Текст книги "Телефон для Золушки и другие расСказки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/telefon-dlya-zolushki-idrugie-rasskazki-258094.jpg)
Автор книги: Лидия Гладышевская
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
МАША И МЕДВЕДЬ – 2
(Прививка от ковида)
Быть в добром здравии – это ваша обязанность перед самим собой, вашими современниками, наследниками и перед прогрессом.
(Гвендолин Брукс, «Куриный бульон для души»)
В воздухе пахло весной. Из открытого настежь окна доносились обрывки новомодной пародии из интернета на стихи Сергея Есенина:
«Вы говорили, вам пора лечиться,
Что Вас измучило не чуять ничего,
А я лежал. Как раненая птица,
Офонарев от этого всего»
Так быть или не быть? Вернее, делать или не делать? Этот вопрос порядком измучил многих россиян. Помните, советский сериал «Тени исчезают в полдень», где один из обаятельных героев, простой человек из народа, из самой глубинки, при встрече с чем-то новым и неизведанным неизменно повторял: «А я сомневаюсь…». И даже увидев в деревне первый самолет, летящий прямо над головой, возбужденно восклицал: «А, глядите-ка, глядите, и впрямь летит, летит…! А я все-таки сомневаюсь…».
Даа… Ведь мы же не такие, как все, мы – особенные, с загадочной русской душой. И страна у нас такая, умом никто понять не может. Это у них, на западе, вакцину ждут – не дождутся, с производителями, нарушившими сроки поставок, судятся, в очереди за прививкой стоят по нескольку месяцев, потому что на всех не хватает, да еще и деньги немалые платят, чтобы уколоться…
А у нас, как говорил кот Матроскин, сейчас этого гуталина… ой, простите, вакцины, завались…, и бесплатно. Оленеводов, куда вирус еще не добрался, и тех прививаем. Только нашим, зачастую нерешительным гражданам, все ни по чем, и все с точностью донаоборот. Кто-то на «русское авось» и «ковид пронесет» надеется, кто-то боится побочных явлений, а кто-то упрямо-таки не хочет… из принципа…, из стойких, так сказать, демократических, то бишь гуманистических убеждений.
Была бы вакцина за деньги, кричали бы – «Шкуродеры, бедный народ обирают, на чужом несчастии наживаются…»
А раз бесплатно… – «То, стало быть, подозрительно… – плохая вакцина, ненадежная… и от вируса не защитит».
Или еще того хуже – «На простом народе сначала испытывают, извести нас, дураков, хотят. Нас ведь никому не жалко, сами медики себе-то живых вирусов не очень-то вводят…, боятся. Своя рубашка-то ближе к телу. Ишь чего удумали, коллективный иммунитет им за счет нас, простых людей, подавай. У нас и пандемии-то нет никакой, и смертность самая низкая, а цифры высокие… нарочно рисуют, пугают, чтобы прививки делали. А если будут заставлять, так права человека нарушают… Каждый сам для себя решит, что делать, а что нет».
Демократия…
Вот и, поди, разберись, какие же мы на самом-то деле…, и кто из нас, таких противоречивых… прав, а кто нет. Разные мы все… Разные…
А самолет-то летит, и мы все еще сомневаемся…, хотя умом и где-то в глубине души понимаем, что надо, ведь надо. Сколько людей тяжело переболело, а кто-то из знакомых потерял мужа, сына или друга, которых уже не вернуть.
И слыша за стеной все еще надсадный кашель соседа и шаркающие шаги его едва живой супруги (а ведь прошло полгода, как переболели…) к горлу подступает комок. Надо. Надо и себя поберечь и о своих близких подумать. Надо. Чтобы все-таки быть! и жить…, а не существовать в ненавистной самоизоляции.
***
Будучи невероятно мнительной, я кое-как переборола свои страхи и сомнения и записалась на прививку, пока пандемия пошла на спад, и в пунктах вакцинирования не должно было быть никакого ажиотажа. Как раз перед майскими праздниками, чтобы, если вдруг чего не так пойдет, или температура, не дай Бог, повысится, то можно на даче спокойно отлежаться.
В скверике напротив моего подъезда на скамейке, установленной по случаю все же пришедшей к нам весны и ослабления карантина, сидел пожилой мужчина, окруженный тремя милыми дамами, примерно того же, почтенного возраста.
Разгоряченная на ярком солнышке гоп компания балагуров, вооруженная до зубов планшетами и мобильными телефонами, веселилась вовсю. Пьянящий свежий воздух кружил седовласые головы. Было видно, что люди давно не виделись и за зиму, взаперти, соскучились по живому общению.
– М-да… Самоизоляцию пережить – не поле перейти, – со смехом говорил старичок своим подружкам, забрасывая под лавку постылый гаджет. – Все живы? Встать в строй, на первый-второй, ра-а-ссчитайсь. Семеновна, ты как, прививку-то сделала?
– Так я ж переболела, Иваныч. А переболела – гуляй смело! – хохотала расхрабрившаяся Семеновна.
– Не слушай ее, глупую, Иваныч, иди лучше сам прививку делай. Ишь, раскомандовался тут. Не трусь. Вирус не воробей, вылетит – не поймаешь, – давилась от смеха вторая женщина, цитируя уже въевшийся в печенки народный юмор из интернета.
– А я и не трушу. Я, как бывший военный, настоящую… то есть Чумаковскую вакцину жду, ту, что с убитым, уже побежденным вирусом.
– Обещанного три года ждут, – вклинилась в разговор третья хохотушка. – А что, если кто-то сейчас ка-ак чихнет…, и зловредный вирус прям тебе в бороду…, и сразу пневмония – в ребро…, пока дожидаешься?
– А я все равно не боюсь. Хорошо чихает тот, кто чихает последним.
И к тому же, у меня и бороды-то нет никакой.
– Ой-ой, не зарекайся… лучше меня послушай:
«Страшный дедушка Ковид
Он под деревом сидит
Так что может заразиться
И мужчина и девица.
Всех прохожих заразит
Страшный дедушка Ковид», – гнусаво произнесла бойкая старушка очередную частушку, перефразируя знакомого всем с детства «Айболита».
– А мне пародия под Маяковского больше нравится, и я тебе, Маруся, на это вот так отвечу:
«Глазища протри
И внимательно глянь —
На город спустилась буржуйская дрянь
С заморским чудовищным рылом,
А мы ее… мылом, мылом».
Все четверо покатились со смеху. Я невольно остановилась, наблюдая за этим импровизированным спектаклем, который разыгрывался под деревом дурманящей черемухи.
– Что глаза вылупила, Коляновна, я ведь тоже интернет за время изоляции осилил. И теперь, не хуже тебя, продвинутый и подкованный. Хош, под нашего родного…, под Володьку Высоцкого отрывочек сбацаю. Слушай:
«Я не люблю быть дома и понуро
Читать соцсеть и серфить телеграмм.
Я не люблю, когда температура
И кашель давит бронхи по утрам».
Я взглянула на часы. Запись – на 16.24. Опаздывать нельзя. Надо поторопиться. А так хотелось еще послушать этого славного мужичка. Я ускорила шаг, и уже в спину мне доносились восторженные возгласы старушек-веселушек.
– Давай еще, под Есенина! давай, Иваныч.
– Хватит. Нам пора, Мишенька, заканчивай свой аттракцион, а то уже от смеха… и от черемухи, глаза слезятся. Пошли, иначе в нашу поликлинику опоздаем. В другой раз.
– Айн момент, Машенька!
***
Вопреки моим ожиданиям, в поликлинике было не протолкнуться. Видимо, таких расчетливых умников, как я, оказалось немало. В ковидном отсеке все места на имевшихся стульях были заняты.
В углу примостилось семейство из трех человек – супруги-родители и дочка лет двадцати. Они сидели в оцепенении, тесно прижавшись друг другу и нарушая все правила безопасности Роспотребнадзора – соблюдать социальную дистанцию.
Рядом нетерпеливо шуршала какими-то бумагами целая стайка молодых мужчин. В тесноте, да не в обиде, а раз пришли на прививки, то значит, здоровы – «инструкции через одного» можно не соблюдать.
В коридоре висела напряженная тишина, изредка нарушаемая нервной дробью каблуков кого-нибудь из ожидающих. Изредка доносился возмущенный шепоток: «Ну сколько можно, ведь записывались на определенное время. Да у нас ничего нормально организовать не могут. Кто на первый, кто на второй укол, все в одну очередь… прутся…».
Я несмело подошла к стойке регистрации, где за компьютером гордо восседала хорошенькая глазастая медсестричка, и уже раскрыла было рот… и хотела произнести свою фамилию, но язык словно присох к гортани.
Откуда-то, как будто изнутри, послышался не то женский, не то детский писклявый голос…, который вдруг сам собою произнес:
– Иванов Михал Иванович, записан на 16.24.
– Вы – Иванов? – в удивлении вскинула брови регистраторша, наконец, оторвавшись от монитора и глядя на меня в упор.
От неожиданности я стояла, словно парализованная, и не могла произнести ни звука. Я ведь действительно записывалась именно на это время… Что за наваждение? Бред какой-то…
– Да не она, а я, я – Иванов, – снова произнес кто-то тем же, совсем не моим голосом, и к стойке прошмыгнула маленькая сухонькая бабулька в цветастом платочке.
Она приподнялась на цыпочках, чтобы ее лучше видели, и сладко улыбнулась во весь щербатый рот.
– А-а… Мария Ивановна, здравствуйте, – поприветствовала медсестра старушку, как старую добрую знакомую.
– Так это я! Я записывалась на 16.24, – наконец, прорезался мой собственный голос.
– Да погодите вы, – не очень-то любезно отозвалась в мою сторону регистраторша. – Вы, значит, к другому врачу. У нас их два на ковиде. А с вами потом…, потом разберемся.
– А Вы, Мария Ивановна, кого на этот раз привели?
– Подруги все…, как бы это сказать…, кончились…, – пропищала старушка.
– Как это?! О, Боже!
– Ну не в смысле того, что окочурились, – быстро исправилась Мария Ивановна. – А как раз наоборот, они уже все-все с моей помощью прививки сделали, и живы – здоровы. Чего и Вам желают. А как сопротивлялись…, дурехи, одна даже чуть зуб мне от страха не выбила. Вот! Смотрите! Качается!
– О, Господи!
– Шучу, конечно. Это от старости, качается.
– Ах, Мария Ивановна. Вы нас уморили. Я сейчас от смеха лопну. Ой, не могу…
– Ну вот…, все и заулыбались. А то сидите, как на похоронах, мрачные…, трясетесь, – обратилась старушка к присутствующим.
– А чего бояться-то? Все Там будем, рано или поздно. Войну, голод пережили, и то ничего. А сегодня я своего мужа, наконец, хоть силком, но притащила. Мишенька, покажись, дорогой.
В дверях обозначилась фигура мужчины недюжинного роста, с мощным нижним торсом, оплывшим пивным животиком, несуразно короткими ногами и маленькой головой. Прямо на макушке торчали смешные остроконечные ушки, а из-под маски выглядывали добрые, чуть озорные лукавые глаза. Ни дать, ни взять Медведь из самого популярного в наши дни мультфильма. Будто с него и рисовали.
– А вот он я, – мягко произнес Михал Иванович. – Как видишь, никуда не делся, Машенька. А ты волновалась… Подотстал немного. Обстановку разведывал.
– Ой, он у меня такой нерешительный, сам бы ни за что не пришел, – снова громогласно проинформировала присутствующих Мария Ивановна.
– Сама-то я еще в январе прививку сделала. А у него все отговорки – то зима, и организм еще в спячке, то дождь, то понос, то золотуха, то плохое настроение. А вчера опять говорит – не пойду. Президент Аргентины после нашего «Спутника» все одно заболел.
– А разве я не прав, Машуня? Ведь по телевизору, в новостях сказали…
– Так то, Президент…, публичный человек, у всех на виду, – продолжала трещать старушка. – Он, как ты, в своей берлоге-то не сидит…
Присутствующие засмеялись.
– А в инструкции, то есть в памятке нашей, что написано? После укола избегать скученности и тесного общения с людьми, чтобы не заразиться. А аргентинцы – народ темпераментный, карантин не соблюдают. У них пандемия ужас как бушует, не то, что у нас, а этим, хоть бы хны…, знай себе, обнимаются и танго страсти выплясывают. Я тоже по телевизору видела. Вот и результат.
– А в новостях, между прочим, сказали, что их Президент переболел легко, так… чихнул пару раз и все. А если бы не прививка… Это все СМИ западные раздули, чтобы нашу лучшую в мире вакцину опорочить.
– Мария Ивановна, заполняйте анкету, – перебила измышления чересчур осведомленной посетительницы медсестра.
– Вот, возьмите. Вы у нас человек многоопытный, у вас быстрее, чем у мужа, получится. Идите вместе, присаживайтесь, где свободно.
– И мне, пожалуйста, дайте, – попросила я, очнувшись от старушечьей трескотни.
– Фамилия? – рявкнула регистраторша. Но уточнив мои данные в компьютерной базе, произнесла чуть тише, – Вон, там…, сами возьмите.
Наша тройка уселась рядышком за указанным столом, и на какое-то время в коридоре вновь воцарилась тишина, пока в дверях не появились две несколько странные особы – полноватые женщины в верхней одежде: одинаковых кожаных пальто, обильно разукрашенных крупными стразами и золотыми позументами, от которых рябило в глазах.
Лица вошедших были закрыты масками из блестящей ткани, густо усеянной искрящимся бисером.
– Ого! – присвистнул Михал Иванович при виде новеньких.
– Мы – из школы! – декларативно, прямо с порога заявила одна из них.
– А я подумал…, – брякнул мой сосед. Но получив тычок от супруги, тут же хитро добавил, – а я так и подумал, что Вы только что с детского утренника пришли.
– Мы – из школы! – вновь произнесла женщина с вызовом, словно они были посланцы с Марса.
Однако должного эффекта это не произвело, и в обморок от счастья никто не упал.
– Мы – из школы! – в третий раз повторила настырная женщина, приблизившись к стойке.
– Страховые полисы есть? – невозмутимо спросила регистраторша.
– Если есть, так спускайтесь на первый этаж и запишитесь на прививку через наш электронный киоск…, как все. И вот еще что… В гардеробе, там же внизу, разденьтесь, пожалуйста. И возьмите бахилы! Вы как-никак в медицинское учреждение пришли…, в отделение вакцинации, где все должно быть стерильно, а не на увеселительную прогулку в парк, – добавила она строго.
Расфуфыренные дамы одновременно презрительно фыркнули и под ручку отправились в сторону лифта под шумные вздохи разочарованного Михал Ивановича, который сразу заскучал.
Однако в этот момент из кабинета врача вышел очередной пациент…
– Черт знает что! – закричал он возмущенно, – мне сертификат нужен, у меня уже билеты куплены, а она…, а она, видите ли, не разрешает! Да кто она такая? Рядовой терапевт из районной поликлиники! Я же в анкете написал, что согласен.
– Успокойтесь, успокойтесь, Виктор Павлович, – примирительно сказала медсестра, – Врачу ведь виднее. Нельзя, значит, нельзя. Мы всем подряд не делаем. А у вас противопоказания. Приходите, когда поправитесь.
Разгневанный пациент отправился восвояси несолоно хлебавши, потрясывая кулаками и продолжая ворчать:
– Черт знает что! Я буду писать Министру!
– Евгений Тимофеевич, проходите, пожалуйста, к врачу по очереди, – обратилась она к моему соседу справа.
– А я записывался на 17.30…, раньше времени пришел, – отозвался тот несмело.
– Ничего страшного, врач только что освободился. Что же вы будете еще полчаса сидеть и ждать?
– Ничего подожду. Я – человек дисциплинированный. И потом еще не все заполнил, никак не могу разобраться…, – пробубнил трясущийся от страха Евгений Тимофеевич, прикрывшись анкетой. – Я в поликлинике, почитай лет 40 не был, и названия болезней, которые тут указаны, не знаю. Может, они у меня как раз и появились теперь… Кто знает?
– Ой, ой, ой – незамедлительно отреагировал Михаил Иванович, сидящий слева от меня, – глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах, только гордый буревестник…
– Это кто это тут пингвин? – обиделся сосед справа. – Тоже мне буревестник выискался? Я, между прочим, за спину аргентинского президента не прятался.
– Ну да?
– Да! И я, между прочим, по доброй воле пришел. Наш Президент попросил – и я пришел. Надо же человека уважить. А тебя сюда жена на поводке притащила, подкаблучник!
– Кто это подкаблучник!? Я?!
– А кто ж еще! Я вот один! пришел. Мне моя сказала – если, сам в поликлинику не пойдешь, то домой обратно можешь не приходить. так и знай!
Пришедшие на прививку, включая Михал Иваныча и его супругу, расхохотались.
– Ну не ссорьтесь, не ссорьтесь, мальчики, опять вмешалась неугомонная старушка. – Вы оба у нас тут храбрые. А я просто Мишеньку немного подбодрить пришла. Ему ведь 86 скоро, и сердце слабое. Мало ли что… У меня самой после укола кровь в жилах ка-ак застыла…, по телу мурашки пошли, и ноги отнялись, хотя я на 10 лет моложе…
– Ой, – в ужасе воскликнул Михал Иванович, и съехал со стула на пол, протянув вперед коротенькие медвежьи лапки, – а говорила мне, что все нормально прошло… А говорила – не страшно… А говорила – не больно…
– Подбодрила…, – язвительно сказал сосед Евгений Тимофеевич. – Верная спутница жизни…, – и на ватных ногах направился к врачебному кабинету.
А Мария Ивановна, похоже не на шутку перепугавшись, запричитала:
– Что с тобой, Мишенька? Вставай, вставай, а?
Но супруг не подавал признаков жизни.
– Это я так, от дурости ляпнула. Никаких побочных явлений у меня не было. Просто тоска на сердце навалилась, подумала, вдруг раньше тебя помру… А что с тобой тогда будет? Я ведь так люблю тебя, Мишенька.
– И я тебя, Машенька, – слабым голосом произнес Михал Иваныч, не открывая глаз.
– И я тебя, Мишенька.
– И я тебя, Машенька.
– И я тебя, Мишенька.
– И я тебя, Машенька
– И я тебя, Мишенька
– И без балета?
– И без балета, Мишенька.
– И я тебя… без балета, Машенька.
– То есть как – без балета? – вскричала Мария Ивановна, – Ну, паразит! Вставай сейчас же!
Супруг проворно вскочил, как ни в чем ни бывало.
– Ну ты же обещала, мамочка! Если прививку сделаю, то на балет больше не потащишь.
– Я же, как лучше хочу, глупый. Хочу приобщить тебя к прекрасному.
– Нет, мамочка, насильно осчастливить нельзя! Ну, не люблю я этих… мужиков… в колготках. Тьфу, срамота. Пожалей меня, Машенька. Готов 100 прививок сделать!
– Ладно. В следующий раз с Надькой пойду, раз обещала. Ее муж тоже балет терпеть не может. Идем скорее к врачу – наша очередь подоспела.
Мария Ивановна крепко взяла мужа за руку и, как ребенка, повела в кабинет. Через минуту на осмотр вызвали и меня, и наконец, обратились уважительно – по имени отчеству.
Через несколько минут я вернулась обратно в коридор и заняла прежнее место – теперь уже в новой очереди на укол между двумя знакомыми «храбрецами», которые тоже успешно прошли предварительное обследование.
– А что, милая девушка, – обратился ко мне Михал Иваныч, весело подмигивая, как своему корешу-собутыльнику, – правда ли, что после прививки месяц нельзя спиртное употреблять?
– Что ты пристал к человеку? – тут же вмешалась супруга. – Я же тебе объясняла – три дня придется потерпеть. Пасху, ничего не поделаешь, встретишь на сухую.
– Знаешь, мамочка, дорого яичко к Христову Дню…
Михал Иваныч недовольно закряхтел и молча уставился в окно, не зная, чем себя еще развлечь. Затем начал нервно ходить туда-сюда, размахивая руками.
– А что так долго? Почему до сих пор не приглашают на укол? сколько можно людей томить?
– Вакцину нужно 15 минут размораживать, – спокойно ответила медсестра.
– А-аа. Ну, тогда я, пожалуй, пойду… прогуляюсь куда-нибудь, косточки разомну.
– Куда? – дернула его за рукав старушка. – И я с тобой.
– Мне в туалет нужно, по интимному делу, мамочка, – прошептал Михал Иваныч.
Но это не осталось не замеченным.
– А я и не знал, что у буревестников бывает медвежья болезнь…, – тут же вставил свои «три копейки», затаивший обиду сосед справа.
– И я с тобой, – вскочила Мария Ивановна, не обращая внимания на колкости и насмешки соседа.
– Куда, в мужской туалет? Ты уже меня в театре однажды опозорила… Я быстро.
Верная спутница жизни пристыжено села на свое место. А Мишенька на этот раз самостоятельно потопал по коридору.
Прошло минут 10, а Михал Иваныч не возвращался, и беспокойная супруга заволновалась.
– Неужели сбежал? Или решил для храбрости в туалете выпить? Что-то карман у него подозрительно оттопыривался… Я ж предупреждала, что ни до, ни после…
– А вы ничего такого не заметили? – обратилась она ко мне.
Я в недоумении пожала плечами.
– Скорее! За ним! Надо спасать Мишеньку, – схватила старушка за рукав моего оторопевшего соседа. – Помогите! Вы же мужчина, в конце концов.
Вскоре все трое вернулись. Михал Иванович шел впереди, Мария Ивановна и Евгений Тимофеевич конвоировали беглеца сзади.
– И ничего я не прятался… Просто за кадкой с кактусом сидел, о смысле бытия думал, – виновато оправдывался Мишенька.
***
Когда, процедура вакцинации закончилась, я получила заветный сертификат и подарок – карточку в магазин Леруа Мерлен на тысячу рублей, как поощрение за проявленную «смелость». Пустячок – приятно.
Осчастливленные Маша и Миша догнали меня уже возле лифта.
– А мы теперь в туалет, – доверительно сообщила супруга, – а потом – в родную «Пятерочку». Гульнем на всю подаренную Мишеньке тыщу. Нам пенсионерам – такое подспорье. Продуктов накупим… А он, глупый, идти не хотел.
– Ну что ты, Машенька? Кто не хотел? Я не хотел? Опять сочиняешь, милая?
Я не удержалась от смеха…
– До свиданья. То есть до скорой встречи, милая барышня. Мы ж теперь, как родные…, вместе привитые. Не забудьте – 20-го, ровно в 16.24 – на второй укол, – сказал Михал Иваныч и приветливо помахал мне рукой.
Двери лифта закрылись. И на глаза вдруг навернулись слезы. Пока есть еще такие, как Маша и Миша, никакой вирус нас не победит.
![](image6_63fd528a6fad2d0007471469_jpg.jpeg)
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?