Читать книгу "Охотник и вампирша"

2

Люди – психи.

Обдумав эту мысль, кот решил, что за его долгую восьмилетнюю жизнь доказательств странной сущности людей скопилось немало. А стало быть, можно об этом больше не думать и в свое удовольствие заняться правой передней лапкой. Шерстинки на ее внутренней стороне лежали не совсем идеально.

Пару раз лизнув лапку, он искоса взглянул на хозяина. Тот, как обычно, сидел в кресле и, покуривая трубку, сосредоточенно читал большую книгу в толстом, украшенном серебряными звездочками переплете.

«Да, вот взять хотя бы моего хозяина, – подумал кот. – Вроде бы очень умный человек. К тому же любит домашних животных. И все-таки – псих, каких еще поискать».

Будь на его месте самый обычный кот, стал бы он сидеть над этими совершенно непонятными книгами целыми часами? Да ни за какие коврижки. Он мог пойти погулять по крышам, или отправился бы на поиски кошки, у которой началась течка, или мог устроить восхитительно волнующую охоту на живущих во дворе мышей.

Что угодно, только не это.

Кот оглядел лапку и пришел к выводу, что над ней нужно еще поработать.

Вылизывая лапку, он продолжал рассеянно думать о том, что люди собственной непрактичностью наносят ущерб не только себе, но и всем, кто с ними живет. Причем если у них иногда и случаются проблески настоящего практичного мышления, то длится это недолго и касается в основном их собственных персон.

Они могут раздобыть себе какое-нибудь особенно мягкое и теплое ложе или, проявив неожиданную прыть, добыть редкое лакомство. А о том, чтобы обеспечить домашнее животное подходящей подругой, разрешить ему прогулки по крышам, а также устроить для него питомник мышей, и не помыслят.

Эгоисты, одним словом. По-другому и не назовешь. Им даже и в голову не может прийти, что рядом с ними живет некое существо, ничуть не уступающее им по уму и сообразительности. Кто знает, может, и превосходящее?

Кот фыркнул и перевернулся на спину. Теперь падавшие в окно солнечные лучи очень приятно грели ему живот. Блаженно прикрыв глаза, он рассеянно подумал, что его выводы абсолютно правильны и непогрешимы.

Люди – психи и эгоисты. А еще они неумехи. По крайней мере он не встречал ни одного человека, способного поймать мышь. Наверное, это им просто не по зубам. Может быть, только его хозяин… Тот, кажется, на такое способен, хотя и с грехом пополам. Вот только не желает он этого делать. По крайней мере до сих пор кот не видел, чтобы его хозяин проявлял хоть какой-то интерес к мышам. А ведь не совсем пропащий человек. Мог бы и попытаться.

Хотя кто знает, может быть, он, уходя из дома в городе, вовсю охотится? Если не на мышей, то на кого-то им подобного.

Кот сладко потянулся и снова посмотрел на хозяина.

А может, удрать из этого дома?

Куда – вот вопрос! На улицу? Нет, куда угодно, только не туда.

Кот недовольно фыркнул.

В самом деле, в этом мире он является диковинкой, экзотическим зверьком.

Конечно, это было не так плохо. По крайней мере здесь не встречаются глупые, вульгарные собаки, способные одним своим видом довести до белого каления.

И все-таки… Жизнь на улице несет в себе массу неприятностей. Ладно, с голоду он не умрет. Будет ловить мышей. Это он в отличие от людей умеет.

Однако кто-то одновременно будет охотиться и на него. Кто именно? Что за неведомые звери бродят по улицам городов этого мира?

Кот снова раздраженно фыркнул.

А во всем виноват его псих-хозяин. Ну кто мешал тому хотя бы иногда выпускать своего любимца на улицу? Никто. Только обычная человеческая глупость.

Хотя, может, он в чем-то и прав?

Человеческие детеныши. Если есть что-то более глупое и агрессивное, чем люди, так это их детеныши. Стоит этим мелким негодяям увидеть его, как они сейчас же сообразят, что перед ними экзотическое существо. И конечно, человеческие детеныши не откажут себе в удовольствии это существо помучить. Они устроят на него настоящую тотальную охоту. Рано или поздно охота увенчается успехом, и тогда…

Кот представил, что с ним могут сделать человеческие детеныши, и от ужаса тихонько мяукнул.

Нет, думать об этом не стоит.

Для того чтобы несколько отвлечься, кот сходил к двери и внимательно ее обнюхал.

Судя по просачивающимся в щели между досками запахам, живущие во дворе мыши совсем обнаглели. Как раз в этот момент одна из них прокралась в садик перед домом и с увлечением подкапывала корни растущих в нем цветов.

Ничего, когда-нибудь он до нее доберется. Если, конечно, хозяин додумается выпустить его из дома.

Кстати, а не пора ли напомнить о своем существовании?

Кот подошел к столу, задумчиво почесал о его ножку спину и вспрыгнул хозяину на колени.

Вот так. Если этот псих его сейчас не начнет гладить…

Начал! Мр-р-р…

Кот блаженно изогнул спину.

Да, наверное, люди были созданы именно для этого. Гладить котов. Интересно, получают ли они такое же наслаждение, как и те, кого они гладят?

Наверное, получают. Иначе зачем бы они это делали?

Мр-р-р…

Чувствуя невыразимое блаженство, кот закрыл глаза и замер. Вся сладость мира и все его удовольствие сейчас сосредоточились для него в ласкающей его шерсть руке. Ну, еще немного, еще чуть-чуть. Мр-р-р… Давай же…

Хозяин перестал его гладить и снова уткнулся в книгу.

Ах так? Ну сейчас он ему устроит.

Кот перепрыгнул с коленей на стол и улегся прямиком на раскрытую книгу.

А вот не уйду, ни за что не уйду, пока еще немного не погладят.

Он снова блаженно выгнул спину…

Из стены, справа от хозяина, вынырнула тонкая черная нить. Кот сразу понял, что она смертельно опасна, и замер, прикидывая, в какую сторону удрать.

Кот знал, что обычные люди этих нитей не видят, но за хозяина не беспокоился. Тот видел. В этом кот убеждался не раз. Именно поэтому он считал хозяина лучшим из людей, именно за это его даже несколько уважал.

Ну, что он сделает?

Видимо, хозяин почувствовал появление нити. Он попытался оглянуться… и не успел.

Нить действовала стремительно. Подпрыгнув, словно атакующая кобра, она метнулась к хозяину и ловким округлым движением охватила его шею. Словно шнурок душителя.

3

Звонилка приглушенно пискнула, махнула ручкой и сейчас же закрыла глаза. Вид у нее был усталый.

Еще бы, столько звонков за ночь! Пусть отдохнет. Она это заслужила.

Хантер широко зевнул и, встав с кресла, потянулся.

Со стороны кухни доносился упоительный запах яичницы с беконом и свежего кофе. Кофе он, конечно, пить не будет, а вот слегка перекусить не мешает.

Хантер прошел в кухню.

Христиан сидел за столом и с удовольствием уплетал яичницу. Рядом с его тарелкой стояла большая кружка с кофе.

– Ну и как? – спросил мальчик.

– В общем, все в порядке, – сказал Хантер. Он присел за стол и устало положил на него локти.

– В общем?

– Ну да. Кое-кому я дозвониться не смог, кое-кого нет дома. Таким образом, пока набирается пятнадцать человек.

Христиан кивнул и, отправив в рот очередной кусок яичницы, проговорил:

– Пятнадцать охотников – большая сила. Теперь мы сможем взять штурмом долину магов и покончить с лендлордами.

– Может быть, – мрачно пробормотал Хантер.

Он прошел к плите и, положив в глубокую тарелку порцию яичницы, вернулся за стол.

Есть ему и в самом деле не хотелось. Однако яичница пахла так восхитительно!

Неторопливо подцепив вилкой первый кусок, Хантер, вместо того чтобы приступить к еде, вдруг положил его обратно на тарелку. Пошарив по карманам, он вытащил сигарету и закурил.

– Что тебе не нравится? – спросил Христиан, отодвинув в сторону пустую тарелку.

– Многое, – буркнул Хантер. – Например, то, что, судя по всему, три охотника из тех, с кем я не смог поговорить, – мертвы. Три, понимаешь?

Христиан поставил на стол кружку, из которой собирался было отхлебнуть, и присвистнул.

– Три?

– Да. По крайней мере их говорилки сообщили, что хозяева ответить мне не могут. Уже по нескольку дней каждый из них не ест, не пьет, не разговаривает, не двигается. Ты понимаешь?

Христиан кивнул. Он понимал.

Говорилки почему-то избегали произносить слова «смерть», «умер», «погиб» и так далее. Кажется, это было как-то связано с их религией. А может, эти слова им просто не нравились.

– Другими словами, – сказал он, – за последние несколько дней погибли три охотника?

– Да. За последние несколько дней. Причем, обрати внимание, они погибли не на охоте. Каждый из них умер у себя дома. Говорилки, конечно, не сказали, от чего они погибли. Это может быть просто совпадением, но поневоле напрашивается вывод…

Он несколько раз затянулся табачным дымом и затушил окурок в стоявшей на столе глиняной чашке. Все это время Христиан молчал. Но вот он отхлебнул кофе и тихо спросил:

– А если это все-таки совпадение?

– Я на это надеюсь, – промолвил Хантер. – Иначе получается, что черные маги нас опередили. В таком случае мы проиграли, не успев даже толком начать войну. Однако…

Он встал и, подойдя к окну, откинул занавеску. Там, за окном, было утро, был город, уже проснувшийся, уже напрочь забывший о ночи крысоловов, там была обычная жизнь, не обремененная тайнами, не подозревающая о невидимой войне, которая вот-вот начнется в этом мире. Может быть, она уже началась.

И Хантеру вдруг захотелось забыть о существовании магов и нитей судьбы, стать обычным человеком. Наверное, он смог бы даже найти себе работу. Может быть, он с его знанием людей мог бы, например, торговать фруктами или мясом, а может, купить себе гостиницу и перед очередной опасной ночью удваивать цену за комнаты, а также разбавлять вино и учить повара, как из не совсем свежего мяса приготовить сочный бифштекс. Только для этого надо и в самом деле стать другим человеком. Этого он уже не сумеет. Христиан допил кофе и, поставив кружку на стол, тяжело вздохнул.

– Может, нам надо было начинать действовать еще тогда, зимой?

– Возможно, – коротко ответил Хантер.

Он повернулся к мальчику лицом и присел на подоконник.

– Совет охотников… – задумчиво проговорил Христиан.

– Да, – кивнул Хантер. – Большинство охотников решили, что военные действия лучше всего отложить на лето. Это было резонно. По крайней мере нам всем тогда так казалось. Зимой мы еще были не готовы. Ритуальные кинжалы. Позади был летний сезон, и кузнецы еще не успели их выковать. Для того чтобы сделать хороший ритуальный кинжал, нужно много времени, а мы не могли начинать войну безоружными. Потом, многие охотники нуждались в отдыхе. И еще мы слишком мало знали о противнике. Начинать штурм долины магов тогда было безумием.

– Верно, – согласился Христиан. – И еще нас поддерживала мысль, что у нас есть какое-то время. Черные маги ничего о нас не знали. Поэтому мы могли перенести начало войны на лето.

– И это тоже, – согласился Хантер.

Он щелкнул пальцами, потом пошарил по карманам. Коробочка с сигаретами оказалась наполовину пуста. Ничего, до вечера ему этого хватит.

Похоже, несколько месяцев назад они и в самом деле совершили ошибку. Подарили врагу некоторое количество времени. И совершенно зря. Он это время использовал, чтобы подготовиться. Более того – он начал действовать первым.

Конечно, будь охотники способны предвидеть будущее…

Хантер, словно отгоняя неприятные мысли, тряхнул головой.

– Ничего, не все еще потеряно, – преувеличенно бодрым тоном сказал он. – Война пока не проиграна. Это самое главное.

Христиан бросил на него проницательный взгляд.

– Однако первый ход был не в нашу пользу.

– Похоже, так, – неохотно признал охотник. Он все-таки вытащил еще одну сигарету. Во рту горчило. Половина коробочки за ночь – много даже для него.

– И что мы теперь будем делать? – спросил Христиан.

Хантер пожал плечами.

– Я отправлюсь спать, а ты, поскольку на правах ученика продрых всю ночь без задних ног, отправишься на базар закупать провизию. Вечером начнут прибывать первые охотники. Их нужно будет угостить ужином.

– А потом?

– А потом мы все сообща что-нибудь придумаем.

– Хорошо, я схожу на базар. Прямо сейчас, – сказал Христиан.

Хантер бросил на него задумчивый взгляд. Что-то малыш сегодня слишком покладист. Может быть, не стоило ему говорить о погибших охотниках? Хотя у Христиана за плечами и большой опыт бродяжничества, все-таки мальчишке всего лишь тринадцать лет.

Христиан усмехнулся.

– Судя по нитям судьбы моего учителя, им овладело сильнейшее беспокойство. Уж не думает ли он, что его ученик впал в панику?

Врать было бесполезно.

Хантер кивнул.

– Ну и совершенно зря, – решительно проговорил Христиан. – Мне случалось видеть и не такое.

– Малыш, я в это верю, – проговорил охотник.

– Ну вот и отлично. Тогда я иду на базар.

Христиан вооружился большой корзиной и ушел. Хантер докурил сигарету и снова подошел к столу.

Нет, есть ему теперь не хотелось вовсе. А значит, нужно отправляться спать. Прямо сейчас. Через несколько часов он должен быть в норме.

Он прошел в свою спальню, разделся, рухнул на диван и накрылся цветастым пледом.

Вот так. Теперь нужно закрыть глаза и постараться не думать ни о чем, забыть о существовании этого мира, уйти в иллюзорное, призрачное пространство сна. Забыть…

Он не мог.

Через некоторое время, осознав, что уснуть не удается, Хантер открыл глаза и закурил сигарету.

Итак, их опередили. Это произошло потому, что они решили перенести штурм долины магов на лето. Почему они так сделали на самом деле?

Ответ пришел почти сразу, такой ответ, который до этого не приходил ему в голову.

Потому что они не были готовы к войне психологически. Именно так! Эта война была не очередной схваткой с врагом, она должна была закончиться его окончательным уничтожением. Вместе с тем она означала конец их привычной жизни. В самом деле, что станут делать охотники, когда все черные маги будут уничтожены? Их существование утратит смысл. Конечно, останется еще множество монстров вроде вампиров и оборотней, которые так или иначе вредят людям, но самые могущественные, самые опасные погибнут и больше не появятся.

Черные маги.

Хантер отодвинул шторку на окне и, щелчком отправив окурок на улицу, подумал, что завтра начнется война. И выбора уже нет. Его за них сделали сами черные маги.

4

Первый лендлорд издал звук, похожий на тихий, музыкальный свист. Несколько младших магов, усердно убиравших огромный зал, в центре которого располагалась туша лендлорда, прихватив ритуальные метелочки, бросились к выходу. Дождавшись того момента, когда последний из них закроет за собой дверь, первый лендлорд пробормотал:

– Думаю, о том, о чем мы будем разговаривать, не стоит знать даже им. Они находятся на нашей стороне, но все-таки они люди. Значит, доверять им можно лишь до определенного предела.

Второй лендлорд ответил низким гудением, означавшим полное и безоговорочное согласие.

Первый лендлорд выпустил капустного цвета нить, взял ею с металлического подноса деревянный кубик, обычно используемый для наказания нерадивых младших магов, и подкинул его в воздух. Нить поймала кубик у самого пола, тотчас подбросила его вновь и снова поймала. В третий раз нить не отцепилась. Ведомый ею кубик полетел по сложной, замысловатой траектории, застыл в воздухе и плавно, слегка покачиваясь, словно падающий с дерева желтый лист, опустился на пол.

Второй лендлорд понимающе загудел, взял еще один кубик и тоже проделал им пассы, необходимые, чтобы настроиться на разговор особой важности.

Теперь нужно было определить форму разговора.

Второй лендлорд тонко, пронзительно запищал. Он знал, что по всем правилам не мог рассчитывать ни на какое положение, кроме подчиненного. Но все-таки… все-таки… разговор должен быть особенно важным. Может, первый лендлорд соблаговолит…

Будь первый лендлорд человеком, он, наверное, мог бы ухмыльнуться, или подмигнуть, или щелкнуть в знак презрения пальцами. Мог бы…

Но не стал. Он ограничился тем, что продемонстрировал второму ту грань кубика, которая чаще всего вступала в соприкосновение с головами нерадивых младших магов.

Писк оборвался. Второй лендлорд съежился, втянул большинство нитей судьбы, оставив лишь самые необходимые для подчиненной формы.

Чувствуя, как внутри у него разливается теплая волна удовлетворения, первый лендлорд подавил ее, загнал в самую глубину сознания. Сейчас для этого не было времени. Потом, когда разговор будет закончен, он позволит ей возродиться и насладится ею без помех.

Потом…

– Докладывай! – приказал первый лендлорд.

Наученный горьким опытом, второй лендлорд старательно выпустил несколько нитей, означавших глубочайшее почтение, и проговорил:

– Все пока идет по плану. Враги собираются вместе. Думаю выслать десяток младших магов. Они их прихлопнут, и после этого наше существование станет безоблачным. Просто и эффективно.

– Просто и эффективно, – задумчиво повторил первый лендлорд. – И ты, конечно, ручаешься за успех этого плана?

Второй лендлорд вздрогнул и значительным усилием воли подавил охватившее его чувство паники.

– Это хороший план, – осторожно сказал он.

– Меня не интересует, хороший это план или плохой. Я хочу знать, согласен ли ты за него поручиться своим существованием?

Второй лендлорд коротко пискнул.

Конечно, ни за что ручаться он не собирался. С каких это пор от него стали требовать за что-то отвечать?

В любом другом случае он попытался бы увернуться. Слава великому дереву, он умел это делать просто отлично. Но только не в форме подчинения.

– Ну? – Первый лендлорд не ведал жалости.

– Нет, не поручусь, – прошептал второй лендлорд.

– И правильно сделаешь.

– Почему?

Ответив на этот вопрос, первый лендлорд давал своему собеседнику шанс выйти из формы подчинения. Вот уж это он делать не собирался. А значит…

– Замри, – приказал первый лендлорд. Второй выполнил его приказание довольно неохотно, но все-таки выполнил.

Первый лендлорд выпустил синенькую с малиновыми крапинками нить и осторожно прикоснулся ею к телу второго.

Все верно, второй ослушаться не решился. Ну что ж, молодец. Теперь можно без суеты, спокойно все обдумать. И решить. Решать придется ему. На второго нет никакой надежды. Молод еще, а следовательно, глуп. Ишь надумал отправить против охотников десяток младших магов. Охотники – люди серьезные. Они этих магов как поросят перережут. Чем, собственно, и занимались не один год. Первый лендлорд огорченно вздохнул.

Отвертеться невозможно. Надо признать свою ошибку. Он сильно недооценил этот мир, а особенно охотников. Ему-то казалось, что последний из них умер еще пару десятилетий назад. Как бы не так! Эти хитрые твари просто-напросто спрятались и продолжили войну, нанося удары исподтишка, в спину.

Обманули, провели, как детеныша диплодока. Ну ничего, они за это заплатят. И очень дорого. Кстати, кое-кто из них за это уже заплатил.

Первый лендлорд подумал, что сейчас ему было бы положено испытывать чувство злобного удовлетворения. Ну как же, предвкушение страшной мести, радость по поводу того, что враги погибнут.

Покопавшись в памяти, он обнаружил, что уже как-то сотни три лет назад подобное чувство испытывал.

Вот и отлично.

В течение следующих пяти минут он смаковал это чувство, испытывая удовольствие от того, что оно такое могучее, чистое, незамутненное никакими сомнениями. Удовлетворение. Злобное. Злорадное.

Но пять минут прошли. И пора было подумать о том, как перехитрить врагов.

В том, что уничтожить охотников придется хитростью, первый ничуть не сомневался. Только так. Иначе победа ему обойдется дорого. Ох дорого. Охотники и в самом деле не сопливые пацаны, которых можно передушить голыми руками.

Правда, трех из них его подчиненным удалось прикончить по-тихому. Вот только с другими этот номер не пройдет. Они уже насторожились. Да и собираются в кучу. А в куче они сильнее, умнее, хитрее.

«Разделить бы их, – подумал первый лендлорд. – Как-то между собой перессорить. Да нет, не получится. Хотя… Попробовать стоит. Но не сейчас, когда подвернется подходящий случай. А пока… неплохо было бы их задержать, как-то отвлечь. Как?»

Он осторожно опустил кубик на пол и покосился на второго лендлорда.

Вот кому хорошо и просто. Конечно, он-то этого не понимает, считает, что его несправедливо обидели. Так и должно быть. Так правильно. Рано ему еще знать, что несет с собой право принимать решения.

И все-таки что придумать?

Первый лендлорд замер. С ним происходило нечто необычное. И согласно складу своего характера, для того чтобы разобраться в происходящем, он попытался ответить на самый главный вопрос.

Для чего все это нужно?

Конечно, чтобы превратить этот мир в подобие того, из которого пришли они, лендлорды, вывести детенышей, посадить еще одно дерево и уйти дальше, чтобы проделать это еще раз, и еще, и еще… Другими словами, он не желает, чтобы род лендлордов вымер. Конечно, когда-нибудь это неизбежно случится, поскольку ничего вечного не бывает. Но только не сейчас. Уж он постарается.

Хотя…

Все было именно в этом – хотя. Проверенный метод помог, и лендлорд наконец-то осознал, что же с ним происходит. Оказывается, ему вдруг почудилось, что попытки захватить этот мир, подавить его и переделать бесполезны.

Он проделывал подобное уже много раз. И каждый мир, в котором он появлялся, рано или поздно ему покорялся. Но этот… Кто знает, может быть, тут ему придется отступить с позором.

Эта-то мысль и вызвала у лендлорда приступ тоски и отчаяния. Тоска была сосущая, безнадежная и очень противная. Отчаяние получилось по первому классу. Глубокое, тяжелое, безысходное. Лендлорд не стал убирать эти ощущения, а позволил себе немного ими понаслаждаться. За всю свою многовековую жизнь он не чувствовал ничего похожего и теперь старался не пропустить ни одного оттенка, ни единого нюанса. Он должен был отложить эти ощущения в свою бездонную память, для того чтобы в нужный момент воспроизвести и испытать их еще раз. Вот только, сейчас на это не было времени. Совсем не было.

Все же, когда приступ закончился, лендлорд позволил себе еще несколько секунд посмаковать его последствия и лишь потом настроился на деловой лад.

Прежде всего надо было прикинуть, что сотворить с охотниками.

Первый лендлорд было задумался, но тут у него проявилось еще одно последствие только что испытанных отчаяния и тоски. Оформилось и проявилось простой мыслью: «А что будет, если охотники и в самом деле победят?»

Единственным способом от нее избавиться было дать предельно честный ответ.

«В таком случае, – подумал лендлорд, – придется уйти обратно через священное дерево в один из покоренных миров, отсидеться там, вернуться и начать все сначала. Делов-то! Дерево охотники уничтожить не догадаются. Вот только удирать не придется. С охотниками я справлюсь».

Он был в этом уверен. Ему уже приходилось проделывать нечто подобное. И не раз.

«Для начала, – подумал лендлорд, – было бы хорошо их отвлечь, сбить с панталыку».

Он попытался прикинуть, как это сделать, и в скором времени придумал. Теперь оставалось лишь претворить план в жизнь. А для этого надо было вывести второго лендлорда из формы подчинения.

Первый лендлорд выпустил из себя жемчужного цвета с сиреневыми разводами нить и коснулся ею своего подчиненного.