Читать книгу "Эскиз нашей любви. Ноттингем. Комплект из 2 книг"

Глава 11

Закусочная «Дядюшки Сандерса».

26.02.18. День.

– Нет, Холли, я не надену это, – я с ужасом оглядываю костюм огромного томата. – Ни за что.

– Прости, но сегодня твоя очередь.

– Но ведь наш кетчуп даже не домашний. Это просто протертые консервированные томаты из магазина.

– Только боссу об этом не говори. Как думаешь, он одолжит мне этот костюм завтра на пару часов? Хочу пойти в нем на митинг против мясной лавки.

– Может, хочешь взять его прямо сейчас?

– Нет, сейчас я собираюсь принять заказ от четвертого столика, а ты надевай этот чудесный наряд.

Я вздыхаю и влезаю в костюм; Холли со смехом помогает застегнуть молнию и надевает на меня красную шапку с зелеными листиками и с резинкой под подбородком.

– Я не вижу своих ног, – вытягиваю носок кроссовка, но не вижу его за красным животом, как бы ни старалась. Холли открывает двухстворчатые двери и, выпроводив меня на улицу, отдает рекламные флаеры.

– Помнишь девиз нашей закусочной?

– Да, – отвечаю я, поморщив нос. – «Во что макать наггетсы, как не в домашний кетчуп от доброго дядюшки Сандерса!»

Холли показывает мне два больших пальца и возвращается в теплую закусочную. На улице моросит дождь, и прохожих не так много; жаль только, что томатная шапочка, отдаленно напоминающая огромную красную таблетку, не спасает от ветра и холодных капель.

В кармане джинсов звонит телефон, и я, с трудом переложив листовки из одной руки в другую, просовываю руку за спину, в отверстие костюма, чтобы достать мобильник. На экран с мигающим именем «Джин» вдруг падает большая капля, затем еще одна и еще. Спустя пару секунд на асфальт обрушивается ливень. Взвизгнув, я прячу телефон обратно и бегу вдоль улицы в сторону закусочной.

Дождь хлещет по лицу, и сейчас я даже рада, что на мне костюм, набитый синтепоном. Несясь изо всех сил, сворачиваю за угол и тут же врезаюсь в кого-то. Мягкий живот костюма делает удар не таким сильным, и несчастный прохожий, вцепившись пальцами в мой промокший костюм, отлетает назад, роняя меня за собой.

Флаеры разлетаются по воздуху, как конфетти, и медленно опускаются на асфальт, тут же намокая в лужах.

Я осторожно поднимаюсь с прохожего, которого я придавила к земле, и он издает недовольный стон. Посмотрев ему в лицо, я узнаю Майка. Взяв прилипшую к его щеке листовку, он даже тратит пару секунд на то, чтобы прочитать ее содержание, а потом сминает ее в кулаке и отбрасывает в сторону.

– Какого черта? – спрашивает Майк, щурясь от дождя и оглядывая мой костюм. – Меня сбил гребаный томат.

Он поднимается, и я тоже пытаюсь встать, но промокший костюм весит целую тонну и не дает мне перевернуться, поэтому я долго катаюсь по земле, как перевернутый на спину жук. Увидев, что Майк все еще стоит рядом, я протягиваю ладонь в надежде на помощь, но он, прижав ребро ладони к глазам, как козырек, оглядывается по сторонам.

– Майк! – зову я, взмахивая руками.

Опустив взгляд, он несколько секунд рассматривает меня, не узнавая.

– Не поможешь? Костюм очень тяжелый, я не могу встать.

Наконец вспомнив меня и рассмеявшись, он протягивает ладони, и я с кряхтением поднимаюсь.

– Черт возьми, что на тебе надето?

– Да так, выбирала костюм на Хеллоуин.

– Не рановато?

– К октябрю поднимут цены.

Теперь Майк точно расскажет об этом Кэмерону. Можем официально похоронить прозвище «Банни», потому что теперь меня будут называть овощем.

– Вон он!

Оборачиваюсь на крик за нашими спинами: с другого конца улицы к нам бегут два парня в черном. Чем-то они напоминают тех троих из бара.

– Это за мной, – поясняет Майк и, показав им средний палец, хватает меня за руку. – Валим!

– Стой, я не могу бежать в этом! – кричу я, едва успевая за ним. – Мне надо снять костюм.

– У нас нет на это времени.

Он оборачивается, и я вижу улыбку на его лице: кажется, Майку действительно нравится бегать от сумасшедших в черном.

– Мне обязательно бежать с тобой?

– Они уже увидели тебя со мной, мало ли что. Кэм убьет меня, если с тобой что-нибудь случится по моей вине.

Мы бежим какими-то закоулками и дворами, о существовании которых я и не подозревала.

– Куда мы? – тяжело дыша, спрашиваю я, когда мы сворачиваем в очередную подворотню.

– В «Скетч».

– Что? – пытаюсь затормозить и шлепаю Майка по плечу. – Нет, только не туда! Пожалуйста, куда угодно, но только не в «Скетч»!

– Хочешь составить компанию тем парням из бара?

Уж лучше им, чем если Кэмерон увидит меня в костюме помидора!

– Почему они снова гонятся за тобой?

– Увидел их машину и не удержался.

– Что именно ты сделал? – спрашиваю я и сжимаю руку Майка крепче, когда он резко сворачивает за угол, а меня заносит в другую сторону. – Разбил им стекло?

– Нет, всего лишь проткнул ножом шины, но они появились рядом в самый неподходящий момент.

Отдаленно слышу за спиной быстрые тяжелые шаги. А может, мне это только кажется. Дождь уменьшился, но холодные капли бьют по лицу и скатываются под воротник.

Спустя пять минут мы выбегаем на открытую улицу, на которой располагается «Скетч». Я сразу же замечаю Кэма. На его голову накинут капюшон толстовки, в зубах зажата сигарета, взгляд устремлен в экран телефона, и я мечтаю, чтобы этот взгляд там и оставался, пока я не сниму костюм.

– Салют! – выкрикивает Майк, таща меня за руку.

Кэмерон поднимает голову, смотрит сначала на Майка, а потом на меня. Тяжело сглотнув, я со страхом жду язвительного замечания, но он лишь молча моргает, а затем у него выпадает сигарета.

– Если честно, – произносит Кэм, когда мы останавливаемся рядом, – то я даже не знаю, какой вопрос задать в первую очередь.

– Шавки Феликса на хвосте, – бросает Майк, залетая в салон.

Хочу последовать за ним, но из-за костюма не помещаюсь в дверной проем. Майк бросает меня, даже не попытавшись помочь, а я чувствую, как Кэмерон сверлит взглядом мой затылок, поэтому снова и снова истерично пытаюсь пробраться внутрь.

– Банни?

Крепко зажмурившись, делаю пару глубоких вдохов и медленно поворачиваюсь. Кэмерон смотрит на меня и изо всех сил старается не рассмеяться. Он молчит, внимательно оглядывая сначала мой костюм, а затем и шапку-хвостик, от бега съехавшую набок.

Хочет смеяться – пожалуйста.

С вызовом взглянув ему в глаза, я поднимаю руку, чтобы поправить давящую под подбородком резинку: слегка оттягиваю ее, а затем отпускаю, и она больно шлепает по коже, заставляя меня поморщить нос. Прыснув со смеху, Кэмерон сгибается пополам.

– Ну хватит уже, – прошу я. – Ну чего ты смеешься, может, я агент под прикрытием?

Кэмерон собирается ответить, но из-за угла выходят два парня, которые гнались за нами. Внутри меня все словно леденеет, когда они останавливаются в двух шагах от нас. Что будет, если они узна́ют меня и вспомнят, что я ударила одного из них бутылкой по голове? Кэм выходит вперед, закрывая меня спиной, и, не будь этого костюма, я могла бы действительно спрятаться за ним, но сейчас я выгляжу очень глупо.

– Надо же, – Кэм разводит руки в стороны. – Какими судьбами, девочки?

– Где он?

– Он… Кто? Давай немного конкретнее, Салли.

– Где чертов Майк?

– Понятия не имею.

– Она только что была с ним, – тот, что пониже, указывает на меня.

Сейчас даже нельзя сказать, что он обознался, ведь этот костюм сложно не узнать.

– Ну, а сейчас она со мной. Этот огромный томат с моей грядки, поэтому если у вас нет больше вопросов…

Несмотря на то, что мы с Кэмом, вроде бы, сейчас на одной стороне, я очень хочу его ударить.

– А если мы проверим внутри?

– Если сейчас хотя бы один из вас переступит порог этой студии, то нашему с Феликсом уговору придет конец. Только не забудьте передать ему, из-за чего именно это произошло. Но решать, конечно, вам. Заходите, если оно того стоит.

Переглянувшись, парни остаются на месте.

– Передай своему дружку, – бросает один из них перед тем, как уйти, – что рано или поздно он доиграется.

Как только они скрываются за поворотом, Кэм разворачивается, и ему хватает одного лишь взгляда на меня, чтобы забыть свой серьезный тон и вновь рассмеяться.

– Боюсь спросить, как вы оказались вместе?

– Я сбила его, когда бежала от дождя.

– Господи, – усмехается он. – И как я раньше жил без тебя и твоих историй? Как ты только умудряешься попадать во все это, Банни?

– Я родилась в пятницу тринадцатого, – отвечаю я и пожимаю плечами, но под костюмом это вряд ли заметно. – Может дело, в этом? Слушай, не поможешь расстегнуть молнию? Я не дотягиваюсь.

Разворачиваюсь, игнорируя смех Кэма. Я ненавижу его в тот момент, когда он медленно тянет застежку вниз, напевая мелодию из рекламы кетчупа.

Наконец, я вылезаю из костюма и, облегченно вздохнув, оставляю его лежать на асфальте вместе с дурацкой шапочкой.

– Что планируешь делать дальше? – опустив руки на мои плечи, Кэм соединяет пальцы в замок за моим затылком.

– Пойду в химчистку, иначе мой босс убьет меня за этот костюм.

– Может, я тебе помогу, а потом перекусим? Разумеется, как лучшие друзья. Посидим вместе, попьем томатного сока.

– Заткнись, – когда Кэм так близко, я не могу долго выдерживать его взгляд, поэтому опускаю ресницы и зачем-то ловлю шнурок его капюшона, наматывая на указательный палец. – Нам еще домашнее задание по социологии нужно сделать.

– Я свободен сегодня вечером. Может, зайдешь ко мне? Покажу тебе кое-что интересное.

– Надеюсь, ты будешь одетым, когда решишь показать мне это «интересное». И пообещай, что не будет никаких шуток про томаты.

– Может, разрешишь хотя бы парочку?

– Нет, Кэм.

– Пожалуйста, Банни, я только что придумал три очень годные шутки.

– Только если одну.

– А если я скажу сразу две подряд, это будет считаться как одна?

Пытаюсь сделать строгое выражение лица, но не могу сдержать улыбки. Вместе с этим я ощущаю, как сильно устала. Я чувствовала себя ужасно вплоть до той самой минуты, пока не встретилась с Кэмом. Даже его смех над моим костюмом сейчас не раздражает. Пока мы с Майком бежали через подворотню, мое сердце едва не выскочило от страха, но как только я увидела Кэмерона, то поняла, что теперь я в безопасности – но только от зла, а не от его шуток.

В последний раз я так быстро забывала о страхе, когда мы были в Яме, и Кэмерон обнял меня, чтобы успокоить. Внезапно мне до умопомрачения хочется прижаться к нему и снова испытать то же чувство защищенности. Мне необходимо быть ближе к нему. Набравшись смелости, я осторожно протягиваю руки и сцепляю пальцы за его спиной. Пульс с грохотом отдается в ушах, когда я закрываю глаза и прижимаюсь щекой к его груди.

Кэмерон напрягается и замирает. Он делает глубокий вдох, а затем я слышу, как его сердце начинает стучать быстрее. Мне нравится его реакция. Но мне все еще страшно, что Кэм может рассмеяться и оттолкнуть меня.

И вдруг я понимаю, чего именно я боялась во всё время нашего общения – отвержения. Но Кэм не отталкивает меня, наоборот медленно прижимает к себе и опускает подбородок на мою макушку. Я вдыхаю исходящий от его толстовки аромат парфюма и понимаю, что чувствую себя не только в безопасности, но и очень волнительно, в хорошем смысле.

– Я ведь нравлюсь тебе, верно? – тихо спрашивает он, неспешно пропуская мои волосы сквозь пальцы.

– Не льсти себе, у меня просто был тяжелый день.

– Подумать только, я приучил дикого кролика к обнимашкам.

Глава 12

Квартира Кэма.

26.02.18. Вечер.

Дверь в квартиру Кэмерона приоткрыта, но я все равно стучусь. Никто не отзывается, и я решаюсь зайти.

– Кэм? – зову я, остановившись посреди гостиной.

Из комнаты Зейна показывается девушка: темные длинные волосы собраны в высокий хвост, большие карие глаза, кожа у нее такая загорелая, будто она только что вернулась из отпуска. Ее лицо отдаленно кажется мне знакомым, я опускаю взгляд на зажатую в ее руке кружку с отколотой ручкой, которую Зейн так и не выкинул; передо мной стоит та самая девушка с фотографии.

– Привет, – улыбнувшись, она взмахивает рукой. – Я Сабрина.

– Очень приятно, я Энди. Я ищу Кэма, по телефону он сказал, что дома.

– Ребята, наверное, как обычно на крыше. – Сабрина присаживается на корточки, чтобы поймать Достоевского. – Мэрилин, малышка, иди сюда.

Интересно, парни в курсе, что их кот – девочка?

– На крыше? – переспрашиваю я.

– Дойдешь до конца коридора, там будет дверь на черную лестницу, а после уже – выход на крышу. И лучше не трогай перила у выхода: они всегда грязные.

Я выхожу из квартиры и иду туда, куда указала Сабрина. Поднявшись, толкаю тяжелую дверь и, выглянув из-за угла кирпичной пристройки, замираю от удивления. Здесь оказывается очень мило: пол полностью покрыт искусственным газоном, который шуршит под подошвами при каждом шаге, стоят два кресла и потрепанный диван, а под ними горят белые и розовые светодиоды, отчего создается впечатление, что мебель парит в воздухе.

Заметив меня, Кэмерон удивляется.

– Сабрина сказала, где вы, – поясняю я, предугадывая вопрос.

– Она внизу? – подскакивает Зейн и после моего кивка бросается к выходу. – Стерва пришла за котом.

Уходя, он хлопает дверью так, что в ушах звенит.

– Я думала, он ненавидит этого кота.

– Не совсем, – Кэм хлопает по дивану рядом с собой, приглашая меня сесть. – Ну, чем займемся?

Усмехнувшись, я снимаю с плеча рюкзак и сажусь рядом.

– Домашней работой по социологии.

Мой ответ заставляет Кэмерона издать недовольный стон.

– Банни, ты такая скучная.

– Сначала учеба, потом все остальное, – достаю из рюкзака тетрадь и карандаш. – Ты же подготовил вопросы?

– Ну, разумеется.

– Что ж, отлично, – поджав под себя ногу, раскрываю тетрадь. – Тогда начинай.

Кэм нехотя достает из кармана телефон и несколько секунд смотрит в экран. Он абсолютно точно не подготовился.

– Вопрос номер один: ты считаешь меня горячим?

– Мне проткнуть тебя карандашом сейчас или дослушать вопросы?

– Но это мой вопрос.

– Ты не можешь показать его мистеру Гарднеру, Кэмерон.

– Рано или поздно нам с тобой придется обсудить эту тему. Ладно, у меня есть действительно очень важный вопрос, постарайся ответить на него честно, хорошо?

– Постараюсь.

– Джон Леннон или Пол Маккартни?

– Я не знаю, как ты собрался составлять психологический портрет по этим вопросам, но я пойду против правил и скажу – Ринго Старр.

– Почему?

– У него отличное чувство ритма и юмора. Он мой любимчик в «Битлз».

– Черт возьми, – покачав головой, Кэмерон прикрывает веки, – Ринго Старр вместо Пола. И эта девушка мне нравится! Задавай свой вопрос, пока я тебя не выгнал.

Закусив щеку, борюсь с улыбкой и провожу кончиком карандаша по списку с вопросами.

– Что ты больше всего ценишь в жизни?

Растрепав рукой волосы, Кэм облизывает губы и издает смешок. Поняв, что сейчас услышу очередную колкость, я закатываю глаза и бросаю карандаш.

– Ну, что опять?

– У тебя вопросы такие…

– Какие?

– Скучные и серьезные.

– Потому что я хочу получить хорошую оценку, Кэм. Если она у нас будет общей, а у тебя вопросы про «Битлз» и твою сексуальность, то значит, вытягивать нас обоих придется мне.

– Не обязательно задавать серьезные вопросы, чтобы понять характер человека. Просто спроси, что тебе на самом деле интересно. Уверен, что этим мы выделимся на фоне остальных ребят. Расслабься, Энди, представь, что мы только что встретились. Ты же не будешь спрашивать у незнакомца о смысле жизни и о том, кем он видит себя в будущем.

– Хорошо, – прикусив губу, я барабаню пальцами по раскрытой тетради и пытаюсь представить, что лучше всего спросить у первого встречного, чтобы узнать о нем как можно больше, но в голове одни скучные вопросы из учебника. – Не получается.

– Все из-за того, что ты хочешь меня, несмотря на то, знакомы мы или нет.

– Ты настойчив, самовлюблен и слишком болтлив – вот твой психологический портрет.

– Хорошо, попробуем зайти с другой стороны.

Поднявшись, Кэм проходит по крыше, выключая лампы одну за другой. Когда искусственное освещение полностью гаснет, он тянет меня за руку, поднимая с дивана, и я поддаюсь без лишних вопросов. Мы останавливаемся посреди крыши, Кэм выпускает мою ладонь и, опустившись, ложится на спину, а я продолжаю вопросительно смотреть на него, все еще не понимая, чего он добивается.

– Давай же, Банни, – он хлопает по искусственному газону.

– Не знаю, почему я тебя слушаюсь, – вздохнув, ложусь рядом, складываю руки на животе и поворачиваю голову.

– Нет, не на меня. Смотри туда.

Протянув руку, Кэм поднимает пальцем мой подбородок, заставляя меня взглянуть наверх. Увидев яркую россыпь звезд в темном небе, я замолкаю.

Не припомню, чтобы я прежде когда-нибудь лежала и просто смотрела в небо. Обычно у меня слишком много дел: учеба, работа, проблемы с друзьями, а еще я ненавижу оставаться наедине со своими мыслями. Если я остаюсь наедине с собой, то всегда стараюсь создать фоновый шум, вроде просмотра сериалов или музыки в наушниках. Наверное, людям, которые любят смотреть на звезды, нравится много размышлять, погружаться в себя, а может, и наоборот – отвлекаться от рутины. Они могут позволить себе не спешить.

Вдруг подходящий вопрос приходит в мою голову сам собой.

– Ты любишь смотреть на звезды?

– Мне нравится приходить на крышу и забывать о времени и делах, просто пялясь в небо. Здесь я придумываю лучшие эскизы для тату. Странно прозвучит, но иногда звезды собираются в рисунок. И я сейчас не об абстрактных созвездиях типа Кассиопеи говорю. Они действительно превращаются в полноценную картину.

– Ты проводишь здесь много времени?

– Уж побольше, чем длится твоя псевдолюбовь к Ринго Старру.

Хочу ответить, но Кэм задает свой новый вопрос:

– Если бы наступил зомби-апокалипсис, где бы ты пряталась?

– Думаю, что в супермаркете: в фильмах ужасов там обычно происходит самое интересное.

– Ты же понимаешь, что я спросил это, чтобы в случае наступления апокалипсиса знать, где искать тебя и спасать от зомби?

– В «Волмарте», в отделе с начос и гуакамоле. Или там, где стоят стеклянные бутылки. Ты ведь знаешь, как хорошо я умею применять их в бою.

Хриплый смех Кэмерона доносится до меня, и я не могу сдержать улыбки. Мне невероятно нравится, когда он смеется не надо мной, а над моими шутками.

На мою руку опускается теплая ладонь Кэма. Он ненадолго замирает, проверяя мою реакцию, а затем его большой палец приходит в движение и нежно поглаживает мою ладонь. Кожа горит под кончиками его пальцев, и у меня больно тянет в животе от желания прикоснуться к нему в ответ. Я чувствую себя смелее от того, что не вижу глаз Кэма и осторожно переворачиваю ладонь.

Он медленно переплетает наши пальцы, и мое сердце замирает.

Тишина между нами вдруг словно сдавливает виски и заставляет меня напрячься всем телом. Я жду, что Кэмерон вот-вот рассмеется и отдернет руку. Знаю, это лишь глупый страх в моей голове, но я решаю обезопасить себя и все же отвожу ладонь первой.

Боковым зрением вижу, что Кэм поворачивает голову и долго смотрит на меня. Сложив руки на животе, я изо всех сил делаю вид, что мне интересно небо.

– Ты когда-нибудь плакал, смотря фильм? – спрашиваю я, чтобы убить тишину.

– Каждый божий раз, когда смотрю «Сумерки».

– Я же серьезно. Я вот плачу, когда смотрю «Леон» – это мой любимый фильм. В детстве я даже мечтала стать актрисой, чтобы сыграть Матильду. А еще я плачу, когда смотрю фильмы про животных.

– Я не смотрю фильмы про животных, они всегда очень грустные, там вечно кто-то умирает.

– А мне они нравятся. Не из-за смерти, конечно. Я почему-то думала, что у нас будет немного больше общего.

– Знаешь, что у нас точно общее?

– Фанатичная любовь к тебе?

– И это в том числе. Мы оба не выбрали Джона Леннона.

Рассмеявшись, киваю. Кэмерон придвигается чуть ближе и приподнимается на локте.

– Ты закрыл мне вид на звезды.

– Ошибаешься, – говорит он и посылает мне улыбку, – потому что сейчас ты смотришь на самую яркую.

– Клянусь, я знала, что ты это скажешь!

– У меня личный вопрос не по заданию. Можно?

– Ты ведь все равно спросишь.

– Когда я набивал Келси татуировку, то ляпнул бред про твоего отца. Ты не обязана отвечать, но…

– Все нормально, – перебиваю я, улыбнувшись. – Я поняла, что ты хочешь спросить.

Помолчав немного, я собираюсь с мыслями.

– Он ушел, когда мы с Келси были совсем маленькими. Келс помнит его немного, а у меня есть только ее рассказы и один семейный снимок. В детстве я ненавидела ходить на детскую площадку, потому что постоянно видела, как счастливы дети, приходящие туда с отцами. Ну, знаешь, отцы позволяют испачкаться и не ругаются, если вдруг прыгаешь в лужу, разрешают кричать и носиться, но всегда вовремя поймают, если вдруг ты споткнешься. Я завидовала этим детям. Завидовала Келси, потому что у нее есть воспоминания, а я хотела свои, чтобы не надо было ничего представлять по ее словам. Мои слова звучат глупо, да?

Кэм хмурит брови.

– Нет, Банни, совсем нет.

– Мама не говорит о нем, сколько бы я ни спрашивала. А мне были интересны любые мелочи: хотелось знать, что он любит, кем работал, какие книги ему нравились. Но главным моим вопросом было: почему папа оставил нас? Мама всегда отвечает, что он трус. И все.

Говорить становится все труднее. Кэм накрывает мою руку своей, я тут же сжимаю его ладонь и больше не боюсь, что он отстранится. Его прикосновение теперь наоборот придает мне сил и показывает, что я сейчас не одна.

– Когда мне исполнилось двенадцать, к нам в гости приехала Дайана – мамина подруга по колледжу. Дайана переборщила с вином еще в начале праздника, а к моменту, когда принесли торт, она уже была никакая. Я задула свечи, Дайана спросила, что я загадала, а Келси ответила, что я, как обычно, пожелала, чтобы к нам вернулся папа. Дайана сказала, что это глупое желание, потому что отец бросил маму, сказав, что не готов тянуть сразу двоих детей. В конце она добавила, что нет более несчастного человека, чем влюбленная женщина. Я на всю жизнь запомню мамино лицо: выводя Дайану из гостиной, она широко улыбалась, хотя по ее щекам бежали слезы. Это выглядело больно и жутко.

Прикрыв глаза, стараюсь прогнать это воспоминание из головы.

– Я ведь должна ненавидеть отца. Но я столько лет задаю маме один и тот же вопрос, потому что хочу услышать, что у папы была какая-то весомая причина, чтобы уйти. Знаю, что это не так, но мне стало бы легче. И я понимаю, что не все пары расстаются, но это все равно мешает мне довериться кому-то. Я с легкостью дружу с парнями, но как только они проявляют симпатию, я ощущаю себя уязвимой и начинаю злиться. Я боюсь разрешить себе чувствовать, Кэм, боюсь, что как только сделаю это, меня тут же оставят.

Слова льются из меня, и я больше не боюсь показаться смешной в глазах Кэмерона, потому что он серьезен, хоть и смотрит с сочувствием.

– Это все равно что бояться темноты, сидеть ночью в комнате и ждать, что в любой момент отключат свет. Я в постоянном напряжении из-за этих мыслей. Я боюсь, что останусь одна. Что не смогу часто видеть детей, работая на трех работах, как мама. У меня такое чувство, что если я выйду замуж, не имея при этом хорошую работу, то не смогу спокойно спать по ночам. Каждый раз, когда муж будет уходить из дома, я буду думать: «А вернется ли он обратно?» Я не хочу быть такой, но ничего не могу с собой поделать.

Замолкнув, я шумно выдыхаю. Какое-то время Кэм ничего не говорит. Подхватив прядь моих волос, он накручивает ее на палец и рассматривает мое лицо так внимательно, что мне хочется спрятаться за закрытыми ладонями.

– Банни, ты боишься смерти?

Этот внезапный вопрос выбивает меня из колеи, и я задумываюсь.

– Очень.

– Получается, что ты любишь жизнь, так ведь?

– Конечно.

– Но ведь ты не живешь, ты в курсе? Бояться любить – это нормально, но нормально после того, как ты обжегся. Но ты не обжигалась. Ты живешь не своим опытом, а опытом твоих родителей, Келси, Джин, Нейта и наверняка еще кучи людей. Только они проживают это, а ты остаешься за стеклом, но не спасаешься от боли, потому что все равно переживаешь за всех.

К моему горлу вдруг подкатывает ком, глаза начинает жечь, и я чувствую, что вот-вот расплачусь. Кэмерон замечает это и, опустив ладонь на мою щеку, нежно поглаживает ее большим пальцем.

– Мы студенты, Энди, и прекраснее и моложе, чем сейчас, мы уже никогда не будем. И вместо того, чтобы жить, ты соорудила внутреннюю клетку и не подпускаешь к себе никого. Учись не на чужих ошибках, а на своих.

Кэмерон подается ближе и медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе. Затаив дыхание, я замираю, слишком остро чувствуя это прикосновение. Мои губы горят под кончиком его пальца, и мне совсем не хочется, чтобы Кэм отводил ладонь от моего лица.

– Не знаю, сколько потребуется времени, чтобы ты смогла довериться мне. Могу лишь пообещать, что никогда не обижу тебя, не сделаю больно. Можешь снова назвать меня самонадеянным, но я уверен, что нравлюсь тебе, Банни. И я не позволю тебе закрыться от меня. Давай вместе попытаемся бороться с твоими страхами. И мне кажется, что нам обоим будет легче, если ты всегда будешь говорить, когда тебе неуютно, когда волнуешься или чувствуешь, что я давлю. Хорошо?

В этот момент мне кажется, что мое сердце взрывается. Глаза жжет от слез, но только потому что я тронута словами Кэмерона. Я впервые честно говорю с парнем о своих страхах. Черт возьми, я говорю об этом с Кэмероном Райтом! И он не смеется, а осторожно и аккуратно относится к моим проблемам. Он серьезен, во взгляде и каждом его движении нежность, которая отдается в моей груди теплом и трепетом.

– С тобой, – шепчу я, – рядом с тобой я почему-то хочу бороться с этими страхами.

Моргнув, Кэмерон замирает и с удивлением смотрит на меня, будто ослышался. Несколько секунд он внимательно вглядывается в мои глаза, будто ищет в словах подвох.

– Если ты сейчас скажешь, что это только потому, что мы друзья, то, клянусь, я скину тебя с крыши.

Рассмеявшись, пожимаю плечами, и он тут же запускает пальцы в мои волосы. Смех вдруг исчезает, когда я вижу, как Кэм склоняется ближе, чтобы прижаться своим лбом к моему. Прикрываю глаза, чувствуя, как его теплое дыхание скользит по моим губам, и от предвкушения поцелуя сердце в моей груди бьется так сильно, что мне становится больно. Губы покалывает от желания, но проходит несколько секунд, а Кэм бездействует.

– Я не стану целовать тебя, Банни, – выдыхает он, и от этих слов мне вдруг становится холодно. – Потому что хочу, чтобы ты желала этого так же сильно, как я.

– Думаешь, что я не хочу? – медленно произношу я, стараясь скрыть сбившееся от волнения дыхание.

– Ты сейчас напряжена, как камень, – он тихо усмехается, – все еще боишься. А я хочу, чтобы ты перестала бояться и начала чувствовать жизнь вместе со мной.

Только после этих слов я ощущаю, что все мои мышцы действительно сильно напряжены. Не понимаю, что со мной не так? Я очень хочу, чтобы Кэмерон поцеловал меня, но после этого я не перестану беспокоиться о завтрашнем дне. Буду бояться почувствовать боль и быть отвергнутой, как когда-то была отвергнута Тайлером на выпускном в старшей школе.

– Расслабься и перестань уже думать и анализировать, – шепчет Кэмерон, и его губы легко касаются моих, но при этом он не пытается поцеловать меня, и это – самое мучительное, что когда-либо случалось со мной. – Мы просто друзья, верно? Друзья с небольшими привилегиями.

Кэм чуть отстраняется, а я опускаю ладонь на его предплечье и сжимаю руками ткань толстовки, чтобы удержать его рядом. Мои глаза закрыты, и я просто наслаждаюсь близостью Кэма, его теплом и ароматом его парфюма. Мое сбившееся дыхание на его губах, и осознание того, что они почти касаются моих, сводит меня с ума. Кэм опускает ладонь на мою талию, и все мои мышцы тут же снова напрягаются. Он медленно вычерчивает большим пальцем невидимые круги на моем животе, и от его прикосновения кожа горит даже сквозь свитер.

Постепенно словно сжатая во мне пружина расслабляется. Страхи уходят и остаются только легкое волнение и приятный трепет, которые огнем разливаются в груди и распространяется по всему телу. Протянув руки, обнимаю Кэма за шею. Он чувствует изменения в моем поведении, и его легкая улыбка тут же заставляет улыбаться и меня.

– Осторожнее, Банни. Еще немного, и я перейду черту. Отпусти меня, пока я не зашел дальше.

Я готова разрыдаться, потому что то, как бережно Кэмерон относится ко мне и боится надавить, спугнуть… Невероятно. Он невероятный. И он дает мне право выбора: отпустить или позволить ему действовать. И сейчас я действительно готова попросить его продолжать.

Вдруг я слышу стук двери и вздрагиваю.

– Кэми!

Издав недовольный стон, Кэмерон откидывается на спину и, закрыв глаза согнутой в локте рукой, делает глубокий вздох.

– Что? Что, черт возьми, такое, Зейн?

Переведя дыхание, приподнимаюсь на локтях. Мрачный Зейн, прижав к груди кота, прохаживается перед нами туда-обратно.

– Не могу поверить, что она не только снова завалилась сюда, но еще и чуть не забрала Достоевского.

– Как она вошла? Ты ведь забрал ключи в прошлый раз. Как и в позапрошлый, кстати.

– В этот раз точно забрал. Если заявится еще раз – клянусь, я вызову копов.

– Ну да, конечно, – Кэм отводит руку от лица. – Вы просто ищете повод, чтобы увидеть друг друга. Рина каждый раз приходит забрать кота, но оставляет, а ты снова и снова забываешь отобрать у нее ключи.

– Я что-то не пойму, в какой момент я просил тебя анализировать? – Поглаживая кота, Зейн плюхается на диван. – Просто поддержи меня и все.

– Не могу, у меня серьезное домашнее задание по социологии. Какова вероятность того, что ты дашь нам с Энди его закончить?

– Нулевая, потому что я вижу, как вы выполняете задание по анатомии. Ни о какой социологии тут и речи не было.

Мои щеки вспыхивают, а Кэмерон лишь усмехается.

– Тогда ответь: Джон Леннон или Пол Маккартни?

– Джон Леннон, конечно.

– Рина была права, когда бросила тебя.