Читать книгу "Гимназистки. Истории о девочках XIX века"

Все готово, все уложено, завтра в путь.

Побывала я в последний раз в гимназии, со всеми распростилась и получила свои отметки – два двенадцать и четыре одиннадцать, а за них от папы и мамочки должное вознаграждение. Денежки-то как раз кстати, небось и в Швейцарии, и в Берлине найдется, что купить, а мы ведь в Берлине дня на три остановимся, чтобы отдохнуть и все хорошенько посмотреть.

В классе все страшно завидуют мне, что я за границу еду; некоторые девочки понадавали мне своих адресов, просили писать и присылать им cartes postales[150]150
  Открытки (фр.).


[Закрыть]. Открытками, пожалуй, могу их снабжать, но письмами едва ли; где же там писать? Наверно некогда будет. Любе, другое дело, ей, понятно, нацарапаю все подробно. Женюрочка наша тоже, кажется, собирается летом в Швейцарию, так что, быть может, где-нибудь встретимся.

Покончив все с гимназией, мы с мамусей стали делать прощальные визиты, были у Снежиных, у тети Лидуши, еще кое-где. Когда мы, уже распростившись, уходили от Снежиных и были в прихожей, Саша подошел и сунул мне что-то в руку.

– Только не показывай никому, – говорит.

Вышла на лестницу, смотрю, картинка – венок из незабудок, в середине ангельчик, а с изнанки написано: «Муси на памить от любящего ее Саши». Чудак!

Все мы радостные, веселые, один только бедный мой Ральфик ходит мрачнее тучи. Как только начали корзины да чемоданы упаковывать, так он сразу и загрустил – чувствует бедный песик, что собираются уезжать; я вам говорю, он все, все решительно понимает. Бродит точно в воду опущенный и тихо так; прежде же он ходить не умел, все бегал, так и носился по комнатам, а теперь, если иногда и побежит, то медленно, трюх-трюх, такой мелкой рысцой, вот как усталые лошаденки бегают. А глаза его, если бы вы только видели его глаза! Грустные-грустные, немножко подкаченные, и так-то он смотрит пристально, точно с упреком, иногда даже как-то неловко становится, видно, что его честная собачья душонка болит. Бедный, милый черномазик!

Он с тетей Лидушей на дачу поедет; я знаю, что его там ласкать и беречь будут, но все-таки не свой дом; у нас же на квартире его оставить невозможно, потому, во‑первых, папа теперь тоже уедет, довезет нас до Берлина; и потом, вы знаете, папы ведь это не мамы, много ли они дома бывают? Значит, Ральфику пришлось бы все время с одной только Глашей сидеть, не особенно-то это приятно!

Володя теперь бесконечно весел, а потому мне житья нет, всякую минуту только и слышу:

– Знаешь что, Мурка?

Знаю, отлично знаю, что или дразнить будет, или ерунду какую-нибудь молоть, но все-таки не могу удержаться и спрашиваю:

– Что?

– Да вот все я о тебе думаю и беспокоюсь, как ты там в чужих странах будешь.

– Буду кто буду, не хуже тебя.

– Одно помни, Мурка, как границу переедем, не испугайся, потому там сейчас же все немецкое начнется. Немцы поналезут со всех сторон, усатые, толстые; ведь ты немцев никогда не видела: Амальхен твоя в счет не идет, а это все всамомделешные немецкие немцы, красные, усищи что у твоего таракана, и у каждого-то в одной руке Flasche Bier[151]151
  Бутылка пива (нем.).


[Закрыть], а в другой длиннейшая-предлиннейшая колбаса. Ради бога, не испугайся.

– Убирайся вон со своими глупостями.

– Хороши глупости… Ах да!.. Чуть не забыл самого-то главного. Не губи ты всех нас, как границу-то переедем; уж ты как-нибудь постарайся хоть немножко, кончик носа обтяни, – он ведь у тебя откровенный, мысли все напоказ, как есть все, что думаешь, видно, а тут вдруг – не ровен час – глупость какую подумаешь или немцев в душе выбранишь, у себя на родине все одно, что дома, не взыщут, а в Неметчине на этот счет не приведи бог как строго; там сейчас kommt ein[152]152
  Придет (нем.).


[Закрыть] околодочник mit[153]153
  С (нем.).


[Закрыть] книжка-подмышка протокол machen und dann gross[154]154
  Устроит большой (нем.).


[Закрыть] скандаль. Уж ты, Муринька, ради бога, не опозорь нас!

Вот так-то все время и за границей он меня, бедненькую, допекать станет, потому грустить ему нечего будет, а когда он такой развеселый – Муся, держись!

Спать зовут, утром рано вставать надо. Последняя ночь в России, завтра в этот час будем уже за границей.

1906