Текст книги "Под белым муаром. Истории людей, ставших Римскими Папами"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pod-belym-muarom-istorii-lyudey-stavshih-rimskimi-papami-295534.jpg)
Автор книги: Максим Ткаченко
Жанр: Религиоведение, Религия
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 5
История Мастаи
Он взошел на престол сравнительно молодым. На момент избрания ему было всего пятьдесят четыре года. Понтификат этого человека станет самым долгим в истории папства. Больше трех десятилетий папа Пий IX будет занимать трон святого Петра. За это время и с ним самим, и с папской властью, и с Римом, и со всей Италией произойдут значительные серьезные перемены.
Кто он, этот человек? Каким его запомнила история? Первый его папский портрет был написан в 1847 году. С той картины на нас смотрит молодой и статный мужчина, работающий с документами и держащий в руках перо. Из-под его сутаны видна алая туфля, по-хозяйски расположившаяся на бархатной подушке, ведь папа не опирает своих ног на грешную землю. Буквально каждая деталь портрета пронизана величием и покоем.
Последним же прижизненным изображением понтифика будет уже черно-белая фотография. Взглянув на нее, можно увидеть лишь пожилого священнослужителя восьмидесяти четырех лет с грустными больными глазами. Он просто сидит, не позирует. Ему нет дела даже до своего нагрудного креста, цепь которого заметно завернулась, пока святой отец усаживался в кресло. Папа не поправил его ради хорошего кадра. Какие события произошли за эти три десятка лет, что превратили гордого монарха в усталого старика? Ответы на эти вопросы мы будем искать в биографии понтифика.
Граф Джованни Мария Мастаи де Ферретти родился в Сенигаллии, небольшом, но очень красочном городе-порту на адриатическом побережье Италии. Тот далекий 1792 год сейчас кажется чем-то едва ли не древним. Еще не возвысился Наполеон Бонапарт, не произошло восстание в Париже, не изобретены первые лампы на светильном газе, Людвиг ван Бетховен не завершил свою Первую сонату для фортепьяно.
Будучи девятым ребенком в дворянской семье, он ни в чем не нуждался и рос в достатке. Лишь одна проблема беспокоила его родителей. Это внезапные приступы эпилепсии, возникшие у мальчика после травмы головы. Болезнь эту Мастаи пронесет через всю жизнь. Она его и погубит. Будущее ребенка было вполне ясным с самого начала. Аристократ, проживающий в Папской области, с большой долей вероятности делал церковную карьеру.
Отвлечемся ненадолго от истории молодого графа и скажем несколько слов о том государстве, в котором он родился и которое ему в будущем предстояло возглавить и утратить.
Как уже стало понятно из названия, Папская область управлялась понтификами. Над ней они и обладали той самой светской монаршей властью. Раскинувшись от Болоньи до Террачины, государство занимало значительную часть центральной Италии. Столицей, естественно, был город Рим. Своим возникновением Папская область обязана франкскому королю Пипину Короткому, который выделил папе земли. Полной же и безоговорочной властью над этими территориями понтифики получили лишь на рубеже двенадцатого и тринадцатого веков, когда смогли вытеснить и императоров, и римских патрициев.
Италия, какой мы сегодня ее знаем, появилась относительно недавно. До девятнадцатого века единой страны не существовало. Вместо этого на Апеннинском полуострове располагались разные независимые государства, одним из которых было и государство церковное или папское. В нем и начал свою карьеру молодой Мастаи.
Его возвышение едва ли можно назвать результатом личных заслуг. Блестящим образованием он не отличался. Свой первый колледж в Вольтерре юноша был вынужден оставить все из-за тех же приступов эпилепсии. Службу в почетной Королевской гвардии часовых граф избежал по той же причине. Позднее Мастаи попытался служить в дворянской гвардии и даже написал прошение, но и эта затея не увенчалась успехом. Болезнь мешала ему пойти по светскому пути, доступному аристократии.
Оставалась церковная стезя. Относительно спокойно молодой граф смог завершить обучение в римском университете Ла Сапиенца и параллельно закончить семинарию. Такое положение дел сулило ему только путь священнослужителя, но и здесь молодого человека ожидали проблемы. Церковь относит эпилепсию к числу тех недугов, которые являются препятствием к принятию священного сана. Это отнюдь не означает, что таких людей считали второсортными. Совсем нет. Все дело в том, что внезапный приступ мог случиться во время богослужения, и тогда последствия оказались бы непредсказуемыми.
Перечеркнувшая государственную карьеру болезнь вот-вот могла поставить крест и на церковном служении. Трудно представить себе чувства человека, у которого фактически уходила земля из-под ног. В отчаянии Мастаи пишет личное обращение его святейшеству папе Пию VII, в котором просит благословить его рукоположение в священный сан. Из уважения к благородному происхождению графа понтифик дает свое согласие. После этого уже никто не сможет дать отказ.
Это событие навсегда останется в сердце Джованни Мастаи де Ферретти. В будущем свое тронное имя он выберет именно в честь того, кто так помог ему на жизненном пути.
Высочайшая протекция позволила графу принять в священный сан. В 1819 году он был рукоположен в священники епископом Сенигаллии кардиналом Фабрицио Тестаферратой, а затем началось его стремительное продвижение по дипломатической карьере. Со священниками такое случается. Простое, казалось бы, командировочное назначение может стать хорошим стартом в карьере и помочь молодому пастырю раскрыть в себе новые таланты и обнаружить скрытый потенциал. Для некоторых такой род церковного служения становился отправной точкой в существенных переменах личных взглядов и внутреннего мира. Мы еще не раз увидим подобные случаи.
Священника Мастаи ждал похожий путь. Достаточно быстро он получил назначение в Латинскую Америку. Там ему предстояло трудится в Перу и Чили в распоряжении нунция. Священнослужители, находящиеся в этих должностях, фактически исполняют обязанности послов, только делают это не от имени какого-то государства, а от Святого Престола. Вне всякого сомнения, такое поле деятельности значительно обогащает и расширяет кругозор как самим нунциям, так и их помощникам. Там, на другом краю света, средь бескрайних лесов и уходящих в небо гор, омываемых Тихим Океаном, дон Мастаи столкнулся с такими же католиками, как и он сам, только с совершенно другими традициями и мировоззрениями.
Так или иначе, в церкви преобладало влияние западного менталитета и европейской культуры, по большей части порожденной эпохой ренессанса. Жителям другого континента она была чужда и незнакома. Миссионерская проповедь и работа с верующими в таких условиях всегда требуют незаурядной смекалки, здоровой доли креатива и понимания. Сам факт того, что человек верит также, как и ты, но смотрит на многие вещи совсем иначе, дает простор для братского общения и творчества. Духовенство, прошедшее через такой опыт, как правило мыслит гибче своих братьев, трудящихся в европейских странах с вековой католической традицией.
Через два года работы в нунциатуре дон Мастаи был отозван обратно в Рим. Там его ожидало совершенно иное поприще. Вопреки устоявшейся практике, согласно которой священник, однажды встав на дипломатический путь, уже не сходит с него, в случае с Мастаи подобного не произошло. Вместо этого его ждала работа с другим контингентом верующих людей, которая требует от священнослужителя не меньше снисходительности, доброты и смекалки, чем это ожидается от церковного дипломата. В течение двух последующих лет дон Мастаи будет трудится управляющим больницы Сан-Микеле.
Отношение к больному всегда особое. Духовенство, служащее в госпиталях, должно являть страдающим любовь и поддержку церкви, нередко пренебрегая
канонами, правилами и строгостью ограничений ради душевной пользы, покоя и скорейшего выздоровления болеющих. Такие люди всегда особенно чутко чувствуют фальшь, отчего для священников искренних они становятся подчас роднее и ближе обычных здоровых людей, то приходящих в храмы, то уходящих и уже не возвращающихся.
Как объяснить прикованному к одру болезни человеку, что у католиков наступил пост, и от верующих ожидается покаяние и воздержание? Едва ли такой подход будет уместен. Скорее от пастыря потребуется проявить особую любовь и заботу, через которые больной почувствует радость от общения с церковью. Подобных навыков простое приходское духовенство часто также лишено. Вряд ли их стоит укорять за это. У каждого свое место, требующее разных качеств.
Так или иначе, но последние четыре года, насыщенные самой разной деятельностью, безусловно обогатили дона Мастаи и заставили на многие вещи смотреть иначе, нежели раньше. Реакция не заставила себя ждать. Очень скоро священник прослыл в церковных кругах либералом. Кто-то давал такую оценку в позитивном ключе, кто-то, наоборот, говорил, что у Мастаи дома даже кошки либеральны.
Тем не менее, это не помешало высшему церковному руководству избрать его в епископы. Возведение в сан произошло в июне 1827 года, а менее чем через пять лет иерарху было поручено управление епархией Имолы, на этом месте он останется вплоть до своего избрания на папский престол.
Церковь состоит из людей со своими судьбами и жизненными путями. В этом она мало чем отличается от всего остального мира, в котором царят законы взаимоотношений. Кто-то уверенно двигается по карьерной лестнице, а кто-то так и остается на вторых ролях. Иногда это зависит от самого человека, а иногда и нет. Не существует общих схем и алгоритмов.
С епископом Имолы произошло тоже самое. В то время, как другие иерархи меняли кафедру за кафедрой, несли служение в разных городах и даже странах, но так и не добивались повышения, на Мастаи обратил внимание сам римский папа Григорий XVI, который возвел его в кардинальское достоинство. С этого времени иерарх носил не епископский фиолетовый, но кардинальский пурпурный цвет.
В Риме ходит легенда, что один из пап, чье имя забыто, как-то пошутил: «Я носил сутаны всех цветов. Черную, когда был священником, фиолетовую – во время служения епископом, красную – в кардинальские годы. И вот я в белом. Только это никак не повлияло на цвет моей души. Она всё также черна от грехов, как и моя первая сутана».
Амплуа свободомыслящего сыграет свою роль на конклаве 1846 года, когда многие уставшие от сурового курса управления папы Григория
кардиналы выдвинут кандидатуру незаметного, но прослывшего либералом Мастаи. Кроме того, многие считали его не самостоятельным в своих решениях и весьма ведомым человеком, часто подпадавшим под мнение своего окружения. Многим такой папа также мог показаться весьма удобным.
Бог его знает, какое именно мнение стало решающим, но факт остается фактом. Мастаи де Ферретти вошел в капеллу голосования кардиналом, а вышел оттуда римским первосвященником.
Можно усмотреть некую долю иронии том, что достаточно быстро человек, которого видели компромиссным и относительно либеральным папой, стал одним из самых консервативных понтификов последних двухсот лет. А может, это вовсе и не ирония, а закономерность. На долю этого папы выпало слишком много испытаний, которые не доводилось переживать его предшественникам. О всех этих событиях мы и поведем речь далее.
Глава 6
Италия объединяется
У молодого новоизбранного папы не было никакой программы. Он понятия не имел, как будет строить свой понтификат. Да и откуда было взяться стройному и продуманному проекту? Еще каких-то пятьдесят лет назад всё было значительно проще. В руках римского епископа была сконцентрирована полнота абсолютной монархической власти и непререкаемый духовный авторитет. Разумеется, уже много веков папам необходимо было обладать и завидной долей политического опыта, чтобы грамотно балансировать среди других государств и интересов их правителей, не забывая при этом и про свои собственные. Многие предшественники Пия IX проводили достаточно жесткую политику, сохраняя авторитет церковного государства и отметая всякие посягательства на Папскую область. Если бы кто-то из наших современников мог встретиться с папами прошлого и попытался сказать, что власть понтифика над Римом – это лишь вопрос церковного понимания, и актуален он только для тех, кто разделяет эту систему ценностей, такой человек просто не был бы понят. Действительно, кому может принадлежать Рим, если не римскому епископу? А остальные земли? Их что, тоже пожелаете раздать кому не попадя? Нет, такой разговор просто не мог состояться. Или мог?
Представим себе страну, в которой проживает фактически один народ, обладающий общей культурой и историей, но разделенный на отдельные небольшие государства со своими правителями и законами. В центре такого образования находится теократическая монархия, которая все больше напоминает пережиток прошлого. Со всех сторон это государство окружено другими, с часто меньшей территорией, отчего притязания их правителей не становились, однако, скромнее. Венецианское королевство, Великое герцогство Тосканское, Королевство обеих Сицилий, Сардинское королевство. В этом вулкане схлестнувшихся интересов живут люди. Живут на одном полуострове. Многие ощущают себя единым целым и устали от бесконечной возни. В таких условиях начинает развиваться и крепнуть всемирно известное риссорджименто, национально-освободительное движение, вступающее за объединение Италии.
Уже в самом начале своего понтификата папа Пий IX был вынужден столкнуться с надвигающейся угрозой присоединения своих владений к какому-то новому образованию. Во всяком случае, угрозу в этом видела только высшая церковная власть. Едва ли это беспокоило простых крестьян. Был бы хороший урожай, да кров над головой, и слава Богу.
Понимание того, что мир меняется, у папы безусловно присутствовало. Приходило и осознание того факта, что церковное государство, основой устройства которого является учение церкви, во многом будет слишком неудобным и даже неуместным для других. Такое соседство создает слишком большой резонанс. Неискушенному читателю возможно не удастся сразу определить разницу. Для лучшего понимания можно взглянуть на современные мусульманские страны, управляемые по законам шариата. Они заметно отличаются от светских государств.
В личности Пия IX постоянно боролись две противоположности. Правитель либеральных взглядов и христианский епископ, заложник доктрины и убеждений. С одной стороны понтифик провозглашает конституцию Папской области, пытаясь идти в ногу со временем, с другой стороны в этом же документе он объявляет нерушимость учительства церкви как основного источника законодательства. Примирить эти две противоположности внутри самого себя папе Мастаи было совсем непросто.
В первые годы правления его свободомыслие, хоть и весьма ограниченное и своеобразное, но все же преобладало. Папа начал осторожно проводить умеренные либеральные реформы. Они не касались вопросов христианской веры, но имели, если можно так выразиться, конституционный характер. Эффект оказался неожиданным. Это никак не повлияло на сторонников объединения Италии, зато в фигуре понтифика увидели того, вокруг кого это объединение можно было бы произвести.
Папу такое положение дел совсем не обрадовало. Он понимал, что в случае реализации планов сторонников риссорджименто, превратить единую страну в одно большое церковное государство во главе с понтификом ему никто бы не позволил. Да, собственно, этим планам и не суждено было сбыться. На Пия IX, казалось, никто особого внимания и не обращал. Гораздо большим авторитетом пользовался тот же Джузеппе Гарибальди, революционер, ставший впоследствии национальным героем Италии. Общество менялось. Опыт Французской революции многих научил относиться к духовенству без особого подобострастия, а то и с презрением. Тем более, что Франция принимала активное участие в итальянских делах того времени.
Робкие идеи горстки революционеров превратились в настоящий национальный вихрь, сметающий всё на своем пути. Одна за другой от Папской области откалывались различные ее части. К 1860 году церковное государство сузилось фактически до размеров Рима и прилегающих к нему небольших территорий. Это стало потрясением для папы Пия, не видевшего никогда ничего иного, кроме безраздельной власти и ни с чем не сравнимого величия папства. Гораздо сложнее пережить подобный кризис, когда ты сам являешься преемником тех, кто еще недавно возводил и низвергал королей.
Перед усталыми глазами уже пожилого понтифика всплывали сцены недавнего прошлого. Всего через два года после начала правления итальянская революция вынудила его бежать из Рима в Гаэту. Объявленная амнистия, выведшая на свободу тринадцать тысяч человек не укрепила его позиции. Где они все? Почему не сплотились вокруг своего понтифика? Его армия не оправдала его ожиданий. За все время они смогли вернуть под свой контроль лишь небольшой город Понтекорво, да и тот ненадолго. Так ли подобает биться за того, у кого есть власть над их телами и душами?
Все подобные мысли скорее всего окажутся непонятны современному читателю, но стоит отнестись к папе с пониманием. Проговорим это еще раз. Это очень важно понять. Он был заложником своих убеждений, пленником своей доктрины.
Неужели история вновь повторяется? Покидающие церковное государство города и области не могли не напомнить понтифику события трехсотлетний давности, когда в результате протестантской реформации, начатой Лютером, от Святого Престола одно за другим откалывались целые государства.
Коль скоро события вновь являют старые сценарии, то и действовать нужно по-старому. Необходимо провести новую контрреформацию. Тридентский собор защитил веру. Был строг и бескомпромиссен. Никаких поблажек для тех, кто проникся учением Лютера. Или принимай доктрину, или гори с отступниками в адском огне! Пришло время оставить свободные веяния. Они зашли слишком далеко. Прав был папа Григорий и его благочестивые предшественники, проводившие строгую консервативную политику.
Пий IX чувствует своим долгом сохранить позиции папства. От его былого либерализма не осталось и следа. И если он не в силах отстоять светскую власть папы, то защитить духовный авторитет обязан.
В 1864 году святой отец издает Силлабус, список важнейших и опаснейших заблуждений своего времени. Тем самым он повторяет путь давнего Тридентского собора. Верующие обязаны принимать учение церкви и ее видимого главы в чистоте, а если они желают куда-то там уклониться, то им стоило бы поостеречься и вспомнить о спасении души. В конце концов, государства приходят и уходят. Власть духовная вечна. Папа ее не отдаст. В Силлабусе он жестко осудит всякий рационализм, социализм, коммунизм и даже либерализм. Хватит игр. Верующие прислушаются к голосу своего первосвященника, побоятся перечить. Попробуйте теперь проводить свои революции!
Все эти мысли по большей степени были бравадой. Конечно, нельзя обесценивать те папские документы.
Безусловно, они внесли вклад в историю церкви. Однако, на практике мало чем повлияли на ход событий. Что может сделать простой верующий ремесленник, путь даже полностью разделяющий позицию папства, когда в глобальных процессах объединения задействованы совсем другие силы.
Римский епископ отныне мог защитить только свою духовную власть. Впрочем, ей пока ничего не угрожало. Верующие не сомневались в величии своего папы, а политиков и революционеров это слабо заботило. Ну, существует институт церкви со своим главой, и пожалуйста. Пусть занимается своими делами, в которых он сведущ. Наше дело собрать и укрепить страну.
Так и случилось. В 1870 году Папская область прекратила свое существование. Королем единой Италии стал Виктор Эммануил II. Папа утратил Рим.
Глава 7
Римский вопрос
«Рим остается моим!» – в гневе кричал Пий IX, узнав, что Квиринальский дворец более ему не принадлежал, но был присоединен к королевству Италия. Ходит легенда, что понтифик так сильно махнул рукой, указывая на городской пейзаж за окном, что с его пальца слетел папский перстень и со звоном ударился о пол. Если это и выдумка, то она не лишена изрядной доли символизма. Светская власть римского епископа окончательно ускользнула из его рук.
Несложно себе представить внутреннее состояние папы Мастаи. За прошедшие столетия понтифики настолько привыкли к роли мирских владык, искусно вплетая ее в церковную идеологию, что утрата господства фактически обездвижила святого отца. Он искренне не понимал, каково его нынешнее положение. С одной стороны, его духовный авторитет не пал. К нему по-прежнему относились с высочайшей долей пиетета и уважения. С другой стороны, он разом лишился всего, чем обладал и руководил. Изрядная доля папской деятельности теперь просто отпадала за ненадобностью. Чем управлять? Что делать? Как дальше существовать? Читатель мог бы, вероятно, посоветовать папе вспомнить о богослужениях. Ведь он – священнослужитель. Однако, его святейшество никогда про них не забывал. Лишь недавно он прекратил ежедневное совершение мессы по причине болезни ног. В любом случае, если сконцентрироваться только на молитве и совершении богослужебных ритуалов, то чем владыка царей и князей будет отличаться от простого сельского священника? В конце концов, каждый епископ имеет свою епархию, а чем обладает епископ Рима, утративший Рим? Неудивительно, что в подобной ситуации самой закономерной реакцией папы Пия IX стало жесткое неприятие нового порядка и новой власти.
Понтифик принял непростое и тяжелое решение. Вместе со всем двором и высшим духовенством он отправился на Ватиканский холм, где уже много сотен лет находился еще один центр папского господства. На располагавшийся там Апостольский дворец с бесценными шедеврами Рафаэля и Микеланджело никто не претендовал. Огромный собор святого Петра новую власть, разумеется, тоже не интересовал. Как, впрочем, и все храмы. Риссорджименто, в отличие от Французской революции, не было манифестом секулярного мира. Церковь в Италии продолжала и продолжает до сих играть весьма значительную роль в жизни страны.
Итак, папа перебрался в Ватиканские владения, до сих пор фактически принадлежавшие церкви. Там понтифик с присущей его сану помпой заявил, что не признал и никогда не признает законности новой власти, объявляет себя пленником у так называемого королевства Италия, никогда более не покинет Ватиканского холма и просит всех верующих молиться за него. Такое поведение папы породило ситуацию, известную как римский вопрос, которая продлится без малого шестьдесят лет.
Разумеется, это не могло не принести последствий. Верующие католики, которых до того момента, возможно, не сильно заботила текущая политическая обстановка, на сей раз ощутили атмосферу чего-то нехорошего. Становилось понятно, что как раньше уже не будет. Особых волнений в народе не последовало, однако, духовенство, вынужденное едва ли не на каждой проповеди объяснять людям, что же произошло, вызывало у властей раздражение. Они обладали несравнимо меньшим влиянием на умы, чем церковь. В этом государство не могло с ней даже сравниться, а получать в самом начале беспорядки никто не хотел.
Папа Пий IX это очень хорошо понимал. Он чувствовал, что в его руках есть орудие, пусть и невидимое, которое у него отобрать будет очень непросто. Этим орудием он еще сможет побороться за свою власть. Бить оно может не хуже копья и меча.
Движимый целью еще больше укрепить свой духовный авторитет, папа не ограничился Силлабусом. Он пошел еще дальше. В 1870 году он созывает Первый Ватиканский собор, на который съезжается множество иерархов и теологов. На нем, в окружении высшего духовенства, он провозглашает догмат – непреложную истину о безошибочности римского первосвященника. Многие и по сей день думают, будто бы папа объявил себя безгрешным, от чего ошибочно используют слово «непогрешимость» и незаслуженно обвиняют Католическую церковь. На самом деле Пий IX утвердил учение о том, что римские папы не могут ошибаться в вопросах, касающихся христианской веры и морали. Когда епископ Рима будет торжественно учить с кафедры по этим вопросам, верующим вменяется в обязанность быть абсолютно убежденными, что в этот момент его святейшество огражден защитой Божьей от любой ошибки.
Под область веры и морали можно подвести очень и очень многое. Такое положение дел, безусловно, укрепляло власть папы над людьми, которые, хоть и стали подданными нового королевства, остались, тем не менее, католиками.
Не все восприняли теологические нововведения с энтузиазмом. Часть духовенства и верующих не признала учения о папской безошибочности и порвала отношения со Святым Престолом. Эта группа христиан смогла в дальнейшем не распасться, но, напротив, собраться в отдельную организацию, которая существует и по сей день и известна как старокатолики.
Оставшиеся годы своего понтификата папа, как и обещал, провел затворником на Ватиканском холме.
Он больше никогда не выходил за его территорию. Оставаясь епископом Рима, Пий IX уже не посещал его храмов, а дворцы вечного города он окончательно утратил. Святой отец скончался в 1878 году возрасте восьмидесяти пяти лет. Очередной приступ эпилепсии остановить не удалось, и на тридцать третьем году своего понтификата, самого долгого в истории, умер последний папа-монарх.
Он взошел на престол, подобно своим славным предшественникам, полный державного величия, а закончил свое правление ватиканским затворником, сохранившим лишь духовную власть. О его смерти также объявит колокол, а тиару на гербах заменит зонт. Древний институт папства продолжит жить, хотя, прежним он уже не будет. Грядут новые перемены. Изменится в очередной раз и церковь вместе со своим земным главой. Этих перемен будет еще очень и очень много, но образ понтификов Нового времени создал именно он, граф Джованни Мария Мастаи де Ферретти, папа Пий IX.
Часть III
Лев XIII. Под звуки индустрии.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?