Читать книгу "Личный врач 24/7"

Первое занятие

В самом начале на медицинском учишься двум вещам. Во-первых, не падать в обморок при катастрофах. Отрыв конечности или ожог с поражением больше пятидесяти процентов поверхности тела? Оказывай помощь, словно такое у тебя каждый день, и то на завтрак.

Во-вторых, и это вытекает из первого пункта, держишь лицо в любой ситуации. Пациент утверждает, что у него гвоздь в голове? Обычное дело. С инфарктом пришли за помощью через месяц или вообще не пришли? С кем не бывает.

Постепенно эти навыки оттачиваются до филигранности. Я была уверена, что удивить меня попросту невозможно. Но даже мне пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться.

Денис въехал в кабинет с грохотом и скрежетом. Он сидел в инвалидном кресле, но колёса толкал только одной рукой. В другой он держал наперевес пластиковую палку, вероятно оторванную от швабры.

На голове Дениса было надето декоративное золотое ведро. Завершал образ Максим. Он шёл позади с невозмутимым выражением лица. Одной рукой он тряс край красного плаща Дениса. Во второй нёс меч, выглядящий вполне натурально.

Усилием воли я удержала на месте открывающуюся челюсть. Да, к такому меня жизнь совершенно точно не готовила. Но внешне я смогла выглядеть невозмутимо всё время, пока Максим разоблачал пациента.

– Оруженосец, – пояснил Денис, перехватив мой взгляд.

Это выглядело настолько абсурдно, что я не знала смеяться или злиться. Веселье он не простит. Рассердиться глупо, это его территория, его правила. Я выбрала принять игру.

Максим молча повесил меч на спинку стула. Снял шлем – ведро с головы Дениса и плащ. Оставил их на стуле и замер. Теперь на футболке пациента стала заметна надпись «My other armor is in the shop».

– Этот внешний вид достаточно запоминающийся? Он подойдёт для занятий?

– Разумеется, если ты планируешь и дальше посещать их с ведром на голове. Меня вполне устраивают. – Денис прикусил губу, понимая, что сделал не лучший выбор. Но я не стала его добивать. – Тем более, что всё это только пока «Мои другие доспехи в ремонте». Потом ты выберешь что-то более комфортное.

– Вы хорошо знаете английский?

– Я не знаю английский. А футболку с такой же надписью привёз из Толедо мой друг травматолог Акимов. А перевёл хирург Айрих. Потом они шутили, что у них есть целый набор одинаковых хирургических костюмов. Но их смену никто не замечает.

На секунду я вспомнила областную детскую больницу, пятиминутки, серьёзные консилиумы с коллегами и весёлые перепалки. Сердце кольнуло от понимания, что я всего этого лишена и теперь заперта в клетке на неопределённое время. Стало тоскливо.

– Моя тоже из Толедо. И меч оттуда. Он сувенирный, но выглядит впечатляюще.

Я кивнула, сдержав грустную улыбку.

– Теперь, когда мы оба развлеклись, давайте приступать к массажу. Твои шорты слишком длинные. От колена нога мне практически недоступна. Снимай их. Оставайся в белье, я прикрою его полотенцем, будет прилично.

Денис покраснел и отвёл глаза, но постарался не выдать своих чувств.

– Я не раздеваюсь при посторонних!

– Максим, выйдите, пожалуйста. Врача не стесняются, а вы нам будете мешать во время процедур.

Оруженосец крепче сжал челюсти, пытаясь не рассмеяться, но в его глазах сверкали искры. Он кивнул и выскользнул из кабинета. А я боялась, что услышу в коридоре хохот. Но всё обошлось.

Я отвернулась, делая вид, что выбираю нужное масло среди набора массажиста. Дождалась, когда Денис переберётся на кушетку и снимет шорты, и только тогда к нему вернулась. Накрыла его мягкой простынёй.

– Укладывайся лицом вниз, рыцарь. Первые процедуры будут болезненными. Но без них никуда.

Работая рукам, Денис перевернулся. Я отогнула край простыни и на секунду застыла. Спина была обезображена шрамами. Их было много для такого молодого парня. Да для любого живого человека.

– Денис, я начинаю. Если будет больно – говори. Не терпи.

– Не буду, – буркнул он в ответ.

Мне показалось, что камера над кушеткой сдвинула объектив в мою сторону, словно изучая мою стрессоустойчивость. Не на ту напали, Юрий Юрьевич. Я разогрела руки и приступила к массажу.

Разогревала, растирала, разминала каменные мышцы. Хуже всего было с ногами. Мускулы превратились в напряжённые тонкие тяжи. Запущенная ситуация, но я поджала губы и продолжила.

Как бы я ни старалась щадить Дениса, ему было больно. Он уткнулся лбом в край мягкого валика. Дышал прерывисто, но не просил остановиться и не жаловался. Его тёмные короткие волосы начали намокать от пота.

– Ещё совсем немного потерпеть. Осталось самую капельку доделать.

– Не надо со мной, как с ребёнком.

– Взрослым тоже больно. Иногда даже сильнее.

Я снова погрузилась в работу. Слушала пальцами каждый напряжённый участок, мышечный блок и прорабатывала, растирала и согревала. Облегчала страдания и готовила тело для дальнейшей работы.

На меня из-под потолка смотрели объективы камер. Максим стоял за дверью. Юрий наблюдал у монитора. А я старалась отключиться от ощущения тюремного надзора и полностью отдаться работе.

Когда закончила мы с Денисом одинаково облегчённо выдохнули. Он медленно, превозмогая боль, сел на кушетке. Посмотрел на меня потемневшими карими глазами и вытер полотенцем пот со лба.

– Думал, что вы принцесса, София Борисовна, а вы дракон. – постарался шутить Денис.

– Я не дракон. Я кузнец твоего тела. Будем стучать молоточками регулярно, и получим результат.

– Да вы, наверное и не видели такой корявой заготовки.

Я усмехнулась совершенно искренне.

– Видела много раз. А ты мог наблюдать прекрасный результат, который из них получается.

– И где же это? – глаза Дениса зажглись интересом.

– В больнице. Доктор Акимов был в такой же ситуации, как ты. А потом начал заниматься ежедневно и теперь никто даже не подумает о том, что он мог остаться лежачим.

– Это тот качок, который меня осматривал?

– Он самый. Будем двигаться с упорством, и ты сможешь его догнать.

– Не-не-не. Мне такого не надо! Он же просто гора мышц.

– Ну, не надо, и не надо. Нам хватит и половины его мышечного каркаса и свободного прямохождения. Хотя… – я задумчиво вытерла руки о салфетку. – Девушкам нравятся подтянутые парни. Так что не сбрасывай этот эффект со счетов. Работай на опережение.

– Какие мне теперь девушки? – обречённо мотнул головой Денис.

– Я не знаю какие тебе нравятся. Может блондинки, а может брюнетки. У всех свои вкусы. Потом сам решишь, какую выбрать.

Денис замер. Он застыл, не решаясь пересесть в коляску. А потом поднял на меня глаза, полные надежды и спросил:

– Вы правда думаете, что я встану?

– Я в этом уверенна как профессионал. Просто не жди результата завтра и работай. А теперь надевай свою футболку с шортами и давай на физио. Ведро на голову можешь не надевать. Я уже поняла, что ты рыцарь.

Он фыркнул и начал собираться. Теперь в движениях Дениса было больше уверенности, чем раньше. И когда он уехал в соседнюю комнату, я подняла голову к ощетинившимся в мою сторону камерам.

– Ваш сын – очень сильный парень, – сказала я. – Жаль, что вы этого не видите.

Я не ждала ответа. Продолжала приводить комнату в порядок, когда ожили динамики.

– Вижу. Спасибо. Продолжайте.

– Это я тут врач и сама решаю, что делать с пациентом.

Юрий не ответил.

Я вышла в коридор и направилась в следующий кабинет – готовить тренажёры к физиотерапии. Денис уже должен был быть там.

Но когда я открыла дверь, замерла.

Денис сидел в коляске у окна. Рядом с ним, одетый в чёрный спортивный костюм, стоял ещё один человек. И снова мои медицинские навыки помогли не зашипеть от отчаянья, а приветливо уточнить:

– Хотите тренироваться с нами?

Мужчина кивнул.

– С вами. С вами обоими.

Авария

Даже если бы он молчал или стоял ко мне спиной и против света, я всё равно бы его узнала по осанке. По тому, как он расслабленно держал руки, как повернул голову, при моём появлении.

Я впервые видела Юрия без официальной офисной одежды и безупречно отглаженной рубашке. Сейчас он был каким-то домашним. Мог бы выглядеть уязвимым, но глаза были такими же опасными, как вегда.

Они холодно осмотрели меня, не упуская ни одной детали. Остановились на декоративной пуговице нагрудного кармана. Когда это стало почти неприлично, вернулись к моему лицу.

Денис сидел в коляске между тренажёром и окном. Он напряжённо хмурил брови и переводил непонимающий взгляд с меня на отца и обратно. Значит, тоже не знал о его визите. Опасался.

– Пап, ты серьёзно? – спросил он без обычной агрессии. Скорее устало.

– Абсолютно, – ответил Юрий, не отводя от меня взгляда. – Доктор Кислицына сказала, что тебе нужны положительные примеры. Я буду примером.

– Вы не пациент, – сказала я.

– Сегодня буду им.

Он шагнул к тренажёрам у дальней стены. Он снял тонкую куртку. Короткие рукава облегающей чёрной футболки обнажили старый шрам на левом предплечье.

Я невольно пригляделась.

– Нравится? – спросил Юрий, перехватив мой взгляд.

– Интересный шрам с профессиональной точки зрения. Долго заживал? Келлоидный рубец массивный, – ответила я сухо. – Кто вас зашивал?

– Хороший хирург. В Швейцарии.

– Айрих в нашей хирургии делает аккуратнее. После него даже пластика не нужна.

– Верю. Посмотрите, у меня ещё на животе есть рубец. Он гораздо лучше, сами посмотрите.

Юрий потянул край футболки вверх, а я едва сдержалась, чтобы не отскочить в противоположную сторону, выставив руки перед собой.

– Не надо, я верю! Это лишнее.

Денис хмыкнул.

– Вы какие-то ненормальные, – сказал он. – Пап, ты решил меня смутить? Или доктора?

– Я решил показать, что готов прорабатывать свои травмы, – ответил Юрий. – Как и ты.

Он посмотрел на меня.

– Что делать, доктор?

Я перевела дух. Глядя на льдистые глаза Юрия я поняла, что клетка, в которой я оказалась, начала сжиматься изнутри. Выставить его с занятия у меня не было никакого повода, но делить внимание с пациентом, я тоже не собиралась.

– Судя по вашей физической форме и виду шрамов, после травмы вы уже успели восстановиться и прекрасно себе представляете, что и с какой нагрузкой вам рекомендовано, – сказала я. – У меня другой пациент. Денис, пойдём вот к этому велотренажёру.

– Вы издеваетесь? – ощетинился подросток. – Я не смогу крутить педали. У меня ноги не двигаются.

Он смотрел исподлобья, сжав руки в кулаки на подлокотнике коляски.

– Поверь, я знаю. На этом тренажёре есть функция механической тренировки. Ты вставишь ноги в специальные стремена. Отрегулируешь так, чтобы нога не выпадала, но и не травмировалась. А потом я покажу, как настроить нужный режим.

– Режим чего? Сидения на велосипеде без движения?

Денис смотрел на меня зло. Его глаза сверкали, а крылья носа раздувались.

– Режим стимуляции. Ты пока, заметь, я говорю «пока», не можешь крутить педали самостоятельно. Но целостность костей и нервных стволов восстановлена. Мозгу нужны сигналы о том, что нижние конечности готовы к ходьбе. Пока не ты управляешь ногами, этим может заниматься тренажёр. Ты раньше на нём не работал? Другие реабилитологи не включали велосипед в программу?

Денис переглянулся с отцом.

– Нет, – сухо ответил он.

– Ничего страшного. Значит начнёшь со мной. Это не так сложно, как кажется. Тренажёр будет сам крутить за тебя педали. У тебя получится.

Денис мотнул головой.

– Вы прямо как мама. «У тебя всё получится… Я в тебя верю…».

– Ну, нет. Я не мама, а реабилитолог. Поэтому давай чётко делить – она тебя любит, а я лечу.

В кабинете стало тихо. И настраивающий режим на беговой дорожке Юрий, и Денис, замерли. Парень смотрел на меня со странной смесью удивления и раздражения, но заговорил не со мной.

– Пап, ты что, ей не сказал?

– Нет.

И снова повисла тишина. Денис выпрямился и глядя мне в глаза отчеканил:

– Мы с мамой были в машине, когда она взорвалась. Она погибла на месте, а я очнулся в больнице. Потом было два месяца операций. Теперь началась реабилитация.

– Я соболезную.

У меня в голове зашумело. Ну, как так? Почему мне нельзя было этого сказать? Объяснить про гибель матери и какие-то другие важные детали, которых лучше не касаться.

– Потому что вы бы ко мне не согласились пойти работать реабилитологом.

Оказывается я произнесла свои вопросы вслух, и теперь мне было ещё больше стыдно за неуместное проявление эмоций. Хотелось как-то сгладить ситуацию. Но вопрос тоже нельзя было оставить без ответа.

– И почему бы я не пошла к вам работать?

Теперь я смотрела только на Юрия. Он не стал отводить взгляд. Ответил спокойно, хотя и тише обычного.

– Потому что это была не просто авария на дороге. Травма Дениса и гибель Светланы не были случайностью. На них было совершено покушение. – Он сделал паузу. – Но вы можете не переживать, сейчас приняты такие меры предосторожности, что вам не о чем беспокоиться.

Мне стало страшно. Холод пробежал по спине. Я попала не просто к параноику с камерами. Им всем действительно угрожала опасность, а теперь и мне. И назад дороги не было.

Я сделала глубокий вдох.

На них вели охоту. Покушались. И кроме внутренней угрозы со стороны Юрия, у меня появилась внешняя. Из-за которой погибла женщина и ребёнок остался инвалидом.

Голова закружилась. Но вместо того, чтобы продолжать расспросы, я постаралась вернуться к профессиональной реальности. Кивнула Денису в сторону велотренажёра.

– Давайте начинать занятие. Мы уже достаточно отвлеклись на посторонние для реабилитации моменты. Телу нужна тренировка. Воспоминание хорошо, а движение – жизнь, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Я кивнула в сторону велотренажёра, и Денис с шумным выдохом подъехал на инвалидной коляске. Юрий дёрнулся к нему, чтобы помочь пересесть, но я посмотрела таким убийственным взглядом, что он не решился вмешиваться.

Продолжая давать указания, я следила за выполнением механической тренировки, а сама думала, что надо узнать, по какой причине эта семья оказалась под ударом.

А ещё я поняла, что попала не в клетку, а в ловчую яму. Клетку можно отпереть. А чтобы вырваться из капкана, требовалось отгрызть себе ногу.

Наше занятие проходило в напряжённой тишине. То и дело я ловила на себе их взгляды: тяжёлый, изучающий Юрия и растерянный, извиняющийся Дениса. Но ни один из них не сказал мне правды.

Значит правду мне придётся узнавать самой. А вот чего мне это будет стоить: ноги или головы, узнаю позже.

Тени прошлого

После ужина я никак не могла успокоиться. Теперь я видела не просто параноика, а человека, который вынужден защищать и без того уже покалеченного ребёнка. Тем более что травмы не были случайностью.

Чтобы как-то успокоиться и вернуть себе внутреннее равновесие, я пошла в гостиную к камину. Он был электрическим, но создавал уют в небольшом уголке при выключенном верхнем свете.

Я придвинула кресло, уселась ближе к пляшущим языкам пламени. Но тишины не получилось. Рядом со мной совершенно беззвучно материализовался Максим.

– Не спится, София Борисовна?

– Вам тоже, Максим, как вас по отчеству?

– Сергеевич, но предлагаю по именам. – Он сделал паузу, а когда я кивнула, продолжил, – вы же понимаете, что на IT-гения Целлера ведётся охота?

Я замерла. В груди неприятно сжалось в области сердца.

– Вы смотрели новости полгода назад? – продолжил Максим.

Я смотрела. Все смотрели. Миллиардер Целлер построил систему искусственного интеллекта, которая, по слухам, могла взломать любую защиту. На него совершили покушение. Жена и сын погибли в аварии. Он забрал прах и исчез.

– А при чём здесь я?

– Вы работаете у Целлера. Юрия Юрьевича и его сына Дениса. Все, кто находятся в доме, допущены к этой информации. Я хотел, чтобы вы это понимали.

В висках стучало. Это не просто богач с травмированным ребёнком. Это Целлер! Вот почему он заключал договор от юридического лица, где не было его фамилии. Теперь понятно, зачем он отобрал у меня телефон.

– Всё очень серьёзно. Его ищут до сих пор, – сказал Максим тихо. – Все. От промышленных шпионов до политиков. Тот, кто завладеет его ИИ, получит власть над миром.

– Почему вы мне это говорите? – охрипшим голосом спросила я.

– Я работаю на Целлера пятнадцать лет и обязан ему жизнью. – Максим сделал паузу. – Он почти умер вместе с женой. Ни с кем не общался. Ни на кого не обращал внимания. Васс он посадил за стол. Пришёл сам на занятие. Поверьте, для него это нечто невообразимое. И я хочу, чтобы вы были с ним…

Максим пробовал подобрать слова, а меня окатило горячей волной.

– Поласковей? – возмутилась я. – Вы за кого меня принимаете?

– Что вы! – Максим выставил руки вперёд. – Я не хотел вас обидеть. Просто предупредить, что для Юрия Юрьевича это не просто так. Не интрижка, и не обычное заигрывание с прислугой. Для него это…

– Мы сами разберёмся! – перебил его Юрий.

Целлер стоял у выхода из столовой с двумя кружками и коробкой печенья под мышкой. Он выглядел уставшим и расстроенным. Не злым, а огорчённым.

– Максим, – сказал он тихо. – Выйди.

Охранник метнул в меня взгляд полный невысказанной просьбы и ушёл. Я осталась одна с Юрием. Он прошёл к столику возле камина. Поставил на него две чашки и коробку с печеньем.

– Максим получит за сводничество. Но по сути вопроса о причинах нашего затворничества, он прав. Теперь ты знаешь, во что ввязалась.

Он перешёл на ты, изучая мою реакцию. Меня это волновало больше, чем я бы хотела.

– Я ввязалась в работу, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. –Остальное меня не касается.

– Касается, – он шагнул ко мне. Приставил кресло к моему и сел. – Потому что ты уже здесь. Ты уже часть нашего мира, в котором есть исчезнувший создатель уникальной ИИ и его сын, считающийся погибшим.

Юрий придвинул ко мне чай и выпечку.

– Я заметил, что ты пьёшь чёрный с чабрецом. И что на печенье ты смотрела за ужином, но взять не решилась.

– Фигуру берегла, – смутившись ответила я.

– Такую фигуру невозможно испортить. Если что – тренажёры в твоём распоряжении. А пока угощайся, София.

Теперь он назвал меня по имени, и во мне отозвалось ярче, чем хотелось бы. В нашем общении было что-то запретное, недопустимое. Он миллиардер, которого ищут сильные мира сего. И я, которую бывший муж вышвырнул на улицу.

Чтобы скрыть волнение, я схватила чай и печенье. Откусила и закатила от удовольствия глаза. На лице Юрия появилась хищная улыбка, и я едва не поперхнулась отхлебнув чай.

– Не торопись. Вечер длинный. Всё успеем. – И снова это прозвучало как намёк. – Но теперь, когда ты знаешь мои секреты, я хочу знать твои.

– У меня нет секретов.

Я пожала плечами, стараясь безразлично улыбнуться.

– У всех есть.

Он посмотрел на меня так, что я не могла отвести взгляд. А пересохшие губы пришлось облизать. Глаза Целлера потемнели.

– Почему ты согласилась на эту работу? – спросил он. – Не только из-за денег. Ты не из тех, кто продаётся.

– А из каких я?

– Я хочу понять.

Я молчала. А потом слова полились сами.

– Потому что после развода у меня ничего не осталось: ни жилья, ни денег. Я получила машину в кредите. С ноутбуком было так же. Автомобиль я сразу продала, но денег на погашение кредита не хватило. Я научилась перекладывать деньги с одной беспроцентной кредитки на другую, и экономить, не покупая себе ничего. Жить пришлось в больнице. Спать на кушетке в дежурантской. Главврач была моей коллегой по другой больнице и закрывала на это глаза. А сейчас у неё проверка. Подставлять хорошего человека – последнее дело. А тут ваше предложение. Я подумала, что это выход.

– Вы так бедно жили с мужем?

– Нормально жили. – Воспоминания были неприятными. Они жгли изнутри унижением. – Мой бывший владеет половиной недвижимости города. Новиков, слышал? – Теперь и я перешла на ты, и это добавило разговору остроты. – Но у бывшего всё куплено не в браке или оформлено не на него. Вот я и оказалась там, где проживание в закрытом коттедже показалось находкой.

– И что ты потеряла переехав сюда?

– Себя, – сказала я. – Кажется, я потеряла себя.

Юрий помолчал. А потом сделал то, чего я не ожидала. Он протянул руку и коснулся моей щеки. Осторожно, почти невесомо. Глядя на меня с восхищением, как на произведение искусства.

– Ты не потеряла себя, – сказал он. – Ты просто забыла, где искать.

Я сбросила оцепенение и отшатнулась.

– Не надо, – сказала я. – Не надо меня жалеть!

– Я не жалею. Я понимаю.

– С чего бы?

– Потому что я тоже терял всё. Несколько раз. И каждый раз думал, что это конец.

– Но ты выжил.

– Выжил. Потому что было ради кого. – Он склонился ближе.

Я не выдержала первой. Вскочила и отбежала к противоположной стене.

– Это хорошо. Денис – отличная мотивация жить. Спокойной ночи. Нам понадобятся силы, чтобы жить завтра.

– ОТ себя не убежишь, София. Я это уже понял, а ты? – донеслось до меня, пока я не успела выскочить в коридор.

Сердце колотилось, а в груди горело потому, что Юрий был прав. Я хотела убежать от себя.