Читать книгу "Скандал в Институте благородных девиц"

Не понимая, почему чувствую чудовищное раздражение, я залезла в напоясную сумочку и вытащила артефакторное перо, но так ткнула в блокнот острием, что немедленно поставила чернильную кляксу. Лекция шла, а я мысленно представляла, как Ленара с голым задом гоняют по ромашковому полю два плюющихся пламенем дракона.

– Остановись, ты его уже прикончила, – пробормотала Рита мне на ухо.

– А? – моргнула я.

– Того, кого ты представляешь, когда черкаешь пером по бумаге, – подколола фея. Я вдруг обнаружила, что страница блокнота была разрисована яростными каракулями и порвана в трех местах.

* * *

По традиции, когда в институт приезжали высокие столичные гости, лучшим студенткам вручали подарки, и этот год исключением не стал. Сразу после лекции мы направились в тронный зал, до блеска отмытый на прошлой неделе. Даже пыльные стяги постирали. Пока мы дожидались появления руководства с гостями, студентки сплетничали о столичной штучке.

– Кто она вообще такая? – не удержалась я, когда девушки по пятому разу принялись обсуждать лиловый цвет наряда гостьи.

– Это же Эвара ди Норберг, старшая дочь мэра, – недоумевающе хлопнула на меня глазами Несс, как будто каждая благородная девица из провинции была обязана знать аскордовский полусвет в лицо и по имени.

– Да неужели? – мгновенно расслабляясь, улыбнулась я. Воображаемые драконы перестали реветь и гонять потрепанного Кристофа по полю. Пусть пока живет герой эротического романа.

Наконец делегация вернулась с экскурсии по замку. Эвара ди Норберг по-прежнему цеплялась за локоть Ленара, а наш ректор тащил под мышкой синюю хохлатку в кожаном наморднике. Крылья дракончику перевязали, на лапы надели чехлы, так что бедняга даже не мог дрыгаться.

– Что они сделали с Сусличком? – заволновалась Рита, увидев плененного питомца.

– Подозреваю, что подарили госпоже ди Норберг.

– Он же был наш! – возмутилась фея.

– Справедливо говоря, это был дракон Ленара, – отозвалась я.

Подозреваю, идею сплавить дракона столичной визитерше подал сам Кристоф. Он, похоже, осознал, что уже завтра станет единоличным обладателем магической прожорливой твари, с легкостью раскусывающей стальные цепи, и поторопился от нее избавиться. Впрочем, свободолюбивый ручной дракон, каждый день совершавший набеги на кухню, действительно являлся самым дорогостоящим подарком, какой могли придумать в Институте благородных девиц.

– Не могу поверить, что они отдали нашего Суслика, – уныло вздохнула Рита.

– Спасибо, святые угодники, – пробормотала я и тишком осенила себя божественным знамением, хотя вообще-то маги являлись агностиками.

С помпой объявили начало награждения, и нам пришлось изобразить радость, одарив ректора и гостей жиденькими аплодисментами. По очереди на сцену вызывали девушек, начиная с первого курса. Когда дошла очередь до выпускниц, зрительный зал откровенно заскучал, а Рита с трудом сдержала сладкий зевок. Сначала, как водилось, принялись награждать музыкантш. Мы никогда не понимали, почему их отделение считали лучшим. Половина девушек даже после выпуска были не способны читать ноты! Но первой, естественно, вызывали Диару Арно.

– За какие заслуги? – фыркнула Рита.

– За отцовские мануфактуры, – прошептала соседка справа.

– Скорее всего, он сам ей подарочек прикупил, – добавила фея.

Мы залились издевательским хихиканьем, впрочем, немедленно проглоченным, едва в нашу сторону полетел острый, осуждающий взгляд наставницы Ру. Клянусь, если бы она была светлой феей, а не черной ведьмой, в институте творилось бы бес знает что.

Из зрительного зала мы проследили, как Ди вручили пару толстых книг и бархатный футляр с украшением. Потом ей предложили сказать пару благодарственных слов… Высокая стройная девушка повернулась к публике и посмотрела ровнехонько на меня. Когда шантажистка грозила с утра, что устроит скандальную феерию, то знала о вручении! Я поймала себя на том, что судорожно мну платье, и немедленно приняла расслабленную позу.

– Господа, любезно вас благодарю, – вымолвила Ди со сцены. – Наш институт славится строгими нравами и отличным образованием! У меня сердце кровью обливается, когда я думаю, что наша репутация может быть подмочена и тень ляжет на каждую благородную девицу, сидящую в зале! Пользуясь случаем, хочу приоткрыть завесу тайны, которая мучает нас уже не первую неделю! Кто же такой Бевис Броз, и действительно ли он находится в стенах нашего института?

– Что она несет? – пробормотала сквозь зубы Рита.

– Госпожа Арно, заканчивайте, – с выразительной интонацией вымолвила Ру Итар.

– Подождите, наставница, уверяю, когда я договорю, вы тоже будете в шоке, – с азартом перебила Диара. – Я знаю правду и готова поделиться ею с подругами. Бевис Броз действительно живет в нашем замке!

Она стояла спиной, а потому не видела, как вытянулось лицо у Эвары ди Норберг и насколько побагровел столичный мэр.

– Вот он! – с торжествующим видом Диара ткнула пальцем в зрительный зал, безусловно, целясь в меня. Перешептываясь, студентки недоуменно переглядывались.

– Бевис Броз вовсе не мужчина, а девица! София Вермонт!

Тишина, последовавшая за этим признанием, показалась поистине пугающей.

– Ди, ты чокнулась! Совсем ум за разум зашелся от зависти?! – с возмущением Нестейша вскочила со своего места, и теперь внимание сосредоточилось на ее фигурке в сером форменном платье. – Мы знаем, кто настоящий Бевис Броз. Вон он!

Трясущийся от ярости палец указал по направлению к сцене, точненько в Ленара, с иронией следившего за возмутительным попранием канона о поведении благородных девиц.

– Какой позор! – вдруг истерично взвизгнула Эвара. – Как законник моего отца может писать любовные романы?! Где вы здесь вообще нашли Бевиса Броза?!

Визит столичного мэра был сорван. Делегация спешно покидала замок. Следующие два часа мы простояли в бальной зале с натертым до блеска паркетом. Пока ректор несся вдогонку оскорбленным гостям, наставницы по очереди чихвостили нас за недостойное благородных девиц поведение. Они бы отменили бал, но военное училище уже начистило сапоги, а родители воспитанниц изрядно потратились на наряды.

Когда нас все-таки отпустили, хмурая, как грозовая туча, Рита одной из первых ринулась из зала. Она убегала с такой проворностью, что даже обогнала ведьму Ру.

– Госпожа Пиботи, не сотрите подошв! Вы бы так на лекции носились! – рявкнула наставница, заставляя фею притормозить. Чувствуя, как внутри заныло, я нагнала подругу.

– Ри, не хочешь поговорить?

– Пустое, София, – выдернула она руку, хотя была не склонна к трагедиям, и снова припустила по коридору.

– Подожди ты! – снова заставила я подругу перейти с галопа на обычный шаг. – Лучше выскажись.

Мы огляделись. Высказываться и выяснять отношения посреди людного коридора, когда девчонки навострили уши, не хотелось. Абсолютно все институтки, от первого до шестого курса, знали, что две недоделанные ведьмы с третьего этажа никогда не ссорились, чтобы со злости не умертвить друг друга проклятьями (к слову, практически прямая цитата Диары Арно). Не сговариваясь, мы двинули к хозяйственной башне, где нас точно никто не подслушает.

– Ты действительно он? – без обиняков, точно прыгая с обрыва в карьер, выпалила Рита.

– Да, – не колеблясь ни секунды, призналась я. – Диара узнала от Тео Ланса и пыталась меня шантажировать. Она требовала, чтобы я бросила институт.

– Выходит, даже Теодор знал, и только я была не в курсе?

– Он тоже пытался меня шантажировать, – сухо заметила я.

Подруга шмыгнула носом, отвернулась и вдруг громко всхлипнула. Мы были знакомы с Ритой Пиботи шесть лет, и я считала, что она не умела плакать.

– Значит, – всхлипнула фея, стоя ко мне спиной, – все это время я могла читать романы Бевиса Броза до публикации, а ты мне зажала?!

– Ты плачешь только поэтому? – осторожно уточнила я.

– Я не плачу, у меня нос от пыли заложило и глаза заслезились, – презрительно фыркнула она.

После мы заперлись в комнате, я рассказала подруге о том, как пыталась заработать денег и в итоге придумала Бевиса Броза. Оплачивала учебу Иветты, корпела по ночам над рукописями и до паники боялась, что тайна выплывет наружу.

– А как же Ленар? – уточнила Рита.

– Я же говорила, что он обычный преподаватель по семейному праву, – дернула я плечом.

– Спасибо, святые угодники, что я не полезла к нему в комнату. Аминь, – быстро осенила себя божественным знамением соседка. – Кстати, об эротике! София, но как ты придумывала все эти пикантные штучки?

И потом она целый час хохотала после признания, что Бевис Броз описывал горячие сцены, глядя на картинки в трактате о сексе.

Ближе к ночи стало известно, что зачинщиц не стали исключать из института – семьи обеих оплачивали щедрые взносы в институтскую казну. Правда, на бал им идти запретили. Святые угодники, где справедливость? Опозорили меня, а повезло – им.

* * *

Кристоф уезжал ранним утром, еще до звонка, будившего замок. В ранний предрассветный час двор был окутан туманной дымкой, обычной в наших краях. Стоя в безлюдном холле, седом от предутренних сумерек, я следила за тем, как возница привязывал к кебу тяжелый дорожный сундук. Куталась в теплую шаль и ждала, когда появится Кристоф.

– Бессонница? – прозвучало за спиной, и я оглянулась. Он спустился в холл совершенно бесшумно, а теперь белозубо улыбался.

– Нет, просто хотела сказать… – Я протянула руку. – Спасибо.

– Я был рад познакомиться с вами, госпожа Вермонт, – ответил он на рукопожатие.

– Как и я с вами, господин Ленар. Не забывайте о своих обязанностях поверенного.

– А я-то думаю, что заставило вас подняться так рано, госпожа Вермонт? – съехидничал он. – Удачи, София, на экзаменах. Дай знать, когда соберешься переезжать в Аскорд.

– Хорошего полета, Кристоф.

Мы расцепили руки. Ладони вдруг стало очень холодно, и я немедленно схватилась за шаль. Мужчина направился к дверям, уже открыл тяжелую створку, отчего-то скрипнувшую протяжно и как-то жалобно, хотя петли исправно смазывали.

– Помашешь рукой, когда карета будет отъезжать? – оглянулся Ленар.

– Нет.

Он рассмеялся и вышел на крыльцо. Я следила, как человек, сделавший мою жизнь в Институте благородных девиц насыщенной и неожиданно волнующей, усаживался в карету. Возница захлопнул дверцу, взгромоздился на козлы. Экипаж тронулся. Ленар не мог видеть, что я сентиментально помахала ему рукой.

Огромный замок снова стал немыслимо пустым и ужасающе скучным.

* * *

Бал начался. Третий раз за учебный год в зале зажгли все огни на каскадной люстре, и по натертому паркету рассыпалась причудливая мозаичная тень. Кружились пары, разлетались длинные юбки, шелестели разговоры. Сверкали улыбки, смущенные, восторженные, радостные – всякие. Я никогда не скрывала, что ненавидела институтские балы, и на первом курсе сознательно подвернула ногу, чтобы получить освобождение от занятий по танцам.

Играл институтский оркестр, собранный из студенток отделения изящных искусств. Стрекотали скрипки, камушками перекатывались фортепьянные ноты, скрипел басовитый контрабас. Истерично подвизгивала медная тарелка.

Дзинь, дзинь! Трынь, трынь!

На мой взгляд, вкалывать на общем празднике просто потому, что в детстве надумал обучиться дзиньканью на медных тарелках, – бесчеловечно. Что может быть изящного в медных тарелках? Кто вообще в здравом уме согласится на них играть? Девочка из оркестра с огоньком и азартом шибанула тарелками.

Бабах!

В виске нехорошо стрельнуло, и я решила, что достаточно отшила партнеров по танцам, пытавшихся вытащить меня на скользкий паркет, чтобы с чистой совестью вернуться в общежитие. Рита выплясывала с единственным феем из доставленных, в смысле, приехавших из военного училища курсантов.

На спине у парня красовались стрекозьи крылья, вблизи напоминавшие мутные слюдяные пластины, что не добавляло бедняге популярности у капризных благородных девиц, явно не готовых смиряться с магическим атрибутом. Когда-то феи летали, но сейчас лесное племя выродилось: перемешалось с людской кровью и забыло о вражде с человеческими магами. Крылья превратились в досадный рудимент, переданный от предков наравне с разноцветными волосами и неподвижными расширенными зрачками. В общем, Рите в единоличное пользование достался целый кавалер с разнообразными мужскими прелестями, но без аксессуаров в виде соперниц.

Портить подруге удовольствие не хотелось, и я решила сбежать по-тихому. Однако проход перекрыл Эдон Рауф в неожиданно прилично сидящем костюме. Я сделала шаг вправо, туда же качнулся чертежник. Потом я переместилась влево, и он немедленно закрыл дорогу.

– Господин Рауф, какая неожиданность вдруг столкнуться на балу, – смирилась я с появлением прилипчивого влюбленного, как с неизбежным злом.

– Потанцуете со мной, София? – выпалил он. – Я спросил разрешения у наставницы Ру. Она позволила, пока ректор не приехал на бал и не пресек акт вопиющего попрания канона о поведении благородных…

– Боюсь, господин Рауф, следующий танец обещан молодому человеку, – перебила я длинную тираду и оглянулась к залу, пытаясь прикинуть, кого из парней мне уступят быстро и без лишних препирательств. Парней, естественно, не хватало, и они были ангажированы до конца вечера. Все, кроме фея.

– Вон тому, с милыми крылышками, – договорила я.

– Но он не совсем человек, – растерянно протянул Эдон.

– Да вы расист, господин Рауф? – с ледяной интонацией оговорила я чертежника. – Маги, к вашему сведению, тоже не совсем люди!

Едва музыка оборвалась, как я рванула в сторону Риты и ее нового знакомого.

– Ри, – пробормотала я, – спаси меня от чудовища, дай попользоваться партнером.

– Держи, – не задавая лишних вопросов, согласилась она, подвигая фея. – Кстати, он Тэм.

– Привет, Тэм, я София, – выпалила я.

Переходя от одной подруги к другой, парень мудро держал язык за зубами. Видимо, догадывался, что в процессе уступки мнение объекта мало учитывалось. Правильно! Благородные девицы были внезапные, как городские голуби, непонятно каких сюрпризов ждать, когда они находились в опасной близости.

– Дамы, позвольте сказать, что сейчас будет исключительно энергичный танец, – разве что осторожно заметил «объект». – Может быть, стоит пропустить? Я не против поскакать, но София же прическу испортит.

Мы с Ритой воззрились на крылатого кавалера в единодушном умилении. С ума сойти, какой предусмотрительный! Подобные особи мужского пола в дикой природе встречались реже, чем вымирающие ядовитые оруны. Не был бы он будущим военным, то посоветовала бы подруге оглушить эксклюзивный экземпляр дубиной и утащить в Волшебный лес, а там держать под замком, пока не согласится на женитьбу.

– Лучше испорченная прическа, чем Эдон Рауф! – твердо решила я.

– Кто такой Эдон Рауф? – Фей был выше меня на голову, так что без препятствий рассмотрел чертежника над моей макушкой и немедленно подставил локоть: – Дорогая София, мы отлично поскачем, только я движений не знаю.

– А я тем более, – обнадежила я будущего партнера, что мы будем «самой ловкой и слаженной» парой на танцевальном паркете.

Звякнула ненавистная медная тарелка, взвыла скрипка. По залу разнеслась развеселая мелодия. Мы с Тэмом смущенно переглянулись и скрестили руки, копируя танцующие пары.

– Главное, шеи не сверните и крылья не сломайте! – немного обеспокоилась Ри.

– Верь в нас, – буркнула я, и мы понеслись по кругу, словно двойка сорвавшихся с привязи коней.

На пятый скачок народ вдруг принялся кружиться. Плохо знакомые с танцевальными па, мы прервали триумфальный галоп и потоптались, изображая ожившие фонарные столбики. Не сразу сообразили, что зал коллективно сцепил руки и повел хоровод. А потом все вдруг рассыпались, точно горошины по блюду, скатились парами и заскакали заново.

Пока мы прыгали на месте, пытаясь отгадать, какую подлость задумала толпа танцующих – кружение или выпады, народ неожиданно сгруппировался и заключил нас в тесное кольцо. Да что, в самом деле, за шаманские пляски? Специально, что ли, под медную тарелку подбирали?!

– Какой странный танец, – пробормотала я.

– Прилично напоминать благородной девице, что я предупреждал? – нагнулся к моему уху фей.

– Нет!

– Так я и думал, – с серьезной миной кивнул Тэм.

Я поискала взглядом Эдона Рауфа. Чертежник, похоже, вышел из бального зала. А может быть, он следил за нашим диким галопом из угла или даже с преподавательского балкона, но проход точно не перегораживал.

– Давай отсюда поскачем до дверей, а потом я верну тебя Рите.

– Слушаюсь, – по-военному кивнул он. Я бросила на фея задумчивый взгляд. Не берусь утверждать, но внутреннее чутье мне подсказывало, что военные замашки тоже лечились ударом дубинкой по голове.

Почему мне раньше не приходило в голову, что дубина – универсальное лекарство от любой дурости? Жаль, в сумочку ее не засунешь и Эдона Рауфа не пристукнешь, когда он надумает возникнуть на горизонте.

Скрестив руки, как два восторженных пони, мы выскочили из круга танцующих. У выхода я поблагодарила партнера за великолепные во всех отношениях скачки и милостиво приняла поцелуй, едва тронувший пальчики. На этом посчитала долг танцевальным богам отданным, вечер законченным и улизнула из бального зала. В конце концов, на вечере осталось такое количество благородных девиц, что потерю одной никто не заметит. Особенно опаздывающий ректор.

В рекреации возле столов с пуншем и легкими закусками я обнаружила хмурого Эдона Рауфа и немедленно спряталась за колонну. Выбиралась тихонечко, по стеночке, старательно притворяясь тенью. После шумного бала гулкая тишина огромного помещения казалась почти оглушительной. Наплевав, что выгляжу нелепо, я стянула неудобные туфли на высоких каблуках и с наслаждением встала на холодный пол горящими ступнями. Придерживая длинный подол, я спустилась в холл. Тяжелая парадная дверь распахнулась, злым сквозняком взметнув легкую юбку, и с улицы вошел Ленар.

Мы столкнулись буквально нос к носу. Без преувеличений на несколько мгновений я остолбенела.

– Меня ждала? – широко улыбнулся он.

– Чтобы с порога запустить туфлей, – по привычке огрызнулась я. – Что ты здесь делаешь?

Кристоф был в том же утреннем костюме, на лице темнела щетина, волосы растрепались.

– Я вернулся.

– Забыл что-то важное? – Я отчаянно и решительно не замечала, как от восторга в ребра тяжело бухалось сердце.

– Вроде того, – кивнул он. – Девять часов назад я приземлился в Аскорде и вдруг вспомнил, что давно не танцевал с очаровательными благородными девицами.

– То есть ты прилетел в столицу, потом в голове стрельнуло, что ты хочешь на студенческий бал, развернулся и еще девять часов добирался обратно. Я ничего не упустила?

– Выглядит странно? – Ленар держал руки в карманах, на лице расцветала широкая открытая улыбка.

– Не то слово. Позволь перефразировать тебя самого. Я верю, что в твоих поступках есть логика, но пока ее не прослеживаю.

– Никакой логики, – покачал головой Ленар. – Я сам в шоке.

Неожиданно до нас долетело эхо девичьих голосов. Не сговариваясь, мы нырнули в глубокую нишу в стене и спрятались от лишних глаз. Было тесно и жарко. Между нами оказались зажатые туфли и моя рука. Хихикающие девушки прошли мимо, а мы не подумали выбраться из укрытия. Смотрели друг другу в глаза и не шевелились, боясь испортить романтику момента.

– София, – тихо вымолвил Кристоф. – Как мне с тобой потанцевать?

– Выбраться из ниши и просить разрешения у наставницы Ру. На балах она исполняет роль надсмотрщицы и девичьей совести.

Глаза у Ленара были темные, шальные, с расширенными зрачками.

– На самом деле я совсем не хочу танцевать. Я летел шесть часов в небе и думал, что мучительно хочу тебя поцеловать, – хрипловатым голосом вдруг признался он.

– И что тебе мешает?

София, не спугни! Как можно просить себя целовать, вдавливая в живот мужчины туфли на шпильках? Это ни капельки не эротично!

– Я твой законник.

– Но не исповедник. Не бойся, тебя не предадут анафеме…

Однако Кристоф Ленар, настоящий герой эротического романа с голым задом и деревянным копьем, с легкостью победивший дракона, определенно был не из пугливых. Туфли его не только не смутили, кажется, он их даже не заметил. Мягкие губы прикоснулись к моим легко и нежно. Я закрыла глаза, готовая к тому, что сама описывала в любовных романах. В смысле к проникновению языка в рот, эротическим прикусываниям нижней губы, блаженству до коматоза… Но вдруг со скрипом распахнулись парадные двери и впустили в холл целую толпу народа в сопровождении ректора.

Какого, простите, дьявола, когда у меня наконец-то наметился первый в жизни настоящий поцелуй с языком и прочими прелестями?! Со взрослым опытным мужчиной, а не с ровесником, который не догадывался, где у девушки спина, где талия, а где грудь, за которую, между прочим, нельзя хвататься!

– Господин Норберг, какая честь, что вы все-таки решили посетить наш скромный вечер! – лебезил ректор перед столичным гостем, неожиданно сменившим гнев на милость и решившим осчастливить своим королевским присутствием студенческие танцульки.

Ленар тут же передумал меня целовать, поднял голову и прислушался к суетливому сборищу в холле.

– Я думал, что они улетели в Аскорд еще днем, – тихо вымолвил он.

И тут в гулком огромном пространстве прозвучал истеричный женский вскрик:

– Бевви! Это ты!

– Бевви… Бевис?! – чувствуя, что меняюсь в лице, повторила я и выскочила из ниши. Впрочем, вряд ли кто-то заметил появление благородной девицы. Уважаемые господа в дорогих вечерних костюмах с изумлением следили за преследованием. Задрав до колен длинное бальное платье, Эвара догоняла улепетывающего наверх Эдона Рауфа.

– Бевис Броз, не смей от меня убегать, паршивец!

С ноги чертежника слетела туфля, но он побоялся оборачиваться и продолжил стремительное восхождение.

– Я прикончу негодяя! – взревел между тем Норберг и рванул было следом за дочерью.

Ленар двигался быстрее молнии и перехватил бушующего клиента:

– Господин Норберг, оставьте. Ваша дочь прекрасно справится без чужого вмешательства, а за намеренное убийство в нашем королевстве могут и повесить.

– Кристоф, какое счастье, что ты не успел улететь и можешь сказать: сколько? – багровел лицом оскорбленный отец.

– Сколько дают за убийство по неосторожности? – точно прочитал мысли клиента профессиональный законник и улыбнулся с обманчивой мягкостью, хотя взгляд оставался ледяным. – Не переживайте. Учитывая обстоятельства, обещаю, что ваша дочь отделается только легким испугом. Ну, может быть, пару дней проведет в городской башне.

Я стояла за спинами уважаемых господ, мяла в руках мягкое, перекрашенное с помощью магии платье и совершенно ничего не понимала. Никогда не считала себя дурочкой, а тут в голове никак не помещалась мысль. Неказистый прилипчивый чертежник выдавал себя за Бевиса Броза? Какая-то бессмыслица «по Эдону Рауфу»!

– Госпожа Вермонт! Вам лучше подняться в общежитие! – резким, не терпящим возражений тоном приказал Ленар и добавил мягко: – Иди, София.

Я шлепала босыми пятками по ледяному полу и думала, что, если верить слухам, зимние каникулы Эдон Рауф провел в столице, а вчера не появлялся в учебном корпусе, хотя все преподаватели с хмурыми физиономиями семенили за столичной делегацией. Он давным-давно знал, что Бевис Броз пишет свои романы в холодном читальном зале бывшего королевского замка, и даже попытался за мной приударить. Какая мерзость!

А Эвара Норберг вообще слишком худа и быстра для дамы в интересном положении…

Врали все, не только я, и потом, как умели, разбирались с последствиями. Кто-то прятался от обманутой женщины за стенами провинциальной школы. Другие ставили в дурацкое положение родителей, а потом нанимали неприлично дорогих законников, чтобы те исправили подпорченное реноме. А я? Сочиняла откровенные истории и скрывалась под мужским псевдонимом. Удивительно, как в одном месте собралось так много лжецов!

Абсолютно не по канону о поведении и занятиях благородных девиц.

Вообще ни разочка.