Читать книгу "КотоФей и закройщица судеб"

– Кто здесь? – на всякий случай спросила Лера, скорее для того, чтобы успокоиться, чем чтобы получить ответ.

Пугающий некто, естественно, не спешил открыть свою тайну, а вместо этого будто подбросил дров в камин, потому что огонь, разбушевавшись, стал пробиваться наружу, наполняя светящимся содержимым узоры на стене, напоминающие ветви дерева, каждую из которых украшал чей-то портрет. От прикосновения пламени портреты начинали гореть по контуру нетерпеливым пылким огнем.

Лера следила за тем, как узор наполняется алым мерцанием текущего жара, постепенно подбиравшегося к ещё одному портрету, вернее, к пустой раме, в которой пока не было холста. Лера почему-то была уверена в том, что, когда огонь доберется и до этого портрета, случится нечто непоправимое, но что именно, она не знала, да и не хотела знать. «Морок усиливает и материализует негативные эмоции…» Кажется, так говорил магректор. Надо было срочно избавиться от страха и дурных предчувствий! Лера огромным усилием воли заставила себя оторваться от созерцания портретов. Стоило ей только отвести взгляд, как огонь погас, а изображения перестали выглядеть пугающими. Теперь это были просто потемневшие от времени нечеткие лица.

Лера вышла из зала и отправилась исследовать следующую комнату – библиотеку. Разглядывая бесконечные стеллажи с книгами, канделябры, торчащие из стен, массивные столы и кресла, она немного успокоилась, но где-то подспудно всё равно ощущала постороннее присутствие. Это ощущение не оставляло её нигде: в детской, в будуаре, в музыкальной гостиной – везде она чувствовала провожавший её взгляд; может быть, это следил за ней мастер беспардонной телепатии Магис Триан, или тот загадочный похититель все-таки пробрался в морок, несмотря на контроль Академии над отпечатками душ?

Лера решила мысленно создать пугающий образ в виде выкройки мягкой игрушки, в которую можно спрятать свой страх, навсегда зашив его внутри. Этому в детстве научила её мама, потому что Лера боялась кого-то, прячущегося в темноте. Правда, ритуал надо было провести с настоящей, осязаемой тканью, но сейчас её не было под рукой. Выкройка получилась странная и до ужаса настоящая, будто живая, – видимо, морок усиливал эмоции и остроту восприятия.

– Вот ты, крыса! – озадаченно пробормотала Лера, разглядывая возникшую носатую серую игрушку, созданную её воображением, и поспешила дальше, оставив крысу сидеть на комоде у дверей.

Постепенно блуждание по замку стало надоедать Лере, к тому же она не находила ни выхода, ни артефактов, каждый раз возвращаясь к двери в каминный зал и сидящей там игрушечной, но хитро ухмылявшейся крысе. Замкнутый круг!

Внезапно морок стал в разных местах топорщиться и натягиваться под напором чего-то, рвущегося извне. Через мгновение это нечто стало обретать очертания мужских и женских фигур, на которые, как эластичная ткань, натягивалось пространство Лериного замка, а ещё через мгновение эти фигуры преобразовались в других претендентов на поступление в АРФу, привнося в Лерино видение свои инородные включения.

Например, теперь рядом с музыкальной гостиной ни с того ни с сего оказался вход в чужой тренажерный зал, где среди беговых дорожек и гантелей внезапно высилось дерево с гнездом, проросшее из ещё одного видения; около входа в детскую появилась кладовка с сельхозинвентарем, возможно, как напоминание о граблях, на которые могли наступить претенденты на поступление, и лопатах, которыми будут поправлять им короны преподаватели, а из библиотеки через дыру в потолке открывался шикарный вид на чердак, где некто уже активно чах над сундуками с неизвестным хламом, видимо, взяв пример с Кощея Бессмертного.

Да и вообще во всех этих включениях, сосредоточенно разглядывая окрестности, бродили, ползали, сидели и стояли потенциальные арфисты и арфистки. Пока они не контактировали друг с другом, но, кажется, всё шло к тому, что морок собирал их в одну крупную и многокомнатную жилплощадь-галлюцинацию. Магическая коммуналка! Этого ещё не хватало! Когда Лера в очередных своих блужданиях снова вернулась к каминному залу, рядом с заметно сникшей и какой-то уже потрепанной крысой на комоде сидел плюшевый кот, очень похожий на того, с которым Лера пережила странное нападение на модном показе, только игрушечный. Как только его заметили, кот упал на пол и грузно покатился в угол. Потянувшись за ним, Лера обнаружила выступ в полу. Дверца люка! Это что же, переход на новый уровень? Наконец-то! Лера заглянула внутрь, заметив очень подозрительную лестницу, ведущую вниз.

Так Лера добралась до подвала. Плюшевого котика она прижимала к груди, как любимую игрушку в детстве. Кажется, котиков она любила всегда!

– Может быть, ты и есть тот самый артефакт? – шепотом спросила Лера у симпатичной игрушки.

Плюшевый не сопротивлялся её объятиям, но молчал, как партизан, поэтому Лера приступила к осмотру подвала. Тенета по углам и внушительный слой пыли на полу говорили о том, что сюда много лет никто не спускался; тем интереснее было исследовать это помещение, оказавшееся чем-то вроде заброшенной швейной мастерской. Вокруг валялись отрезы разных тканей, стояли манекены в платьях и без, лежали какие-то лекала, висели сантиметровые измерительные ленты, покоились портновские мелки. Здесь Лера почувствовала себя в своей стихии, сдувая пыль с понравившихся ей вещей и наблюдая, как пылинки превращаются в мерцающие искры.

Среди всех предметов, в изобилии находившихся в мастерской, Лерин взгляд упал на ножницы закройщика и кусок темной материи, похожий на тот, что показывала ей дама в черном, подсевшая вечером на скамейку в парке, только теперь материя была легкой и тонкой, как черный фатин. Лере захотелось прикоснуться, скомкать его в руках, но было в нем что-то одновременно притягательное и отталкивающее. А вот ножницы выглядели менее мрачно: светлые, со сверкающими наточенными лезвиями, они напоминали соединенные молнии. Оставив плюшевого кота на столе, Лера подошла ближе, чувствуя, что её сердце сладко замирает от предвкушения чуда. Всё вокруг померкло, взгляд будто сузился в щелку, выхватывая из общей массы только этот великолепный инструмент каждого закройщика. В этот момент кто-то будто упал на нее, вывалившись из правого угла. Лера тоже потеряла равновесие и вместе с неизвестным рухнула на пол.

Когда тучи мерцающей пыли, поднявшиеся в воздух после падения, рассеялись, Лера увидела, что перед ней на полу сидит и чихает её новая знакомая.

– Эм Сайн?! – удивленно и радостно воскликнула Лера.

Она была счастлива снова повстречать эту суетливую, но приятную девушку.

– Ты тоже видишь ее?! – возбужденно воскликнула Эм Сайн ей в ответ.

– Кого?! – поразилась Лера, взглянув туда, куда указывала пальцем её собеседница.

Она могла бы поклясться, что там были только ножницы, даже кусок фатина исчез. Но разве к ножницам может относиться местоимение «она»?!

– Да иглу же! Иглу! – Эм Сайн нетерпеливо всплеснула руками, поражаясь непонятливости Леры. – Смотри, как она светится! Совершенство! А какая у неё кругленькая коробочка! – Эм Сайн поднялась и подбежала к полке, даже не взглянув на ножницы (похоже, она их даже не видела), а когда развернулась к Лере, в её руках красовалась коробочка, похожая на яйцо Фаберже, и внутри сияла игла, воткнутая в алую подушечку.

– Ничего краше не видала! – сказала Эм Сайн, а Лера тоже подошла и прикоснулась к ножницам, опасаясь, что они рассыплются горстью искр, как многие другие предметы в мороке, но ничего подобного не произошло.

Лера взвесила ножницы в руке, ощутив прилив тепла к ладони, а потом раскрыла их, будто намереваясь разрезать что-то.

– О-о-о-о! – только и смогла выдохнуть Эм Сайн, тоже увидев Лерину находку. А у самой Леры в это время перед глазами внезапно зарябило от множества лиц, усеявших огромное полотно, конец которого терялся в дали, а начало тоже невозможно было разглядеть. Одно движение ножницами, и ...

– Мы их нашли! – Этот выкрик рассеял охватившее Леру наваждение. – Наверное, это и есть наш пропуск в АРФу!

Эм Сайн улыбнулась и запрыгала от радости.

– А у меня их даже два! – похвасталась Лера, вспомнив о плюшевом котике-спасателе.

– Врешь! – не поверила ей Эм Сайн. – Покажи, что еще?

Лера поискала глазами игрушку и замерла от неожиданности: плюшевый кот увеличился в размерах и быстро, прямо на глазах трансформировался в человека! Уже можно было отметить, что у него широкие плечи и стройные ноги, но всё остальное было скрыто вихрем из мерцающих искр.

– Т-с-с-с! – произнес чей-то знакомый голос у Леры в мозгу, на корню пресекая её испуганный выкрик, а затем, ещё не закончив трансформацию, плюшевый исчез, будто раздвигая пространство.

– Ничего! – пробормотала Лера, глядя ему вслед. – Просто показалось.

Эм Сайн не успела отреагировать, потому что морок неожиданно исчез, и вместо пыльной мастерской девушки оказались среди других счастливцев, шумной компанией толпившихся у начала мощенной камнем дорожки. Среди них затесался и птицечел – тот самый, что спрашивал, как пролететь в маготеку: тоже, видно, нашел какой-то артефакт. Впереди, в самом конце дорожки, красовалось здание АРФы.

– Туда! – первой опомнилась Эм Сайн и первой побежала к входу в Академию, а Лера бросилась за ней; остальные тоже последовали их примеру.

У дверей с вывеской «МАГИЧЕСКАЯ ПРОХОДНАЯ (вход только по пропускам)» Эм Сайн остановилась, опасливо поглядывая на огромных великанов, высеченных в стене и державших эту вывеску мощными ручищами. У этих стражей были крупные глаза навыкате и зубы ростом с ладонь.

– Артефакт! – зычно потребовали они, заставив вздрогнуть вышедших из морока неофитов.

Эм Сайн замешкалась на ступенях, и её опередил какой-то парень, поглаживающий мерцающий череп, который лежал у него на руке, словно только что снятый цилиндр. Лера нервно усмехнулась, усмотрев в этом некоторое сходство с Шекспировским Гамлетом. Когда «Гамлет» беспрепятственно прошёл магическую проходную, Эм Сайн решилась предьявить свой артефакт.

– Показывай, что принесла! – громко и страшно, каменным голосами проговорили стражи, когда девушка приблизилась к ним.

Эм Сайн робко извлекла из кармана коробочку, похожую на яйцо Фаберже, и продемонстрировала блестящую иглу, словно отнятую у Кощея Бессмертного.

– Проходи! – взревели великаны, и Эм Сайн исчезла за дверью.

Лера показала им ножницы, тоже услышав в ответ свое «проходи!», и её втянуло внутрь, где она чуть не сшибла с ног Эм Сайн, восхищенно разглядывавшую табличку с надписью «ФСкиРШ – Факультет судьбо-кройки и рок-шитья».

– Как здорово! – радостно воскликнули девушки в один голос, а Эм Сайн добавила:

– Нас приняли, Лер! Я не верю! Ура! Вот выучимся и тогда откроем подружный подряд: «Портниха-щеголиха и Швея-юмористка»! Как тебе название?

Из всех профессий связанных с кройкой и шитьём Лере живо вспоминалась швея-мотористка, хотя название «Швея-юмористка», придуманное Эм Сайн, кажется, было не хуже. Даже интересно, что получится сшить у такой швеи. Студентки весело засмеялись, не зная, что вокруг их кандидатур уже давно ведутся крупные дебаты, причем в трех разных резиденциях одновременно.

***

С самого начала вступительного испытания в магректорате АРФы собрались магдеканы всех факультетов и наставники подразделений во главе с магректором, чтобы скрупулезно отслеживать процесс поиска артефактов.

Это делалось для пресечения возможных нарушений правил, а также для раннего выявления будущих студентов с высокой степенью одаренности. Маговизоры панорамного обзора, разлитые по стенам овальной комнаты, в центре, который расположились зрители, позволяли разглядеть индивидуальный морок каждого испытуемого. Тишину магректората периодически нарушали веселые возгласы.

– Вы посмотрите, что творит, паршивец! Вот с кем проблем не оберемся, но талант налицо, а когти какие! – мурлыкал в рыжие усы Тибериус Мурр – маг-наставник подразделения «Острый коготь», разглядывая тощего парнишку, обращавшегося в пятнистого кота, который, загнув хвост, носился по мороку.

– Как-то хиловат по сравнению с вашими ребятами, – судачили другие магдеканы. – Вот нынешний командир подразделения когда поступал в Академию, – вот это был котище! Вожак, сразу видно! Черный, глазищи синие, наглые! Лапой стены прошибал, и телепат прирожденный!

– Да! Мяуро Никс – самородок, такие рождаются раз в столетие! – гордо ответствовал им Тибериус Мурр. – Ему я готов прощать его неявки на лекции и практикумы, сомнительные связи и драки, но и из этого парнишки тоже толк может выйти.

– А вот это чудо, кажется, ко мне прилетит! – весело усмехнулся Кир Сонт – преподаватель фабулотворчества и магдекан Факультета Неприкрытого Фабулизма, или, как его именовали для краткости, ФНФ.

Магдекан сказал так, когда шустрый птицечел, порывшись в своем огромном многоярусном гнезде, созданном мороком, не поддался чарам прекрасных пленниц, а нашел золотое перо. Этот артефакт был пропуском на ФНФ. К слову сказать, сам Кир Сонт носил целый ритуальный головной убор из переьев, словно намекая на то, что он – вождь племени фабулистов.

– Да уж, знатный фабулист будет: когда трофейное перо придет в негодность, он из собственного хвоста дополнительные выдерет и продолжит фабулы творить! А что главное в судьбе? Фабула! Без неё никуда! – саркастично усмехались другие магдеканы.

– Сожалею, но, если и сегодня не найдутся студентки на ваш факультет, он будет закрыт, это решение Капитанов, – мягко проговорил Магис Триан, наклонившись к уху милой старушки в переднике, который украшали несколько портновских булавок с драгоценными камнями на головках и декоративная сантиметровая лента из белого металла.

Старушку звали Зэн Вонгс, и так случилось, что на возглавляемый ею факультет уже давно, со времен исчезновения династии Тэй, никто не поступал: то ли боялись быть похищенными, как предыдущие студентки, то ли родник магии такого редкого типа совсем иссяк в Пентивале и окрестных мирах.

– Смотрите! Смотрите! Эта точно на мой факультет пойдет: вон какие глаза бешеные и очень недурной магияж! – вскликнула вдруг фигуристая красавица с идеально завитыми кудрями до плеч и покрытыми волшебными стразами ресницами, которую все в Пентивале знали как магдекана факультета безнаказанного феячества по имени Ксю Морон. Феячила она, и правда, безнаказанно, причем направо и налево с особой страстью, как и многие студентки этого факультета. Чуть позже она же добавила, гневно ткнув изящным пальчиком в маговизор:

– Нет, вы посмотрите только! Вот этих двух нельзя принимать в Академию!

Такое заявление последовало, когда все увидели, что Лера и Эм Сайн нашли свои артефакты, но часть морока словно выпала при этом из поля зрения. Вместо неё по маговизорам плыла разноцветная рябь.

– Почему это нельзя?! – спросил веселый худощавый мужчина с циркулем за ухом, являвшимся отличительным знаком магдекана Факультета Трансцендентного Проектирования по имени Просто Ген. – Они нашли артефакты, всё законно! А эти помехи в виде ряби, вероятно, возникли из-за несовершенства технологий. Сейчас все миры лихорадит от магических бурь.

– Помехи скрывают самую важную часть процесса, что подозрительно – это во-первых! А во-вторых, одна из этих девиц чужая и странная, а вторая – низкого сословия! Неизвестно, как они повлияют на остальных! У нас же собирается элита из всех окрестных миров! Вы понимаете, что это значит?! АРФа может потерять репутацию! – высокомерно поджала губы Ксю, а потом мстительно добавила: – И непонятно, как этим пришлым девицам удалось найти свои артефакты раньше, чем это получилось у моей дочери?! Я думаю, что им кто-то тайно оказывал помощь, а это уже непростительное нарушение!

– А я за то, чтобы они училась у нас! – радостно провозгласила Зэн Вонгс. – Уже много лет никто не поступал на мой факультет. Ходили слухи, что ФСкиРШ закроют, но теперь, когда у нас есть две прекрасные студентки, я этого не допущу! А нарушение надо ещё доказать, а то ведь за голословные обвинения вам все кудри из прически повыдирать могут, а то и ещё что похуже, дорогая Ксю!

– Доказывать или опровергать что-то не ваша забота, дамы! – урезонил их Магис Триан.

Всё это время он безмолвно наблюдал за мороком, но видел и чувствовал гораздо больше, чем все остальные. Ситуация, и правда, складывалась странная. Магис Триан заметил три запрещенных проникновения в морок. Одно из них явно совершил кто-то из Пентиваля, довольно тривиально и не очень умело заметая следы, второе – кто-то извне, причем кто-то, обладающий большой силой и отменной выучкой; но даже не это озадачило и обеспокоило магректора, а третье проникновение, которое по всем отпечаткам магии будто совершил он сам, хотя на самом деле Магис Триан не делал этого. А самое главное заключалось даже не в этом, а в том, что все три проникновения были связаны с чужестранкой, обнаружившей столь редкий дар и зачисленной на ФСкиРШ под именем Тэй Лер. Значит, династия не прервалась?

– Отправляйтесь встречать своих студентов! С этого момента вы несете за них полную ответственность, а доказательства и расследования – это моя забота! – сказал магректор, а потом добавил, отчетливо выговаривая каждое слово, чтобы оно камнем авторитета придавило все намечающиеся волнения и неповиновение: – Я! Все! Решу!

В такие моменты волна необузданной воли, исходившая от магректора, буквально утрамбовывала всех недовольных, расчищая место для покорных поклонов и заискивающих улыбок. Когда все магдеканы и маг-наставники исчезли из магректората, Магис Триан усилием мысли захлопнул все двери и соорудил вокруг себя непроницаемый купол защитных заклинаний. Это было необходимо для соблюдения секретности, которая вообще была полезна сама по себе, но в его случае принималась как вынужденная и необходимая мера, которую магректор использовал не для себя, а для того, кем дорожил больше жизни.

– Мяуро Никс! – сурово произнес он. – Выходи! Я знаю, что ты давно здесь!

После этих слов повисла недолгая пауза, а затем прямо из воздуха на стол прыгнул черный кот и быстро трансформировался в высокого стройного парня с темными волосами и пронзительно-синими глазами. Это он был живой легендой АРФы и командиром магического подразделения «Острый коготь».

– Что, папа?! – кротко спросил Мяуро Никс, а потом добавил, встретив мрачный взгляд Магис Триана: – Прости, я забыл! Мы же держим наше родство в тайне!

– Ты невозможен! – воскликнул магректор, сжав кулаки, которые почти преобразовались в мощные львиные лапы.

– Так думают многие далекие от магии люди, но я надеялся, что ты не из их числа! – промурлыкал Мяуро Никс, легко и грациозно соскочив со стола, и отправился вальяжно расхаживать по кабинету, разглядывая портреты других магректоров, висящие на стенах.

Сейчас по воле магректора все они были повернуты лицами к стене, чтобы исключить вариант магической слежки.

– Сколько раз я тебе говорил!.. – запальчиво начал Магис Триан.

– Что вся эта конспирация для моего же блага, чтобы исключить предвзятое отношение комне преподавателей и студентов, и особенно студенток! «Но, сын мой, даже скрывая наше родство, ты просто обязан стать лучшим во всем, потому что иначе просто быть не может!» – весело перебил его Мяуро Никс, почти полностью копируя голос отца и его манеру говорить. – Я помню, Ваша Волшебность! Ты твердишь мне это по двадцать раз на дню уже двадцать лет, с самого моего рождения!

– Тебя не было несколько дней! – упрекнул его Магис Триан.

– И поэтому ты решил усилить курс увещеваний? – спросил Мяуро Никс. – Давай не будем тянуть кота за хвост. Что стряслось?!

– Это ты воспользовался моим личным ключом для входа в морок для поступающих? – грозно спросил магректор.

– Да. – Мяуро Никс опустил голову и вздохнул. – Прости, но это был самый безопасный вариант, и ничего другого на тот момент мне в голову не пришло!

– А ты представляешь, что было бы, если этот «самый безопасный» вариант стал бы известен широкой публике?! – пророкотал Магис Триан.

– Но ведь такого не случилось! Я всё продумал! Признайся, ты даже сам был озадачен, ощутив отпечатки своей собственной магии в мороке! – заметил Мяуро Никс.

– Зачем ты вмешался?! – спросил Магис Триан. – Тебе мало того, что ты устроил распитие валерианы среди молодых оборотней с первого курса, носивших имя Валериан, после чего эти бедолаги сорвали все занятия своим диким мявом?! Мало похищенных париков Ксю Морон, которые ты раздал простым крестьянкам, уверяя, что каждая из них станет феей?! Я уже не говорю об оскорблении магдекана Факультета Трансцендентного Проектирования!

– Зато первокурсникам будет что вспомнить, а Ксю Морон немного сбавила свою спесь. Что касается магдекана ФТП… Да разве это оскорбление?! Я хотел подобрать ему более подходящее имя! – смеясь, вставил Мяуро Никс.

– Да, очень подходящее: был Просто Ген, а стал Просто Филя! Очень изумительно! – возмущенно заворчал Магис Триан, а потом, заметив, что сын опустил очи долу, изобразив глубокое раскаяние, перешел к делу:

– Значит, это ты оказывал помощь некой Тэй Лер, незаконно проникнув в морок?

– Я оказывал ей помощь ещё до этого, когда наведался в мир, где её прятали, – сказал Мяуро Никс.

– Так вот где ты пропадал, когда все приличные котики готовились к экзаменам! – возмущенно воскликнул Магис Триан. – Что за мир, и каким ветром тебя туда занесло?!

– Мир людей – это вот здесь. – Мяуро Никс мановением руки вызвал модель Вселенной, похожую на бесконечно ткущееся полотно со множеством узоров, и ткнул когтем на неприметное пятнышко на задворках от пышущего магией Пентиваля. – И меня туда именно занесло, а вернее, перенесло. Я не успел даже понять, как это случилось, честное котовское! Буквально одно мгновение, и я будто вырезан отсюда и уже в мире людей!

Магис Триан внимательно слушал сына, думая о ножницах закройщика, которые выбрала своим артефактом Тэй Лер, а Мяуро Никс продолжал:

– Ну, я принял облик кота, так было проще: там черных котов боятся, думают, что мы приносим несчастье. И вот однажды, она...

Он вспомнил, как Лера увидела его во дворе, взяла на руки и прижалась щекой к его кошачьей физиономии, какие при этом у неё были милые доверчивые глаза и беззащитная улыбка...

– Можешь не продолжать, – сказал Магис Триан, перехватив эти мысли своего сына. – А как твоя новая знакомая оказалась под надзором цветочной медицины?

– Она потеряла много жизненных сил во время экстренного прыжка в Пентиваль, и я решил воспользоваться восстанавливающими технологиями Цветонара, – пояснил Мяуро Никс. – А потом организовал её побег оттуда, преобразовав стены. Не волнуйся, я тщательно заметал следы магии. Уверен, что никто ни о чём не догадался.

– Будем надеяться, – проворчал магректор.

Он выглядел суровым и мрачным, но на самом деле гордился сыном, который с каждым новым вихрем времени всё больше совершенствовал свои магические умения.

– Кстати, Тэй Лер всё это время держала взаперти ведьма с хорошими боевыми навыками. Видел у неё выпускной кулон АРФы, так что она, возможно, училась здесь, – добавил Мяуро Никс. – Я не успел расследовать, кому она служит, но злого умысла по отношению к Тэй Лер у неё точно не было, наоборот, она пыталась уберечь её от врагов.

– Я проверю её по спискам, – сказал Магис Триан, – а ты немедленно отправишься к маг-наставнику и....

– Совру что-нибудь правдоподобное! – кивнул Мяуро Никс и, снова обратившись в кота, потрусил вон из кабинета, раздвигая пространство и заметая хвостом магические следы.

Магис Триан проводил сына долгим взглядом, в котором смешивались гордость и тревога о своем отпрыске, а потом принялся гасить все мизерные остатки магии, зависшие в кабинете по недосмотру Мяуро Никса. Добившись идеальной пустоты вокруг, магректор провел очистку собственных помыслов, чтобы спрятать все вышедшие наружу чувства за мощными блоками обычной рутины, в которой могли увязнуть даже самые светлые порывы. Завершив всё это, он наконец перевернул портреты своих предшественников. Теперь они могли сколько угодно наблюдать за ним: найти что-то криминальное уже невозможно.

В этот момент он почувствовал вызов по ментальной связи. Его призывала одна из лучших выпускниц Факультета Лекарственной Философии, которая теперь занимала высокий пост при правителях Пентиваля.

Магис Триан и сам был вхож в элитные круги высшего света, включая верхушку власти, где чудесным, даже каким-то магическим образом умещались аж пять правителей, называемых Капитанами, которые коллегиально правили Пентивалем. Первый из них отвечал за правление в мирное время и имел звание «Капитан Мир», второй, «Капитан Война», отвечал за завоевания и защиту рубежей, третий занимался наукой и искусством в звании «Капитан Гений», четвертый отвечал за борьбу с преступностью, а звание у него было «Капитан Злодейство», оставшийся был чем-то вроде запасного и выходил на поле политических игр в случае болезни или смерти своих коллег – «Капитан Резерв». Временами его называли ещё «Капитан Очевидность», потому что в своих выступлениях резервный Капитан говорил только строго рафинированные по дозволенности вещи, не имея права собственной воли.

Вступая в должность, Капитаны отрекались от личных интересов в пользу общественных нужд Пентиваля и забывали свои мирские имена, помня только звания. В народе шутили, что, когда в правительстве собрались Война и Мир, Гений и Злодейство, то никакой

Резерв, очевидно, ему уже не поможет, и окрестили лидеров прозвищами «Капита-раз», «Капита-два-с», «Капита-три-с», «Капита-чет», «Капита-пят», видимо, потому что народ в Пентивале был какой-то несерьезный.

Маги издревле исполняли роль советников и лекарей при правителях, порой возникали даже любовные союзы между представителями противоположных полов. Магис Триан был против установления преподавателями каких-либо отношений с вышестоящими, кроме деловых, но красавицы-магички могли бы с ним поспорить. Правда, та, с кем он собирался выйти на связь, относилась к самым строгим и суровым дамам Пентиваля и была советницей Капитана Мир, а в прошлом – магректором АРФы, до того как на этот пост назначили Магис Триана. С тех самых пор за ней закрепилось устойчивое погоняло «Бабуленция», возникшее из-за её старческого голоса. Оно никак не вязалось с моложавым внешним видом этой дамы.

– Трианчик! – мысленно произнесла она, улыбнувшись магректору с портрета.

Такое панибратское обращение было оправданно, ведь они были в родстве, и только Магис Триан на самом деле имел истинное право назвать её устоявшейся кличкой, приходясь ей троюродным внуком.

– Леди Мэди, леди Цинна, вы полезны, как вакцина... – улыбнулся в ответ Магис Триан, прочитав начало оды, посвященной Мэди Цинне, которая была написана когда-то шалопаями-студентами.

– Всё дурачишься? – с лукавым прищуром спросила Бабуленция.

– Просто рад снова быть с тобой на одной волне, – сказал Магис Триан.

– Я всё узнала, – объявила Бабуленция, без обиняков переходя сразу к делу. – Она ничего не помнит. Возможно, какие-то отрывки могут вспыхивать в памяти, если стимулировать её магией, но это всего лишь отрывки, сложатся ли они в единую картину, никто не знает.

– Что говорит Капитан Мир о возвращении последней из династии Тэй? – спросил Магис Триан.

– Он её боится, Триан. Эта девчонка может перевернуть все миры одним движением своих ножниц! – сказала Мэди Цинна. – Капитаны постановили держать её в Цветонаре, погрузив в сон, но сделать из неё растение не удалось: она каким-то непостижимым образом покинула лечебницу, будто знала, как оттуда выйти, и сделала это с такой легкостью, что впечатлила до глубины души даже самых невозмутимых из пяти правителей! Эта девица – самая сильная в роду Тэй.

Магис Триан, кивнул, думая о том, что приютил в стенах Академии мину замедленного магического действия.

– А теперь представь, что будет, если её силу соединить с пустой головой и частичным отсутствием памяти! Тебе не следовало принимать её в АРФу! Если бы она получила отказ, было бы лучше для всех: Капитан Гений занялся бы изучением природы её силы, дева бы спала и видела счастливые сны, а мы все вздохнули бы спокойно! Кстати, твои трансцендентные проектровщики могли бы преобразовать её грядущее, это было бы гуманно и безболезненно, – добавила Мэди Цинна.

– Я не могу нарушать правила: она прошла испытание и теперь неприкосновенна! – упрямо возразил Магис Триан.

– Да, нет, дорогой мой, испытание у неё как раз ещё впереди, да и у нас у всех благодаря ей, кажется, тоже! – ядовито заметила Мэди Цинна. – Мой тебе совет: откажи ей в возможности обучения под любым предлогом! Не бери на себя это бремя! Сдай её обратно в Цветонар или хотя бы позволь моим цветам потихоньку найти и усыпить её! Зачем ты подавил их влияние во время морока, ведь мы бы могли всё провернуть тайно и быстро?

– Тэй Лер, безусловно, прелестный цветок из другого мира, но низводить её до состояния растения, на мой взгляд, неразумно. Она должна осознать свое предназначение и сделать свой выбор сама, как и любой маг, поэтому я не могу отказать ей и тем более закрыть глаза на твоё цветочное вмешательство! – помрачнев, сказал магректор.

– Ну, как знаешь! – недовольно проворчала в ответ Бабуленция. – Помню, как в детстве тебя дразнили магическим правдолюбом, но я бы сказала иначе: ты ведешь себя, как сказочный дурак!

Мэди Цинна прервала ментальную связь, искусно удаляя следы своего вмешательства. Магис Триан помрачнел ещё больше. Кем-кем, а дураком он точно не был и прекрасно понимал, что эта новая студентка принесет немало проблем, но внять совету троюродной Бабуленции действительно не мог: слишком много непонятного было связано с Тэй Лер. Магректор всерьез опасался за своего сына, который, кажется, очень прочно связан с этой загадочной и опасной девицей, и никому не известно, как будет развиваться эта связь, поэтому пусть лучше оба будут на виду в Академии, под его присмотром!

Магректор сел за стол, намереваясь изучить все личные дела выпускников магического подразделения «Перелом в Судьбе», на котором готовили боевых магов. Возможно, удастся разгадать, что за ведьма с хорошими боевыми навыками связана с Тэй Лер. Просматривая записи, магректор даже не подозревал, что приблизительно тем же (изучением ситуации) занят сейчас некто, находившийся в совершенно ином, абсолютно чужом измерении.