Читать книгу "Комплект книг: «Питер Пэн», «Волшебник из страны Оз», «Алиса в Стране Чудес», «Алиса в Зазеркалье»"

Русалочья лагуна

Попробуйте зажмуриться, и если повезёт, то увидите размытые очертания водоёма чудесных нежных оттенков, повисшего в темноте, а если зажмуриться ещё сильнее, водоём обретёт более чёткие черты, а цвета станут интенсивнее, гуще, и наконец, зажмурившись крепко-крепко, увидите, что водоём словно бы запылал огнём. Но прежде чем это случится, можно разглядеть лагуну. Вот так, лишь на какой-то чудесный миг вы сможете к ней подойти, а если повезёт, то увидеть прибой и услышать пение русалок.

Дети часто проводили долгие летние дни в лагуне: плавали, качались на волнах, развлекались русалочьими играми в воде. Из этого можно было заключить, что они дружили с русалками, но дело обстояло совсем не так. Венди было обидно, что за столь долгое время на острове она не смогла перекинуться с ними ни одним словом, хотя бы из вежливости. Когда удавалось неслышно подкрасться к самому берегу лагуны, она видела, как они греются на солнышке на своём любимом месте – скале Отверженных – и лениво расчёсывают волосы. Порой ей везло, и она могла тихо подплыть к ним совсем близко, но, заметив её, русалки кидались в воду, нарочно шлёпая по воде хвостами и окатывая её тучей брызг.

Ко всем остальным мальчишкам русалки относились точно так же и лишь для Питера делали исключение: часами болтали с ним на скале Отверженных. Когда русалки становились совсем уж бесцеремонными, он просто садился им на хвост.

Самое интересное время для наблюдения за русалками – полнолуние, когда они то ли стонут, то ли поют, но в это время лагуна опасна для смертных. До того самого вечера, о котором я хочу рассказать, Венди никогда не видела лагуну при лунном свете, и не потому, что боялась (Питер пошёл бы вместе с ней), а потому, что твёрдо придерживалась правила: к семи вечера все должны лежать в постели. Тем не менее она часто бывала на берегу лагуны в солнечный день после дождя, когда туда приплывало множество русалок поиграть с пузырьками. Этими разноцветными пузырьками в воде, где отражалась радуга, русалки играли словно мячами, весело перебрасывая их друг дружке хвостами и стараясь, чтобы они оставались в пределах радуги. Ворота располагались по концам радуги, и только вратарям разрешалось ловить пузырьки руками. Порой сотни русалок приплывали, чтобы поиграть в лагуне, и это было восхитительное зрелище.

Однако стоило детям подплыть поближе, как русалки немедленно исчезали. Между тем у нас есть некоторые свидетельства, что и они тайком наблюдали за непрошеными гостями и были не прочь в чём-то даже подражать им. Например, когда Джон придумал отбивать пузырьки не рукой, а головой, русалочьи вратари стали поступать так же. Это было единственное, что Джон оставил в память о себе на острове.

Наверное, смотреть, как дети устроили тихий час на скале после обеда, было очень приятно. Венди настаивала, чтобы они полчаса спали по-настоящему, даже несмотря на то, что обед был понарошку. Вот так они и лежали на солнышке, а она с важным видом сидела рядом.

Был один из таких дней, когда все они расположились на скале Отверженных. Скала эта была не больше кровати, на которой мальчишки спали дома, но теснота их не пугала, и они дремали или делали вид, что дремлют, лёжа с закрытыми глазами и время от времени обмениваясь щипками, когда этого, как им казалось, не видела Венди, занятая шитьём.

Пока она сосредоточенно прилаживала очередную заплатку, лагуна изменилась: по воде побежала рябь, солнце скрылось, на воду легли холодные тени. Венди не смогла вдеть нитку в иголку и, подняв глаза, обнаружила, что лагуна, обычно такая приветливая, стала грозной и враждебной.

Девочка понимала, что до ночи ещё далеко, но на лагуну надвигалась какая-то странная темнота. Даже хуже того: она ещё не воцарилась окончательно, но словно предвосхитила своё появление этой рябью. Что же это было?

Венди тотчас вспомнила всё, что слышала о скале Отверженных раньше. Своё название она получила потому, что жестокие капитаны оставляли на ней неугодных матросов, обрекая на верную смерть. Во время прилива скала целиком оказывалась под водой, а вместе с ней и люди.

Разумеется, она могла бы тотчас разбудить мальчишек, и даже не столько потому, что надвигалось что-то невиданное, сколько потому, что спать на холодных камнях совсем не полезно, но, будучи слишком юной мамой, не знала об этом и считала необходимым придерживаться заведённого порядка спать полчаса после обеда. Даже испугавшись и всем сердцем желая услышать хоть чей-нибудь голос, Венди не разбудила мальчишек, как не разбудила и услышав приглушённый плеск вёсел, когда у неё сердце ушло в пятки. Она оберегала их сон. Разве это не храбрость?

Однако мальчишкам повезло, что среди них нашёлся тот, кто мог чувствовать опасность даже сквозь сон. Питер одним прыжком вскочил на ноги, словно и не спал, и тревожным криком разбудил остальных:

– Пираты!

Мальчишки столпились вокруг своего капитана, на лице которого играла странная улыбка. Венди содрогнулась, увидев её. Когда он так улыбался, обращаться к нему никто не смел: следовало лишь беспрекословно исполнять любые его приказы. И такой прозвучал, резкий и отчётливый:

– В воду быстро!

Только пятки сверкнули в воздухе, и лагуна вмиг опустела, только скала Отверженных высилась среди тёмных вод, словно отвергли её саму.

Лодка между тем приближалась. Эта была пиратская шлюпка, в которой сидели трое: Сми, Старки и их пленница – Тигровая Лилия. Связанная по рукам и ногам, она догадывалась, какая участь ей уготована: оставят на скале погибать. У её народа такая смерть считается ужаснее, чем гибель от огня или пыток, потому что в книгах её племени не написано, что в счастливые заоблачные угодья, где много дичи для охоты, можно попасть по воде. Лицо Тигровой Лилии оставалось бесстрастным: будучи дочерью вождя, она и умрёт так, как подобает дочери вождя.

В руки пиратов она попала, когда прокралась на их корабль с ножом в зубах. На корабле не было стражи: Крюк похвалялся, что его имя охраняет корабль надёжнее любых часовых. Отныне её судьба тоже станет охраной кораблю. Ещё один стон прибавится к имени Крюка.

Во мраке, который принесли с собой, пираты не заметили скалу, пока не наткнулись на неё.

– По ветру ставь, неумёха, – послышался ирландский акцент Сми. – Вот она, скала. Осталось только втащить наверх краснокожую и оставить там.

В одну минуту они грубо затащили прекрасную девушку на скалу, и она не стала унижаться до бессмысленного сопротивления пиратам.

Совсем рядом со скалой, невидимые пиратам, словно два поплавка, качались на воде две головы: Питера и Венди. Девочка плакала, потому что первый раз в жизни видела такую трагедию. Питер на своём веку повидал немало трагедий, но все забыл, и Тигровую Лилию жалел меньше, чем Венди. А возмутило его, что пиратов было двое, а девушка одна, вот он и решил её спасти. Самое простое – это подождать, пока пираты уйдут, но он никогда не искал лёгких путей.

– Эй, на палубе, вы, болваны! – подражая голосу Крюка, закричал Питер.

– Капитан! – изумились пираты, вытаращившись друг на друга.

– Должно быть, плывёт к нам, – предположил Старки, пока они тщетно вглядывались в темноту.

– Мы оставили краснокожую на скале! – крикнул Сми.

– Отпустите её, – прозвучал ответ.

– Отпустить? – Не верили своим ушам пираты.

– Да, разрежьте верёвки и отпустите.

– Но, капитан…

– Сию секунду, слышите! – закричал Питер. – Или я проткну вас своим крюком.

– Странно, – пролепетал Сми.

– Лучше сделать, как он велит, – занервничал Старки.

– Так точно! – крикнул Сми и разрезал верёвки на Тигровой Лилии.

В ту же секунду она, словно угорь, проскользнула мимо ног Старки в воду.

Конечно, Венди восхищалась умом Питера, но прекрасно знала, что он тоже будет в восторге от самого себя и выдаст их кукареканьем, и поэтому попыталась зажать ему рот рукой, но её рука повисла в воздухе.

– Эй, на лодке! – загремел над лагуной голос Крюка, но на сей раз Питер молчал.

Он хотел было уже закукарекать, как обычно, но застыл, раскрыв рот, а потом присвистнул от удивления.

– Эй, на лодке! – прозвучало опять.

Теперь Венди поняла: настоящий Крюк в воде, плывёт к лодке. Вскоре пираты зажгли фонарь, указывая ему путь, и он быстро до них добрался. В свете фонаря было видно, как он зацепился своим крюком за борт, и Венди даже рассмотрела его смуглое лицо, когда он, мокрый, забирался в лодку. Задрожав от ужаса, девочка была готова поскорее уплыть отсюда, но Питер даже не шелохнулся. Восторг и самодовольство буквально распирали его:

– Ну разве я не чудо? Чудо, настоящее чудо!

Венди не стала спорить, но всё же порадовалась, что никто, кроме неё, его не слышит и, стало быть, его репутация не пострадает.

Он приложил палец к губам.

Два пирата терялись в догадках, что привело к ним капитана, но он в грустной задумчивости уселся, подперев голову крюком.

– Капитан, всё в порядке? – осведомились они осторожно, но в ответ раздался только глухой стон.

– Он вздохнул, – заметил Сми.

– Ещё раз вздохнул, – констатировал Старки.

– И ещё раз… – заключил Сми.

– В чём дело, капитан?

И тут его словно прорвало:

– Всё кончено! Эти мальчишки нашли себе мать.

Как ни была напугана Венди, её охватила гордость.

– Проклятый день! – завопил Старки.

– Какую такую мать? – спросил Сми, не в курсе происходящего.

Потрясённая Венди воскликнула:

– Он не знает!

Ей тотчас пришло в голову, что, если можно было бы иметь домашнего пирата, у неё им был бы Сми.

В этот момент Питер потянул её под воду, потому что Крюк её услышал и подозрительно спросил:

– Что это было?

– Я ничего не слышал, – отозвался Старки, поднимая над водой фонарь, и тут пираты увидели нечто необыкновенное.

Это было то самое гнездо, о котором я вам уже рассказывал: сейчас оно плыло по лагуне вместе с восседавшей в нём птицей-никогдайкой.

– Смотри, – произнёс Крюк, отвечая на вопрос Сми, – а вот и мать. Как поучительно. Гнездо, наверное, свалилось в воду, но может ли она оставить яйца? Нет.

Его голос дрогнул на секунду, словно на память ему пришли те невинные времена, когда… но он «смахнул» свою слабость железным крюком.

Потрясённый Сми неотрывно смотрел, как гнездо проплывает мимо, а подозрительный Старки сказал:

– Если она мать, то, возможно, болтается где-то здесь, чтобы помочь Питеру.

Крюк вздрогнул.

– Точно. Меня эта мысль тоже преследует.

Из уныния его вывел взволнованный голос Сми:

– Капитан, давайте похитим эту самую мамочку и заберём к себе.

– Отличный план! – обрадовался Крюк, и в его незаурядном мозгу план обрёл конкретность. – Мы схватим мальчишек, привезём на корабль, а потом утопим в море, и Венди станет нашей мамой.

И снова Венди, забыв про осторожность, выкрикнула:

– Никогда!

Она тотчас погрузилась в воду, но её услышали.

– Что это?

Никого не было видно, и они решили, что это ветер принёс какой-то свист.

– Согласны, братцы? – спросил Крюк.

– Вот моя рука, – хором ответили пираты.

– А вот мой крюк. Клянёмся!

К этому времени они успели подняться на скалу, и Крюк, неожиданно вспомнив о Тигровой Лилии, резко спросил:

– Где краснокожая?

У предводителя порой был своеобразный юмор, и матросы решили, что сейчас как раз такой момент.

– Всё в порядке, капитан, – с готовностью доложил Сми, – мы её отпустили.

– Отпустили? – заорал Крюк.

– Вы же сами приказали, – пробормотал боцман.

– Да, когда плыли сюда, крикнули, чтобы мы её отпустили, – поддержал его Старки.

– Спички-брички! – разбушевался Крюк. – Кто здесь врёт?

Его лицо перекосилось от злости, но он видел, что они говорят правду, и это его поразило.

– Парни, я не отдавал такого приказа.

– Странно, – отозвался Старки, и им стало не по себе.

– Дух, который сегодня витает над этой лагуной, – крикнул Крюк, но голос его дрожал. – Слышишь меня?

Тут бы Питеру промолчать, но, конечно, он не смог и тотчас отозвался голосом самого Крюка:

– Молотки-гвозди-клещи! Я слышу тебя.

В этот ответственный момент Крюк не потерял самообладания и не растерялся, а вот Сми и Старки в ужасе прижались друг к другу.

– Кто ты, незнакомец, говори! – потребовал Крюк.

– Я Джеймс Крюк, – последовал ответ, – капитан «Весёлого Роджера».

– Неправда, это я капитан! – прохрипел Крюк.

– Спички-брички, – раздалось над водой, – повторишь это, и я метну в тебя якорь.

Крюк решил сменить тон на более миролюбивый и спросил почти покорно:

– Если ты Крюк, кто же тогда я?

– Треска, – ответил голос, – обычная треска.

– Треска! – машинально повторил за ним Крюк, который до этого момента сохранял достоинство, а сейчас растерялся.

– Неужели всё это время нами командовала треска? – пробормотали пираты, отшатнувшись от него. – Как это унизительно!

Они походили сейчас на вышедших из повиновения псов, но, даже оказавшись в столь трагическом положении, он едва обратил на них внимание. В эту трудную минуту он нуждался не в их вере в него, а в своей.

Чувствуя, как ощущение своего «я» покидает его, он глухо прошептал:

– Не оставляй меня, дружище.

В его тёмной натуре имелось что-то женское, как и у всех великих пиратов, и иногда у него начинала работать интуиция. Вот и теперь он решил поиграть в загадки и крикнул:

– Крюк, у тебя есть другой голос?

Питер, обожавший игры, не смог устоять и беспечно отозвался своим собственным голосом:

– Есть.

– А другое имя?

– Ага.

– Овощ? – спросил Крюк.

– Нет.

– Камень?

– Нет.

– Живое существо?

– Да.

– Мужчина?

– Нет! – выкрикнул Питер с презрением.

– Мальчик?

– Да.

– Обычный мальчик?

– Нет!

– Волшебный мальчик?

К ужасу Венди, в ответ раздалось звонкое «да!».

– Ты в Англии?

– Нет.

– Здесь?

– Да!

Крюк не знал, что и думать, поэтому предложил двум своим пиратам, утирая пот со лба:

– Теперь вы спросите его о чём-нибудь.

Сми погрузился в раздумья, но с сожалением признал:

– Ничего на ум не приходит.

– Не можешь угадать, не можешь! – закукарекал Питер. – Сдаёшься?

Без сомнения, бахвальство завело его слишком далеко в этой игре, и злодеи немедленно этим воспользовались, с готовностью ответив:

– Да, сдаюсь!

– Что ж, ладно. Я Питер Пэн.

Пэн!

В одно мгновение Крюк снова стал самим собой, а Сми и Старки – его верными слугами.

– Вот он и попался! – обрадовался Крюк. – В воду, Сми, а ты, Старки, стереги лодку. Берите его, живым или мёртвым.

Крюк прыгнул в воду, и одновременно раздался весёлый голос Питера:

– Готовы, ребята?

– Да, да! – зазвучало со всех сторон.

– Тогда вперёд, на пиратов!

Схватка была недолгой и отчаянной. Первым пролил кровь врага Джон, забравшийся в лодку и атаковавший там Старки. В результате ожесточённой борьбы кортик был вырван из рук пирата. Тот бросился в воду, и Джон прыгнул вслед за ним. Шлюпка начала медленно дрейфовать от берега.

То там, то здесь над водой показывалась чья-то голова, сверкала оружейная сталь и раздавался вопль радости или боли. В этой неразберихе некоторым даже досталось от своих. Штопор Сми вонзился в четвёртое ребро Балабола, но пирата настиг Кудряш. Вдалеке от скалы Старки теснил Малыша и Близнецов.

А что в это время делал Питер? Ему нужна была дичь покрупнее.

Мальчишки сражались храбро, и не стоит винить их в том, что спасовали перед предводителем пиратов. Железным когтем он очертил вокруг себя мёртвую зону, из которой они бросились врассыпную, словно испуганные рыбёшки.

Но не все испугались Крюка: нашёлся смельчак, который собрался пересечь границу мёртвой зоны.

Может показаться странным, но встретились они совсем не в воде. Крюк влез на скалу передохнуть, и в тот же момент Питер вскарабкался на неё с другой стороны. Скала была скользкая, как мяч, и им приходилось ползти по ней. Никто не знал о присутствии рядом другого. Схватив друг друга за руку, они с удивлением подняли головы и оказались нос к носу. Вот так они и встретились.

Даже некоторые великие герои признавались, что перед схваткой испытывали минутную слабость. Если бы это случилось тогда с Питером, я бы вам откровенно сказал: в конце концов, перед ним был человек, которого боялся даже сам Кок, но Питер не ощутил страха. Единственное чувство, которое им овладело, была радость. Метнувшись к пирату, он выхватил у него из-за пояса нож и собрался уж было вонзить его в хозяина, как вдруг заметил, что стоит выше, чем его противник. Это была бы нечестная схватка, и он протянул Крюку руку, чтобы тот поднялся к нему.

И вот тогда-то Крюк его и ударил.

Питера сразила не боль, а коварство врага. Он ощутил полную беспомощность, просто стоял и смотрел. Так на нечестность реагирует ребёнок, когда сталкивается с ней впервые в жизни. Дети и мысли не допускают, что с ними могут поступить нечестно, а когда это случается, сильно меняются. И мальчик уже никогда больше не станет прежним, хотя и будет любить вас по-прежнему. Никто не способен забыть, как столкнулся с нечестностью в первый раз… никто, кроме Питера. Он часто видел нечестность, но всегда о ней забывал. Думаю, именно поэтому он так и отличается от других детей.

И на сей раз, столкнувшись с таким коварством, мальчик переживал это словно в первый раз: просто застыл на месте, а железная рука тем временем дважды вонзилась в него.

Пару минут спустя мальчишки увидели, как Крюк бешено молотит руками по воде, торопясь добраться до корабля, но его суровое лицо выражало вовсе не радость победы, а смертельный страх: на его след напал крокодил. В другой раз мальчишки с удовольствием поплыли бы за ним, улюлюкая, но сейчас пребывали в замешательстве. Потеряв Питера и Венди, они прочёсывали лагуну, то и дело выкрикивая их имена, но в ответ слышали лишь издевательский смех русалок. «Должно быть, они уже уплыли или улетели», – заключили мальчишки и, обнаружив пиратскую шлюпку, отправились в ней домой. Никто особенно не беспокоился: все верили, что с Питером ничего плохого не может случиться. Озорники ещё и радовались, что сегодня можно лечь спать попозже, и в этом будет не их вина, а мамы Венди.

Когда их голоса замерли вдали и над лагуной повисла тишина, вдруг раздался слабый крик:

– Помогите, помогите!..

Маленькая фигурка барахталась возле скалы, стараясь не уронить потерявшую сознание девочку, которую держала на руках. Собрав все силы, Питер втащил её на скалу и упал рядом с ней, но всё же увидел, что вода поднимается. Он понимал, что они скоро утонут, но больше уже ничего не мог сделать.

Пока они вот так лежали рядом, русалка схватила Венди за ногу и попыталась потихоньку утащить в воду. Питер, заметив, что Венди ускользает, открыл глаза и в последнюю минуту успел втянуть её обратно на скалу.

Девочка пришла в себя, и ему пришлось рассказать ей правду:

– Мы на скале, Венди, но она уменьшается, и скоро она совсем скроется под водой.

Венди никак не могла понять, что происходит, и почти бодро заключила:

– Нам нужно идти.

– Да, – согласился с ней Питер едва слышно.

– Мы поплывём или полетим?

– Венди, ты сможешь добраться до острова вплавь или по воздуху без меня?

Она призналась, что очень слаба, и он застонал.

– Что с тобой? – испугалась Венди.

– Я не смогу тебе помочь: Крюк меня ранил, поэтому ни летать, ни плавать не способен.

– Это значит, что мы утонем? Смотри, как прибывает вода.

Оба подумали, что скоро их не будет на свете, и закрыли глаза руками, чтобы не видеть этого страшного зрелища. Они так и сидели, как вдруг что-то лёгкое нежно коснулось Питера, словно робко спрашивая: «Могу я чем-нибудь помочь?»

Это был хвост воздушного змея, которого Майкл смастерил несколькими днями раньше. Вырвавшись из рук мальчика, змей поплыл в небе.

– Змей Майкла, – безучастно произнёс Питер, но в следующую секунду схватил его за хвост и потянул к себе.

– Он поднимал Майкла над землёй! – закричал Питер. – Поднимет и тебя.

– Нас обоих.

– Двоих ему не поднять – Майкл и Кудряш уже пробовали.

– Давай бросим жребий, – храбро предложила Венди.

– Никогда! Только леди.

Питер уже обвязал её хвостом змея, а Венди вцепилась в него, не желая лететь одна. Изловчившись, он всё же сумел столкнуть её со скалы, и вскоре она скрылась из виду. Питер остался один.

Вода тем временем всё поднималась, и скоро скала скроется под ней. На воде стали появляться едва видимые блики, и из глубин зазвучала грустная и нежная мелодия – это русалки приветствовали луну.

Питер был не такой, как другие мальчишки, но даже он сейчас испугался. Дрожь прошла по его телу, словно рябь по водной глади, но на море одна маленькая волна сменяет другую, а Питер дрогнул всего лишь раз. В следующую секунду он уже стоял на скале, выпрямившись во весь рост, с улыбкой на лице и гулко бьющимся сердцем. Его удары словно чеканили: «Умереть – это тоже славное приключение».