Читать книгу "Эскиз нашей любви. Ноттингем. Комплект из 2 книг"

Глава 16

Салон машины Кэма.

20.03.18. Вечер.

В теплом салоне приятно пахнет кожей, капли дождя оседают на лобовом стекле, и я слежу за тем, как они собираются вместе и большими каплями стекают вниз. Понимаю, что у меня не получится вечно избегать пристального взгляда Кэма, который я чувствую буквально физически.

– Уверена, что хочешь поговорить именно сейчас? Выглядишь так, будто хочешь сбежать.

– Просто нервничаю.

Поерзав, поворачиваю голову. Кэм некоторое время вглядывается в мои глаза и, кивнув, откидывается на спинку сиденья.

– Все началось на первом курсе, – выдыхает он, переводя взгляд на горящие в окнах общежития огни. – В тот момент мы с Зейном и Майком как раз планировали открыть «Скетч», тогда же мы начали проводить время в сомнительной компании, где познакомились с Феликсом. Мы начали часто зависать вместе, а позже Фел познакомил нас со своим кузеном Себастьяном, с которым они постоянно трепались о семейном бизнесе.

На слове «бизнес» Кэм качает головой и усмехается.

– Сначала они говорили об этом расплывчато, постепенно вводя нас в курс дела. Феликс и Себ занимались перегоном ворованных тачек. Угнанный автомобиль перегоняли в амбар за городом, где срочно меняли номера, некоторые детали, перекрашивали и отправляли машину по адресу.

– Вдвоем?

– Нет, Банни, конечно нет. Они собрали небольшую банду. Машину нужно перегнать как можно быстрее и при этом не привлечь внимания. Перекраска – хороший ход, но еще лучше аэрография. Но эта вещь требует много времени и денег – если работа качественная, разумеется. Обычно воры тратят время только на покраску, но если аэрограф работает быстро, это почти стопроцентно гарантирует, что машина доедет до точки без происшествий в виде полицейского хвоста.

– Тогда вам и предложили вступить в дело?

– Да. Фел посмотрел наши эскизы, спросил, сможем ли мы нарисовать на спор нечто подобное на их с Себом машинах за ограниченное количество времени. Тогда мы еще не совсем понимали, с чем имеем дело. А потом нам троим упал толстый конверт с деньгами, а следом и предложение поработать в одной команде. Я даже долго не раздумывал над этим, Банни, просто согласился и все. Год назад я был полным идиотом, потому что в тот момент я даже не нуждался в деньгах. Я делал это от скуки, понимаешь?

Прикрыв веки, он ненадолго замолкает.

– В какой-то момент мы могли буквально купаться в деньгах, тусовались в непонятных местах, просыпались неизвестно где. У Майка от такого количества денег башню снесло, он жил почти как в «Волке с Уолл Стрит». Затем мы открыли «Скетч», и из меня будто всю дурь выбили. Я стал заниматься любимым делом и понял, что с машинами нужно завязывать.

– Но Феликс не дал вам выйти из дела, – предполагаю я.

– Вообще-то дал, на самом деле он неплохой парень. Мы договорились закончить с последней партией и соскочить. Мы – это я и Зейн, а Майк собирался остаться. Только вот Майку стало не хватать денег. С каждым разом он просил все больше, но в какой-то момент у Феликса закончилось терпение, и они с ребятами хорошенько наваляли ему.

– Поэтому Майк уехал из города?

– Нет, потому что обиделся, как девочка, которую никто не пригласил танцевать на выпускном. Он пошел в полицию и сделал донос. В тот вечер мы с Зейном были рядом, когда Фелу позвонили и сказали, что его брата и остальных парней арестовали. Вообще-то в тот вечер мы все загремели в участок, но я просидел там не больше пары часов. Мой отец – один из самых успешных адвокатов Чикаго, у него куча связей. Один звонок – и мы с Зи уже дышали свежим воздухом. Когда мы вышли из участка, я испытал эйфорию. Знаешь, тогда нам с Зейном показалось, что для нас больше нет ничего невозможного. Но когда я приехал домой, увидел глаза родителей, увидел их разочарование во мне, то понял, что я просто неблагодарный кусок дерьма. Конечно же, мама смотрела на меня так, будто я жертва, все время повторяла, что меня заставляли это делать. Видимо, сама пыталась заставить себя поверить в то, что ее сын не мог совершить такое. Отец сказал, что это был первый и последний раз, когда он вытаскивает меня из подобного. Стыд перед родителями отрезвил меня окончательно.

Дождь за окном усиливается и бьет по крыше; очертание общежития размывается, видны лишь отблески света из окон и желтые круги тусклых уличных фонарей.

– Вас освободили, а Феликс остался в участке?

– С ним все получилось немного сложнее, но его тоже вытащили, а вот Себастьян и несколько парней, что работали с нами, загремели и получили по всей строгости. Мы с Зейном буквально вышвырнули Майка из города, потому что Феликс в любой момент мог убить его.

– Но Майк все же вернулся в город, да к тому же завалился в тот бар и устроил драку.

– Майк – чертов камикадзе, Энди. Нам с Зейном пришлось очень постараться, чтобы он мог ходить по этому городу и дышал без помощи аппарата.

– Вы вернулись в дело, – догадываюсь я, вспоминая бурную ссору Сабрины с Зейном, и слова о том, что все повторяется.

Кэмерон нехотя кивает.

– Майк нам как брат. Тупоголовый и слегка отсталый, но брат.

Прикусив губу, отвожу взгляд в сторону, а Кэмерон тихонько постукивает пальцами по своему колену. Он знает, что я задам этот вопрос и знает, что мне не понравится ответ.

– Как долго ты еще будешь заниматься этим?

– До конца учебного года.

– А если тебя поймают на этом?

– Все будет хорошо, Энди.

– Ненавижу эту фразу, – невесело усмехнувшись, прислоняюсь виском к стеклу, – после нее обязательно случается что-то плохое.

Прикрываю глаза, пытаясь понять, что чувствую, потому что в груди будто застрял спутанный клубок растерянности, смятения и злости.

– Почему Майк просто не уедет отсюда?

– Его отец заболел, и он приехал, чтобы побыть с ним. Врачи говорят, ему осталось недолго. До вчерашнего вечера Майк вообще не знал, что мы с Зейном вернулись в дело только для того, чтобы его не грохнули посреди улицы.

Они защищают Майка, но при этом рискуют собой, своей свободой и жизнью. Меня немного успокаивает лишь то, что Кэм не любит то, что вынужден делать. На его месте я бы тоже рискнула всем, чтобы спасти друзей. Протянув руку, опускаю ее на ладонь Кэма, чтобы просто поддержать его и показать, что не осуждаю хотя бы за то, что сейчас он в деле только из-за глупости Майка.

– Почему ты решил рассказать мне все? Я имею в виду, что мы знакомы не так давно и… Вдруг я сейчас побегу к копам и все им выложу?

Кэм молчит какое-то время и, легонько сжав мою ладонь, медленно проводит большим пальцем по моим костяшкам.

– Я просто доверяю тебе, Банни. И если теперь находиться рядом с тобой я смогу, только если буду абсолютно честным – я готов рискнуть.

Его ответ заставляет меня затаить дыхание. Мне было тяжело делиться с Кэмом историей о моем отце и детстве, но я тогда рисковала лишь возможностью расплакаться. Кэм же буквально рискует своей свободой, доверяя мне этот секрет. И это значит только одно – он искренен в своих чувствах и по-настоящему хочет быть со мной.

– И я хотел рассказать тебе, но уже после того, как все закончится. О плохом всегда легче говорить в прошедшем времени. Знаю, что тебе нужно время, чтобы подумать обо всем.

– А что бы ты сделал на моем месте?

Кэмерон смеряет меня долгим взглядом, а затем подается вперед и кладет ладонь на мою щеку. В темноте его глаза кажутся сине-черными, а острые скулы оттеняются еще больше, превращая Кэма в живое произведение искусства.

– Если бы мог, то сказал бы тебе бежать от меня со всех ног, но я не могу, Банни. Если кто-то назовет меня эгоистом за это – пусть так, ведь когда дело доходит до тебя, я не могу трезво мыслить, потому что хочу тебя во всех смыслах этого слова.

Последнее предложение заставляет мои щеки пылать от смущения. Мне кажется, никогда не настанет тот момент, когда я перестану стесняться и испытывать неловкость перед этим парнем.

Не он один не может трезво мыслить. Чувства к Кэмерону – словно хорошая порция дорогого виски: сначала ты чувствуешь приятный, терпкий и слегка пряный запах, затем делаешь глоток и ощущаешь резкий вкус. Время будто замирает, а через несколько секунд этот виски обжигает все внутри, разливаясь пламенем где-то в области сердца, которое начинает раскачивать алкоголь горячими волнами по венам и распространяет его по всему организму. Грудь больше не горит, лишь чувствуется приятное тепло, и все, чего ты хочешь – сделать очередной глоток.

В кармане вибрирует телефон: пришло сообщение от Келси. Она прислала номер отца, без подписи, просто набор цифр, и от волнения я не могу оторвать встревоженный взгляд от экрана.

– В чем дело, Банни?

– Папа объявился, хочет встретиться.

Нахмурившись, Кэм встряхивает головой, будто ослышался.

– С нашей последней встречи прошло меньше суток. Вот это да.

Усмехнувшись, забрасываю телефон обратно в карман. Прикусив губу, Кэмерон внимательно изучает мое лицо, а затем, поймав пальцами за подбородок, заставляет меня поднять голову.

– Эй, ты же так мечтала об этом.

– А что если я скажу, – отвечаю я, поморщив нос, – что папа хочет встретиться с нами, потому что Келси каждый день закидывала его гневными письмами в течение шести месяцев?

Спустя несколько секунд молчания Кэм издает короткий смешок.

– Я обожаю вашу семейку. Расскажешь поподробнее?

Сделав глубокий вздох, я сбивчиво пересказываю наш с Келси разговор.

– Теперь я не знаю, что и делать, – признаюсь я. – Мысль о том, что он хочет этой встречи только для того, чтобы поставить точку, просто убивает меня. Но внутри есть надежда, что он увидит меня и захочет все изменить, чтобы я стала частью его жизни. А еще…

Начинаю торопиться и захлебываться в словах, мысли похожи на сорванные с шеи жемчужные бусы – они прыгают, рассыпаются и исчезают одна за другой.

Вздохнув, Кэм протягивает руки и, обняв меня за талию, тянет к себе. Не могу сдержать глупый смех, пока он сажает меня на свои колени, я задеваю руль и благодарю бога за то, что двигатель выключен, иначе сработал бы гудок, и я бы создала много ненужного шума.

Когда я оказываюсь так близко к Кэму, становится не до смеха. Протянув руку, он убирает пальцами прядь волос, упавшую на мои глаза, и в этот момент я понимаю, что готова простить ему абсолютно все. Боже, я такая жалкая.

– Тебе нужно увидеться с ним. Ты жила одной мыслью все эти годы, Энди, но пришло время столкнуться с реальностью и либо впустить отца в свою жизнь, либо окончательно отпустить его.

– Мне страшно, – признаюсь я, опуская пальцы на воротник его джинсовой куртки.

– Тебе не обязательно видеться с ним прямо сейчас. Сделаешь это, когда будешь готова, а я обещаю, что буду рядом.

– Будешь рядом, – опустив ладонь на его щеку, провожу кончиком пальца вдоль скулы, – если только тебя не заберут копы.

Кэм вскидывает брови, его удивляет мой сарказм. Хотя сейчас я больше создаю видимость иронии, ведь я абсолютно серьезна, потому что боюсь за него.

– Мне нужно, чтобы ты пообещал кое-что. Как только срок вашей с Феликсом сделки подойдет к концу, ты завяжешь. Пообещай мне это, Кэм.

Кажется, я еще никогда не видела его таким серьезным, как сейчас. Кэмерон уверенно кивает, и я с облегчением выдыхаю. Наконец-то мне становится спокойнее.

Глава 17

Университет.

22.03.18. День.

В кафетерии как всегда полно народу, все обсуждают сплетни и прошедшие вечеринки. Беру поднос со стойки раздачи и, расплатившись, направляюсь к столику, за которым мы обычно собираемся с друзьями. Сегодня он пуст, и это наводит на меня тоску.

Вдруг слышу смех Нейта и поворачиваю голову: он сидит за столом футболистов. На другой стороне кафетерия примостились Джин и Холли, скорее всего, обсуждающие бурную сексуальную жизнь веганов. Во мне просыпается обида. Да, я знаю, что для нас больше невозможно собираться вместе за одним столом, но от этого не легче. Настроение ужасное, как и безвкусный салат в моей тарелке.

– Что с лицом, Уолш? – сев напротив, Гарри ворует мой фруктовый чай в бумажном стаканчике. – Кто-то умер?

– Мое хорошее настроение.

– Только посмотри на это, – он указывает на Нейта и Джин в разных концах столовой. – Нам изменяют.

– Я удивлена, что мы вообще продолжаем здороваться друг с другом. Скажи честно, – подпираю подбородок кулаком с зажатой в нем вилкой, – ты подсел сюда из жалости, да?

– Я подсел сюда, потому что ты мой друг. Ты не берешь трубку, отвечаешь односложными сообщениями, и если теперь пообщаться с тобой я могу только здесь, то я буду приходить сюда каждый день и давиться этим паршивым чаем.

– Это мой паршивый чай, – бормочу я, отбирая у него стакан.

Будто ощущая на себе пристальный взгляд, поворачиваю голову и правда вижу, что Джин осуждающе смотрит на меня через всю столовую: ей не нравится, что Гарри сидит рядом со мной. За последние дни она придумала десятки поводов, чтобы не видеться со мной. А я больше не хочу бегать за ней в попытках поговорить. Дружба должна быть взаимной.

– Как все прошло с Кэмом?

– Мы все обсудили.

Гарри в нетерпении ерзает, ожидая продолжения.

– Я не рассказала ему откуда узнала, если ты об этом.

– Это волнует меня меньше всего на свете, я спрашивал о другом.

– Остальное уже не твое дело, Гарри. Но я хотела спросить, откуда ты вообще знаешь о делах Кэмерона?

– Наши родители давно дружат. Мать Кэма перепугалась, когда его забрали в участок и позвонила моей, чтобы выговориться. Зря миссис Райт это сделала, потому что моя мама – настоящая сплетница, так что через пару часов эту новость знали уже все знакомые. Отцы Кэми и Зейна тогда спустили много денег, чтобы замять дело как можно быстрее.

– А ты знаешь что-нибудь о Феликсе?

– Пару раз видел его, он приходил с Кэмом и Зейном на вечеринку. Он выглядит вполне дружелюбно, так сразу и не скажешь, что он наворовал денег больше, чем Джастин Бибер заработал за всю свою жизнь.

– И насколько он опасен?

– Я спал с девчонкой, которая раньше встречалась с одним из банды Фела, она рассказывала о нем жуткие вещи. Постоянные разборки между бандами, дележка денег и территорий. Тебе лучше держаться подальше от всего этого, Уолш.

Положив локти на стол, Гарри подается ближе.

– Мы можем перестать говорить о Кэме и его друзьях? Потому что мне нужно услышать, что ты в порядке.

Неуверенно кивнув, отодвигаю от себя поднос и поднимаюсь.

– Так и есть.

Тема лекции по современному искусству, кажется, очень интересная, но я слушаю ее вполуха, потому что не могу перестать смотреть на сообщение от Келси с номером отца. Я уже выучила его наизусть. Пару раз я почти набрала номер, но в последний момент откладывала телефон.

Не знаю, чего боюсь больше: услышать его голос или последующей встречи. С самого детства я воображала, как это произойдет и, конечно же, под впечатлением от телешоу, где люди находят друг друга спустя много лет, я воображала, что при долгожданном воссоединении мы счастливо зарыдаем, а люди в кафе-мороженом (в моих мечтах все происходило именно там) будут стоя аплодировать нам. А потом папа купит мне самое большое мороженое с горой взбитых сливок и шоколадной крошкой, и мы вместе вернемся домой, к маме и Келси. Такими были мои мечты, когда мне исполнилось шесть.

По мере того, как я взрослела, цветные стены кафе-мороженого сменились сценой школы во время вручения диплома. Мне нравилось мечтать и жалеть себя. Я дразнила себя, убеждая, что не знала и никогда не узнаю отцовской заботы и ласки.

Но мама подарила нам с Келси намного больше любви и заботы, чем мог бы дать он. Каким бы человеком сейчас ни был мой отец, хорошим или плохим, однажды он струсил и исчез. И сейчас я хочу встретиться с ним, чтобы взглянуть в его глаза и сказать: «Я больше не нуждаюсь в тебе и мне не нужно твое чертово мороженое!».

Выхожу из переполненной аудитории и сразу замечаю Кэмерона. Его невозможно не заметить, потому что он всегда выделяется из толпы.

Скрестив ноги, он стоит, прислонившись плечом к стене, и, ей-богу, у меня создается впечатление, что Кэм не раз репетировал эту позу перед зеркалом, потому что он выглядит, как долбаный мистер Совершенство.

Увидев меня, он отходит от стены.

– Привет, Банни.

– Привет, – прикусив губу, стараюсь спрятать глупую улыбку, когда он забирает у меня тяжелую сумку с учебниками и, взяв меня за руку, тянет к выходу.

Странно, но Кэм не выглядит смешно, когда идет по коридору держа в руке сумку персикового цвета, на которой болтаются брелоки в виде щита Капитана Америки и синего леденца. Не могу не заметить взглядов проходящих мимо девушек: сначала они устремляются на Кэмерона, потом на наши руки, а затем и на меня. Не скажу, что это выглядит как в классическом кино, когда соперницы смотрят на главную героиню с враждебным оскалом: в их глазах, скорее, читается вопрос: «Кто это вообще?».

– Как прошел день? – спрашивает Кэм, когда мы выходим на улицу. – Джин все еще делает вид, что вы не знакомы?

Я рассказала ему о том, какие у нас всех сейчас напряженные отношения, но не стала вдаваться в подробности, чтобы не испортить его психику восьмичасовым рассказом под названием «Разлука неразлучной четверки».

Кэм – практически единственный человек, которому я могу рассказать абсолютно обо всех своих переживаниях, но я не хочу выглядеть в его глазах одной из тех девушек, которые вечно жалуются и говорят только о себе.

– Сегодня мы опять сидели по отдельности. Возможно, нам нужен один хороший девчачий вечер и один хороший Райан Гослинг.

– Или можете просто посмотреть на мою фотографию.

В ответ я корчу недовольную гримасу, хотя меня правда привлекает идея провести пару часов за рассматриванием фото Кэма. Он выпускает мою ладонь, чтобы открыть дверцу и закинуть сумку на заднее сиденье машины.

– Уверен, – говорит он, открывая передо мной дверцу, – что если бы я был кинозвездой, ты стала бы моей фанаткой. Даже слышу, как ты щебечешь своим мечтательным голоском: «А давайте посмотрим тот фильм с феноменальным Кэмероном Райтом заново? В восьмой раз подряд».

Фыркнув, я плюхаюсь на переднее сиденье.

– Феноменальным? – переспрашиваю я.

– Что не так?

– Фанатки так не выражаются, они говорят: горячий, сексуальный и все такое. «Феноменальный» – звучит как прозвище фокусника из двадцатых годов.

Приподняв уголки губ, Кэм наклоняется и, уперевшись руками в сиденье рядом с моими ногами, смотрит мне в глаза всего несколько секунд, а затем его губы касаются моего уха.

– Хочешь сказать, – вполголоса спрашивает он, – что мне не подходит слово «феноменальный»?

Трудно признавать, но феноменальные мурашки бегут по моей коже от его феноменального низкого голоса. Да, Кэмерон Райт определенно феноменален и даже больше. Но я в жизни не произнесу этого вслух.

– Тебе больше подходит «напыщенный сноб, влюбленный в свое отражение». Порой мне кажется, что ты смотришь в мои глаза только для того, чтобы в их отражении увидеть, как лежат твои волосы.

Рассмеявшись, он опускает руку на мой затылок и целует меня в висок.

– Ты просто прелесть, Банни.

Он отстраняется, но я ловлю его за руку.

– Я готова позвонить отцу, – говорю я. – Я больше не жду, что он купит мне мороженое.

– Что бы ни значила последняя фраза, милая, я горжусь тобой.

Я тоже очень горжусь собой, и единственное, что омрачает настроение – то, что из-за глупых ссор, я не могу поговорить об этом со своими друзьями.

Кафе.

22.03.18. День.

– Точно готова? – Кэм спрашивает меня об этом уже в пятый раз, а нам еще даже не принесли пиццу и напитки.

– Чем больше ты спрашиваешь, – говорю я, глядя в экран телефона, – тем меньше уверенности во мне остается.

Он вскидывает руки, спеша извиниться, а затем с улыбкой благодарит официантку за принесенные стаканы с колой. Люси (так написано на ее бейджике) подмигивает Кэму, и вместо того, чтобы настраиваться на звонок, я недовольно поджимаю губы.

Однажды я пыталась подмигнуть парню, а он обеспокоенно спросил, все ли со мной в порядке. Порой мне вообще кажется, что я – ходячий изъян, состоящий из сомнений, страхов и нелепых слов, которые постоянно вырываются из моего рта в хаотичном порядке.

Отогнав мысли о собственных недостатках, я делаю глубокий вздох и нажимаю на «вызов». Монотонные гудки кажутся слишком длинными, хочется отказаться от этой затеи, но Кэмерон сидит напротив и поддерживает меня, даже не обращая внимания на Люси, которая что-то настойчиво спрашивает у него.

– Да? – раздается низкий голос в трубке.

Я была не готова к тому, что он ответит.

Нет, конечно, я не настолько глупа, чтобы не знать, как работает телефон, просто я действительно не была готова к тому, что когда-либо услышу голос отца.

– Простите, вас не слышно, – в целом, папа сказал мне уже целых пять слов, а я лишь открываю и закрываю рот, как рыба.

Кэмерон двигается ближе и, поймав мою ладонь, чуть сжимает ее.

– Мистер Пристли? – мой голос больше похож на писк, но я горда собой. – Меня зовут Энди Уолш, я ваша…

А кто я ему? Дочь? У него есть семья, сын, и слово «дочь» поставит нас обоих в неловкое положение.

– Я сестра Келси, она сказала, что вы хотите встретиться.

В трубке повисает звенящая тишина. Смотрю на Кэмерона и беспомощно пожимаю плечами. Перекладываю телефон из одной руки в другую и наклоняюсь к Кэму, чтобы он тоже слышал разговор.

– Прости, – Брайан Пристли вздыхает, а потом как-то нервно смеется, и я улавливаю схожесть со смехом Келси. – Я был слегка поражен, когда услышал твой голос. У нас с Келси немного не задался разговор. Я бы очень хотел встретиться с тобой, Энди; если ты не против, конечно.

– Нет, то есть да… В общем, я, конечно же, не против. Может, в эти выходные?

Мне до жути неловко, словно я договариваюсь о личной встрече с работником банка, который все никак не соглашается оформить мне кредит на круглую сумму.

– К сожалению, у меня не получится. Я бы рад, – поспешно добавляет он, – но я обещал Дилану, моему сыну, что отвезу его посмотреть университет в Северной Каролине.

Папа отвезет его посмотреть университет Северной Каролины, потравит байки о студенческих временах, а потом с гордостью похлопает сына по плечу и подарит упаковку презервативов, как билет во взрослую жизнь. А мама даже не смогла попасть на мой выпускной, потому что она работала как проклятая.

Меня это злит. Я понимаю, что Брайан хотел оправдаться передо мной за то, что не может встретиться, но лучше бы он соврал, что в будущие выходные на Землю упадет метеорит и Брайану Пристли нужно будет надеть костюм супергероя и спасти планету.

Кэм плотно сжимает челюсть и жестом просит меня дать ему телефон. Испуганно выпучив глаза, я качаю головой. Кэмерон вновь повторяет этот жест, а его суровое выражение лица пугает меня даже больше, чем этот разговор. Если дать этому парню трубку, мой отец услышит то, что уже услышал до этого от Келси, только в тройном размере. А я хочу, чтобы папа встретился со мной, а не исчез бесследно снова.

– Может, я могла бы приехать к вам сама? – тараторю я, опасаясь, что Кэм начнет ругаться вслух.

Отец молчит, раздумывая над моим предложением. Секунды тянутся, и у Кэма между бровей появляется складка.

– Если поездка в Висконсин не вызывает у тебя никаких трудностей, то я бы с радостью встретился с тобой, Энди.

– Отлично, я позвоню вам, когда буду в Висконсине.

Завершив вызов, откидываюсь на спинку стула. Внутри смешанные чувства: я не испытываю радости или злости, не испытываю ничего, хотя мысли роятся в голове. Снова и снова прокручиваю состоявшийся диалог, и он кажется мне откровенным абсурдом.

Кэмерон угрюмо смотрит на лежащий на столе телефон и качает головой.

– Он ублюдок.

– Кэм, – мягко прерываю его я.

– Он меня бесит.

– Перестань.

– Нет, правда, Банни, какого черта? Сказать дочери, которую ты бросил, о планах своего косоглазого сына, а потом…

– Ну почему сразу косоглазого?

– Потом, – продолжает он, – он позволяет тебе ехать к нему через несколько штатов. Он даже не подозревает, что ты и шагу не можешь ступить, не влипнув при этом в очередную неприятность. Однажды он струсил и уехал, так неужели хоть теперь он не может набраться смелости всего на пару дней бросить дела и приехать самому? К черту его, его сына и универ в Северной Каролине, где учатся одни косоглазые геи.

Рассмеявшись, размешиваю соломинкой кубики льда в шипящей коле.

– Кто сказал такое об университете Северной Каролины?

– Я, – отвечает он, барабаня пальцами по столу. – Мы поедем вместе.

Поперхнувшись колой, отодвигаю стакан и вытираю губы рукой.

– А как же твоя работа в «Скетче», дела с Феликсом и…

Пока я перечисляю все, что его здесь держит, Кэмерон вытаскивает соломинку из стакана и стряхивает на мое лицо несколько капель холодной колы, и я удивленно отстраняюсь.

– Прости, наверное, я настолько горяч, что ты смотришь на меня, но не слышишь, что я говорю, любуясь лишь этим…

Он обводит воздух ладонью рядом со своим лицом, а я едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза вновь.

– Теперь, когда мы тебя отрезвили, и ты не только смотришь на меня, но еще и слышишь, я повторяю, что еду с тобой. И эта тема больше не обсуждается.

Внутри меня словно взрывается фейерверк необъяснимых чувств, и я буквально готова наброситься на Кэмерона с объятиями и поцелуями, но лишь вытаскиваю свою трубочку из стакана и взмахиваю ею, брызгая на него колой в ответ.

Обхватив ладонями мое лицо, Кэм проводит большими пальцами по моим щекам, стирая капли колы, а затем наклоняется ближе, чтобы подарить мне нежный поцелуй с привкусом сладкой газировки. Кстати, Кэмерон Райт феноменален в поцелуях.