Читать книгу "Лизочкино счастье"

Глава XXXI
Прощальный спектакль. Букетик гвоздики

Снова пестрые громадные афиши возвестили городу о новом, исключительном спектакле, который должен был представлять особенный интерес для публики. Во-первых, ставили новую трогательную пьесу Павла Ивановича «Сиротка Маша», а во-вторых, в роли сиротки выступала Эльза, любимица публики, играя в последний раз перед своим отъездом и поступлением в столичное театральное училище.

На следующее же утро после прощального спектакля Григорий Григорьевич Томин должен был везти Лизу в Петербург.

Лиза была как во сне. Ей не верилось как-то, что через каких-нибудь три дня она увидится с мамой. В то же время ей было жаль оставлять своих друзей, особенно доброго директора и маленькую Марианну. Последняя не отходила от Лизы ни на шаг.

– Ты знаешь, сестричка, – несколько раз повторяла она Лизе, обнимая ее, – я бы охотно отказалась от всех ролей, которые должна буду играть после тебя, лишь бы ты не уезжала!

Лиза получила от Павла Ивановича свое жалованье за два месяца сразу, и таким образом составилась порядочная сумма. На часть этих первых трудовых денег она решила сделать по маленькому подарку всем своим друзьям: Павлу Ивановичу она купила трубку, Григорию Григорьевичу – записную книжку для заметок по театру, Анне Петровне Сатиной – новый футляр для очков и каждому из детей – какую-нибудь дешевенькую безделушку.

– Зачем это? – говорили ей удивленные товарищи. – Мы и без твоих подарков будем тебя всегда помнить!

В вечер спектакля Лиза волновалась ужасно. Мальвина Петровна, одевавшая ее в уборной, несколько раз принималась успокаивать начинавшую было плакать девочку.

– Что за вздор так трусить! – попробовал строго прикрикнуть на девочку Григорий Григорьевич, видя, что она вышла из уборной с подпухшими глазами. – Бояться нечего! Нельзя же все время играть одни сказки… Ну, смотри же, будь молодцом!

– Я постараюсь, – робко шепнула Лиза и, стряхнув с себя ненужный страх, вышла на сцену.

В этот вечер театр был полон – и взрослыми, и маленькими зрителями. Детишки, одетые ради торжественного спектакля в праздничные платьица – белые, розовые и голубые, – казались нарядными цветочками, выросшими в партере театра.

Но Лиза ничего не видела со сцены. Лишь только она перешагнула порог, то словно позабыла, что она, Лиза, играет в последний раз, что назавтра ее ждет отъезд и прощанье с друзьями, а через два-три дня она увидит маму… И радость, и горе, и незнакомое будущее – все это было забыто Лизой. И сама она уже была больше не Лиза, а сиротка Маша, которую странствующие акробаты крадут у ее больной матери. Она страдала страданиями Маши, которую мучили и били за то, что она не умела проделывать замысловатые штуки, которые требовал от нее хозяин. Судьба Маши была похожа на судьбу Лизы – и это много помогло девочке в ее игре. Она играла так хорошо, как редко могла бы играть настоящая взрослая актриса.

Не только дети, находившиеся в зале, но и взрослые следили за ее игрой, притаив дыхание. Какая-то скромно одетая дама в темном платье, сидевшая в первом ряду, не отрывая глаз следила за каждым движением маленькой актрисы. Крупные слезы текли по щекам дамы, но она их не замечала и только все смотрела на маленькую златокудрую девочку, передававшую так искренно и правдиво горе бедной маленькой сиротки.

То место, где по ходу пьесы Маша, убежав наконец от злых комедиантов, делается нищенкой и, в таком виде встретившись со своею матерью, бросается к ней на грудь с криком «Мама!» – Лиза сыграла так хорошо и правдиво, так искренно вырвалось у нее это отчаянное и радостное в то же время слово «мама», что все зрители – и взрослые, и дети – поднялись со своих мест и в волнении, со слезами на глазах, кричали ей:

– Браво, Эльза, браво!

Из крайней – губернаторской – ложи полетел небольшой букет и упал на сцену к ногам Лизы. Это точно послужило сигналом: откуда ни возьмись, десятки и сотни маленьких букетиков посыпались на сцену сверху, из лож, из кресел – словом, отовсюду. Через каких-нибудь пять минут Лиза была засыпана цветами. Она подошла близко-близко к краю сцены, с улыбкой обвела всю публику глазами и низко наклонила свою златокудрую головку.

В ту же минуту дама в темном платье, стоявшая около своего кресла, дрожащими от волнения руками отколола от пояса скромный букетик гвоздики и бросила его на сцену. Букетик упал прямо на грудь Лизы.

Все еще улыбаясь, девочка подняла голову, взглянула в ту сторону, откуда прилетел букетик, и вдруг неожиданный, радостный крик: «Мама! Мама моя!» прозвучал в театре.

Глава XXXII
Это ЕЕ мама

Да, это была она, – ее мама. Не та мама, которую находит по пьесе сиротка Маша, а настоящая Лизина мама, сюрпризом приехавшая за своей девочкой, чтобы везти ее в Петербург. Мария Дмитриевна Окольцева приехала с вечерним поездом в В. и, заехав в кружок, узнала от Матрены, что Лиза играет свой последний спектакль. К счастью, она достала место в театре и могла насладиться игрой своей девочки.

Увидя направленный на нее взгляд разом узнавшей ее Лизы, Мария Дмитриевна бросилась за кулисы, кинулась на сцену и, позабыв о публике, театре и самом месте, где она находилась, схватила Лизу в свои объятия и покрыла ее лицо, шею и волосы градом поцелуев, смешанных со слезами.

– Это мать Эльзы! Это ее мама! – пронеслось по театру тихим шепотом, и новые крики и аплодисменты, выражавшие сочувствие радости Лизы, потрясли театр.

Когда занавес наконец опустили, Павел Иванович бросился к Лизе и заключил ее в свои объятия.

– Дитя мое, дорогое мое дитя! Спасибо тебе! Лучше сыграть никто бы не мог!.. Сударыня, – успокоившись немного, произнес он, пожимая руку Лизиной мамы, – вы берете у нас сокровище, которому нет цены. Но оно – ваше… Лиза принадлежит вам, мы не смеем просить ее остаться. Для ее же пользы она должна ехать учиться и пробивать себе дорогу, чтобы стать настоящей актрисой. Только прошу вас об одном. Напоминайте ей почаще о нас. Что мы ее любим и помним и что просим изредка давать весточку о себе.

– О, Павел Иванович, я и без просьбы вашей никогда, никогда не забуду вас! – вскричала своим правдивым, нежным голоском растроганная Лиза.

В эту последнюю ночь под кровом кружка Лиза уснула в нежных объятиях своей мамы.

Глава XXXIII
(Эпилог)

На другой день вся детская труппа господина Сатина во главе с начальством собралась на вокзале – проводить Лизу. Даже многие из жителей города В., дети которых особенно полюбили маленькую актрису, приехали со своими семьями посмотреть на нее в последний раз.

Лиза, окруженная ласково улыбающимися ей милыми лицами, была точно в каком-то чаду. Она едва поспевала отвечать на вопросы.

– Где ты будешь жить, Лиза? – спрашивал чуть не в сотый раз льнувший к ней Павлик.

– В доме доктора Ворского, вместе с мамой. Он просил маму остаться у него и обещал заботиться обо мне не меньше, чем о родной дочери. Ведь мое общество будет немного развлекать его бедную больную Зою!

– Если ты не будешь писать нам, – самым серьезным тоном проговорил Корелин, – то я приеду к тебе и устрою такой скандал, что ты его долго не забудешь!

– Мы сами скоро вернемся в Петербург на время поста, – произнесла Роза, – и часто будем видеться с нею. Ведь ты, надеюсь, будешь навещать нас, Лиза?

– О, разумеется! – убежденно проговорила девочка. – Каждый праздник я буду приходить к вам.

– Только помни, Лиза, – серьезно проговорил Григорий Григорьевич, – что как бы ни легко тебе давалось искусство, не складывай рук и работай, работай без конца! Никакое в мире дарование не может быть усовершенствовано без труда. Помни это, дитя мое, во всякое время!

– Буду помнить! – произнесла Лиза, поднимая на своего учителя добрые ясные глазки.

Перед самым последим звонком, когда Лиза уже села в вагон, а все провожающие столпились у окон, сани губернатора с его обоими сыновьями, Борисом и Левой, подкатили к дебаркадеру[4]4
  Дебаркадер – платформа (обычно крытая) на железнодорожной станции.


[Закрыть]. В руках старшего, Бориса, был большой ящик. Он проворно выскочил из саней, вбежал в вагон и положил свою ношу на колени изумленной Лизы, проговорив запыхавшись:

– Это на память от папы. Ему было некогда приехать самому, и он присылает тебе свой подарок. В добрый путь! Не забывай нас, Эльза!

И прежде чем Лиза успела поблагодарить его, мальчик выскочил из вагона и побежал по платформе к саням, где ждал его младший брат.

Раздался пронзительный свисток. Поезд тронулся. Провожающие замахали платками. Многие из детей побежали по платформе наравне с поездом, чтобы еще раз увидеть свою маленькую подругу.

– Прощай, Лиза! – слышались громкие взволнованные голоса взрослых и детей, – не забывай нас… Пиши о твоих успехах… Скоро увидимся!.. Работай прилежно и свято… Прощай, миленькая, славная, златокудрая Эльза!

Вот еще раз мелькнуло доброе лицо Павла Ивановича… Вот заплаканное личико Марианны, кричавшей ей что-то, чего она не могла уже расслышать за грохотом колес… минута и… все исчезло! Лиза прижалась к плечу матери и тихо заплакала. Но то были радостные слезы.