Читать книгу "КотоФей и закройщица судеб"

Но в какой-то момент Лериного дефиле, когда она уже направлялась обратно к кулисам, к входу, оформленному в виде сияющей стрельчатой арки, произошло нечто, поразившее всех присутствующих до глубины души: пол подиума вдруг налился зеркальной чернотой, словно превращаясь в реку под слоем идеально гладкого черного льда. Лера почувствовала, что скользит вперед, туда, где за кулисами столпились удивленные девушки-участницы, несколько ошеломленных организаторов с бейджами и загадочная дама.

Лера не видела её лица, скрытого падающими тенями, но очень ярко запомнила туфли – серебряные, как у Гингемы из сказки про Изумрудный город. И когда эта непуганая «Гингема», ещё не попавшая под горячую руку какой-нибудь Элли, ударила каблуком об пол, по залу прокатился пронзительный мелодичный звон, а по подиуму будто закружились серебряные завитки, похожие на нити из которых вяжут непонятное нечто невидимые спицы.

Зрители, наблюдавшие за этим волшебным загадочным действом, полным потрясающей эстетики мрака, конечно, думали, что всё это интересное режиссерское решение, основанное на новых технологиях и спецэффектах. А как ещё объяснить то, что черный лед у арки вдруг разбился на идеально ровные пластины, которые, встав вертикально, сложились в высокую коробку (эдакий объемный квадрат Малевича!), в которую вот-вот должна была угодить Лера? Незадачливая модель плавно скользила вперед на скорости, коей мог позавидовать и автогонщик Михаэль Шумахер, в то время как серебряные завитки уже змеились по стенкам коробки, видимо, намереваясь перевязать всё это великолепие бантом после попадания туда испуганной девушки.

– Ну нет, на такие игры в ящик мы не согласны! – неожиданно прозвучал совсем рядом приятный мягкий тенор.

Кто это сказал?! Неужели кот?! Лера от неожиданности выронила черного лохматика из рук, и тот мягко приземлился на подиум, быстро потрусив вперед, чтобы опередить Леру. Он не скользил и передвигался с величавой грацией, свойственной всем представителям семейства кошачьих. По мере приближения к коробке он словно увеличивался в размерах, а может быть, это росла его тень, стильно отбрасываемая вперед от света софитов. Когда кот достиг черных гладких ледяных стенок, он очень элегантно, даже шаловливо ударил по ближайшей из них когтистой лапой, и блестящую чернотуразрезали трещины.

По залу прокатился взволнованный вздох, потому что все вокруг были в восторге от красоты и загадочности этого номера, а девушке, участвовавшей в нем, уже прочили большое будущее. А вот Лера не думала об этом, потому что от скольжения у неё захватывало дух. Черный лед, начавший было распадаться на осколки, снова затвердел, когда по залу прокатился ещё один мелодичный звон. Лера уже приготовилась к тому, что скоро окажется внутри черной коробки с серебряными завязками змеящихся завитков. Что тогда делать? В памяти вспыхнул недавно услышанный разговор, а точнее, фраза: «Скоро я принесу её тебе в подарочной упаковке!» Не о ней ли говорили за дверью с коваными цветами? Но кому и зачем может понадобиться обычная студентка-неудачница?

Лера уже приготовилась со всего размаха влететь в черный куб, когда кот развернулся и прыгнул на нее, широко раскинув лапы. Лера невольно сделала то же самое, так что они заключили друг друга в объятия. Последним, что она увидела перед тем, как её поглотила вспышка неистового света, были глаза кота, чудесным образом превратившиеся в такие знакомые человеческие, что у Леры дрогнуло сердце.

Зал замер, когда девушка и её кот, как по волшебству, растворились в воздухе после невероятно яркой вспышки света, но это был ещё не конец представления. Вспышка породила эффект взрывной волны, отбросив черную коробку ближе к кулисам, и вот тогда в неё угодила та самая «Гингема», поскользнувшись на гладкой черноте. Угодив внутрь, она гневно выкрикивала какие-то странные фразы, которые зрители приняли за страшные ругательства, хотя они и не были таковыми. Впрочем, ситуацию не смогли бы изменить самые жуткие слова: коробка захлопнулась и перевязалась серебряным бантом, а потом провалилась вниз, под подиум, а, может быть, и ещё ниже – в ад, вызвав взрыв аплодисментов и смеха в зале.

Но и это был ещё не конец! Вслед за провалившимся под пол подарочным набором на подиум выскочила крепкая тётка спортивного телосложения в лихой пиратской бандане, больничном халате и тапках на босу ногу. Ошеломленные организаторы не препятствовали ей, потому что пребывали в шоке от увиденного. Теряя тапки, тётка резво подбежала к провалу, образованному черной подарочной упаковкой, и тоже произнесла что-то очень значительное и яркое, видимо, в качестве алаверды к недавним выкрикам обладательницы серебряных туфелек.

– Это по-каковски?! – снова не понимая, о чем речь, но находясь под впечатлением от сказанного, спрашивали друг друга зрители.

То ли от этого бурного высказывания, то ли просто так, подиум снова затвердел, став совершенно обычным, и засиял опять алым, сиреневым и золотым. Наделавшая столько шума тётка в бандане пружинисто прошлась по подиуму, внимательно разглядывая что-то у себя под ногами, да так и исчезла, растворившись в воздухе.

После этого события пресса разразилась статьями о невиданном философском перфомансе, учиненном на модном показе «Темный путь». Все каналы показывали самые скандальные моменты шоу, пытаясь объяснить их идеей дихотомии добра и зла и энтропии утраченных жизненных ценностей. Многие хотели взять интервью и продолжить сотрудничество с главным организатором модных показов (закоторой теперь прочно закрепилась кликуха «Изольда Мракобесовна»), но неуловимая красотка не отвечала на звонки и вообще исчезла из города, по словам её секретарей, отправившись в путешествие, но этим словам никто не верил. Кроме того по улицам стали разгуливать модницы в пиратских банданах, больничных халатах и тапках на босу ногу, стараясь быть в тренде, из-за чего город стал напоминать филиал Кащенко.

Лера, конечно, не могла знать ничего из этого, но то, что ожидало ее, было не менее оригинальным кульбитом судьбы. Она очнулась в странном месте, на первый взгляд похожем на рай. Она лежала на чем-то восхитительно мягком, а сверху свисали одинаково красивые благоухающие венчики цветов. Она находилась среди цветочной поляны, словно Дюймовочка в своей колыбели. Правда, второй взгляд обнаружил нечто необъяснимое: её тело было опутано стеблями, которые, казалось, вросли в кожу, а венчики, свисавшие сверху, мягко светились, чем-то напоминая светильники в операционной. Вообще эти странные цветы и стебли вовсе не были обычными растениями, а словно состояли из светящихся нитей неизвестной субстанции. Заметив это, Лера занервничала, а тут ещё до её слуха донесся тихий разговор. За зарослями цветущих лиан говорили две женщины – судя по голосам, молодая и гораздо более взрослая, или, как мысленно окрестила их Лера, «девчуля» и «бабуленция».

– Как она? – спрашивала «бабуленция».

– Ей лучше. Флоратерапия подействовала! – радостно отвечала ей «девчуля». – Она скоро придет в себя. Что с ней тогда делать? Наверное, надо было вызвать стирателей памяти? Представляете, что будет, если она всё вспомнит? Может, немного подрихтуем ей грядущее, вырастим цветы нужных нам идей, например?

– Капитаны считают, что воспоминания неизбежно возвратятся, иначе она не сможет полноценно использовать свой дар, а он очень важен, и даже не просто в рамках нашего Пентиваля, а в масштабах Вселенной! – проворчала в ответ «бабуленция». – Поэтому выпускать её отсюда категорически не рекомендовано! Она представляет опасность! Капитаны отдали приказ наблюдать. И никаких «подрихтуем»! Увеличь дозу снотворного аромата! Пусть спит до выяснения обстоятельств! Изолируй её в непроницаемый бутон.

Лера нахмурилась и почесала затылок. Капитаны?! Пентиваль?! Что, черт возьми, происходит?! Это розыгрышь такой? А, может быть, она без сознания, в коме, вот и кажется всякое? Впрочем, это странное место было вполне логичным продолжением ситуации, начавшейся на подиуме или даже ещё раньше. Кстати, Лера действительно не помнила довольно большой отрезок своей жизни. С детства до появления Разбойницы всё было как в тумане с небольшими островками отрывочных воспоминаний, но врачи говорили, что это защитная реакция психики ребенка на травмирующее событие.

Частичное отсутствие памяти почти не мешало жить, поэтому Лера смирилась, но теперь, когда возникла возможность восстановить память, она готова была снова пройти сквозь то самое травмирующее событие, но узнать всё о себе. Раньше это не представлялось возможным, но сейчас надежда снова вспыхнула в душе. Она попробовала встать, и цветы, видимо, ощутив её стремление, убрали стебли, позволив Лере подняться.

Остаться спящим «овощем» в этом цветнике, где кто-то даже планировал стереть ей память?! Никогда в жизни! Лера придирчиво осмотрела сад, думая, как из него выбраться. Для начала она решила привести в порядок свой наряд, тщательно поправив блузу и юбку. В это время комнату начал заполнять сильный навязчивый сладкий аромат, а занавески, выполненные из мягких материалов, напоминающих гигантские лепестки, постепенно твердели и смыкались. Надо было срочно убираться отсюда, пока не уснула навсегда! Оставалось самое трудное: найти выход. Хоть бы кто-нибудь дал подсказку! В этот момент за лианами и цветами послышалось тихое мяуканье.

– Котя! – обрадовалась Лера и бросилась на звук.

Мелькнул черный хвост, ставший главным ориентиром. Похоже, кот наблюдал за ней, и это почему-то сильно смущало Леру. Уж очень у него были запоминающиеся глаза. Лера помнила, что в момент, когда её и кота охватила вспышка света, глаза эти стали человеческими и такими пронзительно нежными. Надо будет обязательно взять его на руки и снова посмотреть в эти синие омуты! Думая так, она прошла несколько залов, заросших диковинными цветами, причём в некоторых бутонах уже находились спящие люди и представители каких-то иных рас, видимо тоже изолированные для неизвестных целей.

Кот бежал впереди, и, устремившись вслед за ним, Лера вышла наружу, да так и замерла у порога – настолько неожиданным оказалось увиденное. Перед нею лежал удивительный город, полный зданий и скульптур изумительной красоты. Всё в нем было такое тонкое, совершенное и изящное, что арки, башенки, фонари, казалось, вот-вот развеются от неудачного прикосновения. А ещё это место казалось каким-то удивительно родным и знакомым. Наверное, так и выглядит мечта, начинающая воплощаться в реальность.

Надо отметить, что Лера вполне вписалась в общую массу людей и прочих существ на улице. Все ухищрения известных модельеров не шли ни в какое сравнение с теми нарядами, которые она увидела здесь, так что её одежда смотрелась вполне уместно, по крайней мере, никто не смотрел на неё с недоумением. Вокруг все спешили по своим делам. Лера оглянулась на здание, из которого она только что вышла. Издали оно напоминало огромный нежный бутон. Надпись на здании гласила «Цветонар №1». Кажется, это местная лечебница. Стационар даже. Куда теперь идти? Ведь её, наверное, будут искать, причём и работники Цветонара, и загадочные Капитаны, и та дама, что пыталась её похитить на модном показе. Было бы неплохо затеряться в этом городе и как-то разузнать, что это за место. Может, какой-то рай для неудавшихся модельеров? Или ей всё это снится?

Кот скрылся в толпе, и Лера пошла, куда глаза глядят, а поглядеть уж точно было на что. Странные многорукие существа торговали какими-то лакомствами, над головами летали человекоподобные создания с крыльями и хвостами из перьев, обладающие невероятной гибкостью эквилибристы вытворяли разные чудеса на небольшой площадке у памятника огромному улыбающемуся коту с книгой в лапах. Этот кот, хотя и был бронзовым, тоже показывал куда-то хвостом. Лера взглянула в том направлении и увидела вдали довольно высокое здание, в виде огромной арфы, над которым периодически вспыхивал салют, образующий светящуюся надпись. «Академия Рокеров-Фабулистов открывает свои двери для всех желающих!» – гласила она.

Лера некоторое время обдумывала увиденное, не понимая при чем тут арфа, и наконец её настигло озарение: это же аббревиатура от названия – АРФа. Ей сразу вспомнилось тётушкино бормотание насчет того, что арфист не играет на арфе. В новом контексте эти слова обретали совершенно иной смысл. И, кстати, вот она «...емия рокеров-фабулистов», упоминавшаяся на уцелевшем обрывке сгоревшего листа, который нашёлся у тети в пепельнице. Стало быть, это слово не «премия», а «Академия». Почему Разбойница скрывала от неё информацию об этом учебном заведении? Откуда знала о нём? Возможно, это как-то связано со смертью матери и нападением на модном показе?

ГЛАВА II. ФСкиРШ обретает учениц

Тем временем загадочное и потрясающе красивое здание АРФы притягивало к себе, как гигантский магнит. Может быть, в нём были ответы на все вопросы? Лера осторожно, чтобы не привлекать к себе особенного внимания подбиралась всё ближе. Это было не трудно, потому что желающих попасть в столь необычное учебное заведение, став арфистами, оказалось видимо-невидимо. Внезапно, после одного из самых мощных и фееричных салютов, пространство заполнилось величественными и красивыми переборами струн. Кажется, это играла сама АРФа, чтобы завоевать души возможных абитуриентов. При этом струны, созданные из изящных кованых прутьев, вздрагивали, переливаясь разными цветами, завораживая взор. Пока Лера стояла, замерев от восхищения, в неё кто-то врезался сзади.

– Прости! – сказала нескладная, глазастая, бедно одетая девушка, поправляя свои растрепавшиеся темные волосы. – Ты почему не идешь туда? Боишься?

Она махнула рукой в сторону входа в АРФу.

– Есть немного, – честно призналась Лера.

– Да ладно не парься! – весело рассмеялась девушка. – Мне тоже боязно немного, но Академия – наш шанс, путевка в жизнь, хоть это и звучит избито. Пока учимся, будет бесплатное питание и проживание, доступ в библиотеки, маготеки и всё такое, а ещё те, кто попал в стены Академии, находятся под особой защитой магректората и пользуются привилегиями, каких нет у обычных жителей Пентиваля и его столицы Пента. Идем, попытаем счастья, вдвоем веселее!

– Я...

Лера медлила с ответом. Академия, возможно, хранила в себе ответы на многие вопросы, мучившие её всё время, и, наверное, там существовали какие-нибудь порталы между мирами, позволяющие вернуться в привычную жизнь, но эта загадочная АРФа могла оказаться и ловушкой, поэтому вот так вот внезапно решиться на поступление, было как-то неправильно.

– Ну и зря! – обиженно пожала плечами говорившая с Лерой девушка и пошла дальше.

А внимание Леры привлекли удивлённые возгласы. Они раздавались со стороны дороги, ведущей к АРФе. Там творилось что-то невообразимое: из земли то там, то здесь внезапно прорастали цветы, состоящие из светящихся нитей, словно вглядываясь в лица идущих и даже преграждая им путь. Похожие растения Лера уже видела в Цветонаре. Кажется те, кто собирался её усыпить, бросили силы на поиски беглянки.

– Подожди! – Лера догнала и удержала за руку свою случайную собеседницу. – Что ты говорила о защите?

– Каждый, кто поступит в Академию, будет иметь неприкосновенность на время обучения: в Пентивале и других мирах очень ценят здешних магов.Правда, если студенты что-то нарушают, то с ними разбирается магректорат, а это ещё страшнее, чем меры, принятые властями города. А почему ты спрашиваешь? – поинтересовалась девушка.

– Да так... Я, кажется, решилась, – сказала Лера. Она исповоль продолжала следить за прорастающими цветами. Пока эти растения были ещё очень далеко от неё, но перспектива быть обнаруженной и доставленной в Цветонар совсем не грела душу. К тому же где-то там, рядом со зданием АРФы ей на мгновение померещился чёрный кот, будто манивший её за собой.

– Меня зовут Эм Сайн, – представилась девушка, когда они вместе пошли по направлению к Академии. – Я сирота из глухой провинции, то есть никаких связей и денег. А ты?

– Я тоже, – сказала Лера, ускорив шаг, а потом представилась своим вымышленным именем Тэй Лер – тем самым, которое отправила в анкете при регистрации на показ мод.

– Врешь! Быть не может! – изумилась Эм Сайн, вытаращив и без того большие глаза.

– Почему это?! – не поняла Лера.

– Ну как же?! Получается, что ты из исчезнувшей династии Тэй! Никто чужой здесь не носит такую фамилию! – ошарашила её Эм Сайн.

– Получается, что так... – растерянно пробормотала Лера. – А что за династия, напомни?

– Будто не заешь! Это древняя и легендарная династия ведьм, передающих дар по женской линии! – воскликнула Эм Сайн.

У Леры глаза тоже широко раскрылись от удивления.

– О! Какие тут глазастенькие бродят! Девушки, не скажете, как пролететь в маготеку? – послышался сверху мужской голос.

Это пропел паривший над ними симпатичный парень с роскошными крыльями и фиолетово-чёрным хвостом, завлекательно подмигивая то левым, то правым глазом. Вид у него был фантасмагорический и шикарный, как у какого-то древнего бога, спустившегося с небес.

– Не скажем! Ты и так в полном пролете! – холодно ответила ему Эм Сайн, заслонив Леру своим нескладным телом, а когда он улетел, обратилась к своей новой приятельнице:

– Смотри, с такими не якшайся! Эти птицечелы похищают одиноких девиц и к себе в гнезда уносят!

Лера проводила крылатого парня удивленным взглядом, но мысли её были не о нем, а о недавнем разговоре. Ну, допустим, имя она немного модифицировала, но фамилия-то была настоящая – «Тэй». Вот ведь какое совпадение! Исчезнувшая династия... Что там говорили дамы в Цветонаре? Что-то о даре. Так может быть, имелся в виду какой-то магический дар?

– И какой дар обычно передавали ведьмы в этой моей… э-э-э-э… династии? – решила на всякий случай уточнить Лера.

– А-а-а-а-а! Я, кажется, поняла: ты специально взяла эту фамилию, чтобы тебя приняли в Академию по праву родства! Вон даже и форму академии где-то достала, чтобы все сразу поняли, что ты своя здесь! Вот ты хитрюга рисковая! Я бы никогда не решилась: это же подсудное дело! – восхищенно прошептала Эм Сайн, прищурив глаза. – Ты поэтому про защиту спрашивала?

– Да, нет! Что ты?! Ничего такого я не планировала! А форму я шила сама и не знала, что она будет похожа на форму Академии! – попыталась убедить её Лера.

Но в ответ послышался только томный вздох. Лера покосилась на свою собеседницу, проследив за её взглядом, и усмехнулась: та, не отрывая глаз, наблюдала за группой молодых повес, лихо спустившихся по одной из струн АРФы, да так, что струна издала звон, похожий на страстный стон. Это были довольно энергичные атлетичные парни, обладавшие какой-то нечеловеческой цепкостью и мягкой, словно кошачьей, поступью.

Двое из них имели огненно-рыжую шевелюру и усы, а один оказался пепельно-блондинистым милашкой. Спустившись, они задрали головы вверх, видимо, ожидая своего дружка, и тот не заставил себя долго ждать. Его спуск был самым эффектным. Лера невольно залюбовалась этим стройным брюнетом. Жаль только, что она не смогла разглядеть его лицо, потому что парень, будто специально, не оборачивался к ней анфас, позволяя узреть только свой гордый, даже в чем-то аристократический профиль.

– Вот и ещё одна причина поступить в АРФу во что бы то ни стало! – с придыханием сказала Эм Сайн. – Старшекурсники!

– Тоже мне причина! – поджала губы Лера.

Конечно, ей хотелось вскружить голову какому-нибудь молодому человеку. У неё в мечтах уже был образ одного красавца – высокого стройного парня с черными волосами и синими сверкающими глазами. Но даже если бы он каким-то чудом забрел в этот магический мир, то... Лера не знала, как бы тогда поступила, но она считала, что надо строго разделять учебу и любовь.

– Конечно, это причина! Знаешь, какие они?! По ним все фе-бе-фейницы сохнут! – пояснила Эм Сайн.

– А кто эти «фе-бе-фе…»? – уточнила Лера.

В мыслях всплывала только аббревиатура ФБР, но это было совсем из другой оперы.

– Ну ты и дремучая, Лер! – всплеснула руками Эм Сайн. —ФБФ – Факультет безнаказанного феячества. Самый престижный в АРФе, между прочим! Там девушек пачки! А эти красавцы из магического подразделения «Острый коготь» на всех смотрят свысока. Оно и понятно: такие парни и в бою, и в любви хороши! Эх! Раскрои, Судьба, мне жизнь! Как же хочется с ними хоть рядом посидеть!

Лера только посмеялась, послушав эти причитания. Это ж надо – Факультет безнаказанного феячества! Просто мама не горюй! Выдадут, наверное, волшебную палку, и вперед осознавать свою магическую безнаказанность! А «Острый коготь» – немного странно. Что, у этих красавцев когти есть? Незаметно. Может быть, они съёмные, как у монтажников, например? Теперь Лере уже на самом деле хотелось поступить в эту Академию и не только из-за стремления скрыться от преследователей, ей стало интересно понять, чему и как тут учат, попробовать свои силы, раз уж ей приписыват родство с таинственными ведьмами. При этом Лера почему-то совсем не тосковала по дому. Да и о чём можно было тосковать?!

О квартире, в которой она никогда не была счастлива? О ненавистном экономическом факультете? С исчезновением матери мир, в котором она жила раньше, будто стал абсолютно чужим, и теперь Лера готова была отпустить прошлое, полное бед и разочарований, и начать всё с чистого листа в этом новом прекрасном мире, куда её привёл счастливый случай в образе чёрного кота. Правда, её немного тяготила судьба Разбойницы, но Лера успокаивала себя тем, что тётушке стало лучше, а, значит, та сумеет за себя постоять. Родственных чувств Лера к ней не питала и, похоже, это было взаимно. Так стоит ли горевать о прошлом? Да здравствует новая жизнь! Почему бы не попытать счастья в АРФе?

Спрашивать у новой знакомой, кто такие рокеры-фабулисты и как они связаны с феячеством, Лера не решилась: Эм Сайн и так уже подозревала её во лжи, не хотелось бы, чтобы кто-то догадался о том, что она здесь чужая и совсем из другого мира.

– Ты уже решила, на какой факультет будешь поступать? – спросила Лера, то и дело нервно посмаривая туда, где продолжали прорастать цветы.

Желающих поступить было очень много, что существенно замедляло продвижение к цели в прямом смысле этого выражения: не пробиться.

– Какой будет факультет, решит мой рок, а не я! – воскликнула Эм Сайн.

– Рок... – пробормотала Лера, покачав головой.

Было одновременно смешно и интересно. Рок – это ведь абсолютно предопределенная, созданная кем-то судьба. А может, рокеры, упоминавшиеся в названии Академии, – это не те неформалы, которые разъезжают на мотоциклах в кожаных куртках и не любители рок-музыки, а маги, как-то связанные с таким значением слова «рок», как «судьба»? Судьбисты?

– Идем! – поторопила её Эм Сайн. – Нам ещё надо отпечаток души сдать секретарю комиссии!

– Что сдать?! – удивилась Лера.

– Ты что, правила приема не читала?! Вот ты какая рассеянная! Я всё изучила заранее, там сказано, что перед процедурой отбора надо сдать отпечаток души. Новое правило в этом временном вихре, – рассказывала Эм Сайн и одновременно тащила за собой Леру, словно была грузовичком с прицепом.

Про отпечатки пальцев Лере слышать приходилось, а вот отпечаток души упоминался впервые. Оставалось надеяться, что эта процедура психоскопии безболезненная.

– Это после прошлых похищений студенток сделали такое ужесточение условий! Раньше можно было не называть себя на отборе. Если кто-то проходил отбор, тогда он сообщал всё о себе, если нет – просто оставался инкогнито. Это уменьшало эмоциональное напряжение от провала. А теперь сразу считывают основные душевные порывы, чтобы отсечь тех, у кого злые намерения! – продолжала тараторить Эм Сайн.

– Значит, были похищения, – сделала для себя вывод Лера.

Мир, показавшийся ей раем, словно приоткрыл парадную завесу, продемонстрировав краешек своей давней мрачной тайны.

– Да! Сначала-то думали, что это птицечелы куражатся. Все гнезда проверили, нашли пару-тройку девушек, но у них всё было по согласию, а похищенных студенток – ни одной! – развела руками Эм Сайн.

Отпечаток души взимался внутри специальных палаток, живописно расставленных вокруг кованой ограды, окружавшей Академию. Очереди желающих поступить в АРФу были просто огромные, новая знакомая Леры, мастерски работая локтями, как ледокол, пробила дорогу к заветному входу минут за пять. Внутри палатки было пусто, только посередине стояла закрепленная на полу рама без холста, сквозь которую предлагалось пройти претендующему на место в АРФе.

Когда Лера приблизилась к раме, прямо у неё перед носом возникла инструкция по психоскопии, в которой настоятельно рекомендовали закрыть глаза, сделать глубокий вдох и произнести фразу «Душа нараспашку!». С этими словами Лера и шагнула сквозь раму. Один миг – и она увидела, что уже стоит на огромной площади перед зданием АРФы среди множества других претендентов. Мысль о том, что все они не имеют злого умысла, очень согревала, но цветы уже подобрались к ограде, норовя оплести металлические прутья и проникнуть внутрь.

– А как проходит отбор? – спросила Лера, когда рядом с ней прямо из пустоты возникла Эм Сайн.

– Тише! – пискнула та и указала куда-то рукой.

Лера умолкла, замерев на месте, как статуя, потому что над головами претендентов на поступление в АРФу возник образ высокого эффектного мужчины, из-за гордой осанки и пышной прически похожего на льва.

– Приветствую желающих учиться у нас! – сказал он, и его зычный голос тоже напоминал рык зверя. – Я слышу ваше стремление и амбиции и рад, что у нас так много новых талантов!

– Это сам Магис Триан – магректор АРФы и по совместительству преподаватель беспардонной телепатии! – восхищенно пролепетала Эм Сайн, не отрывая глаз от «льва». Впрочем, сейчас он больше напоминал Лере кота Баюна из сказок – такой потрясающий эффект производили его слова. Беспардонная телепатия, говорите? Лера с опаской взглянула на магректора, а тот продолжал:

– Правила поступления просты. Наши преподаватели своей магией создали для вас испытующий морок, войдя в который, вы окажетесь на территории зачарованного замка. В нем вам нужно найти важные артефакты.

– Какие?! – нетерпеливо выкрикнул кто-то из толпы потенциальных «арфистов».

– Вы должны догадаться сами! – усмехнулся в ответ магректор. – Ваши находки будут пропуском в АРФу, стражи входа откроют вам двери, если вы нашли именно то, что нужно. Обращаю ваше внимание на самое главное условие: внутри морока нельзя ни с кем конфликтовать или драться, нельзя отнимать у других найденные ими артефакты, нельзя строить козни и даже просто ссориться, потому что морок усиливает и материализует негативные эмоции, которые станут препятствиями для генерирующего их претендента. Пребывающим в мороке Академия гаранирует полную безопасность и неприкосновенность, так же как и всем своим студентам. Итак, удачных вам поисков!

Магис Триан сделал нетерпеливый жест рукой, и все цветы, будто повинуясь его приказу, мгновенно погрузилиь обратно в землю. Магректор исчез, а перед претендентами прямо на площади внезапно вырос замок. По совершенно противоположным по смыслу возгласам вокруг Лера поняла, что каждый видит этот замок по-своему!

– Я боюсь! Там так темно! – верещали одни.

– Нестерпимо светится! – возражали другие.

– Какая восхитительная архитектура! – восхищались третьи.

– Что за развалюха?! – недоумевали четвертые.

Лере замок показался очень красивым и загадочным сооружением. От него веяло древностью и тайной, а за витражами стрельчатых окон будто горел алый свет. Стоило только подумать о входе, как Лера мгновенно приблизилась к приоткрытой двери, головокружительно быстро взбежав вверх по старым замшелым ступеням.

Когда дверь наглухо закрылась за ней, превратив вход в глухую стену, стало немного страшновато, но Лера помнила совет магректора насчет негативных эмоций и старалась думать о главной цели, не зацикливаясь на страхах. Что же может послужить ей пропуском в Академию?!

Вообще, как можно давать такие задания?! Буквально потребовали найти то, не знаю, что! Лера осмотрелась в поисках своей новой знакомой, но Эм Сайн, как и других претендентов на место в АРФе, не было видно. Наверное, морок создавал для каждого свой зачарованный замок, основываясь на фантазиях поступающего, значит, отпечатки души снимали не только для выявления злых умыслов: Академия использовала их для генерации индивидуального полигона для испытаний. Не зря же магректор Академии был ещё и преподавателем беспардонной телепатии! Но раз прозвучало предупреждение не драться друг с другом из-за артефактов, значит, встреча с потенциальными студентами Академии в замке все-таки могла произойти. Быть может, она случится там, где фантазии и стремления поступающих будут пересекаться?

Лера решила не возмущаться и не гадать, что будет, а просто принять правила игры и искать, получая удовольствие от процесса, а не от результата. её замок оказался красивейшим сооружением. Лера переходила из комнаты в комнату, не уставая восхищаться великолепием интерьеров, удивительной игрой света и тени в оконных витражах и высокими готическими сводами. Возможно, это свидетельствовало о её буйной фантазии, а может быть, и о богатом внутреннем мире. В главном зале горел огромный камин, а на стенах, как и положено, висели старинные портреты.

Лера подошла ближе, желая лучше разглядеть их. Не в портретах ли кроется какая-то подсказка, или же они сами и являются искомыми артефактами? Как ни странно, на одном из них неизвестный художник изобразил мать Леры. Холст, заключенный в пыльную тяжелую раму, смотрелся зловеще. Лера с трудом узнала мать – настолько инфернально выглядел её образ: тяжелая темная ткань замысловатого наряда делала её величественной и суровой, мрачный тягостный взгляд, устремленный вдаль, отражал какой-то внутренний надлом; добавьте к этому пальцы, нервно комкающие что-то похожее на край темной фаты, уходящей в бесконечность, и незнакомую черно-кровавую татуировку, обвивающую предплечье как браслет.

Почему она так выглядит?! Лера очень хорошо помнила мать, выделявшуюся самым ярким пятном среди тумана прошлого, очень любила ее, но никогда не замечала таких взглядов, таких одежд и татуировок. На всех других портретах художник тоже изобразил женщин – на этот раз совершенно незнакомых, но чем-то неуловимо похожих на мать, каждая из которых тоже имела такую татуировку-браслет, была исполнена мрака и комкала в руках край фаты! А их взгляды!.. Лере хотелось спрятаться от них, потому что её охватило гнетущее ощущение постороннего присутствия. Странно, но ей казалось, что кто-то наблюдает за ней, подсматривая из каждого портрета, каждого угла и каждого сгустка теней. Этот кто-то словно осторожно пробирался в её замок, но пока не мог преодолеть защитные барьеры.