.

– Вы сделали глупость!

– Я всего лишь хочу иметь возможность связи с внешним миром.

– В договоре чётко сказано: «Телефонные звонки только с согласования работодателя».

– Так согласуйте.

– Нет. – Он шагнул ближе. – Сейчас нельзя.

– А когда можно?

– Никогда.

Сердце болезненно сжалось в груди.

– Но это похоже на похищение. На рабство.

Юрий склонил голову вбок. На его губах появилась холодная, пугающая улыбка.

– Именно.

Мужчина придвинулся ещё ближе.

– Мы живём в современном мире. Какое рабство? – сбивчиво спросила я.

Он наклонился ещё ближе. Его пальцы легли на моё запястье, сжимающее телефон. Он прошептал так тихо, что по коже побежали мурашки:

– Сексуальное.

Телефон выпал из моих рук. Юрий поймал его, даже не глядя. Чётко произнёс:

– Добро пожаловать, доктор Кислицына.

И эхо в моей голове отозвалось:

– В клетку!

Не рекомендую

Юрий стукнул в дверь сбоку от меня дважды. А когда её распахнул парень лет тридцати пяти с ёжиком светлых волос и колким взглядом тёмных глаз, протянул ему мой телефон.

– Утилизируйте. Проводите Софию Борисовну, объясните правила. И, Максим, давайте сразу без иллюзий.

– Будет сделано, – отозвался мужчина.

Я постаралась протиснуться между Юрием и шкафом, но затормозила. Меня ещё потряхивало от нашего разговора про сексуальное рабство. А скользить в таком состоянии по мужскому телу, заставившему меня трястись, было глупо.

Юрий мне задачу облегчать не собирался. Он смотрел с вызовом. Словно проверял меня на крепость духа и способность разумно действовать в нестандартных ситуациях. Вот как? Будет вам ответ.

Я замерла и спокойным голосом профессионала произнесла.

– Освободите, пожалуйста, проход, Юрий Юрьевич. Я не хотела бы вас случайно задеть.

У меня было желание вмазать ему по лицу намеренно. Но я сдержалась, хотя сарказм на последнем слове был хорошо заметен. Хозяин дома прищурился. Он хотел что-то ответить, но вместо этого, сделал шаг назад.

– До ужина вы совершенно свободны. Всё, что вам нужно из одежды для занятий или любых других вещей, которых вы лишились при внезапном переезде, сообщите Максиму. Он отвечает не только за безопасность, но и за функциональность нашего быта. Разумеется, без сверхзапросов в виде топовых брендов. В остальном – сразу к Максиму. Вы будете работать с ним в плотной связке. Поэтому не стесняйтесь.

Я шагнула к двери и, оказавшись на безопасном расстоянии, медленно выдохнула, стараясь, чтобы моё волнение осталось незаметным. Но судя по тому, как сверкнул взглядом в мою сторону Юрий Юрьевич, и это от него не ускользнуло.

Мне хотелось выглядеть безразличным и профессиональным доктором. Но на самом деле я тряслась, как заячий хвост. И пока спускалась на первый этаж, чувствовала дрожь в коленях и пальцах. Даже спрятала руки в карманы, чего никогда не делала.

У меня было ощущение, что я подписала договор с дьяволом. Рабство сексуальное. Грубое чувство юмора. Нашёл с чем шутить, когда я оказалась в его полной власти по условиям договора, который даже стащить не получится перед бегством.

А меня это правда напугало. Не хотелось бы начать шарахаться от Юрия, как озабоченная малолетка. Поэтому я постаралась взять себя в руки и успокоиться.

Максим, даже не догадываясь о том, что у меня творилось в голове, проводил меня к комнате в правом крыле. За дверью оказалась симпатичная спальня. Чуть больше стандартного номера в гостинице. Со своим санузлом, встроенным шкафом и даже столом и креслом для работы.

В ней не было никаких личных вещей или зацепок, по которым можно было догадаться, кто жил здесь раньше. Моя сумка с вещами стояла возле кровати. Слава богу, неразобранная. Хотя, уверенности, что мои вещи не досматривали, не было.

– Жить будете здесь. В правом крыле все диагностические и процедурные комнаты. Бассейн тоже рядом. В этой части и в центральной зоне с гостиной и столовой вы можете свободно передвигаться в любое время.

– А где живут остальные?

Я задала вопрос не для того, чтобы получить информацию. Мне хотелось увидеть, что будут отвечать и насколько охотно. Максим несколько секунд смотрел на меня не мигая. Ответил спокойно:

– Ваш пациент живёт в левом крыле. Юрий Юрьевич – на втором этаже. Туда вам следует входить только по вызову.

По вызову! Фраза царапнула меня неоднозначностью. Разозлила так, что я задала следующий вопрос, чтобы избавиться от нервозности.

– А где живёте вы?

Максим моргнул от неожиданности. В остальном на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Я живу в отдельном домике на участке. Если понадоблюсь, вы можете позвонить мне, используя стационарный телефон. Нужная комбинация цифр на листке рядом с аппаратом. Я уже понял, что вам нужен купальник. Если вы сообщите о своих пожеланиях и параметрах, его привезут завтра утром.

– Спасибо.

– Ужин через час. Юрий Юрьевич не любит, когда опаздывают. – Максим шагнул к двери, но остановился на пороге. – Я вам рекомендую заниматься вашим пациентом, София Борисовна. И как можно меньше беспокоить Юрия Юрьевича. От этого будет зависеть срок вашего пребывания в доме и вознаграждения. Так что, привыкайте. Здесь безопасно, размеренно и уединённо.

– А это?

Я кивнула в сторону камеры, которая смотрела на меня, светя красным огоньком.

– Это одна из мер безопасности. Можно сказать, производственная необходимость. На этом я с вами прощаюсь. Если что-то понадобится – не стесняйтесь. Звоните. И не опаздывайте.

Максим двинулся к двери, но я не удержалась от вопроса.

– А что если я не пойду на ужин? Например, не хочу есть или просто мне неинтересна компания Юрия Юрьевича?

Максим замер.

– Не рекомендую выбирать конфликтную тактику поведения с самого начала. В вашем договоре прописано круглосуточное сопровождение пациента. Денис будет ужинать. Значит, ваше отсутствие – прямое нарушение договора. И через час, если вас не будет за столом, я за вами зайду, София Борисовна.

Ужасно хотелось поступить наперекор. Но договор с огромной неустойкой, подписанный моей же рукой, висел надо мной как дамоклов меч. Оставаться, значит, жить в клетке. Бежать, значит, стать должницей Юрия Юрьевича на всю жизнь.

Едва за Максимом захлопнулась дверь, я рухнула на кровать. Раскинула руки в стороны и пыталась понять, что я могу сделать прямо сейчас. Шагнув в клетку, я сама захлопнула её изнутри. Теперь надо было как-то приспосабливаться.

Поэтому я встала, развесила вещи в шкафу. И с трудом удержавшись, чтобы показать в объектив с красной лампочкой неприличный жест, пошла в душ. Мне показалось, что камера недовольно заурчала и повернулась мне вслед.

Заставлять нельзя

Столовая оказалась такой же стерильной, как и кабинет Юрия: серые стены, стеклянный стол на круглых металлических ножках. Стулья с высокой спинкой в стиле хай-тек. Никаких лишних деталей.

Денис уже сидел в инвалидной коляске. В свои почти восемнадцать он выглядел, как шестнадцатилетний. Худой, бледный, с тёмными кругами под глазами. Вчера в клинике он был живее.

Парень не поднял головы, когда я вошла. Его пальцы сжимали подлокотники так, что побелели костяшки. И на моё приветствие он тоже не ответил. Стульев возле стола было только два. Я заняла место напротив Дениса.

Парень молча поджал губы. А когда своё место во главе занял Юрий, уставился на отца. Тот начал безо всякого вступления:

– Это София Борисовна. Она будет проводить с тобой занятия. Она врач-реабилитолог.

Они оба посмотрели на меня выжидающе. Я выждала паузу, пока на стол поставили тарелки с овощами и мясом, и ответила своему пациенту:

– Денис, завтра в девять начинаем. Первые сеансы массажа будут болезненными, но это необходимо. Дальше будет легче.

Он опустил взгляд в тарелку. Ковырял вилкой, делая вид, что увлечён составом блюда. Но я чувствовала, как его эта ситуация бесит. Раздражение нарастало. Губы парня вздрагивали, и он кусал их, пытаясь удержать слова.

– Ты слышал? – отец не отставал.

– Слышал, – Денис откинулся на спинку коляски. – Очередная врачиха, которая о себе слишком высокого мнения. Я таких уже видел. Приходят, обещают, а потом уходят. Зачем ты её приволок, пап?

– Денис! – Юрий повысил голос.

– А что? – Теперь он посмотрел на меня со злостью. В его глазах была боль затравленного зверя. – Опять будешь мне рассказывать, что она лучшая? Что на этот раз всё получится? Было уже. И не раз.

– Она лучшая. Ты окреп, сейчас самое время.

– Ну, смирись уже, что я буду колясочником! – Денис бросил вилку на стол. – Зачем ты всё это затеваешь?

Он резко развернул коляску и двинулся к выходу.

– Я не голоден.

– Вернись! – приказал Юрий.

– Не вернусь.

Денис выехал из столовой. Я осталась сидеть. Юрий тоже не бросился вслед. В молчании мы слушали, как удаляется коляска, а потом хлопнула дверь в левом крыле.

Тишина длилась минуту. Или две.

– Он будет делать всё, что вы скажете. Я прослежу, – сказал Юрий, отрезав ножом кусочек мяса.

– Из-под палки ничего не добиться. Мне нужна его воля. Без неё даже самое лучшее оборудование не поможет.

– Вы же работали со сложными пациентами. Заставьте. Вы говорили, что реабилитологов пациентов с травмами позвоночника называют людьми с дубинами. Я даю вам карт-бланш. Делайте всё, что надо, лишь бы он пошёл.

Меня просто затрясло от такого подхода. Оказавшись в клетке, я чувствовала отчаянье Дениса, как собственное.

– Я реабилитолог, а не тюремщик. Я могу лечить тело, но если пациент не стремится к выздоровлению, тут я бессильна.

Юрий отложил вилку и сцепил руки на столе. В его глазах кроме льда, которым он пытался заставить нас подчиняться, я увидела то, что он пытался скрыть. Это была смертельная усталость почти отчаявшегося человека.

– Вы не понимаете, – сказал он тихо. – Он уже полгода никого к себе не подпускает. Вы первая, кто…

– Кто что? – не удержалась я.

– На кого он среагировал. Он просто молчал, и всё. Против вас он настроен агрессивно. Может быть это выход?

– А может быть психолог? С желанием встать на ноги и пойти, но без толкового реабилитолога, восстановиться можно. Денису тяжелее. Кроме отсутствия желания ходить, он не видит положительных примеров.

– Я положительный пример. Пусть смотрит на меня.

– Я имею в виду, что он не видит соседей по палате, которые с серьёзными травмами стараются. Как у них получается сесть, сделать первый шаг, дойти самостоятельно, простите за подробности, до туалета. Это вдохновляет.

– Вот и расскажите ему такие истории. Будем использовать то, что есть. А пока ужинайте спокойно. А то ещё начнёте обвинять меня в том, что морил голодом. Ешьте.

Юрий демонстративно взял в руки нож с вилкой и методично начал расправляться с ужином. Кипя от его чёрствости, я запихивала в рот еду, не ощущая её вкуса.

Я смотрела на безупречную рубашку Юрия, на идеально зачёсанные тёмно-русые волосы, и не понимала, как этот человек не видит, что ломает сына. И заодно себя. А потом поймала себя на мысли, что сама тоже чудовищно ошиблась.

Как я вообще попала в эту ловушку? Ведь я всё вчера сделала правильно! На консилиум к травматологу Борису Леонидовичу Акимову пришла, тщательно изучив документы.

Невропатолог Бормина говорила, что целостность спинного мозга не вызывает сомнений. Что рефлексы и чувствительность в норме. Акимов, отмечал, что с костями тоже всё в порядке, но с реабилитацией явно опаздывали.

– Поработай с ним. Парню нужен опытный врач, у которого в арсенале есть всё от массажа, до электрофореза, – уговаривал Акимов.

– Но идея жить вместе с пациентом в одном доме мне кажется странной.

– Считай, что ты врач в загородном санатории. По сути, ты его и будешь разворачивать в отдельно взятом коттедже. Ничего странного в этом нет. Обычная практика. Типа семейного реабилитационного центра. Только пациент один, это легче.

Легче? Куда там!

Борису вторила главный врач Кристина Львовна:

– Там нужен твой опыт, София Борисовна. Да и проверка у нас по жалобе. Лучше будет, если в отделении никто не будет ночевать. Это я тебе, как главный врач говорю. А как коллега ещё по городской детской, сыну которой ты руку спасала после перелома, тоже посоветую. Тебе надо пожить в нормальных условиях. Спать второй год на кушетке в отделении реабилитации и мыться в душевой зала лечебной физкультуры, просто ужасно. А в договоре – полный пансион: питание, проживание. Что тебе ещё надо? Хоть выспишься на удобной кровати. И пациент всего один. Сильно не надорвёшься.

И тут промах. И с одним можно измучиться. Я думала о неприятной ситуации, пытаясь побыстрее разделаться с ужином. И когда уже почти доела овощи, поймала на себе взгляд Юрия.

Я замерла, ожидая его вердикта. И он не заставил себя ждать. Откинулся на спинку стула. На его губах появилась довольная, почти хищная улыбка. А потом Юрий припечатал:

– Вот поэтому я вас и нанял. Потому что вы не сдадитесь, даже если вашим пациентом будет огнедышащий дракон. Даже волосы у вас огненные. Под стать характеру.

Меня это смутило. Поблагодарив за ужин, я выскочила в коридор и понеслась к своей комнате.

– Это не мой цвет. Я крашусь, – выпалила я напоследок.

В спину мне донёсся смех Юрия и его самодовольное:

– Но вам идеально подходит. – И уже у самой двери: От себя не убежите!

Сложные переговоры

Комната Дениса находилась в левом крыле первого этажа. Я надела удобный хирургический костюм приглушённого малинового цвета и уверенной походкой проследовала по коридору. Стукнула дважды, но ответа не получила.

Повернула голову в сторону сопровождающего меня Максима. Но тот только кивнул в сторону спальни пациента, дескать, продолжайте сами. Я ещё раз постучала, и вновь не получила ответа.

Стукнув в третий раз, приоткрыла дверь и предупредила:

– Денис, это София Борисовна, ваш реабилитолог. У нас запланированы процедуры по плану. Я вхожу в комнату.

Ответа снова не получила. Досчитала до пяти, шагнула в комнату и замерла. Меня встретил полумрак, сияние в дальнем правом от входа углу и мерное клацанье кнопок ноутбука.

Денис лежал без подушки на кровати. Над его головой на подвесных конструкциях висел монитор, больше похожий на большой планшет. Его свет делал лицо Дениса синюшным и ещё более нездоровым, чем обычно.

По обе стороны от тела парня расположились половинки беспроводной клавиатуры. Именно по её кнопкам Денис резво стучал, не обращая на меня никакого внимания. На его бледном лице не отразилось никаких эмоций. Занят он. Разве не понятно?

– Здравствуйте, Денис. Как и договаривались, я пришла проводить реабилитационный комплекс. Вы готовы?

Ответом мне было молчание и клацанье по кнопкам.

– Я посмотрела ваши медицинские документы. В результате сочетанной травмы…

– Не надо, – ответил он с надрывом. – Разговаривать со мной как с ребёнком не надо. Выкать, сюсюкать, это всё – не надо.

Я пожала плечами и подошла ближе.

– Хорошо. Давай без «выканья». Я здесь, чтобы помочь тебе встать на ноги.

– Встать на ноги, – он горько усмехнулся. – Вы все так говорите. А потом уходите.

– Я не буду с тобой спорить. Это никогда не приносит результатов. Давай просто действовать.

Я подошла к окну и распахнула шторы. Комнату залил яркий солнечный свет.

– Ну зачем? Закройте!

– Солнце такое же лекарство, как и остальные. А ты полгода сидишь в темноте. Витамин D не вырабатывается, мышечный каркас тает. А без него невозможно ходить.

– Я на это не рассчитываю. Учусь быть профессионалом не вставая с кровати. Если это моё будущее, я должен стать в нём лучшим. Даже если работать буду лёжа.

Я пожала плечами, и отодвинула подвеску с монитором.

– Ну зачем? – в голосе Дениса появилось раздражение. – Я же не в игрушки рублюсь. Мне учиться надо. Для вас мой случай очередной в практике, а мне экзамены сдавать экстерном в режиме онлайн.

– Встанешь на ноги и офлайн сдашь. Ты сейчас к какой школе прикреплён? К местной?

Денис нетерпеливо мотнул головой. Попытался притянуть подвеску, но я отодвинула её ещё дальше.

– Сначала здоровье, потом учёба и работа. В здоровом теле здоровый дух, и всё такое. Чувствительность у тебя сохранена. Это уже много. Пересаживайся на коляску и пойдём в медицинский блок.

– Да какой в этом смысл? – на лице Дениса появилась усталость.

Но я не собиралась с ним спорить. Только работать до результата.

– Большой. Ты сможешь ходить, а я получу премию в размере годовой зарплаты. Так что торопись, нас ждёт счастливое будущее. Твоё в крутом университете.

– А ваше? – в глазах парня появился интерес.

– А моё на каком-нибудь курорте. Где-то на берегу тёплого моря. Так что давай, не отвлекай меня от пути в отпуск. Одевайся, и поехали.

– Куда? Сделайте массаж здесь, – заупрямился Денис.

Я огляделась по сторонам.

– Это твоя спальня?

Он кивнул и даже не попытался сесть.

– И спальня, и учебный класс, и зона отдыха, и, если захочется, даже кинозал.

– Так не пойдёт. Давай заводить правила: для каждого дела своя одежда и отдельное место. Для моих процедур идеально надеть шорты и футболку. Выбери приметные, чтобы не спутать с остальными. Пересаживайся в кресло. Я подожду тебя за дверью.

– А если я не хочу?

Я посмотрела на него с уверенной ухмылкой.

– Видишь ли, никого не спрашивают, хочет ли человек сегодня идти на работу, в школу или на пробежку. Просто надо, и всё. Берёшь и делаешь.

– Но это бесполезно!

– Мы ходим с тобой по кругу. Это неконструктивно. Меньше разговоров, больше дела. Я знаю, что ты встанешь. Я в тебя верю. Переодевайся и на процедуры. Я буду ждать тебя в коридоре.

– А если я не поеду?

– Ну, раз ты попросил без сюсюканья, я тебе отвечу прямо. Мне нужен результат. Я зайду и увезу тебя на твоей кровати. Если ты забыл, она крутая, и на колёсиках. Так что, я отвезу тебя в чём есть в медицинский блок. А возвращаться тебе оттуда будет проблемно. Я тебя не повезу обратно, а у кровати нет ни мотора, ни другого управления.

– Вы не имеете права! Вы так со мной не поступите! – вскинулся Денис.

– Вот и посмотрим! – отрезала я и вышла в коридор, напомнив, – через десять минут жду в медицинском блоке. И не советую сопротивляться!

С гордо поднятой головой я пошла в правое крыло. Мне вслед поворачивались камеры видеонаблюдения. Казалось, что они следят за мной с холодным любопытством.

У меня не было уверенности, что Денис пойдёт на контакт. Но надежда была. Иначе зачем он со мной спорил или хотя бы разговаривал? Но по давней привычке, войдя в кабинет, я перевернула песочные часы на 10 минут.

Время тянулось бесконечно. Крупинки пересыпались из верхнего резервуара в нижний. Горка на дне росла, увеличиваясь на глазах. И так же быстро таяла моя уверенность.

И когда сверху осталось всего несколько кристаллов, дверь распахнулась. На пороге я увидела Дениса. Его вид меня просто потряс.