Читать книгу "Комплект книг: «Питер Пэн», «Волшебник из страны Оз», «Алиса в Стране Чудес», «Алиса в Зазеркалье»"

Вздрогнув, Крюк застыл на месте с поднятой ногой и выдохнул:

– Крокодил!..

Вместе с боцманом они бросились бежать.

Это на самом деле был крокодил. Ему нужен был только Крюк, поэтому он опередил индейцев, которые теперь преследовали остальных пиратов.

Мальчишки вылезли на поверхность, но ещё не все опасности этой ночи миновали их. Из лесу к ним выбежал Задавала, а за ним с леденящим кровь воем – стая волков, языки которых напоминали клочья свежевырванной плоти.

– Спасите, помогите! – завопил Задавала, падая на землю.

– Что нам делать? Что делать?

Высшей похвалой Питеру было то, что в этот критический момент их мысли обратились к нему.

– Что бы сделал Питер? – хором вопросили мальчишки и сами себе ответили: – Питер посмотрел бы на них через ноги. Давайте сделаем так, как Питер.

Это был наиболее действенный способ бросить вызов волкам. Все как один мальчишки нагнулись и посмотрели на волков снизу.

Наступила пауза, но вскоре победа была на их стороне. После того как подопечные Питера не просто посмотрели так, но ещё и двинулись на волков в этих ужасных позах, те поджали хвосты и скрылись.

Задавала поднялся с земли, и мальчишкам показалось, что он всё ещё видит волков, но видел он совсем не серых хищников. Когда товарищи обступили его, Задавала сказал:

– Я видел большую белую птицу. Она летела сюда.

– Что за птица?

– Не знаю, выглядела она усталой и всё время стонала: «Бедная Венди».

– Бедная Венди?

– Да-да, припоминаю, – тотчас встрял Малыш. – Есть такие птицы – венди.

– Смотрите, летит! – воскликнул Кудряш, показывая пальцем в небо.

Венди действительно была уже почти у них над головой, и до них доносились её жалобные крики, но ещё отчётливее слышался пронзительный визг Медного Колокольчика. Ревнивая фея отбросила притворство и атаковала свою жертву со всех сторон безжалостными щипками.

– Привет, Динь! – поздоровались удивлённые мальчишки.

Динь не удостоила их ответом, лишь злобно прозвенела:

– Питер хочет, чтобы вы её застрелили.

Простодушные мальчишки не задавали лишних вопросов, когда что-то Питер приказывал.

– Надо сделать так, как хочет Питер! Тащите луки и стрелы.

Все устремились к своим дуплам, кроме Балабола, потому что лук и стрелы были у него всегда с собой. Динь, заметив это, потёрла ручонки и сказала:

– Давай, Балабол, быстрее! Питер будет доволен.

– Отойди, Динь! – Балабол торопливо натянул тетиву и выстрелил.

Венди упала на землю, пронзённая стрелой в грудь.

Маленький дом

Глупый Балабол с победным видом стоял над телом Венди, когда вооружённые мальчишки попрыгали из своих деревьев.

– Вы опоздали! – заявил он, выпятив грудь. – Я застрелил эту Венди. Питер будет мною доволен.

Над его головой Медный Колокольчик прокричала «дурак» и поспешно скрылась. Ужасная тишина повисла над лесом. Если бы сердце Венди билось, мальчишки наверняка услышали бы.

Малыш испуганно произнёс:

– Это не птица. Мне кажется, это леди.

– Леди? – переспросил Балабол, задрожав от страха.

– А мы её убили, – прохрипел Задавала.

Они обнажили головы.

– Теперь я понял: Питер послал её к нам, сражённый горем, – заявил Кудряш и бросился на землю.

– Послал к нам леди, чтобы кто-то наконец стал о нас заботиться, – проговорил один из Близнецов, – а ты её убил.

Они жалели Балабола, но себя ещё больше, и когда он направился было к ним, мальчишки от него отвернулись.

Балабол побледнел, но с достоинством, которого не наблюдалось раньше, задумчиво произнёс:

– Так и есть. Когда во сне ко мне приходили леди, я говорил: «Мама, милая мама», но вот она пришла наяву, а я её застрелил.

Он медленно побрёл прочь, но мальчишки закричали, жалея его:

– Не уходи!

– Я должен, – дрожащим голосом сказал Балабол. – Питер меня не простит.

И именно в этот трагический момент они услышали звук, заставивший их сердца почти выпрыгнуть из груди: кукареканье.

– Питер! – выдохнули они разом, потому что именно так он всегда подавал им сигнал о своём возвращении.

– Давайте спрячем её, – зашептались мальчишки и торопливо столпились вокруг Венди.

Один лишь Балабол остался стоять в стороне.

Опять раздалось звонкое кукареканье, и перед ними приземлился Питер.

– Привет, ребята!

Они машинально ему салютовали, а затем вновь воцарилась тишина.

Он нахмурился и взволнованно произнёс:

– Я вернулся. Почему же вы не кричите «ура»?

Они открыли было рты, но не смогли произнести ни звука, однако Питер так спешил сообщить им сногсшибательную новость, что, не обратив на это внимания, воскликнул:

– Прекрасные новости, ребята! Наконец-то я нашёл вам маму.

Стояла такая тишина, что звук, который произвёл рухнувший на колени Балабол, был подобен грому.

– Вы её видели? – спросил Питер, почувствовав внезапное беспокойство. – Она летела сюда.

– Боже мой! – раздался чей-то голос, и ему вторил другой:

– О, какой ужасный день!

Балабол встал с коленей и спокойно сказал:

– Питер, я покажу тебе её. – А когда остальные всё ещё пытались заслонить Венди, приказал: – Отойдите, Близнецы, пусть он всё увидит.

Мальчишки посторонились, и Питер, увидев девочку, с тревогой произнёс:

– Она мертва? Наверное, ей страшно…

Ему пришло на ум, что нужно как-нибудь смешно ускакать отсюда, чтобы не видеть её, и никогда больше не возвращаться на это место. Мальчишки с радостью последовали бы за ним.

Но стрела… Питер вынул стрелу из сердца Венди и, повернувшись к своему отряду, сурово произнёс:

– Чья стрела?

– Моя, – отозвался Балабол.

– О трусливая рука! – воскликнул Питер, замахиваясь стрелой, как кинжалом.

Балабол не отступил, а, напротив, обнажив грудь, твёрдо потребовал:

– Ударь меня, Питер!

Дважды заносил Питер стрелу, и дважды его рука опускалась. В конце концов он произнёс со страхом:

– Не могу, что-то останавливает мою руку.

Мальчишки удивлённо уставились на него – все, кроме Задавалы, который по счастливой случайности посмотрел на Венди и вдруг закричал:

– Это она, леди Венди! Посмотрите на её руку.

Невероятно, но Венди подняла руку. Задавала склонился над ней, благоговейно прислушиваясь, а потом прошептал:

– Мне послышалось, она сказала: «Бедный Балабол».

– Она жива, – бросил Питер.

Малыш тотчас завопил:

– Леди Венди жива!

Присев возле девочки, Питер обнаружил свою пуговицу из жёлудя, которую Венди повесила на цепочку и надела на шею.

– Смотрите, стрела попала в поцелуй, который я ей подарил. Он спас ей жизнь.

– Я помню поцелуи, – тотчас вмешался Малыш, – дайте взглянуть. Точно, это поцелуй.

Но Питер, не слушая его, умолял Венди поскорее прийти в себя, чтобы он мог показать ей русалок.

Конечно, она была ещё слишком слаба, чтобы ответить ему, а вот сверху в ответ раздались какие-то причитания.

– Это Динь плачет, – сказал Кудряш, – потому что Венди жива.

Им всё пришлось рассказать Питеру, и никогда в жизни они не видели его таким неумолимым, когда он крикнул:

– Послушай, Медный Колокольчик, я больше тебе не друг. Убирайся и постарайся не попадаться мне на глаза.

Моля о пощаде, Динь опустилась ему на плечо, но он стряхнул её.

Лишь когда Венди снова пошевелила рукой, Питер смягчился:

– Хорошо, пусть не навсегда, но на целую неделю – точка.

Вы думаете, Медный Колокольчик была благодарна Венди за то, что та шевельнула рукой? Ничего подобного: никогда ещё ей так сильно не хотелось ущипнуть девочку. Феи – странные существа, и Питер, хорошо их понимавший, частенько задавал им трёпку.

Но что же делать с Венди?

– Давайте отнесём её вниз, в дом, – предложил Кудряш.

– Точно, – отозвался Малыш, – именно так всегда поступают с леди.

– Нет-нет, – вмешался Питер, – не нужно до неё дотрагиваться. Это неуважительно.

– Так я и думал, – сказал Малыш.

– Но если она останется тут лежать, – обеспокоился Балабол, – то умрёт.

– Точно, умрёт, – согласился Малыш, – но ничего не поделаешь.

– Придумал! – воскликнул Питер. – Давайте построим маленький дом вокруг неё.

Все обрадовались, и капитан скомандовал:

– Быстро! Пусть каждый принесёт сюда всё самое лучшее, что сможет найти в нашем доме. Шевелитесь!

Прошла секунда, и все были при деле: кто-то помчался вниз за постелью, кто-то вверх за дровами, и пока все сновали туда-сюда, кто бы, вы думали, появился на поляне? Конечно, Джон и Майкл. С трудом переставляя ноги, они засыпали на ходу, останавливались, просыпались, но сделав шаг, снова погружались в сон.

– Джон, а Джон, – захныкал Майкл, – проснись же! Где Нана, Джон, где мама?

Джон протёр глаза и пробормотал:

– Это правда, мы точно летели?

Вне всяких сомнений, они обрадовались, увидев Питера, и поздоровались.

– Привет, – вежливо ответил тот, хотя совершенно про них забыл.

В этот момент он был чрезвычайно занят, измеряя Венди шагами, чтобы выяснить, какого размера строить дом, разумеется, с учётом места для стола и стульев.

Джон и Майкл понаблюдали за ним, а потом поинтересовались:

– Венди спит?

– Да.

– Джон, – предложил Майкл, – давай разбудим её и попросим приготовить ужин, а то есть хочется.

В это время из лесу появились мальчишки с ветками для постройки дома.

– Посмотри на них! – завопил Майкл.

– Кудряш, – командным тоном велел Питер, – проследи, чтобы эти два мальчика помогали нам строить дом.

– Есть, сэр.

– Строить дом? – воскликнул Джон.

– Для этой Венди, – объяснил Кудряш.

– Для Венди? – возмутился Джон. – Ещё не хватало, она же девчонка.

– Именно поэтому мы её слуги, – объяснил Кудряш.

– Вы? Слуги Венди?

– Да, – вмешался Питер, – и ты тоже. Пошевеливайся.

Потрясённых братьев мальчишки увлекли за собой рубить, строгать и таскать ветки.

– Первым делом стулья и каминная решётка, – распорядился Питер. – Потом будем строить вокруг них дом.

– Точно, – заметил Малыш. – Именно так дома и строят. Припоминаю.

Питер всё продумал, поэтому скомандовал:

– Малыш, приведи сюда доктора.

– Есть, – мгновенно отозвался тот и исчез, почёсывая затылок.

Малыш знал, что должен подчиняться Питеру, поэтому, надев шляпу Джона и приняв серьёзный вид, быстро вернулся.

– Прошу вас, сэр, – встретил его Питер, – вы доктор?

Разница между ним и остальными мальчишками состояла в том, что для них это было понарошку, для него же всерьёз и понарошку было одним и тем же. Порой это не слишком нравилось им, особенно когда приходилось понарошку обедать.

Если они переставали притворяться, он бил их по пальцам.

– Да, голубчик, – тревожно отозвался Малыш, пальцы которого были покрыты ссадинами.

– Будьте добры, сэр, помогите, – объяснил Питер, – одна леди серьёзно больна.

Хотя Венди лежала у их ног, у Малыша хватило ума «не увидеть» её:

– Так-так. Ну и где больная?

– Вот тут, на полянке.

– Для начала измерим температуру, – объявил Малыш и притворился, что сунул ей в рот градусник.

– Как она? – спросил Питер, когда «градусник» извлекли.

– Так-так, – ответил «доктор», – кажется, она вылечилась.

– Я рад! – воскликнул Питер.

– Я зайду проведать её вечером, – пообещал Малыш. – А пока поите её крепким бульоном из чашки с носиком.

Отдавая шляпу Джону, он громко выдохнул, как обычно, когда удавалось выбраться из трудного положения.

Всё это время в лесу раздавался стук топоров, и теперь всё необходимое для постройки уютного жилища лежало у ног Венди.

– Знать бы только, – заметил кто-то из мальчишек, – какой домик ей больше всего нравится.

– Питер, – закричал другой, – она шевелится во сне!

– Она открыла рот! – воскликнул третий и почтительно заглянул девочке в рот. – Какая прелесть!

– Может, она поёт во сне? – предположил Питер. – Венди, спой, какой дом тебе хотелось бы иметь.

И Венди, не открывая глаз, запела:

 
Всегда мечтала я иметь
Уютный домик в три окна.
В нём стены красные, как медь,
И крышу цвета мха.
 

Мальчишки завопили от радости, потому что, по счастью, ветки, которые они принесли, были окрашены красным соком растений, а землю вокруг выстилал зелёный мох.

Они принялись строить домик и тоже запели:

 
Для Венди мы построим дом,
Чтоб у неё был стол и кров.
Осталось дверь поставить в нём,
И будет дом готов.
 

Венди на это ответила, даже с некоторым энтузиазмом:

 
Вы не забудьте вот о чём:
Пусть больше света будет в нём,
Мордашек детских за столом
И роз душистых под окном.
 

Окна мальчишки пробили кулаками, большие жёлтые листья стали шторами, но розы…

– Розы! – потребовал Питер.

Быстренько они изобразили, как растут чудесные, вьющиеся по стенам розы, а чтобы Питер не успел потребовать ещё и детишек за столом, снова запели:

 
Готово! Розы смотрят в дом,
И мы расселись за столом,
Себя нам сделать не дано,
Уже нас сделали давно.
 

Питер, сообразив, что это хороший выход из положения, притворился, будто это была его идея. Дом получился на славу, и, без сомнения, Венди в нём очень уютно, но теперь они её не видели.

Питер расхаживал взад-вперёд, отдавая последние распоряжения, и вдруг заметил недочёт:

– А где дверной молоток?

Мальчишкам стало стыдно, но Балабол пожертвовал подошву своего башмака, из которой получился отличный дверной молоток.

Теперь вроде бы всё…

Не тут-то было!

– А где труба? – спросил Питер. – У нас должна быть труба!

– Разумеется, как без трубы? Труба просто необходима! – важно согласился Джон.

И тут Питера осенило. Сорвав шляпу с головы Джона, он выбил из неё дно и водрузил остатки на крышу. Маленькому дому это так понравилось, что, словно в благодарность, из шляпы тотчас повалил дым.

Теперь, с какой стороны ни посмотреть, дом был готов: осталось только постучаться в дверь.

– Всем привести себя в порядок! – предупредил Питер. – Первое впечатление самое важное.

К счастью, никто не спросил, что значит «первое впечатление», – все активно прихорашивались.

Питер вежливо постучался, и всё вокруг застыло в ожидании, лишь сверху доносилось хмыканье Динь, которая наблюдала за происходящим с ветки дерева.

Мальчишки гадали, отзовётся кто-нибудь на стук или нет, и если это будет леди, то как она выглядит.

Дверь отворилась, и к ним вышла Венди. И Питер, и все его подопечные почтительно сняли шляпы. Леди выглядела именно так, как и должна была, по их мнению, выглядеть: удивлённой, когда спросила:

– Где я?

Разумеется, первым, как всегда, откликнулся Малыш и торопливо произнёс:

– Леди Венди, мы для вас построили этот дом.

– Скажите, вам нравится? – вмешался Задавала.

– Чудесный, очаровательный дом! – произнесла Венди именно те слова, которые они надеялись от неё услышать.

– А мы ваши дети, – заявили Близнецы.

Затем все мальчишки как по команде опустились на колени и протянули к ней руки:

– О, леди Венди, будьте нашей мамой!

– Я? – просияла Венди. – Конечно, это весьма увлекательно, но я всего лишь маленькая девочка, и у меня нет никакого опыта.

– Это неважно, – вставил Питер, будто знал об этом больше всех, хотя на деле опыта имел меньше всех. – Нам просто нужна материнская забота.

– Это же замечательно! Как раз для меня! – всплеснула руками Венди.

– Для вас, для вас! – загалдели мальчишки. – Мы сразу это поняли.

– Хорошо, я постараюсь. Ну, озорники, а теперь марш в дом. Наверняка промочили ноги. Перед тем как уложить вас спать, я успею закончить сказку о Золушке.

Ума не приложу, как они все поместились в доме, но в Нигделандии возможно и не такое. Этот вечер стал первым в череде многих других счастливых вечеров, которые они провели с Венди.

Новоиспечённая «мамаша» уложила всю компанию спать на огромной кровати в подземном доме под деревьями и каждому подоткнула одеяло, а сама провела ночь в собственном, наверху. Питер же с обнажённым мечом всю ночь охранял её у входа, потому что издалека доносились крики пирующих пиратов, а по округе рыскали волки. Домик выглядел в темноте таким уютным и надёжным: сквозь шторы пробивался свет, труба попыхивала, у двери – стража. Через некоторое время Питер начал клевать носом, а потом и вовсе уснул, и подгулявшим феям, возвращавшимся домой после вечеринки, пришлось через него перелезать. Будь это кто-нибудь другой, уж они подстроили бы ему какую-нибудь гадость, но Питера просто дёргали за нос и шли себе дальше.

Подземный дом

На следующий день Питер первым делом обмерил Венди, Джона и Майкла, чтобы подобрать для них деревья с дуплами. Помните, как Крюк насмехался над мальчишками за то, что у каждого, как он считал, был отдельный вход в дом, но это лишь свидетельствовало о его невежестве, потому что, если дерево тебе не подходит, по нему очень трудно спускаться и подниматься, а в компании Питера не было двух одинаковых по росту и телосложению мальчишек. Если дерево впору, то достаточно в него забраться и глубоко вздохнуть, чтобы двигаться вниз с нужной скоростью, а для того, чтобы выползти наружу, нужно попеременно вдыхать и выдыхать и таким образом подниматься. Если приноровиться, то передвигаться в подземном доме можно без труда, даже не думая о том, как это делается, причём не без некоторого изящества.

Но штука в том, что нужно было подходить дереву. Питер измерял детей очень тщательно, словно собирался шить им одежду, но, в отличие от портного, который подгонял одежду под человека, он, наоборот, – человека подгонял под дерево. Обычно это делалось очень просто: с мальчика либо снимали лишнюю одежду, либо, напротив, надевали дополнительную, но если он оказывался толстоват только в каких-то местах или единственное свободное дерево имело необычную форму, то Питер мог быстренько подогнать одного под другое. Когда подгонка была произведена, следовало изо всех сил стараться не меняться, и это, как, к своему удовольствию, обнаружила Венди, прекрасно держит всю семью в хорошей форме.

Венди и Майкл сразу идеально подошли под свои деревья, а над Джоном пришлось немного потрудиться.

Потренировавшись несколько дней, они научились спускаться и подниматься по деревьям с такой же лёгкостью, как вёдра в колодце. Дети пришли в совершеннейший восторг от подземного дома, особенно Венди. Здесь была всего одна большая комната, но с очень удобным земляным полом: и червей в нём можно было накопать, если соберёшься на рыбалку, и крепкие грибки из него росли, на которых мальчики сидели, как на стульях. Посреди комнаты пыталось расти нигдешнее дерево, и хоть каждое утро мальчишки его спиливали под корень, к полднику оно уже опять возвышалось над полом фута на два. На него укладывали дверь и использовали как стол. Покончив с едой, дерево снова пилили, чтобы освободить место для игр. А ещё в подземном доме имелся огромный камин, который можно было разжечь в любом углу комнаты, и над ним Венди протянула верёвки из древесных волокон, чтобы сушить бельё. Днём кровать поднимали и прислоняли к стене, а в половине седьмого вечера опускали, и она занимала половину комнаты. Все мальчишки, кроме Майкла, спали здесь, лёжа, как сельди в бочке. Существовало строгое правило, запрещавшее переворачиваться на другой бок без соответствующей команды. Майкл вполне мог бы спать со всеми вместе, но Венди хотела – а всем известно, что с женщинами лучше не спорить, – чтобы в доме был малыш. Поскольку он был самым младшим, спать был вынужден в подвешенной к потолку наподобие люльки корзине.

Они жили просто, без затей, как, наверное, жили бы медвежата, если их поместить в подземный дом, с той лишь разницей, что в одной из стен домика имелась небольшая, величиной с клетку для канарейки, ниша – личные апартаменты феи Медный Колокольчик, которую от остальной комнаты отделяла маленькая шторка. Динь, будучи особой утончённой, всегда её задёргивала, когда переодевалась. Ни одна леди, как бы ни превосходила фею в росте и объёмах, не могла тягаться с ней в изяществе, с которым были убраны эти апартаменты. Кушетка, как она её всегда называла, была подлинной, марки «Королева Маб», с выгнутыми ножками, а покрывало на ней Динь меняла в зависимости от того, какое дерево в данный момент цвело. Таких зеркал, как здесь, марки «Кот в сапогах», по утверждениям мебельщиков, в хорошем состоянии осталось на свете всего три. Столик для умывания имел откидывающуюся столешницу и назывался «Корочка пирога», комод – подлинная марка «Прелесть № 6», а ковёр и коврики – самого лучшего (раннего) периода фирмы «Марджери и Робин». Там был даже хрустальный канделябр под названием «Изящный пустячок», стоявший просто для вида, хотя в нём не было никакой необходимости – Динь освещала свои покои сама. Ко всему остальному в доме фея относилась с презрением, что было весьма закономерно, а её собственные покои, хоть и роскошные, выглядели так, словно были очень довольны собой, и напоминали вечно задранный нос.

Наверняка Венди очень нравился её новый образ жизни, потому что заботы об озорниках-мальчишках занимали всё её время. Иногда она неделями не выходила из подземного дома, не считая вечеров, когда со штопкой в руках поднималась посидеть наверх. Надо сказать, что особенно много времени отнимала готовка. В основном мальчишки питались жареными плодами хлебного дерева, сладким картофелем, кокосами, запечённой свининой, абрикосами и бананами, запивая всё это из пустых тыкв напитком «пей-пей», однако никогда не знали, как будут обедать: по-настоящему или понарошку. Всё зависело от настроения Питера. Он мог есть, на самом деле есть, если это была часть игры, но просто набивать желудок, чтобы чувствовать сытость, как делают многие, не мог, а ещё не терпел разговоров о еде. Игра была так для него важна, что если он играл в еду, то толстел на глазах. Конечно, хотя это было непросто, мальчишкам приходилось следовать его примеру, но если кому-то удавалось доказать Питеру, что дупло в дереве стало ему великовато, то ему позволялось наедаться досыта.

Когда все укладывались спать, наступало любимое время Венди: можно было, как она выражалась, перевести дыхание и заняться штопкой носков и починкой штанов, ведь мальчишки то и дело протирали их на коленях и приходилось ставить заплаты.

Водрузив перед собой корзинку с дырявыми носками, она всплескивала руками и восклицала:

– О боже! Как хорошо, наверное, быть старой девой!

При этом лицо её сияло.

Время шло, но часто ли девочка вспоминала об оставленных дома любимых родителях? Трудно сказать, потому что в Нигделандии время течёт по своим законам, а измеряется лунными и солнечными месяцами, которых там гораздо больше, чем у нас. Похоже, Венди не слишком беспокоилась о папе и маме, абсолютно уверенная в том, что они будут всегда держать окно открытым, чтобы она могла вернуться, и потому совесть её не мучила. Правда, Джон уже смутно помнил родителей: считал их людьми, с которыми когда-то был знаком, а Майкл так и вовсе предпочитал называть своей мамой её. Это немного пугало, и Венди видела свой долг в том, чтобы не дать братьям забыть прошлую жизнь, для чего устраивала им письменные экзамены на манер своих школьных. Остальным мальчишкам это показалось таким интересным, что они упросили её заниматься и с ними тоже. Соорудив себе грифельные доски, все рассаживались вокруг стола и корпели над вопросами, которые Венди писала на своей доске, а затем пускала по кругу. Вопросы были совсем простые: «Какого цвета были глаза у мамы?»; «Кто был выше: мама или папа?»; «Мама была блондинка или брюнетка?» Придумывала Венди задания и посложнее: «Напиши сочинение, не меньше сорока слов, на тему: «Как я провёл прошлое лето»; «Сравнительная характеристика папы и мамы». Или ещё: «Опиши мамин смех»; «Опиши папин смех»; «Опиши платье, в котором мама ходила в гости»; «Опиши конуру и её обитателя».

Против тех вопросов, на которые дети не могли ответить, следовало поставить крестик. Венди ужасалась количеству этих крестиков, даже у Джона. Разумеется, единственным, у кого ни один вопрос не вызвал затруднений, был Малыш. В стремлении неизменно быть лучше всех, он отвечал настолько несуразно, что оказывался хуже всех, и это расстраивало Венди.

Питер во всём этом участия не принимал. Во-первых, он презирал всех мамаш, кроме Венди, а во-вторых, был единственным мальчиком на острове, не умевшим ни читать, ни писать, ну просто ни слова, и его это нисколько не волновало.

А вы обратили внимание, что все вопросы Венди составила в прошедшем времени: «Какого цвета были глаза у мамы?» – и прочее. Дело в том, что она, знаете ли, тоже постепенно забывала.

Конечно, ни одного дня у них не проходило без приключений, но вскоре Питер (с помощью Венди) придумал новую игру, которой очень увлекался до той поры, пока внезапно не охладел к ней, что, как я уже говорил, частенько с ним случалось. Игра состояла в том, чтобы притворяться, что ничего интересного с ними не происходит, а живут они так, как всегда раньше жили Джон и Майкл, то есть сидели на стульях, перебрасывали друг другу мяч, толкались, ходили на прогулки и возвращались домой, даже не убив ни одного медведя гризли. Видеть Питера просто сидящим на стуле было очень забавно. При этом он принимал чрезвычайно серьёзный вид: просто сидеть на стуле – ну что может быть смешнее? Теперь он хвастался, что ходит на прогулки, потому что это полезно для здоровья. В течение нескольких солнечных месяцев эта игра казалась ему самым захватывающим приключением, а Джон и Майкл делали вид, что тоже наслаждаются ею, иначе им было бы несдобровать.

Он часто уходил куда-то один, а когда возвращался, было невозможно понять, пережил он какое-нибудь приключение или нет. Бывало, он начисто забывал о том, что произошло, и ни слова об этом не говорил, но смотришь – возле дома валяется убитый враг. Но бывало и наоборот – такого понарасскажет, а никакого убитого врага и в помине нет. Случалось, он возвращался с забинтованной головой, и пока Венди причитала над ним, промывая рану тёплой водой, рассказывал какую-нибудь леденящую кровь историю, но девочка никогда не знала, верить ему или нет. Многие приключения случались на самом деле, и она сама в них участвовала, но ещё больше были по меньшей мере полуправдой хотя бы потому, что в этом клялись мальчишки. Их описание заняло бы толстенную книгу наподобие англо-латинского или латинско-английского словаря, так что самое большее, на что мы можем рассчитывать, это рассказ об одном часе жизни на острове. Но какой же именно час выбрать? Может, схватку с индейцами в Малышовом ущелье? Да, это была кровавая битва и весьма показательная для Питера, который вдруг в разгар побоища перешёл на сторону врагов. Там, в ущелье, когда удача проявляла благосклонность то к одним, то к другим, он вдруг крикнул:

– Сегодня я индеец, а ты, Балабол?

И тот ответил:

– Я тоже индеец. А ты кто, Задавала?

– Индеец. А вы, Близнецы? – крикнул Задавала.

Одним словом, все они стали индейцами, тут бы и битве конец, но индейцы, вдохновлённые примером Питера, захотели на время стать потерянными мальчишками, и уж после этого схватка сделалась ещё ожесточённее, чем была.

Самым удивительным было… Впрочем, мы ведь ещё не решили, о каком приключении рассказать. Может, лучше описать ночное нападение индейцев на подземный дом, когда некоторые из них так застряли в дуплах деревьев, что их пришлось вынимать сверху, словно пробки, или как Питер спас жизнь Тигровой Лилии и с тех пор они стали союзниками? А ещё можно было бы рассказать о пироге, испечённом пиратами, который мальчишки должны были съесть и умереть. Пираты подсовывали его то в одно место, то в другое, но Венди всегда успевала выхватить куски из рук детишек. Со временем пирог так зачерствел, что стал просто каменным, и мальчишки бросались им, и в результате Крюк больно споткнулся о него в темноте.

Мы можем поговорить о птицах, с которыми Питер дружил, особенно о птице-никогдайке, которая устроила гнездо на дереве, склонившемся над лагуной. Потом это гнездо свалилось вместе с никогдайкой в воду, и Питер приказал её не трогать. Это замечательная история, а её конец доказывает, какими благодарными могут быть птицы, однако если уж на то пошло, то нужно рассказывать о приключении в лагуне по порядку, вернее, не об одном приключении, а о двух. Ещё одним событием, краткосрочным, но волнующим, стала попытка Медного Колокольчика с помощью нескольких непутёвых фей отправить спящую Венди на большом листе кувшинки по морю домой. К счастью, лист не выдержал её тяжести, Венди проснулась и, решив, что настало время принимать водные процедуры, поплыла домой. А стычка Питера со львами, когда стрелой он провёл вокруг себя черту на земле и стал подначивать зверюг переступить её? И он сам, и остальные мальчишки вместе с Венди, которые, затаив дыхание, наблюдали из-за деревьев, прождали несколько часов, но львы так и не осмелились принять вызов.

Какое же из этих приключений выбрать? Лучше всего бросить жребий.

Я бросил, и выпала лагуна. Может, кто-то хотел, чтобы выбор пал на ущелье, или пирог, или лист Динь? Пожалуйста, можно переиграть, хотя, как мне кажется, рассказать про лагуну было бы справедливее.