Читать книгу "Детективы от Люсинды Райли: комплект из 2 книг"

Глава пятнадцатая

Через двадцать минут Джаз подъехала к дому Анджелины Миллар. Дверь открыл высокий, безукоризненно одетый мужчина. Лет тридцати пяти, с классически красивым лицом, четко очерченной линией подбородка и густыми, аккуратно причесанными черными волосами.

– Что вам угодно? – резко спросил незнакомец.

– Здравствуйте, сэр. Я инспектор уголовного розыска Хантер. Приехала к миссис Миллар. Это ведь ее дом?

– Наш дом, да. – Брюнет наконец протянул руку. – Джулиан Форбс. Я партнер Анджелины. Тоже здесь живу. Входите, пожалуйста. Я отправил Анджи наверх отдохнуть, но сомневаюсь, что она спит. – Он провел Джаз через прихожую в гостиную. – Подождите здесь. Я гляну, как она там.

Джаз побродила по комнате, отметила, какое все тут чистенькое, безупречное.

Словно новые декорации, даже запах краски еще не выветрился. Джаз обратила внимание на аккуратно расставленные фотографии: ангелочек Рори с мамой – только с мамой, ни одного снимка с отцом.

Появление на сцене нового кавалера, разумеется, усложнило жизнь.

Как, интересно, чувствуют себя дети разведенных пар, когда фотографии одного из родителей убирают из виду и заменяют снимками другого, нелюбимого и незнакомого лица?

Едва Джаз устроилась на краешке дивана, как Джулиан привел Анджелину.

– Здравствуйте, миссис Миллар.

Даже усталая, Анджелина выглядела безукоризненно. Идеальная пара, решила Джаз.

– Есть новости?

В ее взгляде читались одновременно и страх, и надежда. Джаз видела такое не впервые.

– Пока нет.

– Ох…

Плечи Анджелины поникли, она села рядом с Джулианом. Тот чопорно взял ее за руку.

– Видимо, ни Рори, ни ваш муж на связь не выходили?

– Нет. Ни слова. Я… – Анджелина прикусила губу, сдерживая слезы. – Я отправила миллион сообщений на мобильный Дэвида, но он не отвечает.

– Мы установим на ваш мобильный и домашний телефоны специальное устройство, миссис Миллар. Если муж позвонит, постарайтесь говорить с ним как можно дольше. Мы попробуем определить его местонахождение через телефон.

Анджелина покачала головой:

– Дэвид не позвонит, я уверена. Он получил Рори – и не захочет его отдавать.

– Инспектор Хантер, какие действия ваши ребята предпринимают по этому поводу? – грубовато спросил Джулиан.

– Мы объявили обоих в розыск и разослали во все полицейские участки страны фотографии, полученные от миссис Миллар.

– Тоже мне решение! – фыркнул Джулиан. – Ради всего святого, каждый день пропадают сотни людей, их фотографиями забиты все компьютеры. Здесь же речь о похищении, которое совершил отец, агрессивный и психически неуравновешенный! Мы понятия не имеем, что он сделает мальчику! – Джулиан стиснул руку Анджелины. – Прости, дорогая, это следовало озвучить.

Джаз проигнорировала Джулиана и обратилась к Анджелине:

– Вы считаете своего бывшего мужа агрессивным человеком, способным причинить вред Рори?

Та подняла взгляд на Джаз, в глазах застыла мука. Наконец ответила:

– Нет. У Дэвида проблемы с выпивкой, но сына он обожает, чуть ли не до одержимости.

– То есть Дэвид одержим Рори? – не отступала Джаз.

– Нет, простите, я имею в виду… Дэвид очень любит Рори, как любой нормальный отец. Для него развод стал тяжелым испытанием. Это я виновата. Должна была понимать, в каком Дэвид отчаянии.

– Миссис Миллар, вам известно что-нибудь о травле, которой Рори подвергался в школе?

Анджелина округлила голубые глаза.

– Нет, неизвестно. По крайней мере, Рори ничего мне не рассказывал.

– Травля есть в любой школе, Анджелина, – вставил Джулиан. – Она была в Святом Стефане и в мое время. С ней надо научиться жить, а не плакаться родителям. Травля закаляет для будущих испытаний.

– Рада заметить, что большинство нынешних школ с вами не согласились бы, мистер Форбс, – холодно ответила Джаз, раздраженная его бесчувствием. – Для них решение этой проблемы – задача первостепенной важности, и я уверена, что школа Святого Стефана – не исключение.

– Не сомневаюсь. Я лишь о том, что искоренить травлю до конца невозможно. Мальчики всегда останутся мальчиками. – Джулиан похлопал Анджелину по ладони. – Рори наверняка ничего тебе не рассказал бы, дорогая, так что не кори себя за незнание.

– Зато Дэвид мог знать. Потому-то он и примчал сюда на прошлой неделе, из-за странного телефонного звонка Рори. Дэвид за него волновался, хотел обсудить со мной…

– Я выставил его за дверь, – заявил Джулиан. – Он был ужасно пьян, и я не собирался терпеть его в своем доме. В следующую нашу встречу Дэвид орал на весь Фолтсхэм, грозил меня убить.

– Дорогой, это не совсем так. Он сказал, что убьет тебя, если ты тронешь Рори хоть пальцем. Дэвид тогда только про нас узнал. Вряд ли его стоит винить.

– Ради бога, Анджелина, вы с Дэвидом разведены. Не его дело, чем ты занимаешься и с кем проводишь время, – огрызнулся Джулиан.

– Миссис Миллар, сегодня Себастьян Фредерикс сказал мне, что ваш сын подвергался травле со стороны Чарли Кавендиша, который недавно умер. Его имя Рори упоминал?

– Нет, никогда. Почему мистер Фредерикс не сообщил мне? Я ведь мать Рори!

– Не знаю, – ответила Джаз, не желая вдаваться в подробности. – Значит, вы не догадывались о школьных проблемах сына?

– Господи… – Анджелина заломила руки. – Последнее время он стал замкнутым. Я думала, из-за развода. Бедный Рори. Почему он ничего мне не сказал?!

– Увы, дети часто скрытничают. К тому же вы вверяете ребенка заботам других взрослых и предполагаете, что они будут проявлять ответственность, вести себя in loco parentis, по-родительски, и в случае необходимости предпринимать должные меры.

– Вот именно, – поддакнул Джулиан. – Если уж кого и винить, то школу.

– Я же мать. Должна была заметить. Дэвид чувствовал – что-то не в порядке. Потому и приезжал сюда.

Анджелина посмотрела на Джулиана, сидевшего с бесстрастным лицом.

Джаз решила перейти к делу:

– В вечер смерти Чарли Кавендиша мистер Фредерикс видел вашего бывшего мужа. Тот парковал машину на школьной стоянке. В часовне давали концерт хора, где участвовал и ваш сын. Вы там были?

– Да.

– А бывшего мужа видели?

– Нет. Хотя когда он приезжал сюда, то говорил о своих планах посетить школу и найти Рори. – Анджелина тяжело вздохнула. – У меня просто в голове не укладывается… Инспектор, Дэвид ведь не пил уже много месяцев. Ходил на встречи анонимных алкоголиков. Я знаю, потому что дружу с женой его врача. У них ребенок – ровесник Рори.

– Дорогая, на самом деле ты понятия не имеешь о том, чем занимался Дэвид. В последнее время вы почти не виделись, и ты не можешь делать выводы о его пристрастиях. К нам он точно заявился в стельку пьяным.

Анджелина не ответила.

Джулиан обратился к Джаз:

– Инспектор, значит, вы полагаете, Дэвид Миллар откуда-то узнал об издевательствах Чарли Кавендиша над Рори и устроил самосуд?

Джаз наградила Форбса ледяным взглядом.

– В данных обстоятельствах такую вероятность исключить нельзя.

– Дэвид? Убил? – наконец сумела выдавить Анджелина и затрясла головой, словно отгоняя туман: – Бред! Да, он пил и страшно расстраивался из-за потери работы, семьи и ежедневного общения с сыном, но нельзя же из-за этого называть Дэвида убийцей! Инспектор Хантер, прошу вас, послушайте, он – добрый, мягкий человек, а не убийца!

– Дорогая, – Джулиан развернул Анджелину к себе, взял за руки, – пожалуйста, будь с собой честна. Я могу поверить, что в трезвом состоянии Дэвид – человек мягкий, но ты вспомни ночь после его увольнения. Не говоря уж о следующем утре, когда он буянил под домом, кричал, бил окна, хотел вломиться.

Джулиан повернулся к Джаз:

– Вы только представьте, несколько месяцев тому Анджелине пришлось оформить судебный запрет против бывшего мужа! Он вел себя агрессивно по отношению к ней, и она очень боялась. Правда, дорогая?

Анджелина потерла висок.

– Тогда ведь были смягчающие обстоятельства…

– Согласен, – успокоил ее Джулиан. – Только беда в том, что в данной ситуации тоже имеются смягчающие обстоятельства. Ты сама говорила – Дэвид был одержим благополучием Рори. Если рассуждать здраво, то Дэвид, заправившись спиртным по самое горло, вполне мог воспылать желанием наказать этого Чарли.

Анджелина потрясенно уставилась на Джулиана.

– Не верю… Нет! – Она покачала головой.

– Миссис Миллар. – Джаз решила вмешаться в этот диалог, управляемый Джулианом. – Понимаю, вам сейчас нелегко, и не хочу ничего усугублять. Однако я действительно считаю, что поиски Рори и вашего бывшего мужа надо активизировать. Есть у вас предположения, куда Дэвид повез сына? Какое-нибудь особое место, которое Дэвид посещал или планировал посетить?

– Он надеялся уехать с Рори на каникулы – и сердился, что я хочу забрать его кататься на лыжах. Только я, к сожалению, не спрашивала, куда именно Дэвид думал уехать…

– Он любит какую-нибудь определенную часть страны? Например, отдыхал там в детстве?

– Знаю, что Дэвид обожает ходить в горы. Он бывал с отцом повсюду: Уэльс, Шотландия, Озерный край… Твердил, что научит и Рори, когда тот подрастет. – Анджелина пожала плечами.

– А где родители Дэвида?

– Отец умер несколько лет назад, а мать – недавно.

– Близкие друзья? Братья, сестры?

– Дэвид – единственный ребенок. И близких друзей нет. Он, скорее, одиночка.

– К тому же, – встрял Джулиан, – Дэвид сообразит, что у друзей и родственников станут искать в первую очередь.

– Мистер Форбс, по-вашему, Дэвид и правда сбежал. Хотя он может считать, по вполне понятным причинам, что им с сыном просто надо побыть немного вдвоем, и собирается вскоре вернуться.

Джаз закрыла блокнот и повернулась к Анджелине:

– Хорошо, на этом пока все. Как только появятся новости, я сообщу.

Та медленно кивнула:

– Только бы мой мальчик вернулся… Вы ведь не думаете, что он в опасности, инспектор?

– Рори с отцом, который, судя по вашим рассказам, души в сыне не чает. – Джаз встала. – Я попрошу кого-нибудь из коллег позвонить вам, когда уладится вопрос с установкой «жучков» на телефоны. Не провожайте, я найду выход.

Майлз ждал в машине.

– Выяснили что-нибудь интересное? – спросил он, заводя двигатель.

Джаз ответила, глядя в окно:

– У нас есть возможный подозреваемый. Эмоционально неустойчивый алкоголик, чей сын подвергался травле со стороны жертвы, о чем алкоголику, возможно, известно. Только…

– Да?

– Что-то не вяжется. Я видела Дэвида Миллара, пусть и мельком. Он был страшно расстроен. К тому же очень-очень пьян, и, если честно, именно из-за этого мне трудно поверить в его способность задумать и осуществить преднамеренное убийство.

– Миллар знал про аллергию Чарли Кавендиша на аспирин?

– Мог слышать от Рори. В том не было тайны.

Майлз повернул на Фолтсхэм. Джаз включила мобильный телефон, проверила сообщения.

– Нортон желает знать, когда мы сообщим о смерти Хью Данмана прессе. Наше молчание скоро начнет вызывать подозрения.

– В широком контексте учитель, который всю жизнь посвятил профессии, а перед лицом надвигающейся отставки свел счеты с жизнью, – не такая уж редкость, – изрек Майлз.

– «До свидания, мистер Чипс», например, – задумчиво согласилась Джаз. – Я все глаза выплакала на этом фильме.

– Правда, мэм?! – Майлз уставился на нее. – Не могу представить.

– Потому что я несгибаемая женщина-полицейский и у меня нет сердца? – Она вопросительно подняла бровь и набрала номер Нортона. – Вот спасибо.

– Простите, мэм, – вспыхнул Майлз. – Я просто воспринимаю вас как… своего парня. А парни над таким не плачут. – Он быстро сменил тему, не желая еще глубже рыть себе яму. – Кстати, я говорил с адвокатом Данмана. Завещание Хью действительно хранится у них в конторе. Адвокат в соответствии с процедурой немедленно свяжется с наследниками, затем раскроет подробности завещания нам.

– Хорошо. Первым делом надо найти Миллара с сыном. Здравствуйте, сэр, инспектор Хантер беспокоит. У вас есть время кое-что обсудить?

* * *

Когда Дэвид с Рори добрались до подножия горы Пайк, погода стояла хорошая. По дороге они сделали короткую остановку в магазине, экипировались ботинками и водонепроницаемыми куртками. Дэвид заплатил наличными: если его ищут, то кредитку проверяют.

О возвращении он пока не думал. Наслаждался моментом, тем, что утром Рори проснулся свежим и бодрым, проглотил сытный завтрак, а теперь сын стоял рядом, смотрел блестящими от предвкушения глазами на величественную гору, чья вершина куталась в облачное покрывало.

– Мы правда заберемся аж туда, пап?

– Надеюсь, да. Если погода позволит. Ну, пойдем. – Дэвид надел на плечи сына маленький рюкзак, сам взял большой. – Уже половина одиннадцатого.

Следуя по пути других бесстрашных энтузиастов, отец с сыном перебрались через небольшой забор по специальным ступенькам, хрустя мелким гравием под ногами и огибая овечий навоз на сырой траве.

– Подъем вначале простой, а к вершине становится круче, но оно того стоит. Мать честная, до чего ж там наверху красиво! Спешить не будем, Рори, тебе не стоит перенапрягаться после болезни.

– Пап, сегодня мне намного лучше, честно! Я хорошо себя чувствую.

– Молодчина! – Дэвид улыбнулся и ласково взъерошил кудри Рори.

Шли в основном молча. То ли от свежего воздуха, то ли от присутствия сына голова у Дэвида впервые за много месяцев была ясной. В крови вновь бурлила радость. Он больше суток не притрагивался к выпивке, Рори по-прежнему его любил, и хоть брак рухнул, а карьера застопорилась, не беда: Дэвид еще не стар, он начнет сначала.

– Давай остановимся тут, попьем, передохнем. – Дэвид указал на небольшой уступ с чудесным видом на долину внизу.

Помог Рори снять рюкзак, и они сели рядом, потягивая воду из бутылки.

– Видишь, как высоко мы уже забрались?

– Да, – кивнул Рори. – Мне здесь спокойно, вдали от всего.

Дэвид взглянул на сына, заметил в глазах страх.

– Рори, помнишь, ты звонил мне из школьного таксофона и говорил, что чего-то боишься? Чего?

Рори покачал головой:

– Ничего, пап, правда.

– Рори, ты явно чем-то расстроен. Я твой отец, и мне можно рассказать все, даже самое плохое. Это из-за нашего с мамой развода?

Рори не отвечал и на Дэвида не смотрел.

– Я знаю, как тяжело ты это перенес. Знаю, каким плохим отцом я был последнее время. Поверь, теперь я гораздо лучше и, хотя больше не могу жить дома, всегда готов тебе помочь.

– Пап, дело не в разводе, – устало возразил Рори. – Дома без тебя ужасно, только… – Он вздохнул: – Мои проблемы в тысячу раз хуже.

– Как? Что может быть хуже, чем не видеть ежедневно своего старого папочку? – попытался разрядить атмосферу Дэвид.

Рори молча рвал траву возле ботинок.

Дэвид понаблюдал за сыном и наконец предложил:

– Давай, дружище, выкладывай. Начал – так уж доводи до конца.

Рори надолго уставился в никуда. Затем тяжело вздохнул и обернулся к отцу:

– Понимаешь, пап… Черт! Можно я шепотом?

– Вряд ли тут кто-нибудь услышит, но можно, если тебе так легче.

– Ладно.

Рори набрал в грудь побольше воздуха и тихонько заговорил на ухо отцу.

Глава шестнадцатая

После телефонного звонка Дженни Колман не спала всю ночь, понимала – встретиться придется. Двадцать пять лет – долгий срок, немало воды утекло. От прошлого, говорят, не убежать. Судя по всему, говорят правильно.

Сперва смерть Чарли Кавендиша, затем потрясение от смерти Хью, а теперь еще и прошлое настигло… Дженни чувствовала себя очень беззащитной. Вдобавок мистер Джонс, которого она много лет обожала на расстоянии, тоже был на грани нервного срыва.

Хорошо хоть красивая дама-инспектор с шикарными волосами, похожая на молодую Риту Хейворт, считает, что это не убийство. Так сказал мистер Джонс. Впрочем, другого Дженни и не ожидала. Кто захотел бы убить Хью? Он никогда и мухи не обидел, а уж как помог в беде самой Дженни… Она вовек не забудет его доброту и поддержку.

Дженни ушла с работы вовремя, купила по дороге бутылку вина и поспешила домой – ставить в духовку пастуший пирог, поскольку решила организовать встречу в бунгало. На своей территории будет спокойнее.

Как грустно, думала Дженни, суетясь на кухне, отодвигая стол и накрывая его клеенчатой скатертью с узором, бояться ужина с ближайшей подругой детства…

Дженни не знала, чего ожидать. Кем Мэдди стала теперь.

Сколько всего тогда произошло! Ворошить прошлое – плохая идея. Дженни справлялась, пряча его подальше… чаще всего справлялась.

Она заскочила в спальню припудрить нос и подкрасить губы. В дверь позвонили, Дженни вздрогнула. Глубоко вдохнула, успокаиваясь, и подошла к входной двери.

Гостья принесла с собой вино.

– Привет, Джен, – улыбнулась она и вручила хозяйке бутылку.

– Привет, Мэдди. Входи.

– Ты обзавелась очень симпатичным домиком, – заметила подруга, следуя за Дженни в гостиную.

– Я долго на него копила. Давай отнесу твое пальто?

– Спасибо.

Мэделин сняла пальто, Дженни повесила его на крючок в прихожей.

– Ты наверняка удивилась, встретив меня в роли сестры-хозяйки в школе? – Гостья улыбнулась.

– Я просто обалдела, как выражаются нынешние дети. В прошлом семестре меня не было, я лечила бедро и потому тебя не видела. Вернулась на работу в начале этого семестра. Всего пара недель прошла, не верится, да? Кажется, будто вечность, столько всего случилось в школе за это время, – нервно тараторила Дженни. – Выпьем?

– Обязательно. Вино охлажденное. Хочешь, открою?

– Я справлюсь.

Дженни взяла с тележки для напитков штопор и два бокала. Оставалось надеяться, что выпивка поможет преодолеть неловкость.

– Салют! – Мэделин звякнула своим бокалом о бокал Дженни. – За старых подруг.

– Стареющих с каждым днем, – улыбнулась та и сделала большой глоток.

– Тебе, конечно, интересно, что со мной произошло, – сказала Мэделин.

– Конечно. Честно говоря, годы шли, вестей от тебя не было, я уж думала, ты умерла.

– Несомненно, радовалась. – Мэделин вскинула брови. – Однако ты же понимаешь, почему я пошла на полный разрыв? После той истории… Скажем так: мне понадобилось много времени, чтобы оправиться.

– Неудивительно. Это было ужасно, Мэдди, ужасно. – Дженни невольно вздрогнула. – И как, получилось? Оправиться.

– Нет, зато теперь мне понятно, что я не оправлюсь никогда. – Мэделин пожала плечами. – От этого почему-то даже легче. Главное – смириться. Я уезжала из Норфолка в жутком состоянии.

– Помню, – мрачно кивнула Дженни. – Ты сорвалась и исчезла, даже не попрощавшись. Я не знала, что и думать.

– Видишь ли, я винила себя. Мне следовало понять, что все из рук вон плохо. Я была там и не помешала… – Мэделин уставилась в пустоту.

– Никто не понимал, что все из рук вон плохо. Ты тоже не могла. Так случается, ситуация выходит из-под контроля… Так куда же ты уехала?

– В Австралию. Кузина в Перте предложила мне крышу над головой. Тяжелое было время. Сначала нервный срыв, потом психиатрическое отделение местной больницы. Я провела там девять месяцев. Меня лечили электрошоком, много сеансов.

– О-о, Мэдди, какой кошмар! Жаль, что я не знала. Могла бы тебе писать или еще что-нибудь…

– Тогда мне этого не хотелось. Я не выносила мыслей о прошлом, не желала о нем никаких напоминаний. Дважды пыталась покончить с собой, и второй раз почти получилось.

Мэделин подняла рукав, и Дженни ахнула при виде безобразных красных шрамов на запястье.

– Ладно, дело прошлое. – Мэделин спрятала руку. – Выйдя из больницы, я решила сама пойти на медицинские курсы и выучиться на медсестру. Переехала в Сидней, устроилась там на работу в больницу, затем отправилась в Штаты.

– Потрясающе. Я никогда не бывала дальше Ярмута, а уж за границей – и подавно. Ты и говоришь теперь по-другому. В твоей речи больше не слышно Норфолка, любоф моя, – усмехнулась Дженни.

– Нет. – Мэделин осушила бокал. – Случившееся расширило мои горизонты, тут не поспоришь. Ну да хватит обо мне. Чем занималась все эти годы ты?

– По сравнению с тобой – ничем особенным. Трудилась себе потихоньку в Святом Стефане. Четырнадцать лет назад пришел новый директор, и меня повысили. Я по-настоящему люблю свою работу. И в школе ко мне очень добры. Давай перейдем в кухню? Надо поставить на огонь горох, не то мы до полуночи ужина ждать будем.

В новенькой, с иголочки, кухне Мэделин наблюдала за тем, как Дженни порхает вокруг, накрывает на стол, и рассеянно слушала ее болтовню.

– Через пару лет выйду на пенсию, тогда решу, что делать дальше. Я бы, наверное, путешествовала, никогда ведь никуда не ездила. Думаю, мне понравится. В школе я проработала долго, так что пенсию получу хорошую.

– Может, рванем куда-нибудь вместе? Станем эдакими Тельмой и Луизой на пенсии – будем колесить по свету, оставляя повсюду за собой разруху, – засмеялась Мэделин.

– Да уж, в школе мы были той еще парочкой, – хихикнула Дженни. – Вечно попадали в истории.

Она поставила на стол две тарелки, и подруги принялись за еду.

– Бедные наши мамы, – подхватила Мэделин. – У нас ведь, в отличие от нынешней молодежи, в норфолкской глуши особых развлечений не имелось, но мы их себе находили.

– Точно! Помнишь Томми Спрингфилда? Он нравился нам обеим, так что шансов у бедолаги не было. Помнишь, мы поспорили, кто из нас поцелуется с ним первой? – Глаза Дженни заблестели от воспоминаний.

– Помню. И ты выиграла!

– Да! Потом ты его тоже поцеловала, на следующий день, и он возомнил себя первым красавцем!

– Храни его бог, славный был мальчик. – Мэделин подлила вина себе и подруге.

– Мы вечно морочили голову родителям. Хотя развлекались по-доброму, невинно. Сколько нам было? Пятнадцать, шестнадцать?

– Наверное. Почти в семнадцать я познакомилась с Джедом, на сельских танцах в Гейтли, – улыбнулась Мэделин.

– Да, ты влюбилась и перестала быть такой классной, – упрекнула Дженни. – Господи, у него в приятелях были такие уроды, а вы постоянно пытались меня с ними свести.

Она достала из холодильника вино, купленное по дороге с работы.

– Мы же с тобой мечтали устроить двойную свадьбу, а потом растить своих детей рядышком, по соседству. – Мэделин вздохнула.

– Ничего не сбылось…

– Сбылось, только не в той последовательности.

Дженни посмотрела на подругу поверх бокала.

– Ты бы вышла за Джеда, если бы не забеременела?

Мэделин глотнула вина, пожала плечами:

– Как знать? Однако я ведь вышла. Хотя терпеть его долго мне не пришлось. Быстрая, как пуля, свадьба – и пуля Джеду в пах через месяц после родов. – Мэдди покачала головой.

– Хозяева поместья выплатили тебе компенсацию?

– Несколько сотен фунтов. Хватило бы на хорошее образование. – Мэделин посмотрела Дженни в глаза и хрипло рассмеялась. – Ужасная ирония, правда?

– Пожалуй, да. Боже мой, до чего давняя история…

– Мне было восемнадцать, – задумчиво протянула Мэделин. – Я почти не помню ни внешности Джеда, ни своих чувств к нему. Я не вознесла его на пьедестал после смерти, как делают некоторые.

– Знаю, – горестно кивнула Дженни, которую последние слова подруги задели за живое.

Мэделин похлопала Дженни по руке:

– Ты так и не сумела оправиться?

К глазам Дженни вдруг подступили слезы. Она не привыкла ни к спиртному, ни к сочувствию.

– Нет.

– Столько лет прошло… Потому ты так и не вышла замуж? Из-за него?

Дженни вытерла нос тыльной стороной ладони.

– Может быть. А еще… не нашла подходящего парня. Будешь яблочный пирог?

* * *

После еды вернулись в гостиную, прихватив с собой кофе. Дженни зажгла газовый камин – отопление уже отключилось. Наконец расслабившись, они задумчиво сидели рядом, наслаждаясь дружеской близостью.

– Ты возвращалась в поместье? – нарушила тишину Мэделин.

– Ни разу. Мама умерла десять лет назад, братья и сестры разъехались кто куда по всей стране. Каждое Рождество я встречаюсь со старшей сестрой, хотя ее дети тоже уже разлетелись и создали собственные семьи. – Дженни вздохнула. – Мы ужасно старые, Мэдди.

– И не говори. Много воды утекло…

– Ну а ты? – встрепенулась Дженни. – Сколько еще пробудешь в Святом Стефане?

– До возвращения из декрета сестры-хозяйки, которую я замещаю. Если она вернется.

– Тебе не тяжело здесь работать? – мягко спросила Дженни. – Воспоминания не всплывают?

– Всплывают, конечно, но, как ни странно, меня это успокаивает. – Мэделин улыбнулась. – Я навещала его несколько раз.

– О… – Дженни кивнула, не найдясь с ответом.

– Ладно. – Мэделин глянула на часы. – Скоро одиннадцать. Я, пожалуй, пойду. Завтра вставать в шесть, будить и собирать мальчиков.

– Хорошие ребята, правда? – улыбнулась Дженни. – Я не устаю повторять: в Святом Стефане учатся вежливые, воспитанные дети.

– Паршивые овцы встречаются в любой школе, – холодно возразила Мэдди.

– Ты про Чарли Кавендиша? Он ведь из твоего общежития, да? Значит, тебя допрашивала инспектор Хантер. Ты рассказала, каким он был поганцем?

– Сообщила все, что о нем думаю, даже не сомневайся. – Мэделин прошла в прихожую, сняла с вешалки пальто. – Теперь еще и Рори Миллар пропал. Я не удивлена, что он сбежал, с такими-то проблемами в школе и дома. Его отец, может, и пьет, но он хотя бы не сживает мальчика со свету. Бедный ребенок…

– Одиноким матерям трудно, Мэдди. Сама знаешь. А миссис Миллар посвятила Рори всю себя.

– Если она посвятила себя Рори, то почему не подумала о нем при выборе кавалера? – фыркнула Мэделин. – Бог с ней. Спасибо тебе за чудесный вечер. Повторим на следующей неделе? Может, поужинаем в городе? Или махнем в «Ройал» в Кромере? Я отвезу.

– О боже, я сто лет там не была! Последний раз меня приглашал туда Гарри Герни. Помнишь его? Целовался ужасно, – довольно хихикнула Дженни.

– В следующий вторник у меня свободный вечер. Съездим?

– С удовольствием. Хочешь, я посмотрю, что идет в «Ройале»?

– Давай. Увидимся в буфете. – Мэделин обняла старую подругу. – Мне стоило вернуться хотя бы ради встречи с тобой.

– Очень рада, что ты решилась. Я переживала о тебе все эти годы. И вдруг – твое лицо в зале… Будто привидение увидела.

Мэделин взяла подругу за руки.

– Я настоящая, честное слово. Пока, Джен. Увидимся завтра в школе.

Закрыв дверь, Дженни принялась убирать после ужина. От возвращения давней подруги на душе было легко и радостно. Дженни помыла посуду, аккуратно расставила все по местам. Как обычно, приготовила себе горячий шоколад, сходила в ванную и забралась с чашкой в постель. Задумчиво сделала глоток.

Казалось бы, две простых деревенских девчонки – а сколько они пережили…

Дженни очень хотелось рассказать Мэдди про смерть Хью, но нельзя было. Мистер Джонс сообщил об этом Дженни по секрету, и она должна его пока хранить.

Бедный Хью, бедный… Глаза защипало от слез. Дженни будет очень по нему скучать.

С другой стороны… Господь взял, но Господь же и дал…

Вернул Мэдди – и очень вовремя.

* * *

Тора Бертуистл волновалась. Юноша с отцом до сих пор не вернулись в гостиницу, хотя уже половина девятого вечера. Обычно Тора не переживала, когда постояльцы задерживались допоздна; многие предпочитали есть в городе. Однако мистер Миллар перед уходом подчеркнул, что они обязательно будут к ужину, и она пообещала приготовить все к восьми часам.

Пудинг с говядиной и почками, ждущий на столе, начал застывать в собственном жире; овощи в сотейнике посерели и утратили форму.

Тора выглянула в окно – по стеклу хлестал дождь. Если уж тут, внизу, такая непогода, то в горах совсем плохо, Тора знает. Путники могут попасть в шторм, а дождь у вершины легко превращается в снег.

Эти горожане совсем не понимают, насколько опасно там, в сотнях метров над уровнем моря, особенно в разгар зимы, когда погода меняется мгновенно.

Много лет назад в такую вот ночь, как сейчас, Тора потеряла мужа, родившегося и выросшего в Пеннинских горах.

Она вздохнула. Что же делать? Они отправились на Пайк – за завтраком об этом упоминал мальчик. Совсем малыш, да еще в тоненьком свитере…

Тора решила: если не вернутся к одиннадцати, она позвонит горным спасателям.

* * *

После обеда Джаз забрала ноутбук и бумаги домой – в школьном кабинете втроем было тесно. Кроме того, Роланд по-прежнему жаловался на боль в удаленном зубе и раздражал Джаз до чертиков.

Дома оказалось не намного лучше: на втором этаже сантехник устанавливал отопление. Джаз закрыла все двери, подключила компьютер к единственной старенькой розетке и постаралась не обращать внимания на доносящиеся сверху треск, грохот и фальшивое насвистывание.

В конце концов не выдержала: накинула куртку, резиновые сапоги и двинулась через марши в надежде прояснить голову. Смеркалось, и серое море впереди казалось скомканным пуховым одеялом, грозно наползающим на землю. Джаз пробрал озноб, она развернулась и по собственным следам зашагала к дому.

Сантехник уже ушел, и Джаз почувствовала себя свободнее. Заварила чай, чтобы согреться, разожгла камин и достала из портфеля заметки по делу.

Изучила лекарственную ведомость за тот день, когда умер Чарли. Заметила, что одно слово было замазано корректором и исправлено на другое.

«10.45. Две таблетки парацетамола выданы Рори Миллару».

Рядом имелась неразборчивая подпись, которую Джаз не сумела прочесть при всем старании.

Опять Рори Миллар.

Что же изначально было написано вместо «парацетамола»?

Она разглядывала замазанное пятно, царапала его, переворачивала ведомость другой стороной, но расшифровать таинственное слово не удавалось. Джаз положила ведомость в конверт, решив отослать ее экспертам-криминалистам. Для тех снять корректор – секундное дело.

Вдруг замазанным словом окажется «аспирин»?

Если Рори Миллару действительно выдали лекарство, от которого погиб Чарли Кавендиш, то значит ли это, что Рори причастен? Или кто-то решил сымитировать его причастность? Или защитить Рори?..

Размышления прервал звонок мобильного.

– Инспектор Хантер, – резко ответила Джаз.

– Джаз? Это Джонатан. Я не вовремя?

– Э-э, нет, вовремя. Вовремя, – повторила она, раздраженная этой помехой.

– Мне лучше перезвонить в другой раз?

– Нет-нет, все в порядке. – Джаз ощутила укол вины. – Простите, я по уши в работе.

– Ничего страшного. Буду краток. Я хотел узнать, можем ли мы встретиться завтра или в среду? У меня возникли еще кое-какие вопросы. Время поджимает, я должен закончить работу поскорее, поэтому готов подъехать в Норфолк. Знаю, вам сейчас не до визитов в Кембридж.

– Хорошо. – Джаз продолжала раздумывать над лекарственной ведомостью.

– И?

– Что «и»?

– Вы сможете? Встретиться со мной, в смысле. И я вас еще чуток расспрошу.

– Э-э… да. Только у меня не получится: устанавливают отопление, тут просто дурдом. Я уже сама готова съехать.

– Хорошо, предложите где. В каком-нибудь пабе?

– В Клее есть хороший паб, называется «Коуч энд Хорсес», от вас недалеко. Можем встретиться там.

– Замечательно. Завтра найдете время?

– Пока ответ – да. Хотя должна предупредить, что я тут убийство расследую, и события разворачиваются все быстрее, поэтому, если что-нибудь стрясется…

– Понимаю, но давайте надеяться, что все будет хорошо и я вас завтра увижу. В восемь?