Читать книгу "Детективы от Люсинды Райли: комплект из 2 книг"

Глава двенадцатая

В воскресенье утром Дэвид открыл глаза на диване, где накануне уснул. Вспомнил вчерашнюю стычку в центре Фолтсхэма, застонал.

Полежал, разглядывая трещины на пожелтелом потолке и ругая себя за очередной срыв.

Сполз с дивана, доковылял до туалета и тут же извергнул содержимое желудка в унитаз.

В кухне включил бойлер. Надо принять горячую ванну, побриться и хорошенько поесть.

Похоже, этот козел Джулиан прочно вошел в жизнь Анджи. Значит, придется менять свое поведение, другого выхода нет. Вчера вечером Дэвид был почти уверен, что к нему вот-вот явится полиция и арестует за какое-нибудь надуманное словесное оскорбление. Мало того, Джулиан – потенциальный отчим Рори, о боже, и Дэвиду следует вести себя прилично, иначе его быстренько лишат права посещать сына.

Необходимо взяться за ум. Если не ради себя, то ради Рори.

Сейчас же.

Дэвид неспешно принял ванну, мысленно проговорил позитивную мантру, выученную в группе анонимных алкоголиков, и почувствовал себя лучше. Первым делом, безусловно, надо как можно скорее выбраться из этой унылой лачуги. Здесь даже уравновешенный человек впадет в депрессию. Денег достаточно, вполне можно снять приличное жилье. Просто руки не доходили.

Порывшись в шкафах в поисках еды и ничего не обнаружив, Дэвид съездил в магазин за продуктами.

Спустя час на столе дымилась солидная порция яичницы с беконом. Только Дэвид собрался подкрепиться, как в дверь тихонько постучали. Он испугался – полиция? Выглянул в кухонное окно.

Робкий стук повторился. Дэвид с бешено колотящимся сердцем подошел к дверям. Опасливо открыл прорезь почтового ящика, нагнулся. И вздрогнул от неожиданности – из отверстия смотрели глаза.

– Рори! Боже, ты перепугал меня до смерти!

Дэвид распахнул дверь, и в руки ему упал сын – в пижамных штанах, школьном джемпере и кроссовках.

– Папа, папа! – зарыдал Рори в грудь отцу.

Дэвид взъерошил спутанные волосы сына.

– Ну-ну, дружище, не так уж все и плохо…

– Плохо! Ужасно!

Дэвид усадил Рори на диван, сам устроился рядом, обнял худенькие плечи. Уточнил:

– Ты из-за Джулиана?

– Кого? – удивленно переспросил мальчик.

– Ну как же, мамин кавалер. Донимает тебя?

Рори покачал головой:

– Я даже не знал, что у нее есть кавалер, и не видел никакого Джулиана.

– Погоди… Ты разве не из дома? Джулиан был там с мамой, точно. Я встретил их вчера в городе.

– Нет, пап. Я с пятницы в изоляторе. Сильное расстройство желудка, врач не отпустил домой.

Дэвид разозлился:

– Замечательно! Мама даже не потрудилась сообщить мне о том, что ты не дома, да еще и болен. Она ведь обещала позвонить! – Большим усилием воли он подавил гнев. – Так как ты здесь оказался?

Рори вытер нос рукавом джемпера.

– Я убежал и назад не вернусь. Пожалуйста, папа, не отправляй меня туда! Пожалуйста!

– Ладно-ладно, успокойся. Тебя пока никто никуда не отправляет. Как ты вообще ко мне добрался?

– Пешком. Очень долго, и… Мне нехорошо.

– Еще бы. До школы добрых четыре мили. – Дэвид пощупал лоб сына. – Горячий. Сейчас найду лекарство, собьем температуру.

– НЕТ! – взвыл Рори. – Не надо таблеток! Они убили Чарли Кавендиша.

– Знаю, Рори, но у него была аллергия на конкретное лекарство. Для других оно совершенно безопасно, честное слово.

– Я не хочу никаких лекарств, – заупрямился сын.

– Хорошо. Дам тебе просто воды.

Дэвид нашел в кухне стакан, наполнил холодной водой, вернулся к Рори. Тот в изнеможении обмяк на диване – взгляд потух, лицо осунулось.

– Давай-ка попьем…

Дэвид приподнял голову сына, и Рори жадно осушил стакан.

– Вкусно, – пробормотал, укладывая голову на подлокотник. – Сестра-хозяйка в школе не давала мне много пить, чтобы меня не вырвало. Так спать хочется, пап, ужасно хочется спать.

– Отдохни, поговорим позже.

Дэвид сидел в кресле, смотрел на сына и размышлял. Как поступить? Раз Рори сбежал, сюда в любую минуту могут заявиться из школы. Надо позвонить в Святого Стефана немедленно, сообщить, что с Рори все в порядке, но Анджи с любовником вряд ли оставят сына у Дэвида после его вчерашней пьяной выходки в Фолтсхэме.

Грудь сына мерно двигалась вверх-вниз, он сладко спал.

Решение надо принять быстро.

Вскочив с кресла, Дэвид кинулся на второй этаж, пошвырял в сумку кое-какие вещи. Сдернул с кровати одеяло, загрузил все в машину.

Перенес на руках Рори, уложил его на заднем сиденье, укрыл одеялом, подоткнул. Сын на мгновение открыл глаза, спросил сонно:

– Куда мы, пап?

– В небольшое путешествие, Рори. Вдвоем.

* * *

Когда Анджелине сообщили об исчезновении Рори, Джулиан отказался сопровождать ее в школу.

– Отправляйся лучше без меня, дорогая. Ты ведь сама говоришь, что нам рано встречаться с Рори.

В результате Анджелина мчалась в Святого Стефана одна, сердце выскакивало из груди. Сестра-хозяйка с мрачным видом уже ждала во Флит-Хаусе.

– Не нашли? – выдохнула Анджелина.

– Нет. Сотрудники с учениками осматривают округу, но сегодня воскресенье, и людей мало.

Анджелина упала в ближайшее кресло и закрыла лицо руками.

– О господи, зачем, зачем Рори бежать? Вдруг его похитили? Или…

– Успокойтесь, пожалуйста, миссис Миллар. Скорее всего, он спрятался где-то в школе. Например, захотел побыть один. Я точно знаю, что его очень расстроила история с Чарли Кавендишем, а тут еще пищевое отравление, высокая температура, спутанное сознание… Вы связались с отцом Рори?

– По мобильному Дэвид не отвечает, а стационарного телефона у него нет.

– Пробуйте еще. Вам наверняка приходило в голову, что в последнее время мистер Миллар горел желанием увидеться с сыном. Звонил мне много раз.

– Нет, этого не может быть. – Анджелина покачала головой. – Дэвид даже не знал, что Рори в изоляторе. Думал, сын дома, со мной.

Сестра-хозяйка смерила Анджелину взглядом.

– То есть сообщать бывшему мужу о болезни ребенка не в ваших привычках?

– Рори ведь не при смерти! По крайней мере, если верить вам, – виновато огрызнулась Анджелина. – Вместо того чтобы меня критиковать, лучше объясните, как вы умудрились потерять доверенного вам ребенка?

– Я заведую Флит-Хаусом, миссис Миллар, а не изолятором. Заведующая изолятором сейчас подойдет. Она рассказала мне, что проведала Рори около десяти утра, он крепко спал. Она отправилась к себе в кабинет поработать с бумагами. Через двадцать минут заглянула к Рори вновь, но он исчез.

– Куда? Как? Должны же вы знать хоть что-нибудь!

– Напоминаю, здесь не тюрьма. Пара лестничных пролетов, входная дверь – и Рори на свободе.

– Если только никто его не забрал!

– Ну, раз вашего бывшего мужа мы исключили, эта версия маловероятна.

– Сестра, я слышала, полиция расследует смерть мальчика из общежития Рори. Вдруг у вас тут и правда бродит маньяк? Вдруг он забрал моего Рори? О боже! Где мой сын?!

Анджелина заплакала.

– Ну-ну, миссис Миллар, будем сохранять спокойствие. – Сестра-хозяйка похлопала Анджелину по плечу. – Давайте пройдем в гостиную мистера Фредерикса, выпьем чаю. Я сообщила директору, он уже идет сюда. Прошу, постарайтесь не волноваться. Я уверена, что с Рори все в порядке.

* * *

Спустя два часа, несмотря на все старания, Рори так и не нашли. Анджелина была в отчаянии. Роберт Джонс предложил ей спокойно посидеть у Фредерикса или подождать новостей дома, но она захотела подключиться к поискам.

Роберт Джонс стоял на пороге Флит-Хауса вместе с сестрой-хозяйкой и наблюдал за Анджелиной: та пересекла лужайку и ворвалась в часовню, зовя Рори.

– Дама в истерике. Мы можем вызвать кого-нибудь из друзей или родственников миссис Миллар? Пусть бы о ней позаботились.

– Она пытается дозвониться до бывшего мужа и, надо полагать, любовника, мистера Форбса, но ни тот ни другой не отвечают, – хмыкнула сестра-хозяйка.

Роберт вздохнул:

– Я объяснил ей, что нам помогают с поисками полицейские. – Он встревоженно посмотрел на собеседницу: – С Рори ведь ничего плохого не случилось?

Сестра-хозяйка возмущенно ответила:

– Ну, жилось ему тут несладко. Не удивлюсь, если Рори сбежал, бедняжка.

Директор, помедлив, спросил:

– У Рори были проблемы?

Глаза сестры-хозяйки сверкнули.

– О да, и, думаю, вам об этом известно, господин директор. Я, пожалуй, займусь работой. Мистер Фредерикс прервал прогулку с мальчиками, он уже спешит назад в школу на микроавтобусе.

– Я попрошу кого-нибудь из полицейских отвезти миссис Миллар домой и вместе с ней дождаться новостей.

– Хорошо, схожу за ней в часовню.

Сестра-хозяйка решительно зашагала через лужайку, но Роберт Джонс этого даже не заметил. Школа, а вместе с ней и его жизнь потихоньку разваливались на части…

* * *

Сидя на пассажирском сиденье, Анджелина молча глядела в окно. Машину вела женщина-констебль. Анджелина указала ей поворот к особняку и, когда они остановились, устало выбралась наружу.

– Мне пойти с вами, миссис Миллар?

– Нет, дома мой… партнер. Все будет хорошо. Спасибо за предложение.

– Мы сообщим вам, как только появятся новости. Постарайтесь сильно не волноваться.

Анджелина не ответила, побрела ко входу. Не успела приблизиться, как двери распахнулись. На пороге стоял Джулиан.

– Нашли Рори?

Она обессиленно покачала головой, сдерживая слезы.

– Я тебе звонила, хотела, чтобы ты приехал в школу, помог искать.

– Я был занят. Прости.

– Что значит «занят»?! – взвилась Анджелина. – У меня сын пропал! Может, он лежит где-нибудь мертвый, а ты говоришь «занят»! Боже мой!

– Анджелина, я…

Она проскочила мимо Джулиана, направилась к лестнице:

– Не трогай меня, Джулиан, оставь в покое!

* * *

К вечеру усталый, но радостный Дэвид прибыл в небольшую гостиницу на берегу озера Уиндермир. По дороге в Озерный край позвонил хозяйке из таксофона – на случай, если полиция уже пустилась в погоню и начала отслеживать звонки с мобильного. Спросил, можно ли передвинуть бронь на более раннюю дату и приехать сегодня.

Неся сумки в номер, Дэвид с облегчением вспомнил замечание хозяйки, миссис Бертуистл, о том, что они – единственные гости.

– Как тебе вид, приятель? – Дэвид положил руки на плечи Рори и подвел его к окну.

На улице было темно, виднелись лишь огоньки яхт, покачивающихся на волнах в паре сотен ярдов от гостиницы.

– Завтра, если тебе станет лучше, заберемся на гору Скофелл-Пайк.

Дэвид развернул сына лицом к себе, крепко обнял, погладил по спутанным светлым волосам. Рори глянул на отца снизу вверх, грустно улыбнулся. Голубые глаза на бледном лице казались огромными.

– Да, папа, отведи меня на вершину мира и позволь больше не спускаться назад.

* * *

Они плотно поужинали стейком и запеканкой из почек в безлюдном ресторане гостиницы. Дэвид с радостью отметил, что Рори съел все до последнего кусочка. Щеки сына порозовели, он явно шел на поправку.

Миссис Бертуистл предложила Дэвиду вина, но тот устоял. Говорил в основном он, рассказывал Рори, как в детстве приезжал сюда с отцом и покорял самую высокую гору Англии.

После ужина они поднялись по узкой лестнице в номер. Дэвид уложил Рори в постель, укутал.

– Спокойной ночи, приятель.

Поцеловал сына, обнял. Рори вцепился в отца:

– Не оставляй меня одного, хорошо, пап?

– Конечно, не оставлю. Я тоже сейчас лягу. Для завтрашнего восхождения нам обоим понадобятся силы.

Рори сжал руку Дэвида, проговорил:

– Хорошо, что мы здесь, пап. У нас приключение, правда?

– Правда. Приключение на двоих.

– Я люблю тебя, папа.

– И я люблю тебя, дружище.

Дэвид сидел в неудобном кресле с высокой спинкой, смотрел на засыпающего Рори. Огромная любовь стискивала сердце железной перчаткой, по щекам текли слезы.

Анджи там наверняка сходит с ума… Дэвиду, конечно, очень хочется побыть с сыном подольше, но ей необходимо написать, что с Рори все в порядке.

Дэвид вынул из кармана мобильный телефон и принялся набирать сообщение бывшей жене.

* * *

Анджелина сдавленно всхлипнула от облегчения и влетела в кабинет Джулиана.

– Он в порядке! Рори жив!

Джулиан повернул голову от экрана компьютера, натянуто улыбнулся.

– Хорошие новости. Беглец прятался в каких-нибудь густых кустах на территории школы?

– Нет, он с отцом. Объявился у него на пороге сегодня утром. По словам Дэвида, с Рори все хорошо, ему просто хочется побыть с папой.

– Ясно. Так они в его страшненьком коттедже?

– Нет, уехали куда-то. – Анджелина обессиленно оперлась о двери. – Боже, передать не могу, какие только мысли не лезли мне в голову… Пойду позвоню в школу.

– Хм… – Джулиан скрестил руки на груди. – Зато я могу передать, какие мысли лезут в голову мне. Вчера твой неадекватный бывший муж, напившись, оскорблял меня на глазах у всего города. Угрожал мне убийством.

– О, ради бога, Джулиан! Он же не всерьез!

– Кто его знает, всерьез или нет. Я, конечно, понимаю твое облегчение от того, что Рори вроде бы в безопасности, но неужели ты и правда считаешь, будто Дэвиду в его нынешнем состоянии можно доверить мальчика?

Она ответила с недоумением:

– Дэвид, конечно, алкоголик, но он никогда не обидит Рори. Он в сыне души не чает.

– Прекрасно. Может, и не обидит, но я предлагаю тебе подумать над другими вариантами развития событий. Во-первых, Дэвид может сесть за руль пьяным. Во-вторых, может улизнуть с Рори за границу. В-третьих, тебе известно, когда Дэвид собирается вернуть Рори? И собирается ли вообще?

Анджелина сжала пальцами виски, затрясла головой:

– Хватит, Джулиан, перестань, пожалуйста! Это просто невыносимо! Я уверена, что Рори с отцом ничего не грозит.

Джулиан подошел, обнял Анджелину:

– Ну-ну. Прости, дорогая. Я не хотел тебя расстраивать. Просто юрист во мне привык видеть все в самом мрачном свете. Я не раз сталкивался с детьми, которых похитили отчаявшиеся родители. Ситуация с Рори очень похожа.

– Я сейчас напишу Дэвиду, задам вопрос, где они и когда вернутся. Я уверена, что вернутся.

– А если нет?

– Вернутся.

– Хорошо. Однако, если до завтрашнего утра Дэвид не ответит, тебе не останется ничего другого, кроме как обратиться в полицию. Иди звони в школу, я скоро к тебе присоединюсь. Закончу тут кое-что.

Джулиан легонько хлопнул Анджелину по попе, выпроводил из комнаты и вернулся за компьютер дописывать электронное письмо. Обычное хладнокровие изменило Джулиану; нажимая «Отправить», он заметил, что руки вспотели.

С тяжелым вздохом выключил компьютер.

Хорошо бы получить ответ до завтра.

Бог с ним, с мальчишкой… У Джулиана Форбса своих проблем хватает.

Глава тринадцатая

Через Большой двор Тринити-колледжа Джаз вернулась к домику привратника. Под аркой скучал необычайно высокий мужчина.

Подойдя сзади, Джаз коснулась его плеча:

– Здравствуйте, вы Джонатан?

Он вздрогнул от неожиданности, повернулся:

– Да. Простите, я ждал вас с другой стороны.

– Мама с папой живут здесь, в Большом дворе. Я у них обедала.

– Да, знаю. В смысле – знаю, где живут ваши родители. Как это я не сообразил… – Джонатан со смущенной улыбкой протянул руку: – Рад знакомству, инспектор Хантер.

– Зовите меня Джаз, пожалуйста.

Она улыбнулась. Для разнообразия приятно смотреть на человека снизу вверх. Рядом с этим мужчиной Джаз впервые почувствовала себя Дюймовочкой.

Она дала бы Джонатану чуть меньше тридцати. Традиционной красотой он не отличался: голубые глаза были чересчур близко посажены, а ястребиный нос длинноват. Острые как бритва скулы придавали новому знакомому несколько изможденный, богемный вид. Тем не менее выглядел он привлекательно.

– Идемте? – Джонатан махнул рукой.

– Да.

Он лихо зашагал вперед. Джаз поспевала с трудом: длинные ноги Джонатана прямо-таки заглатывали землю под собой с молниеносной скоростью.

– Здорово, что вы выкроили на меня время.

– Не знаю, чем я смогу помочь, но постараюсь, – улыбнулась Джаз, спеша за ним.

Джонатан остановился перед пабом, который пользовался популярностью у студентов и был хорошо знаком Джаз.

– Не против зайти? – серьезно поинтересовался Джонатан.

– Не против, – кивнула она.

Паб оказался пустым. Джаз села в углу, а Джонатан отправился заказать напитки.

– Белое вино, – объявил он, ставя перед ней бокал. – Не знаю, правда, хорошее ли. – Сам сел напротив, бережно сжал в больших ладонях пивную кружку. – Ваше здоровье. – И звякнул своей кружкой о бокал Джаз.

– И ваше. – Она улыбнулась, отпила. Вино отдавало уксусом. – Ну, выкладывайте. Что вас интересует?

– Ладно.

Джонатан выудил из вместительного кармана пальто диктофон и блокнот.

– Собираетесь записывать на пленку? – удивилась Джаз.

– Да. Не возражаете? Могу просто делать пометки в блокноте, если хотите.

– Смотря какие будут вопросы.

– Ничего из ряда вон выходящего. Отец, наверное, сказал вам, что моя диссертация посвящена системе уголовного правосудия в новом тысячелетии.

– Чувствую себя подозреваемой на допросе. – Джаз кивнула на диктофон. – Хорошо, давайте. Помогите мне ощутить себя по другую сторону баррикады.

Джонатан включил запись.

– Самый момент предупредить меня о последствиях и предложить вызвать адвоката, – улыбнулась Джаз.

– Точно, – согласился Джонатан. – Итак, мой первый вопрос. Находясь на передовой борьбы с преступностью, удовлетворены ли вы нынешней системой правосудия?

Джаз прикусила губу.

– Отец сказал вам, что это – моя излюбленная тема?

– Нет, но она наверняка близка любому полицейскому: месяцами вести расследование, готовить арест предполагаемого преступника, а затем смотреть, как он выходит из зала суда на свободу из-за какой-нибудь формальности.

Джаз ответила не сразу:

– Джонатан, мы можем повести беседу двумя путями. Если вы назовете мое имя в своей диссертации, тогда я стану придерживаться линии партии. Если же нет – и мы выключим эту штуку, – тогда мои рассуждения будут куда откровеннее. Что предпочтете?

Джонатан дотянулся до диктофона, остановил запись. Сказал с улыбкой:

– Я весь внимание.

Джаз начала, сперва осторожно, излагать свои мысли об источниках проблем. К ее удивлению, Джонатан был хорошо осведомлен и со знанием дела защищал систему:

– Ее слабое место – не коррупция, хоть я и согласен с вашими словами о злоупотреблении властью и о личных амбициях. Однако из своих прежних интервью я почерпнул, что от правосудия обычно ускользают из-за мелочной бюрократии и некомпетентных обвинителей, – вы, к примеру, видели недавний правительственный документ, предлагающий Королевской прокурорской службе урезать гонорар барристеров? Естественно, лучшие юристы предпочтут играть на стороне защиты – и на человеческих слабостях.

– К тому же система завалена апелляциями, – добавила Джаз. – Даже если обвиняемому выносят приговор, откуда ни возьмись появляется хитромудрый адвокат и машет притянутой за уши уликой: иногда материальной, но чаще – психологической.

– В смысле, «я не виноват, что стал убийцей, просто в младенчестве мать не кормила меня грудью»? – поморщился Джонатан.

– Угадали. Простите, я могу показаться безжалостной, однако безжалостна сама жизнь. У всех людей неидеальные детство и юность. У всех есть причины пойти и хладнокровно кого-нибудь убить. Слава богу, большинство так не поступает. Те же, кто поступает, должны нести ответственность за свои действия. Должны быть наказаны за то, что совершили.

– Согласен. Вы ведь и сами пережили горький опыт, Джаз, – тихо проговорил Джонатан. – Я знаю, что произошло с вашим отцом.

Джаз ненавидела эту тему – слишком живы были еще воспоминания о тех событиях.

– Да. Он был хорошим человеком, приходским священником, помогал неимущим. И что получил за свои труды? Пулю в спину. Стрелок же получил два года, а вышел через шесть месяцев. На основании ограниченной вменяемости. А через три недели напал вновь.

– Сочувствую. Просто нет слов. – Джонатан вздохнул. – Ничего, если я спрошу, что ваш отец делал тогда в Хакни? Я-то думал, он преподавал здесь богословие.

– Все верно. До двенадцати лет я росла в Кембридже. Затем папа объявил нам с мамой, что ему надоело учить богословию горстку студентов из среднего класса. Он желает идти в люди и применять на практике то, что проповедует. Папу посвятили в духовный сан, и мы переехали в Хакни. Из уютной кембриджской гимназии я попала в обычную среднюю школу Восточного Лондона. Настоящий культурный шок. Хотя это меня закалило.

– Верю. Вам не позавидуешь.

– Было трудно, да, но я безмерно восхищалась отцом. К тому же в той школе я выучила немало разных хитростей, которые не раз пригодились мне на нынешней службе.

– Например?

– Ну-у, это уж точно не для протокола. – Джаз усмехнулась: – Сделав всего один звонок, я могу раздобыть все, чего душа пожелает: стимулянт, барбитурат, бензос, план, экстази, кокс, героин…

– Так чего же мы ждем?

– Очень смешно.

– Шучу. Я таким не увлекаюсь – и никогда не увлекался.

– Ну а что еще вы могли сказать детективу? – поддела Джаз.

– Нет-нет, я сторонник честности. И, к счастью, наркотиков я сумел избежать. Честно, – повторил Джонатан.

– А я нет. Правда, не подсела. Перепробовала все. В моем учебном заведении это было… de rigueur, в порядке вещей. Как молока на перемене выпить.

– Обряд посвящения?

– Угу. Вроде того. Белые девочки из среднего класса… – Джаз вздохнула. – Я хотела вписаться в коллектив. Пребывание «по другую сторону» стало очень ценным опытом. Я понимаю, как непросто этим детям вырасти, стать относительно благополучными…

– Что же случилось с вашим отцом?

– Он, как обычно, слишком увлекся. Своей паствой, которая за время его службы выросла из нескольких старушек – божьих одуванчиков до трех сотен прихожан. Папа – очень харизматичная личность. Особенно много он помогал одной женщине, чей ребенок умирал от лейкемии. Женщина обращалась к папе за духовной поддержкой, часто бывала у нас дома. Ее мужу, известному наркоторговцу, это не понравилось. Однажды он явился к нам и выстрелил в папу. Прямо у нас на кухне.

– Черт, – прошептал Джонатан.

– Папе повезло, что он вообще выжил. Во время операции у него случился инфаркт. Папа очень слаб – и слабеет с каждым днем.

– Тем не менее он – неотъемлемая часть Кембриджа. Известен своими глубокими познаниями, добрым сердцем и непристойными шутками. – Джонатан улыбнулся, в глазах сверкнул огонек.

– Папа – удивительный человек, – пробормотала Джаз. – Я люблю его безумно, несмотря на все недостатки.

– Желание творить добро не является недостатком, Джаз.

– Нет, конечно. Только жить со святым порой трудно. Маме пришлось пройти через многое.

– Не сомневаюсь. И вам тоже, Джаз, – мягко заметил Джонатан, внимательно глядя на нее.

– Ладно, сменим тему. – Джаз покраснела. – Вы хотели спросить о чем-то еще? У меня мало времени.

Получилось грубовато, но не специально, а из-за неловкости.

– Нет, пожалуй. Во всяком случае, пока. Мне надо домой, все записать. Вы согласитесь встретиться еще раз, если понадобится?

– Сейчас я очень занята. – Джаз встала.

Джонатан последовал ее примеру.

– Ведете расследование?

– Да.

– Интересное?

– Да. До свидания, Джонатан, надеюсь, я хоть немного вам помогла.

Она протянула ладонь для рукопожатия, он оставил это без внимания.

– Вы припарковались в Тринити?

– Да.

– Нам по пути, я живу в той стороне.

Джонатан вышел из паба первым.

Расстроенная Джаз шла молча. Как он сумел выудить у нее больше, чем она собиралась рассказать?

У домика привратника Джонатан остановился.

– Спасибо за уделенное время, Джаз. Я очень благодарен.

Взгляд голубых глаз на мгновение задержался на лице Джаз, затем Джонатан нагнулся и поцеловал ее в щеку.

– Ну, до свидания.

– До свидания.

Джаз поспешила прочь, в безопасную гавань родительской квартиры. Времени на раздумья не было – в дверях уже ждала Селестрия.

– Вот и ты, как хорошо! Отец отказался ложиться до твоего возвращения. Он обсудил Хью Данмана по телефону со старым приятелем. Входи.

– Джаз, родная. – Отец был бледен, но глаза сияли. – Я выяснил подробности о твоем трупе. Селестрия, капельку бренди мне и дочери для облегчения рассказа.

– Я не буду, пап. Мне еще машину вести. – Джаз устроилась в кресле.

– Ты тоже не будешь, Том. Ты свою сегодняшнюю квоту уже выпил.

– Наплюй на квоты и дай мне немного бренди.

Селестрия беспомощно посмотрела на дочь, затем вынула из шкафчика бренди, плеснула в стакан на донышко и отдала мужу.

– Спасибо, дорогая. – Он пригубил напиток. – Значит, так. Меня просветил насчет Хью Данмана один старый приятель, Криспин Уэнтуорт. Они вместе учились в Оксфорде, и, закончив докторантуру, оба получили преподавательскую работу. Ты ведь знала, что Хью был геем?

– Наверняка – нет, но эта мысль приходила мне в голову. Мужчина, который за всю жизнь так и не женился… вполне возможное объяснение.

– Позволь заверить, он совершенно определенно был стопроцентным гомосексуалистом. Криспин своего всегда распознает. – Отец улыбнулся. – В те времена в Оксфорде царили вольные нравы. Говорю же, начало шестидесятых, подобное творилось повсюду.

– Завидовать молодости собственных родителей ужасно, но я иногда завидую, – вздохнула Джаз. – Ладно, продолжай, пап.

– Хью Данман совершил немыслимое: влюбился в собственного студента. Юношу, разумеется. Повел себя глупо, не слишком скрываясь от высоких начальников. До тех в конце концов все дошло, и Хью тут же уволили.

– Понятно. Имя студента тебе известно?

Отец поднял руки, призывая к терпению.

– До этого я скоро дойду. Хью уехал за границу и исчез с радаров Криспина на год или два. После чего вдруг всплыл в школе Святого Стефана, преподавателем латыни.

– Поразительно. Как же его взяли в школу после увольнения из Оксфорда за отношения со студентом?

– Историю могли замять. Тогда такое случалось нередко. Вероятно, от Хью потребовали уйти быстро и без скандала, а взамен пообещали молчание. В те времена полицейские проверки и обширные рекомендации были не в моде, не то что сейчас. Словом, Хью каким-то образом попал в Святого Стефана.

– А молодой человек, в которого Хью влюбился? Кто он?

– О, тут все довольно интересно. Интересующего нас студента звали Корин Конот. Он злоупотреблял алкоголем и наркотиками, но, по словам Криспина, был юношей обаятельным, красивым и аристократичным. Мне представляется персонаж вроде Бози, любовника Оскара Уайльда. Корин разбил немало сердец, как мужских, так и женских.

– Бисексуал?

– Да, но погоди, послушай дальше, не то собьюсь. Хью Данман влюбился без памяти. По словам Криспина, Корин отвечал Хью взаимностью, и они довольно долго «встречались» – пока Хью не попросили уйти.

– Удивительно, что это наделало столько шума. Сам говоришь, в шестидесятые годы царили вольные нравы.

– Оно, конечно, так, да не совсем. Отношения между преподавателями и студентами запрещены по сей день. Некоторые правила неизменны во все времена. К тому же Корин происходил из именитой католической семьи. Пока он кутил, его отец, лорд Конот, умер. Во время очередной беспутной вечеринки Корину сообщили о том, что отец вот-вот покинет этот бренный мир, но Корин даже не удосужился съездить домой и поцеловать папочку на прощание. Мало того, я уверен, что родители узнали о скандальной связи сына с Хью Данманом. В результате отец лишил Корина наследства, хоть тот и был старшим сыном. Оставил поместье и титул «запасному» варианту – младшему сыну Эдварду Коноту.

– Драматичная история, – вздохнула Джаз.

– Да, и конец у нее трагический, как и положено драме. Через несколько недель после смерти отца Корин, отчисленный из Оксфорда, вернулся домой. Младший брат Эдвард пожаловал старшему коттедж на землях поместья. Следующие пять лет Корин занимался тем, что пил и кололся, чем и довел себя до могилы. Умер в двадцать шесть лет, бедняга.

– Где находится поместье?

– Рядом с тобой, кстати. Где-то в Норфолке.

– Серьезно?

– Да, – с довольным видом кивнул отец. – Ну что, мэм? Я вам помог?

– Еще бы! Просто фантастика, пап. Теперь понятно, куда двигаться дальше. Это, наверное, объясняет неожиданное появление Хью Данмана в школе: раз его большая любовь поселилась в Норфолке, Хью последовал за ней?

– Вполне возможно. Надеюсь, эти сведения пригодятся тебе в работе.

– Безусловно. Поблагодари, пожалуйста, своего друга Криспина за помощь. Огромное спасибо, папа. – Джаз встала. – Я поеду. Пока, мам.

– Пока, милая. – Селестрия поцеловала дочь. – Держи нас в курсе.

– Хорошо.

Дойдя до машины, Джаз достала из багажника портфель и вынула оттуда бумажник с фотографией, найденной у постели Хью Данмана в лондонской квартире. Присмотрелась: красивое ангельское лицо, длинные светлые волосы… Перевернула снимок, еще раз прочла посвящение.

И поняла, что лицо это вовсе не женское – мужское.