Читать книгу "Детективы от Люсинды Райли: комплект из 2 книг"

– Да, подойдет.

– Спасибо, Джаз. Я очень благодарен.

– Без проблем. До встречи.

Джаз отключила телефон и со вздохом рухнула назад на диван.

Мужское внимание не льстило ей уже лет десять. В Италии Джаз порой ловила на себе восхищенные взгляды, но не отвечала на них, оставалась закрытой.

Она сходила в кухню, налила себе вина и села, скрестив ноги, перед огнем – ее до сих пор морозило после недавней прогулки.

Глядя на языки пламени, Джаз вспомнила мамины слова – не ожесточайся, прошу. Задача не из легких. Как можно научиться доверять вновь?

Джаз ведь доверяла Патрику, целиком и полностью. Хуже того – она его любила.

Причем любовь до сих пор не прошла, и Джаз это пугало. После жуткого унижения, которому он ее подверг; после того, как она месяцами твердила своей в высшей степени логической личности, что Патрик – подлец и сволочь, Джаз по-прежнему тянулась к нему спросонья…

Может, действительно отвлечься?

Джонатан ей понравился, она ему – явно тоже.

Переспать с ним?

Джаз задумчиво глотнула вина.

У нее море одиноких раскрепощенных подруг, которые без малейших колебаний прыгают в постель к понравившемуся мужчине. Никаких сложностей, никаких мыслей о будущем – лишь несколько часов взаимного удовольствия.

Однако… даже до Патрика Джаз так не умела. Как бы ни старалась, не могла отделить секс от эмоциональной привязанности. В результате, несмотря на богатый выбор ухажеров, количество любовников Джаз выражалось однозначным числом.

Наверное, пора повзрослеть, стать хозяйкой положения, убрать глубокие чувства в сторону. Захочется переспать с Джонатаном или любым другим мужчиной – почему бы и нет, черт возьми?!

Джаз покачала головой. «Я такая, какая есть. И едва ли изменюсь».

По дороге в кухню за макаронами Джаз улыбнулась. Возможно, Майлз прав со своей аналогией про мисс Марпл. Видимо, Джаз уготована судьба старой девы, которая расследует преступления и избегает чувств.

Она включила компакт-диск Шопена и углубилась в свои записи.

Около полуночи зазвонил мобильный.

– Нортон беспокоит, Хантер. Ваш Дэвид Миллар вместе с сыном только что заявился в полицейский участок Уиндермира. И сознался в убийстве Чарли Кавендиша.

Глава семнадцатая

Джаз приехала в полицейский участок Фолтсхэма в восемь утра. Дэвид Миллар уже ждал в комнате для допросов.

– Здравствуйте, мистер Миллар, мы однажды встречались с вами в Святом Стефане, – кивнула она, усаживаясь и вынимая из портфеля ноутбук.

– Разве? – Дэвид Миллар покачал головой. – Простите, но, к сожалению, не припоминаю. Я, наверное, был тогда пьян. – Он уныло пожал плечами.

– Мистер Миллар, у вас есть право на адвоката. Советую этим правом воспользоваться.

– Зачем? – вновь пожал плечами Дэвид. – Я сознался в преступлении.

– Хорошо. – Джаз нажала кнопку записи на диктофоне. – Восемь часов девятнадцать минут утра. Инспектор уголовного розыска Хантер допрашивает Дэвида Миллара. Он отказался от присутствия адвоката. Мистер Миллар сознался в убийстве Чарли Кавендиша в пятницу, пятнадцатого января, и я провожу первый допрос. Готовы, мистер Миллар? Хотите что-нибудь сказать, прежде чем мы начнем?

Дэвид устало покачал головой.

– Мистер Миллар, сегодня ночью в полицейском участке Уиндермира вы сделали признание о том, что в пятницу, пятнадцатого января, убили Чарли Кавендиша. Вы не отказываетесь от своих слов?

– Нет.

– Прошу вас в точности рассказать, что произошло в тот вечер.

– Постараюсь, хотя я тогда был пьян и мог позабыть некоторые подробности.

– Не спешите, мистер Миллар. – Джаз кивнула.

Она куда больше привыкла задавать подозреваемому вопросы и подводить его к признанию, чем слушать подробный рассказ о преступлении.

– Я знал, что этот хулиган Чарли Кавендиш изводит в школе моего сына Рори.

– Откуда знали?

– От Рори, конечно же.

– Упоминал ли о проблеме кто-нибудь еще? Например, воспитатель Рори Себастьян Фредерикс?

– Он намекал, что Рори подавлен. Чарли запер его в погребе на всю ночь.

– Правда? Мистер Фредерикс назвал имя Чарли?

– Нет. Мне Рори сказал.

– Откуда у Рори такая уверенность, мистер Миллар? Он ведь находился по другую сторону двери.

– Слушайте, по словам Рори, Кавендиш превратил его жизнь в ад. Больше мне ничего знать не нужно было. Ясно, инспектор?

– Когда именно Рори рассказал вам о травле со стороны Чарли?

– Точно не помню, если честно. Наверное, за день до того, как я… убил Чарли.

– Четверг, четырнадцатое января, – произнесла Джаз в диктофон. – Рори звонил по школьному таксофону?

– Да. После этого я, сказать по правде, очень напился. На следующий день попробовал пообщаться с мистером Фредериксом и директором, но на мои звонки никто не ответил. Тогда я поехал в школу. Хотел с кем-нибудь поговорить. Добиться защиты для Рори.

– В котором часу это было?

– Не знаю. – Дэвид покачал головой. – Вечером, точно.

– Вы ехали в школу с намерением убить Чарли Кавендиша?

– Я так злился, что мог бы убить его, инспектор, но, скажу честно, никакого четкого плана в голове не имел. Во Флите мистер Данман сообщил мне, что Себастьяна Фредерикса нет. И Рори увидеть нельзя, поскольку тот на концерте в часовне.

– Постарайтесь вспомнить, во сколько вы приехали в школу, мистер Миллар. Приблизительно.

– В половине восьмого? – Дэвид пожал плечами. – Помню, парковка была забита, а к часовне направлялось много людей.

– Хорошо, что было дальше?

– Мистер Данман предложил приехать в другой раз, а потом отвлекся на телефонный звонок, и… – Дэвид почесал голову. – Я решил найти Кавендиша и устроить ему выволочку.

– Нашли?

– Нет. Поднялся на этаж старшеклассников, но Кавендиша в комнате не было.

– Как же вы поступили?

– Потоптался там немного в ожидании Чарли, тот не вернулся.

– Мистер Миллар, вас видел кто-нибудь во Флит-Хаусе? Когда вы входили туда, к примеру, или искали комнату Чарли? – спросила Джаз.

– Да. Говорю же, мистер Данман. Спросите, он подтвердит.

– А кроме него?

– Нет. На лестнице я, кажется, повстречал пару ребят, но кого именно, не знаю.

– Обычно в половине восьмого вечера, да еще в пятницу, в вестибюле полно людей. Мальчики снуют туда-сюда. Кто-нибудь должен был вас заметить.

– Наверняка. Спросите у них.

Джаз вздохнула. Чтобы подозреваемый активно искал свидетелей его пребывания на месте преступления – такое не часто услышишь.

– Как развивались события дальше, мистер Миллар?

– Я посидел в комнате Кавендиша, но тот не появился, и я понял – он, скорее всего, ушел гулять на весь вечер и ждать бесполезно. Я увидел возле кровати таблетки, и меня посетила идея. Я вспомнил рассказ Рори об аллергии Кавендиша на аспирин. Я пью и потому вечно таскаю с собой лекарства от головной боли. Существует миф, будто алкоголики не страдают похмельем. Уверяю вас, инспектор Хантер, страдают. Я порылся в кармане, посмотрел, что там есть. Обычно я хватаю с полки что-нибудь подешевле – не важно, парацетамол это, аспирин или ибупрофен. Я непривередлив. – Дэвид печально улыбнулся. – И вот, на удачу – точнее, на мою удачу, – в тот вечер в кармане лежал аспирин.

Джаз молча ждала продолжения.

– Я достал пару таблеток из упаковки, положил рядом с таблетками Чарли, и они оказались похожи. Тогда я решил их подменить.

– Мистер Миллар, вы осознавали, что аспирин убьет Чарли?

– Конечно, нет! Я не представлял, что у него такая сильная аллергия. Хотел просто заставить Кавендиша помучиться несколько часов, как мучился из-за него Рори. Да и, если честно, инспектор, я был не очень-то трезв и не рассуждал логически. Импровизировал, вот и все. В общем, я подменил таблетки и ушел.

Джаз постучала ручкой по столу.

– Куда ушли?

– Домой, разумеется. Выпил еще и уснул, где свалился. Утром я вспомнил, что сделал.

– И?

– Пришел в ужас, ясное дело. Я понимал – как бы ни обошелся с Рори Чарли Кавендиш, ставить его жизнь под угрозу непростительно. Я выпил еще немного, мечтая притупить боль, и понадеялся, что Чарли в худшем случае промыли желудок и оставили на ночь в больнице.

– Когда вы узнали правду?

– Рори позвонил, кажется, через пару часов и сказал, что Кавендиш умер. – Дэвид опустил взгляд на руки. – Больше я про тот день ничего не помню, если честно.

– Что вы почувствовали, когда поняли, что убили Чарли?

– Страшное опустошение. Никак не мог поверить в собственный идиотизм. Я хоть и алкоголик, но не убийца.

– Никто им не бывает до совершения убийства, – холодно заметила Джаз. – Что же привело вас в кабинет директора несколько дней спустя, когда я столкнулась с вами в приемной?

Дэвид удивился вопросу.

– Желание увидеть Рори, естественно. Я ведь так с ним и не встретился.

– Удивительно, неужели вам не хотелось держаться подальше от школы, ученика которой вы убили, мистер Миллар?

– Я об этом не думал. Лишь хотел увидеться с сыном.

– Когда вы решили сознаться?

– Я протрезвел только в последние дни, пока мы с Рори были в Озерном краю. Протрезвев, понял, что надо сделать. Я не мог жить с этой виной. Хотел сдаться, невзирая на последствия.

– Зачем вы забрали Рори из школы и вместе с ним исчезли?

– Минутку! – впервые с начала допроса возмутился Дэвид. – Начнем с того, что я не «забирал» Рори. Он сам пришел ко мне в воскресенье. Рори неважно себя чувствовал, а мне предстояло ему кое-что рассказать, и я решил провести с ним несколько дней вдали от дома, все объяснить. Кроме того, – Дэвид пожал плечами, – я собирался сознаться и понимал, что в ближайшие годы мне вряд ли удастся видеться с Рори. Приехав на место, я написал сообщение Анджи, чтобы она не волновалась.

– Допрос мистера Дэвида Миллара окончен в восемь часов сорок пять минут утра.

Джаз выключила диктофон. Опершись подбородком на ладони, она долго разглядывала Дэвида.

– Мистер Миллар, возвращайтесь вниз и хорошенько подумайте о событиях той ночи. Подумайте также о причинах, по которым вы решили сознаться в убийстве Чарли Кавендиша.

– Говорю же, мне невыносимо жить с чувством вины. Разве этого мало?

– Виновным вас должен признать суд присяжных, мистер Миллар, – напомнила Джаз.

– Ну, если я заявлю о совершении убийства, то много времени у присяжных это не займет, правда?

– Тем не менее им понадобятся факты, а у вас будет адвокат защиты. Хороший адвокат может как минимум добиться смягчения приговора.

Джаз нажала кнопку, и в дверях вырос констебль.

– Отведите мистера Миллара вниз, пожалуйста. – Она встала. – Я навещу вас позже.

Джаз подождала, пока закроются двери, после чего перемотала пленку назад и прослушала запись допроса. Затем подняла трубку и набрала номер Анджелины Миллар.

* * *

Анджелина всю ночь не могла уснуть и не сводила взгляда с медленно ползущих стрелок часов. Ей сообщили, что в четыре утра Рори можно забрать из полицейского участка Фолтсхэма. Она не стала будить Джулиана, приняла ванну, затем принялась расхаживать по первому этажу в ожидании короткой поездки к сыну.

В участке состоялось трогательное воссоединение, после чего Анджелина доставила Рори домой, уложила в постель, сама прилегла рядом, поглаживая его мягкие светлые кудри.

Теперь Рори спал в полной безопасности, но сердце Анджелины по-прежнему сильно колотилось – от новостей, которые сообщила инспектор Хантер.

В семь часов Анджелина на цыпочках спустилась заварить кофе Джулиану.

Поставив чашку на его тумбочку, ласково потрясла за плечо. Джулиан приоткрыл сонные глаза, Анджелина его поцеловала.

– Доброе утро, дорога…

Она приложила палец к его губам:

– Ш-ш, Рори дома.

Джулиан сел.

– Нашли?!

– Да. В Озерном краю. Полицейские привезли Рори оттуда ночью. Я забрала его в четыре утра.

– Почему не разбудила меня? Я бы тебя отвез. Как он?

– Физически вроде бы в порядке. Очень устал, конечно, и… Ты не против улизнуть тихонько, пока Рори не проснулся? Не хочу его лишний раз расстраивать, сначала выясню, что произошло в последние дни.

Джулиан вздохнул:

– Я-то думал, что кофе – проявление твоей любви. На самом же деле он – предвестник того, что меня выгоняют из собственного дома.

– Брось, Джулиан. Ради бога, у нас ведь исключительные обстоятельства. Не дави на мое чувство вины.

– Прости, но все эти шпионские игры немного утомляют.

– Понимаю – и сочувствую. Как только жизнь войдет в нормальное русло, я расскажу Рори. Уверена, даже ты согласишься, что сейчас не лучший момент объявить Рори о твоем присутствии в моей жизни. И в его, – твердо добавила Анджелина.

– Да, даже я, бездушный негодяй, с этим соглашусь. – Джулиан угрюмо отхлебнул кофе.

– Послушай, ты должен знать кое-что еще. – Анджелина глубоко вздохнула. – Инспектор Хантер сообщила мне, что Дэвид сознался в убийстве Чарли Кавендиша.

– Что?! – Джулиан едва не поперхнулся кофе.

– Да. – Анджелина стиснула пальцами виски. – В голове не укладывается.

– Не хочется напоминать – я же тебе говорил…

– Так не напоминай! – Анджелина встала с кровати. – Господи! Сил моих нет, просто нет! Одевайся и иди, хорошо?!

* * *

Сорок минут спустя Джулиан с портфелем в руке вошел в кухню, одетый в безукоризненный костюм. Поцеловал Анджелину в щеку.

– Прости, дорогая. Я раскаиваюсь. Понимаю, как тебе было тяжело.

Анджелина высвободилась из его объятий. Проворчала:

– Не понимаешь.

– Хорошо, не понимаю. У меня детей нет.

– Вот именно.

– Как ты себя чувствуешь? – не поддался на провокацию Джулиан.

– Нормально.

– Точно? Ты очень бледная.

– Говорю же, нормально! – раздраженно бросила Анджелина. – Только что звонила инспектор Хантер. Она скоро подъедет. Хочет побеседовать с Рори.

– Тогда я должен остаться.

– Не глупи. Рори уже в безопасности, а с остальным я справлюсь. – Анджелина слабо улыбнулась, поправила галстук Джулиана. – Кроме того, в твое отсутствие я смогу объяснить Рори, кто ты такой.

– А как быть вечером? Я изгнан в квартиру или могу вернуться домой и поспать в собственной кровати?

– Я тебе позвоню.

– Хорошо. – Он поцеловал ее в макушку. – Будут проблемы – тоже звони. Мобильный не отключаю.

– Не будет проблем. Со мной все в порядке. Дэвид сидит в камере, из-за него тоже переживать не стоит.

У порога Джулиан обернулся:

– Чуть не забыл. Секретарь прислала электронное письмо: у меня на семь вечера назначен клиент, раньше он не может. Так что я в любом случае буду поздно. Пока, дорогая, береги себя.

Он послал воздушный поцелуй и вышел через кухонную дверь.

* * *

В одиннадцать Анджелина открыла двери инспектору Хантер. Кивнула устало:

– Входите, – и проводила к дивану в гостиной.

– Спасибо. Как Рори? – спросила Джаз.

– Проснулся двадцать минут назад. Позавтракал в постели. Сейчас он принимает ванну. Отмалчивается, но выглядит целым и невредимым.

– То есть Рори ничего не говорил о признании отца в убийстве Чарли Кавендиша?

– Нет. Да я и не спрашивала. Просто радовалась возвращению сына. Ему и без того никуда не деться от этих вопросов. – Анджелина покачала головой: – Кошмар какой-то. Чувствую себя виноватой. Останься я с Дэвидом, поддержи его – и ничего бы не случилось.

– Тогда вы этого не знали, миссис Миллар. Нам не дано заглянуть в будущее.

– В том, что Дэвид потерял работу и начал пить, нет моей вины, однако повела я себя… Ладно, сделанного не воротишь. Теперь я должна помочь Рори все это пережить.

– Мне надо с ним поговорить, миссис Миллар. Прежде чем возбуждать дело против вашего бывшего мужа, я хочу кое-что выяснить у Рори.

– Обязательно сейчас? Ему, бедному, и так досталось.

– Увы, обязательно. Я осторожно, не волнуйтесь.

Анджелина сникла:

– Проверю, вылез ли он. – И удалилась.

При появлении Рори Миллара, которого мать бережно придерживала за плечи, Джаз вновь поразилась его сходству с юношей на фотографии Хью Данмана. Оба выглядели эстетично и женственно; Рори пока не вступил в подростковую пору, которая на ближайшие годы лишит его ангельской красоты. Бледную кожу не портило ни единого прыщика, на лице выделялись огромные голубые глаза, а губы бантиком еще не знали женских поцелуев. Золотистые кудри доходили почти до плеч.

Он был высоким для своих лет, худым и узкобедрым. На Дэвида походил мало, на Анджелину не походил вовсе.

– Рори, инспектор Хантер приехала кое о чем тебя расспросить. Она знает, как ты устал, и постарается не затягивать разговор.

Джаз с улыбкой встала, протянула Рори руку. Тот ее пожал, ладонь оказалась ледяной.

– Здравствуй, Рори. Рада наконец с тобой познакомиться.

– Спасибо. – Он сел на диван напротив Джаз.

– Миссис Миллар, у вас, случайно, не найдется для меня чашечки кофе? Я с раннего утра на ногах, засыпаю на ходу.

Джаз хотела остаться с Рори наедине, пусть и на пару минут.

– Ох, простите, я не догадалась предложить. Конечно, найдется. Ты тут справишься, Рори? – с тревогой спросила Анджелина.

– Да, мама, справлюсь.

Его голос – странный, писклявый – еще не начал ломаться.

– Ну и приключение, Рори. Ты понимал, что мама будет с ума сходить из-за твоего исчезновения?

– Нет, я думал лишь о себе. Сожалею, что доставил столько неприятностей.

Мальчик говорил медленно, отчетливо, это звучало мило и по-старомодному.

– Рори, ты по собственной воле отправился к отцу в воскресенье? Он не увозил тебя из школы силой?

– О нет. Я сбежал. Бедный папа. Я втянул его в большие неприятности. Мы хотели всего лишь устроить себе маленькие каникулы вдвоем. Он старался меня порадовать.

– Почему ты сбежал из школы?

– Потому что хотел увидеть папу.

– Это единственная причина?

– Да.

– Рори, ты был с отцом, когда тот сдался полиции в Уиндермире и заявил, что убил Чарли Кавендиша. Думаешь, это правда?

– Зачем папе говорить такое, если он не убивал? – пожал плечами Рори. – Видимо, правда.

– Ты догадываешься о причинах, по которым папа мог бы убить Чарли?

– Кажется. – Рори вновь пожал плечами.

– Чарли был хулиганом?

– Да.

– Он обижал тебя?

– Да, но Чарли обижает всех… то есть обижал.

– Ты говорил отцу по телефону, что Чарли однажды запер тебя в подвале на всю ночь?

Взгляд Рори забегал по комнате.

– Наверное.

– Разве ты не помнишь, говорил или нет?

– Помню. Я говорил папе про подвал, но не знал, что это сделал Чарли. Откуда бы мне знать? Я лишь слышал, как повернули ключ.

Джаз понимала – кофе заваривается быстро, времени в обрез.

– Рори, где ты был в вечер смерти Чарли Кавендиша?

– Пел на концерте хора в часовне, потом вернулся в общежитие и выпил какао.

– Какао приготовил мистер Данман? Я знаю, что мистер Фредерикс отсутствовал.

На бесстрастном лице Рори впервые мелькнул страх, ладони сжались в кулаки.

– Да.

– После какао ты сразу отправился в постель?

– Да.

– Ты не видел Чарли, не ходил возле его комнаты?

– Нет. Зачем?

– Рори, как дела, дорогой? – На пороге возникла Анджелина с кофе. – Ты очень бледен. Расспросы инспектора тебя взволновали?

– Нет, мам, но я немного устал. Можно пойти прилечь?

Анджелина поставила кофейный поднос на столик и обняла сына.

– Конечно, можно. – Она глянула на Джаз: – Ему надо отдохнуть. Вы не против заехать позже?

– Не против, – улыбнулась та. – Последний вопрос, Рори: в ту пятницу, когда умер Чарли, тебе давали лекарство от головной боли?

Рори обернулся в дверях:

– Не помню. Возможно. У меня ведь часто болит голова.

– В журнале учета сказано, что в тот день ты получил таблетки. Какие именно? И кто их обычно тебе дает?

– Не знаю какие, – пожал плечами Рори. – Обезболивающие.

– Их дал мистер Данман?

– Да. – Рори кивнул и прислонился головой к плечу Анджелины. – Можно мне уйти, мам?

– Конечно, дорогой. – Анджелина повернулась к Джаз: – Достаточно. Он очень устал. Рори, топай наверх, а мамочка сейчас попрощается с инспектором и придет.

Кивнув, Рори молча исчез.

– Мне пора. Простите, что утомила Рори, однако чем скорее мы сопоставим факты, тем лучше. – Джаз встала. – Спасибо, миссис Миллар.

Она проследовала за хозяйкой к выходу. Анджелина, помедлив, собралась с духом и спросила:

– Мне не хочется знать, но как… как, по словам Дэвида, он убил этого мальчика?

– Заменил таблетки Чарли от эпилепсии на аспирин, который взял с собой от похмелья. Вы, возможно, знаете об аллергии Чарли на аспирин. Дэвид явно знал.

– Что? – растерялась Анджелина. – У Дэвида был с собой аспирин?

– Так он мне сказал.

– Невозможно.

– Почему?

– Дэвид ни за что не притронулся бы к аспирину, инспектор, и уж тем более не стал бы носить с собой! Нет! – горячо возразила Анджелина. – Бред какой-то.

– Почему, миссис Миллар? – тихо повторила Джаз.

– Да потому что у Дэвида на аспирин тоже сильнейшая, смертельно опасная аллергия.

Глава восемнадцатая

Джаз направилась назад, в полицейский участок Фолтсхэма. В комнате для допросов сидел Майлз, слушал показания Дэвида Миллара в записи.

– Как успехи с мальчиком?

Джаз тяжело опустилась на стул и покачала головой:

– Практически никак. Анджелина защищает своего детеныша, как тигрица, чего и следовало ожидать. Однако… – Джаз посмотрела на Майлза. – Знаете что?

– Что?

– Миссис Миллар напоследок сообщила, что у ее бывшего мужа смертельно опасная аллергия на аспирин.

– Да ну? – Майлз поднял бровь. – Ну а я вот ознакомился с допросом Миллара. В жизни не слышал более неубедительного признания. Он будто пытается подогнать факты.

– М-да, весь алгоритм его действий в тот вечер никуда не годится, – вздохнула Джаз. – Либо преступление спланировано заранее – миссис Миллар категорически заявила, что ее бывший не притронется к аспирину, – либо Миллар врет и не краснеет, кого-то выгораживая.

– Он сам говорит на допросе – ничего не планировал, идея поменять таблетки просто «посетила», – заметил Майлз. – К тому же Миллар якобы страшно злился; человек в таком состоянии упорно искал бы Чарли, а не строил против него козни.

– В любом случае признание Миллара разбито в пух и прах, – вздохнула Джаз.

– Я навел справки в школе – никто из ребят не помнит его на этаже старшеклассников. Сандвич? – Майлз выложил на стол пакет. – Вам яйцо и кресс-салат или бекон, латук и помидор, мэм?

– Ни то ни другое, спасибо. Я не голодна. Миллар упоминал, что разговаривал в тот вечер с Хью Данманом.

– Полезная информация. – Майлз вгрызся в сандвич с беконом.

– Главный вопрос: почему Миллар лжет? – рассуждала Джаз. – Нам известно, как он обожает сына. Известно, что в воскресенье тот искал встречи с отцом. Предположим, во время поездки Рори признался папочке, что замешан в смерти Чарли…

– И папочка решил взять вину на себя, – подхватил Майлз, разглядывая сандвич. – Мы такое уже видели.

– В вечер смерти Чарли, в девять часов, Рори выдали две таблетки обезболивающего. В ведомости указан парацетамол, но под ним какая-то надпись замазана корректором. Я попросила криминалистов определить, какая именно.

– Значит… – Майлз метнул обертку от сандвича в мусорную корзину и промахнулся. – Если мы ненароком обнаружим под корректором слово «аспирин», то у Рори были не только мотивы, но и средства.

Джаз помолчала.

– Обвинение тринадцатилетнего мальчика в убийстве – дело слишком серьезное.

– Угу. Мало того: если он замешан, значит, кто-то в школе его покрывает. Кто-то ведь замазал корректором изобличающее слово.

– Рори мог сделать это сам, – тихо заметила Джаз.

– Ведомость хранится в лекарственном шкафчике, который всегда заперт. Ключи есть только у Фредерикса и сестры-хозяйки. В тот вечер – еще у Хью Данмана.

– Ну зачем ему понадобилось лишать себя жизни? – вздохнула Джаз.

– Возможно, он как-то замешан в случившемся. – Майлз пожал плечами. – Мотивы Рори нам известны, однако зачем взрослому – к примеру, Хью Данману, покрывать Рори?

– К сожалению, все это – сплошные догадки. Надо ждать ответа от криминалистов. Господи! Как же медленно движется дело! – Джаз в сердцах постучала ручкой по столу.

– Чего же вы ждали от деревни, мэм? – ухмыльнулся Майлз. – Осчастливьте нас обоих: давайте вернемся в Лондон и будем радоваться его благам.

– Вы, может, и порадуетесь, Майлз, а вот я – нет.

Ответ прозвучал резко, и Майлз поспешил сменить тему:

– Что подсказало вам чутье при встрече с Рори?

– Оно не успело ничего подсказать, времени не хватило. Он вел себя сдержанно, хотя тому могло быть множество причин. Я бы, пожалуй, назвала его странным, но странное поведение свойственно почти всем подросткам. Это не делает их убийцами.

– Согласен. Однако ваше нутро обычно срабатывает четко. Семафорит, если дело нечисто.

– Считайте, что я набила свое «нутро» макаронами в Италии, и теперь оно не функционирует. Без упражнений не обойтись.

– Вы не набрали ни унции, мэм. Честное слово.

– Я не про талию, Майлз, – вздохнула Джаз. – Меня кое-что смущает. Самоубийство Хью Данмана – не совпадение, я уверена. Короче говоря, утром я позвонила Изабелле и попросила оценить Миллара и его сына. Она уже в пути. Если кто и сможет до них достучаться, то только Изабелла.

Изабелла Шерриф была одним из ведущих криминальных психологов Скотленд-Ярда.

– Ого, Иззи согласилась покинуть Лондон и приехать в норфолкскую глушь? – Майлз присвистнул. – Вас уважают.

– Мы давно друг друга знаем. Кроме того, Миллар арестован за убийство, это как раз по части Иззи. Я забронировала ей номер в вашем отеле, сходите вместе поужинать. С Милларом Иззи встретится сегодня, а с Рори – завтра утром.

– Как вы проведете ее мимо мамочки-тигрицы? – полюбопытствовал Майлз.

– Лгать о том, кто такая Иззи, нельзя, но можно правильно преподнести ее визит. У Иззи есть опыт консультирования детей, перенесших травму. К Рори это точно относится. Нужно оценить его психологическое состояние, и потому Иззи поговорит с Рори. Если всплывет информация по делу, Иззи будет обязана поделиться ею с нами, это я четко разъясню Анджи. Разъясню также и то, что Иззи – в числе лучших психологов Лондона. Думаю, Анджи Миллар понравится ажиотаж вокруг своей особы.

– Последние слова ей лучше не говорите, босс, – пошутил Майлз.

– Я съезжу в школу, повидаюсь с нашим многострадальным директором. Вам поручаю немного поболтать с Дэвидом Милларом. О том, что нам известно про аллергию на аспирин, не упоминайте. После беседы дождитесь Иззи. Сначала расскажите ей про аллергию, а затем отправьте к Миллару. Иззи обещала быть к трем часам.

– Ваша правда, мэм. Полагаю, вы составите нам компанию за ужином?

– Нет. – Джаз взяла портфель. – Придется самому, Майлз. Вы справитесь. Вернусь в пять, выслушаю впечатления Иззи. До скорого.

* * *

Когда Джаз сообщила о признании Дэвида Миллара, Роберт Джонс заметно успокоился.

– Хорошие новости! Рори дома, целый и невредимый; убийца Кавендиша арестован. Мы наконец можем вернуться к некому подобию нормальной жизни.

– Рори дома, целый и невредимый; это хорошие новости, да. Однако я очень сомневаюсь, что в истории со смертью Чарли Кавендиша можно ставить точку.

– Миллар ведь признался! Значит, дело закрыто?

– В его признании полно огромных дыр. Хороший адвокат защиты не оставит от такого признания камня на камне, и мы вновь окажемся ни с чем.

– Ясно, – вздохнул Джонс. – Что же теперь?

– Продолжим расследование. Мистер Джонс, позвольте вас спросить. Сестра-хозяйка неоднократно обращала ваше внимание на то, что Чарли Кавендиш издевается над детьми, на опасность, которой подвергаются его жертвы. Почему вы не выгнали Чарли из школы?

Директор вновь вздохнул. Неловко поерзал в кресле.

– Чарли тщательно заметал следы.

– Мистер Джонс, у меня нет опыта управления школой, но во время расследования под моим началом работает целая команда. Я всегда четко вижу, когда один из подчиненных ведет себя плохо по отношению к другому. Имя Кавендиша наверняка всплывало, причем неоднократно. Объясните, пожалуйста, почему вы предпочитали игнорировать его поведение?

– Отец Чарли – известный и важный юрист; дядя входит в попечительский совет… – Голос Роберта Джонса оборвался. – Что я мог сделать?

– Например, поставить благополучие вверенных вам детей на первое место, – холодно ответила Джаз. – Судить о ваших директорских компетенциях – не мое дело, но если миссис Миллар обратится с историей о травле сына в прессу или суд, вашей репутации придет конец. И репутации школы – тоже.

– Да. – Роберт помолчал. – Прискорбная ошибка с моей стороны, согласен.

Джаз посмотрела на часы.

– Хотела также предупредить: сегодня мы сообщим о смерти Хью Данмана прессе. Советую вам организовать собрание и рассказать о случившемся, прежде чем люди прочтут новость в газетах. Вас наверняка обрадует тот факт, что коронер однозначно подтвердил самоубийство. В настоящее время нет оснований связывать смерть мистера Данмана со смертью Чарли Кавендиша. Можете донести это до учеников и сотрудников. Я возвращаюсь в полицейский участок Фолтсхэма, теперь мы будем вести расследование оттуда. Однако на всякий случай в школе остаются сержант Роланд и пара его людей.

Джаз кивнула директору, испуганно съежившемуся в кресле, и вышла.

* * *

Себастьян Фредерикс сел за письменный стол и отпер выдвижной ящик. Вынул конверт, полученный сегодня утром. Перечел письмо.

«Уважаемый мистер Фредерикс,

В отношении имущества покойного эсквайра Хью Рональда Данмана.

Мы представляем покойного мистера Данмана и являемся доверенными лицами по распределению его имущества. Прошу вас связаться со мной и назначить встречу в нашей конторе, чтобы обсудить завещание мистера Данмана, которое касается вас. Если вы будете так любезны и позвоните нам в ближайшее время, мы уладим дело к взаимному удовлетворению, вашему и мистера Данмана.

Разрешите воспользоваться возможностью и выразить вам глубокие соболезнования.

Надеюсь на ваш скорый ответ.

С искренним уважением,

Томас Сандерс

Адвокат».

Письмо пришло утром и поразило Себастьяна своим содержанием. Хотя он и учился у Хью в этой самой школе, а позже немало лет работал с ним как с коллегой, но дружбы со стариком не водил. Скорее наоборот, испытывал определенную неприязнь к чудачествам Данмана. Тот, вне всяких сомнений, был геем, а Себастьян, невзирая на политкорректность, никогда не понимал гомосексуальных склонностей.

Да и, честно говоря, он считал неприязнь взаимной.

Какой смысл гадать? Через пару дней состоится встреча с адвокатом. Если Данман завещал что-то Себастьяну, это будет большим сюрпризом. Себастьян свернул письмо, спрятал в конверт и потрогал кольцо на мизинце. Откинулся назад, провел ладонью по волосам. Дыхание чуть сбилось.

Снимать кольцо больше не придется, никогда.

* * *

Изабелла Шерриф была женщиной выдающихся объемов. Она одевалась в просторные длинные платья в восточном стиле, дополняя их шарфами и бусами, и носила волосы распущенными, ее роскошная золотисто-каштановая грива доходила до талии.

В Скотленд-Ярде Изабеллу прозвали Сорокой – она обожала блестящее. На всех ее пальцах красовались кольца, а на запястьях при каждом движении позвякивали бесчисленные браслеты.

Джаз восхищалась Изабеллой за оригинальное чувство стиля – и за несравненное психологическое мастерство. Иззи редко ошибалась. Нортон ей доверял; свидетельства Иззи в суде помогли уличить многих преступников и не раз сыграли решающую роль.