Текст книги "Легенды древнего озера"

– Спасибо, – Анна улыбнулась, но отрицательно покачала головой. Отдохнуть от всего, что произошло, ей очень хотелось. И Войтех казался подходящей для этого компанией, несмотря на то, что она почти не знала его, но чувствовать себя лишней она не любила. С самого начала он показался ей странным организатором праздников. Он не спрашивал о таких вещах, о которых, по ее мнению, в первую очередь должен был спросить. Зато с удовольствием выпил с ней кофе и поболтал ни о чем. Она уже подумала, что все эти расспросы были исключительно поводом познакомиться с ней, но затем увидела его на празднике вместе с еще одним парнем и двумя девушками. Несложно было догадаться, что они приехали сюда парами. Зачем в таком случае он подходил к ней, она не понимала, но ей и некогда было думать об этом. В любом случае мешать их пикнику, по какой бы причине Войтех ее ни позвал, Анна не собиралась. – Получу удовольствие сегодня, буду жалеть завтра. Так что вы развлекайтесь, а мне снова пора работать. – Она поднялась на ноги и посмотрела на него.

– Жаль, – вполне искренне констатировал Войтех, хотя прекрасно знал, что она откажется, уже тогда, когда предлагал ей прийти. – Не буду вас больше отвлекать. Я зашел просто, чтобы попрощаться. Завтра рано утром я уезжаю, так что мы уже вряд ли увидимся. Удачи вам.

Они кивнули друг другу и разошлись: Анна продолжила дирижировать своими работягами, а Войтех подошел к озеру. Он все еще надеялся хотя бы на одно маленькое озарение, на какой-то намек, крохотную подсказку от тех неизвестных ему сил, которые помогали на прошлом расследовании. Но все было глухо.

Озеро выглядело спокойным, безмятежным и совершенно невинным. Водная гладь лишь изредка шла легкой рябью от слабого дуновения ветра. Солнце клонилось к закату, жара спала, но вода все еще приглашала искупаться.

И все же эта мирная картина никак не могла унять странное беспокойство, которое заставляло сердце Войтеха биться быстрее. Он смотрел на отражающую солнечные лучи поверхность воды до тех пор, пока не заслезились глаза. И в тот момент, когда он моргнул, ему показалось, что метрах в двухстах от берега что-то на мгновение появилось над водой. По спине моментально пробежала волна мурашек, и пальцы рук сами собой сжались в кулаки. Войтех почувствовал очень сильное, почти непреодолимое желание уйти отсюда поскорей, но поборол его, принявшись снова вглядываться в то место, где ему только что привиделось движение. Однако все было тихо.

Решив, что он просто видел, как плещется рыба, Войтех повернулся и пошел в сторону дома.

7 июля 2012 года, 20.30

оз. Сапшо, Смоленская область

Саша стояла на улице уже как минимум полчаса, хотя выходила просто покурить, что обычно занимало у нее не больше пяти минут. Возвращаться в дом она не торопилась. Там было слишком шумно, то и дело слышался смех Лили и громкий голос Вани. Почему-то участвовать в общем веселье Саше не хотелось. Ее не покидало чувство, что эта поездка для нее последняя. Она так и не поняла, в чем провинилась, и ждала Войтеха, надеясь, что хоть сейчас у него найдется время на разговор.

Войтех заметил Сашу только тогда, когда оказался в нескольких шагах от нее. До этого он был погружен в собственные мысли. Она посмотрела на него, как ему показалось, чего-то ожидая. Возможно, продолжения утреннего разговора. Было глупо надеяться, что она забудет.

Он приветственно кивнул ей и сходу спросил, торопясь найти предлог не задерживаться:

– Лиля уже вернулась?

– Да, минут пятнадцать назад, – кивнула Саша. – Сидоров привез мясо, так что скоро нас ждут шашлыки.

– Надеюсь, я успею узнать у Лили, как прошел ее разговор с майором, – пробормотал Войтех, шагая к лестнице на террасу.

– Наверняка, – хмыкнула Саша, провожая его взглядом.

Возвращаться к разговору он не стал. Это могло означать лишь одно: она была права, больше ее не позовут. Жалко. Она уже успела привязаться к этим поездкам. Они ей нравились, вносили разнообразие в повседневную жизнь. Самое обидное: она так и не узнает почему. Она могла бы снова спросить, но Войтех еще в прошлый раз ясно дал ей понять, что никогда ничего не рассказывает, если сам того не хочет. Навязываться Саша не любила почти так же, как и лгать. Значит, это будет еще одним разочарованием, причины которого так и останутся для нее тайной.

Саша отвернулась и снова полезла в карман за сигаретами. И все-таки, когда она успела накосячить? Раз он позвал ее в этот раз, значит, до поездки все было нормально. А на следующий день он начал сторониться ее. Она успела что-то сделать за один вечер? Последние полчаса Саша старательно перебирала в памяти все события первого дня на озере, но так и не поняла, в чем виновата. Не на шоколадку же он обиделся, в самом деле. Все-таки не поверил ей, что она не просила Ваню искать о нем сведения? Возможно. А если еще и Лиля это подтвердила, то ей уже в жизни не оправдаться. Зачем это Лиле, Саша не представляла, но ведь она уже знала, что та обсуждала ее с Войтехом, когда они гуляли по берегу.

– Ну и ладно, – вслух пробормотала Саша. – Станет скучно, начну прыгать с парашютом.

Войтех уже поднялся на террасу, когда услышал эту фразу. Он остановился, пытаясь понять, к чему это она. О чем Саша думает, он знать не мог, но ее огорчение и разочарование довольно заметно читались на лице. Войтех сделал шаг назад.

– Что? – переспросил он.

Саша не ожидала, что он услышит. Она несколько мгновений собиралась с мыслями, затем изобразила легкую улыбку и обернулась к нему.

– С парашютом, говорю, прыгать буду, – ответила она, пытаясь не показывать, что на самом деле ей совсем не весело. – Если ты меня больше не позовешь. Я всегда хотела чего-то подобного, но никогда не хватало решимости. Вернуться к прежней размеренной жизни с работой, домом и воскресными ужинами у родителей будет уже сложно, а о свободном падении я все равно давно мечтала.

Войтех театрально закатил глаза, спустился немного по лестнице, а потом сел прямо на ступеньки и внимательно посмотрел на Сашу.

– Я хочу еще раз повторить, что ты ничего мне не сделала, никак меня не обидела и вообще, у меня нет к тебе никаких претензий. Не придумывай себе. И ты будешь последним человеком из всех здесь присутствующих, кого я перестану брать с собой на эти исследования, – заверил он ее. – Тебе стало легче? – Он комично приподнял брови, пытаясь свести все к шутке.

Саша улыбнулась и покачала головой.

– Не стало, потому что я все еще ничего не понимаю. Я помню, как когда-то говорила тебе, что ты всегда можешь послать меня с моими вопросами к черту, и я не обижусь. Но в этот раз я все-таки хотела бы получить правдивый ответ на свой вопрос. Он ведь всего один, и совсем не сложный.

– Там, где речь заходит о правдивых ответах, не бывает несложных вопросов, – парировал Войтех, понимая, что свернуть разговор не получится. Он мог бы просто уйти, но это стоило сделать в самом начале. Теперь было уже поздно. – И если честно, то именно этого я и пытаюсь избежать: игр в вопросы и ответы. Как показывает практика, вопросов у тебя всегда больше, чем я готов дать ответов, а значит, я в этой игре всегда проигрываю. Я не люблю проигрывать.

– То есть, вся проблема в том, что я задаю слишком много вопросов? – уточнила Саша, внимательно глядя на него. – Я уже где-то влезла туда, куда меня не просили?

– Последние два года мною никто не интересовался, – спокойно пояснил он. – Ни моя семья, ни бывшие друзья. Круг общения сам собой сократился до минимума: до коллег на новой работе, которую я ненавижу. И самый личный вопрос, который я слышал за это время, касался моих планов на обед. Я отвык от этого, понимаешь? И есть масса вещей, о которых я… – он чуть не сказал «не могу», но вовремя удержал себя, – я не готов говорить.

Саша несколько секунд молча смотрела на него, пытаясь понять смысл его слов. Затем выбросила так и не зажженную сигарету и села рядом с ним.

– Думаю, теперь, когда есть мы, это уже утратило актуальность. Некоторые интересуются тобой до такой степени, что готовы закон нарушать, – она улыбнулась, подавив в себе желание сказать что-нибудь ободряющее, что он мог бы счесть за сочувствие или жалость. Во-первых, она была уверена, ему это не понравится, во-вторых, никакой жалости она к нему не испытывала. Если ему не нравились последние два года его жизни, он всегда мог это исправить. – И ведь есть масса других вещей, о которых ты готов говорить? Я могу в очередной раз пообещать тебе не лезть не в свое дело или даже вообще курить молча, если благодаря этому ты снова будешь сидеть рядом.

– Тебе так хочется, чтобы я сидел рядом с тобой, когда ты куришь? – с улыбкой спросил Войтех. – Как ты жила без меня все эти годы?

В этот раз слово сорвалось с его губ раньше, чем он успел себя остановить. Он собирался сказать «курила». Войтех смутился, но исправляться уже не стал, это выглядело бы совсем нелепо.

– Фигово, – рассмеялась Саша, не заметив ничего предосудительного в его словах. – Ты один из немногих, кто сидит рядом со мной и не нудит о том, что курить вредно, что я гроблю свое здоровье, а еще врач. Это очень ценно, потому что я ненавижу одиночество во всех его проявлениях. Так что, мы все решили? Снова мир, дружба, жвачка? И если я не буду лезть, куда ты не хочешь, ты готов быть моим другом?

– А мы разве ссорились в этот раз? – с сомнением в голосе уточнил Войтех, протягивая ей руку, чтобы, как и в прошлый раз, закрепить их «мир, дружбу, жвачку». – Мне кажется, было только небольшое недопонимание.

Его ладонь оказалась неожиданно горячей, хотя на улице было уже достаточно прохладно. Саша только сейчас заметила, что поднялся небольшой ветерок и немного похолодало. До этого она была слишком сильно взволнована, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

– Тебе так казалось, потому что ты знал настоящую причину, – ответила она. – Представляешь, сколько я уже всего себе придумала? И даже нашла как минимум три причины, по которым ты мог бы решить, что такие люди, как я, тебе в команде не нужны.

– Это какие же? – заинтересовался Войтех, не замечая, что забыл отпустить ее руку.

– Первая: из-за моих шоколадок ты можешь заработать сахарный диабет. Вторая: я не уверена, поверил ли ты в то, что я не просила Ваню искать твой рапорт об НЛО. И третья, – Саша опустила глаза и посмотрела на их руки, – если Лиля сейчас выйдет из дома и снова приревнует, увидев, как ты держишь меня за руку, я смогу сделать так, что она об этом даже не вспомнит.

Войтех проследил за Сашиным взглядом и торопливо выпустил ее руку из своей.

– Мне хватило твоего слова, когда ты сказала, что ни о чем не просила Ваню. По-моему, ты принципиально не врешь. И по той же причине я верю, что ты никогда не станешь меня гипнотизировать против моей воли, ты же обещала. Лилю и остальных можно, я не возражаю, – он улыбнулся, давая понять, что шутит. – А шоколадка была вкусной, хоть по назначению и не пригодилась.

– Совсем? – Саша притворно огорчилась. – Что, ни одного даже самого мимолетного видения не было?

– Мимолетное было, в самом начале, – признался Войтех. – Но я его тогда не понял, а потом оказалось, что я видел то, что случилось ночью с Лилей в лесу. Не очень информативно. Не понимаю, почему это могло быть важно.

– А почему нет? Ведь именно благодаря тому, что произошло с Лилей, мы смогли взять кровь на анализ и выяснили, что все дело в наркоте. Нет никакого чудовища, есть лишь какой-то идиот, подсыпающий людям ЛСД в кофе.

– Может быть, – задумчиво протянул Войтех, вспоминая и второе видение, которое случилось у него в лесу. Он тогда не успел его обдумать, а потом и вовсе забыл. Но сейчас он был уверен, что к озеру это видение не имело никакого отношения.

– Но вообще как-то мало, согласна. Даже в обморок ни разу не грохнулся, действительно, зря в Мюнхене в очереди за этой шоколадкой стояла. Интересно, от чего это у тебя зависит? Если есть аномалия, то видений много, а если все тривиально, то будьте благодарны за одно?

– Не знаю, – он покачал головой. – Мои видения не всегда были связаны с чем-то аномальным. Иногда мне кажется, что где-то кто-то просто решает, что мне нужно знать, а что нет.

Саша задумалась.

– Мне кажется, есть какие-то внешние факторы, которые иногда помогают тебе что-то увидеть, – предположила она, – и если бы ты знал, что это за факторы, мог бы «гуглить» во Вселенной не хуже Вани в Интернете. Но это лишь моя теория, основанная на разных статьях, которые я читала. Тебя и твой дар никто ведь не изучал, так?

– Конечно, нет. После того как меня чуть не отправили в психушку за мои слова об НЛО, о своих видениях я не распространялся. Вообще-то ты была первой, кому я о них рассказал.

– Как же ты жил без меня эти два года? – передразнила она его. – Или до прошлой поездки ты все свои видения запоминал, и не было нужды восстанавливать их под гипнозом?

– Я старался их игнорировать, – признался Войтех, не глядя на нее. – У меня было достаточно других проблем. В Хакасии я первый раз попытался извлечь пользу из этих… озарений. Но я не думаю, что еще раз на такое решусь.

– Почему?

– Я очень хорошо помню наш прошлый сеанс. Это ощущение, как будто меня хоронят заживо. Я как будто снова оказался там, – он указал глазами на небо. – На станции, во время того… происшествия. Очень похожие ощущения: тихо, темно, холодно, страшно и не хватает кислорода. – Он покачал головой. – Я не хочу туда снова возвращаться. Не сейчас.

– Да, понимаю, – кивнула Саша, в этот момент почему-то жалея, что он отпустил ее руку. Она тоже хорошо помнила его состояние после гипноза. – Но мне все равно кажется, что рано или поздно тебе придется туда вернуться. Потому что это ненормально, когда человек утверждает, что не боится смерти. Ее нужно бояться, иначе в какой-то момент можно легко переступить черту. Я просто хочу, чтобы ты знал: если когда-нибудь будешь готов, я всегда к твоим услугам.

Войтех, мысленно уже снова оказавшийся на станции, даже не услышал ее слов. Он смотрел прямо перед собой и вместе с этим куда-то внутрь себя.

– Знаешь, чего я каждый раз не могу понять? Как отличить прошлое от будущего. Я вижу то одно, то другое, но никогда не могу различить их. И почему я вижу и то, и другое? – он повернулся к ней. – Ты говорила, что читала о подобном. Это нормально для таких, как я? Получать сигналы с двух сторон линии времени?

Саша немного помолчала, формулируя мысль. На самом деле, когда она читала все эти статьи о людях с экстрасенсорным восприятием, у нее была стройная теория, что все их ясновидение заключается лишь в уникальной способности мозга замечать такие мелочи, на которые обычные люди не обращают никакого внимания. А затем уже из этих мелочей выстраивается картина, которую можно принять за прошлое или будущее. Но сейчас она почему-то не посчитала возможным сказать Войтеху именно так. Она сомневалась, поймет ли он ее правильно, она ведь уже убедилась, что не всегда может предсказывать его реакцию. Вдруг подумает, что она не верит в его способности? И вообще после знакомства с ним, с его видениями, Саша уже не была так убеждена в правильности своих взглядов. Слишком многие вещи она не могла объяснить с помощью своей теории.

– Если ты в принципе способен получать сигналы из окружающего мира, которые не могут чувствовать обычные люди, то, наверное, нет разницы, из прошлого они или из будущего.

– Может быть, – согласился он. Немного помолчав, он все-таки признался: – В лесу, когда мы пытались найти Лилю, у меня была еще одна вспышка. Но она вообще не имеет никакого отношения к тому, что здесь происходит.

– Откуда ты знаешь? – спросила Саша, поворачиваясь к нему. – Что именно ты видел?

– Монеты. – Он пожал плечами. – Падающие монеты. Они падают, как в замедленной съемке, падают на пол. Я вижу это уже не первый раз. И не могу понять, почему это так важно.

Саша задумчиво нахмурилась.

– Монеты? Какие?

– Не знаю, я таких раньше не видел. Не рубли, не кроны, не евро. Они вообще не похожи на настоящие деньги. Скорее на золото из пиратского фильма. Это полная ерунда, я знаю. Но я вижу это в четвертый раз, если мне не изменяет память.

– И когда у тебя уже были такие видения?

– Это было самое первое мое видение. С него все началось. Еще на станции.

– Может, ты найдешь клад? – улыбнулась Саша. – И именно для этого тебе дан твой дар? А ты его тратишь на поиски несуществующих чудовищ. Но вообще имей в виду, что по законам нашего государства тебе полагается всего двадцать пять процентов, так что лучше прячь весь. И это все? – она посерьезнела. – Единственное видение, которое повторяется и которому у тебя нет объяснений?

– Которое повторяется – единственное, – кивнул Войтех. – И, по-моему, оно глупое и бессодержательное. Этим и пугает.

– Может, оно просто из какого-нибудь далекого будущего. Ты ведь все свои видения не сразу понимаешь? Возможно, рано или поздно оно тоже обретет смысл. Надо только подождать.

Войтех не стал говорить Саше, что, как и все прочие, видение с монетами всегда сопровождалось ощущением. И это было довольно гнетущее чувство, похожее на безысходность.

– Подождем, – кивнул он и улыбнулся. Он поднялся на ноги и подал Саше руку. – Пойдем, а то нас начнут искать.

– Пойдем, – Саша с готовностью поднялась, на мгновение чуть сильнее сжала его ладонь, затем отпустила ее и шагнула к двери. – Сидоров обещал, что шашлык будет – пальчики оближешь, – с улыбкой добавила она.

Глава 13

7 июля 2012 года, 22.05

оз. Сапшо, Смоленская область

– Где там Лилька? – спросил Ваня, торопливо поворачивая шампуры на мангале. – Мясо будет готово с минуты на минуту. Оно и так довольно сомнительного качества, а если его пересушить, станет вообще несъедобным.

– Она обещала быть через минуту, – сообщил Нев, появившийся на террасе с тарелкой нарезанных овощей и зелени. – Уже заканчивает свой анализ.

– Дались ей эти таблетки, – проворчал Ваня. – Какая теперь уже разница?

– Ее ведь отравили этими таблетками, – заметил Войтех, откинувшись на спинку плетеного стула и вдыхая сладковатый аромат дыма, перемешанный с запахом жареного мяса и подгоревшего лука. – Я бы на ее месте тоже хотел знать наверняка, что там.

– Я уже знаю, что там, – послышался со стороны дома голос Лили.

Пока остальные занимались шашлыками, она покопалась в оборудовании Войтеха и решила, что вполне может попробовать провести химический анализ таблеток, найденных в кармане умершего Алексея. В лаборатории Смоленска в ее крови нашли только ЛСД, но Саша заявила, что не слышала о случаях смертельной передозировки этого препарата, Интернет был с ней согласен, поэтому Лиля пыталась найти какие-то примеси, которые могли бы повлечь за собой летальный исход у остальных пострадавших. Лаборатория могла что-то пропустить в анализе.

– И что же? – Саша, сидевшая на перилах террасы, чтобы не мешаться под ногами, заинтересованно посмотрела на Лилю.

– Амфетамин, – коротко ответила та.

– Амфетамин? – переспросил Войтех, посыпая солью дольку огурца. Он не помнил, когда последний раз ел что-то, кроме кофе, поэтому ждать шашлык не было никаких сил. – Это же стимулятор нервной системы, так? Гораздо более опасный наркотик, чем ЛСД, если не ошибаюсь.

– Его передозировка может привести к смерти? – уточнил Нев, с тревогой глядя на Лилю. Волноваться сейчас было бессмысленно, ведь все закончилось хорошо, но он ничего не мог с собой поделать.

– Это же наркотик, и, как сказал Войтех, гораздо более опасный, чем ЛСД, – ответила та. – Конечно, его передозировка может привести к смерти.

– Кстати… – Саша задумчиво уставилась на этикетку бутылки с пивом, которую держала в руке, что-то вспоминая.

– Кстати?.. – поторопил ее Ваня.

– Кстати, если я не ошибаюсь, амфетамин в первую очередь влияет на сердечно-сосудистую систему. Я не нарколог, но кое-что из курса наркологии помню. Он вызывает тахикардию, спазм сосудов и повышение артериального давления. Вкупе с галлюцинациями от ЛСД все это легко может привести к инфаркту миокарда и остановке сердца, то есть к нашей предполагаемой смерти от страха. Это были не сердечные гликозиды, а амфетамин.

– А ларчик просто открывался, – заметил Ваня, собирая шампуры и поднимаясь с ними на террасу. Лиля и Нев помогли ему уложить шашлыки на большую тарелку.

– А откуда в ЛСД мог взяться этот амфетамин? – поинтересовался Нев, вслед за остальными беря себе шампур с сочными кусочками свинины.

– Если и ЛСД, и амфетамин производили в одной лаборатории, они могли смешаться, – предположила Лиля. – Я даже не сразу его нашла. В первой таблетке, которую я анализировала, никаких посторонних веществ не нашлось, зато во второй содержание амфетамина оказалось довольно серьезным. Я проверила еще несколько таблеток ради интереса, где-то примесь есть, где-то нет, концентрация разная. Похоже на случайность. Скорее всего, за одним столом паковали ЛСД, за другим – амфетамин. Посуда общая, ничего не очищается должным образом.

– Наверняка, – согласилась Саша. – Таких случаев много. Никто ж контролем качества в таких местах не заморачивается. Если такой «товар» распространялся активно на празднике пять лет назад, то пять смертельных случаев – это еще, считай, повезло. Дворжак, – она повернулась к Войтеху, – дай мне один шампур, пожалуйста, спускаться лень. И овощей на тарелку положи. Только посоли хорошо.

Войтех выразительно изогнул бровь, но поскольку Саша сказала «пожалуйста», ему пришлось положить на тарелку все, заявленное ею, встать и подать ей.

– За столом тебе было бы удобнее, – заметил он.

Саша растерянно посмотрела на него, потом перевела взгляд на тарелку, которую уже успела взять. В одной руке тарелка с едой, в другой – бутылка с пивом, поставить все это уже некуда, она и так сидела на довольно узких перилах. Так можно запросто уронить все это на землю, а то и самой упасть.

– Ненавижу, когда прав кто-то другой, а не я, – вздохнула она, слезая с перил и усаживаясь за стол.

– Как трогательно, – прокомментировал эту сцену Ваня, покосившись на Лилю, но та о чем-то думала и не обращала на Сашу и Войтеха никакого внимания. – Кстати, Витек, ты чего пьешь минералку? Ты там что-то заявлял про свое чешское происхождение и любовь к пиву.

– Я и не отказываюсь, – Войтех вернулся на свое место, – но при всем уважении к вашей прекрасной стране, это, – он кивнул на бутылку в руках Вани, – не пиво.

– Какие мы нежные, – фыркнул Ваня. – А ты думаешь, в этом Демидове можно найти что-то более приличное?

– Из Москвы с собой ты привез ничуть не лучше. Моя чешская природа протестует. Поэтому я лучше буду пить минералку.

– Как показывает практика, трезвый водитель лишним не бывает, – заметила Саша.

– То есть мы можем предположить, что все смерти – и пять лет назад, и в этом году – произошли от некачественного наркотика? – Нев попытался вернуть разговор в русло их расследования. – Но почему тогда Лилия осталась жива? И почему все-таки полиция скрывает истинную причину смерти этих людей?

– На первый вопрос могу предположить, что Лиле просто повезло: она была здесь не одна, мы быстро ее нашли и так же быстро отвезли в больницу, – отозвалась Саша.

– Да и если Алексей подкинул таблетку Лиле в кофе, то она могла раствориться не полностью, поэтому ей досталась доза поменьше. Или он сам потом принял двойную дозу, – Войтех задумчиво гонял вилкой кусок мяса по тарелке. – Что касается полиции, если тут налажена наркоторговля, то кто-то из них может быть в доле. Вот вам и повод скрывать правду.

– Вообще в эту схему все гладко ложится: праздник – лучшее место, чтобы толкнуть дурь. Кто-то берет ЛСД, чтобы обострить ощущения, а кто-то при этом немного ошибается с дозировкой. Будь это качественный продукт, ничего страшного не случилось бы, но таблетки клепают в каком-нибудь подвале, где за соседним столом пакуют амфетамин. Посуда общая, поэтому в таблетке ЛСД оказывается левый наркотик, который делает передозировку смертельной. Эта девочка Света, скорее всего, просто поплыла, потом ударилась головой, а когда ее закололи всякой фигней, получилась глухая несознанка. Алексей после смерти брата впадает в глубокое отрицание, создает в своей фантазии монстра, ответственного за все, которого пытается потом вывести на чистую воду. Но ничего не получается, монстра нет, а тут снова праздник, и бедняге совсем срывает крышу. А когда он решил, что делом заинтересовалось телевидение, тут ему уже было не до реальных доказательств, нужно было срочно предъявить что-то репортеру, – Ваня кивнул на сестру. – Тогда он и начинает свою мистификацию, которая хуже всего заканчивается для него самого. Все сходится.

– А зачем он сам принимает наркотик? – не понял Нев.

– Да черт его знает, может, он уже сидел на них. Или просто минутный порыв. Или ему это все осточертело, – Ваня пожал плечами, жуя перышко зеленого лука. – Кто знает, что у него в голове творилось?

– Получается, я виновата в том, что с ним произошло, – печально констатировала Лиля. – Это из-за меня он подумал, что историей заинтересовалось телевидение.

– Если уж на то пошло, то виноват я, – возразил Войтех. – Я тебя к нему послал с этой легендой.

– Не придумывайте себе вину там, где ее нет, – махнула рукой Саша. – Он мог давно уже сидеть на наркоте. И монстра этого в своих галлюцинациях мог придумать. Никто из вас ни в чем не виноват. Мне вот другое интересно: ЛСД здесь купить, по всей видимости, не проблема. Но вот этот аппарат, которым он из строя камеры выводил, он где взял?

Ваня подпер рукой щеку и с интересом посмотрел на Сашу.

– Айболит, у тебя дома компьютер есть? – спросил он.

– Есть, конечно, – непонимающе ответила Саша.

– И Интернет в нем есть?

– Естественно, я же с вами как-то на форуме и в Скайпе общаюсь. К чему ты клонишь?

– А о такой зверушке как интернет-магазины ты слышала? – Ваня проигнорировал ее вопрос.

– Сидоров, не держи меня за дуру, – Саша начала заметно злиться. – Я в них даже покупки делаю, когда нет времени по обычным ездить. Или когда мне нужна вещь, которую в Питере не купить.

– Тогда откуда у тебя такие вопросы? – Ваня изобразил неподдельное удивление.

– Иван прав, – Войтех улыбнулся. – В интернет-магазинах и на аукционах можно купить что угодно. Думаю, и такую штуковину при желании найти можно. Стоит только задаться целью.

– Ну ладно, с Алексеем разобрались, – вынуждена была согласиться Саша. – В дом к нам тоже он мог залезть, чтобы напугать и подкинуть доказательства существования чудовища. Особенно если узнал, где Лиля остановилась. А на озере что было? Наш катер заглох и не желал заводиться, его раскачивало так, что мы все запросто рисковали оказаться в воде. А когда качка прекратилась, катер тут же завелся.

Ваня почесал покрытую двухдневной щетиной щеку, потом пожал плечами и посмотрел на Войтеха.

– Я-то тут при чем? Меня с вами даже не было, – удивился тот.

– Да мало ли что это могло быть? – Ваня принялся размышлять вслух. – Может, течение какое-то, может, мы сами как-то лодку раскачали. Мотор мог просто заглохнуть, я вообще-то не спец по такому виду транспорта. Могла жара повлиять, или лодка старая…

– Мне больше интересно другое, – перебил Войтех, – что выводило из строя камеры пять лет назад и почему барахлила аппаратура у организаторов праздника?

– То есть что выводило камеры из строя, я тебе не очень наглядно продемонстрировал? – удивился Ваня.

– Пять лет назад у Алексея не было причин этим заниматься, – менторским тоном заявил Войтех. – В этот раз все понятно: он видел помехи на записях, он сделал это частью фантазии о чудовище, потом нашел способ это имитировать. Что на самом деле было причиной помех пять лет назад?

– Оборудование хреновое, вот что было, – не сдавался Ваня. – Откуда эти организаторы твои? Из Смоленска? Ну и что у них могли быть за камеры? Небось еще в прошлом веке устарели. Как и микрофоны, или что у них еще ломалось?

– А телефон Кости? – Войтех тоже был упрям. У него пока не все сходилось.

– А не могли подобное оборудование использовать наркоторговцы? – неуверенно предположила Лиля. – Сами подумайте: сейчас ведь действительно везде камеры. Кто-то снимает в целях обеспечения безопасности, кто-то себе на мобильник – как в таких условиях работать людям, занимающимся противозаконной деятельностью? Я уже не говорю, про диктофоны, микрофоны и прочую прослушку.

– Это уже не наркоторговцы, а какие-то шпионы тогда, – пробормотал Войтех, нахмурившись, но он не мог не признать, что в словах Лили есть рациональное зерно.

– Или это все вообще может быть никак не связано, – высказала Лиля еще одно предположения, понимая, что версия с предусмотрительными наркоторговцами Войтеху кажется слишком сложной. – Просто Алексей отобрал факты, которые выглядят загадочно, чтобы подпитать свою фантазию. Саша, наверняка в психиатрии есть для этого какое-то определение, да?

– Наверняка, – кивнула Саша, пытаясь вспомнить, говорила ли она когда-нибудь Лиле, что хотела быть психиатром. Или Войтех ей и это рассказал? Впрочем, чтобы она говорила это Войтеху, она тоже не могла вспомнить, но ему она говорила много, могла и забыть. – Только я не психиатр. А ни в анестезиологии, ни в реаниматологии подобного определения нет.

– А, ну да, – Лиля смутилась. – Иногда кажется, что если человек врач, то он все должен знать, – она улыбнулась.

– Угу, мне вот тоже в конторе недавно бухгалтер одна выдала: «Иван, вы же физик, и в компьютерах разбираетесь, почините нам чайник электрический, а то третий день чая себе заварить не можем», – Ваня с таким выражением изобразил голос никому не знакомой бухгалтерши, что все дружно рассмеялись.

У Войтеха никак не проходило зудящее ощущение того, что он что-то упускает. Это было похоже на навязчивое желание вспомнить что-то забытое. Некоторые вещи не сходились, прямых доказательств было мало, зато догадок – хоть отбавляй. И все же в криминальную версию укладывалось больше фактов, чем в аномальную. И если первая просто оставляла несколько белых пятен, то вторая требовала предположения, что кто-то нарочно пытается подсунуть им историю с наркотиками.

Он снова подумал о человеке, которого не смог разглядеть в ночной темноте, и другом, которого заметил на месте обнаружения тела Алексея. Почему ему кажется, что это был один и тот же человек? Почему ему кажется, что это важно? Чертовы предчувствия и видения могли бы быть более конкретны. Или ему уже просто на почве собственной лжи везде мерещатся заговоры и тайные наблюдатели? Так начинается паранойя?

Но против фактов не попрешь, а подшить к будущему отчету свои предчувствия он не мог.

– Ладно, придется, видимо, смириться с тем, что в этот раз ничего аномального не произошло, – подытожил он свои мысли вслух.