Читать книгу "Скандал в Институте благородных девиц"

Глава 8. Жениться на Бевисе Брозе

– Госпожа Юн, благодарим вас за рукопись «Желтая Шляпка», переданную в наше издательство, но вынуждены отказать в публикации…

Несс с выражением читала письмо от издательства, куда Ленар передал рукописи юного таланта. Надо сказать, что с тех пор, как мне пришел отказ, у редактора явно проклюнулись ростки человечности. Чувства Софии Вермонт никто и не думал щадить. Хотя, возможно, если бы мою первую книгу передал старший партнер «Рейсон, сыновья и Ко», они бы еще написали, что искренне, отчаянно, безмерно сожалеют об отказе.

– Видели? – хвастливо вымолвила графоманка. – Они мне ответили! Вот что значит иметь хорошие связи. Сказала же, знакомство с Бевисом Брозом откроет мне двери в большую литературу.

При этом она бросила презрительный взгляд на затылок Риты, склонившейся над учебником по изящной словесности. Фея фыркнула и выразительно закатила глаза, заставив меня улыбнуться.

– Тебе же отказали, – справедливо заметила одна из слушательниц.

– Зато у меня есть вот это! – Несс потыкала пальцем в адрес на конверте. – Я теперь знаю, где находится крепость и кто в ней сидит! Будем брать штурмом. Они еще не читали мой новый роман…

Новый роман писался по следам скандала с Эдоном Рауфом. Со стороны выглядело так, будто столичная штучка столкнулась с ним во время бала и в мгновение ока рассмотрела красавца под плохо сидящим костюмом. Отец оказался против союза и едва не упек будущего зятя в каземат, еле-еле извлекли из-за решетки. В общем, ужасно романтическая история про принцессу и Золушка, потерявшего на лестнице туфельку сорок второго размера.

Благородные девицы решили, что этой осенью он планировал сыграть свадьбу с Эварой ди Норберг, но из писем помощника Кристофа я знала, что он прятался в провинции поглубже нашей. Не столько боялся несостоявшегося тестя, сколько трясся перед перспективой разбираться с законником настоящего Бевиса Броза.

– Мир еще узнает о Нестейше Юн! – то ли пригрозила, то ли провозгласила писательница.

– Эй, непризнанный талант, – рявкнула Рита, – между прочим, тут кое-кто пытается к экзаменам готовиться!

Девчонки примолкли. До экзамена оставалось всего две недели, градус напряжения в коридорах института рос в геометрической прогрессии, и желающих связываться с обозленной феей перед финальным испытанием не находилось. Не проклянет, конечно, но мало ли, вдруг покусает? Клыки-то имеются.

– София, – остановилась возле нашего стола второкурсница, – тебя к ректору вызывают.

– Что опять ты сделала не так? – фыркнула недовольная Рита. – Помешала Тео Лансу и Диаре Арно выбирать свадебные наряды?

Внутри заныло от дурного предчувствия. Конечно, неожиданная свадьба взбудоражила институт похлеще, чем весенняя новость о том, что на законоведческом отделении преподает Бевис Броз, но матримониальные планы парочки, вернее, их возможный срыв, точно были ни при чем. Поспешно собрав учебники и письменный набор, я заторопилась в башню, где находился ректорат. Ноющее чувство, поселившееся в груди, заставляло идти быстрее. К приемной я подскакивала, практически задыхаясь.

– Он тебя ждет, – прошептала Милдрет, одарив меня сочувственным взглядом.

Когда я толкнула дверь, то ожидала обнаружить что угодно, от папаши Арно в компании истеричной дочери до бывшего стряпчего, ужасно недовольного отставкой. Однако в круглом кабинете за массивным столом из красного дерева сидел один ректор.

– Устраивайтесь, госпожа Вермонт, – мягко предложил он, а сам поднялся: – Может быть, водички?

Если он хотел морально подготовить меня к дурным новостям, то у него отлично получилось! Перед глазами потемнело. Почти в полуобморочном состоянии я плюхнулась на стул и выпалила самую страшную догадку:

– Пришло послание из пансиона моей сестры?

– Получили по магпочте всего пятнадцать минут назад, – как будто смущенно произнес он и протянул мне серую бумагу с выжженным колдовским знаком. Плохо соображая, не с первого раза я усвоила содержание послания, сделанного аккуратным незнакомым почерком. Двое суток назад Иветта сбежала из пансиона! Директриса требовала, чтобы старшая сестра Вермонт срочно приехала в столицу и сама разобралась с беглянкой.

Бумажка в моих руках тряслась. Я лихорадочно считала часы. Если немедленно собраться, то в столице можно оказаться уже к вечеру! Оставалось надеяться, что удастся купить билет на ближайшего дракона и не ждать до середины дня.

– Со своей стороны хочу сказать, что у нас принято немедленно информировать родственников, – для чего-то ворчал ректор. – Они протянули два дня, прежде чем с вами связались. Ни в какие ворота не лезет!

Ответная улыбка вышла жалкой.

– Господин ректор, могу я воспользоваться магической почтой? Надо написать моему законнику…

Через девять часов огромный дракон с подвязанным на стропы вагончиком плавно подлетал к Аскорду. Путешествовать воздухом я никогда не боялась. Величественные гиганты с необъятными кожистыми крыльями вызывали если не восхищение, то точно уважение. Чуткие к магии, они слушались каждого приказа погонщика. В отличие от простых людей, я чувствовала, как магия сильных колдунов, управлявших драконом, наполняла пространство, текла в воздухе, сильная и спокойная, а потому совершенно не нервничала.

С любопытством я смотрела через круглое окошко. Внизу замелькали предместья Аскорда, озаренные вечерним затухающим солнцем: точно игрушечные дома, коричневые ленты трактов, крошечные, похожие на муравьев экипажи. Мелькнули городская стена и башни с высокими шпилями, появился воздушный порт. Дракон, подчиняясь воле погонщика, заложил большой круг над городом и начал медленное, неумолимое снижение. Петля за петлей, плавно и аккуратно, чтобы не испугать, не потревожить пассажиров. Легкий толчок, и вагончик оказался на земле.

– Господа пассажиры, наш полет подошел к концу, – объявила улыбчивая проводница. – Добро пожаловать в Аскорд.

Я сняла с полки над головой дорожный саквояж со сменой одежды и вместе с остальными попутчиками вышла из прохладного вагончика, где комфортную температуру поддерживали с помощью магии. В воздушном порту было людно, шумно и очень душно. Не обращая внимания на суету, я торопилась к выходу и прикидывала, сколько времени займет дорога до пансиона Иветты, находившегося в предместьях города.

– София! – в людском гвалте прозвучал знакомый уверенный голос.

Я повернулась на зов резко, всем телом, и остолбенела, уверенная в обмане зрения. В зале прилетов меня дожидался Кристоф. В белой рубашке с закатанными рукавами и узком костюмном жилете. Пиджак был переброшен через руку, хвост галстука высовывался из кармана брюк.

Сказать откровенно, отправляя сообщение в контору законника, я совершенно не рассчитывала, что он получит его вовремя. Просто бросала просьбу о помощи в пустоту и никак не ожидала увидеть Кристофа, стоящнго в толпе встречающих.

Кто-то толкнул меня и проворчал:

– Встала посреди дороги!

Действительно, чего это я застопорилась? Пока направлялась к Ленару, лихорадочно соображала, как следовало поздороваться. Стоило протянуть руку или просто ограничиться вежливым кивком? Особенно учитывая, что мы расстались при весьма странных обстоятельствах, а в течение двух месяцев я общалась только с его помощником Дэниаром. К слову, если судить по письмам, секретарь был весьма приятным молодым человеком, грамотным, педантичным и с разборчивым почерком.

Кристоф решил дилемму без участия смущенных выпускниц Института благородных девиц. Пока я продумывала варианты, он сгреб меня в тесные объятия вместе с саквояжем, напоясной сумкой и взвизгнувшим от восторга внутренним голосом.

– Привет, господин Броз.

– Здесь жарко, – хотела стыдливо отодвинуться я.

– Как в аду, – согласно пробормотал он мне в макушку. – Я весь день провел в зале суда и едва не опоздал. Ты просто божественно пахнешь!

– Я шесть часов провела в вагонетке под брюхом дракона. – Мандраж схлынул, и ко мне вернулась ирония. – Божественно пахнуть я могу только коровником.

Ленар пробормотал нечто невразумительное, кажется, обругал благородных девиц, умеющих тонко портить романтичные моменты (какая романтика, когда к спине платье липнет?), и отстранился.

– Тебе не стоило приезжать, экзамен уже на носу. – Он забрал саквояж.

– Моя младшая сестра пропала из пансионата двое суток назад. Что мне прикажешь, сидеть и спокойно зубрить грамматику? – раздраженно буркнула я. – Я понятия не имею, где она.

– У меня в конторе, – подсказал Ленар, осторожно подталкивая меня к выходу.

– А? – исключительно по-умному отреагировала я.

– Ты же прислала магическую почту. Как только послание пришло, твою сестру начали искать. Иветта сутки провела в стражьем участке – некому было внести залог. Когда я был на слушании, мне передали записку, что с ней все в порядке.

– Почему ее арестовали? – ужаснулась я и поймала себя на идиотской мысли, что из нас получились отвратительные потомки славного рода Вермонт. Одна пишет эротику, а вторая бродяжничает, и мы с одинаковой скоростью катимся по наклонной дороге в преисподнюю. Вот, наверное, дед обрадуется встретить внучек в полном комплекте! Он всегда говорил, что на том свете попадет в ад.

– Она пыталась сдать в ломбард магический артефакт, – продолжал Кристоф, пока мы направлялись к широко раскрытым дверям порта. – Хозяин решил, что вещь краденая, и вызвал стражей.

Нет! Определенно в ад нам скатываться не стоило! Если бабка Вермонт тоже попала к бесам, то за попрание семейной гордости и сбыт с трудом утаенных от кредиторов реликвий она примется Иветте грызть мозг (не в прямом смысле этих слов, хотя кто знает, что делается в аду).

– Не понимаю, за что я перечисляю огромные деньги в пансион, если оттуда убегают дети, – недовольно проворчала я. – Иветта всегда была послушной девочкой!

– Может, твоя послушная девочка начала взрослеть и стала непослушной?

– Ты ничего не понимаешь в нравах благородных девиц, – буркнула я.

– Я выставил из собственной спальни почти три десятка несовершеннолетних соблазнительниц! Поверь мне, после такого нападения я кое-что понимаю в нравах благородных девиц.

– Не чеши всех под одну гребенку, – огрызнулась я.

– Даже не собирался. По сравнению с тобой остальные девицы – воплощения святых угодников на земле, – со смешком объявил Ленар.

– Много же тебе понадобилось времени, чтобы это просечь.

Пока мы добрались до старинного особняка, где располагалась контора «Рейсон, сыновья и Ко», завечерело. Солнце спряталось за двускатные черепичные крыши, нагретый воздух стал прозрачно-сизым. Хотя суета в центре города начала стихать, Аскорд все равно оставался непривычно шумным, людным и окутанным всевозможными запахами: магии, благовоний и зловоний, лошадиного пота, горячего камня. В тихой провинции, где фонари зажигали только под козырьками домов, а об уличном освещении читали разве что в книжках, всегда пахло пылью, травой и землей. Я выходила из кареты с гудящей головой и невольно задавалась мыслью, сумею ли жить в огромном, похожем на осиное гнездо городе?

За годы, прошедшие со времен судебных разбирательств, внутреннее убранство конторы совершенно не изменилось. Большой, отделанный мрамором холл по-прежнему казался нечеловечески тихим. Как склеп предков Вермонт на кладбище Эсхоль. Там, к слову, еще перед смертью дедушки зал облицевали натуральным мрамором.

Мы пересекли широкий коридор с вощеным наборным паркетом и встали у двери, мимо которой я ходила столько раз, что не перечесть. Правда, никогда не интересовалась именем на табличке с золотыми буквами. В то время, когда я с маленькой сестрой на руках билась за наследство Вермонтов, не за сокровища, а за крохи, все законники казались мне стервятниками, а значит, не имели права носить имена.

– Проходи, – пропустил меня Ленар в прохладную строгую приемную.

Из-за стола поднялся кудрявый фей с зелеными волосами.

– Добрый вечер, господин Ленар.

– Дэниар, – кивнул тот, – познакомься с госпожой Вермонт.

Я поприветствовала человека, вернее, не совсем человека, с кем два месяца общалась посредством писем, а потом не удержалась и высказалась, хотя замечание было совершенно неуместно:

– Вы выглядите именно так, как я и представляла.

– Ну а вы выглядите еще красивее, чем я думал, глядя на ваш почерк, – с каменным лицом сделал он комплимент.

Я уже упоминала, что без артефакторного пера не писала, а перебирала буквы? Строчки выходили размашистые, наполненные завитушками, ни один урок чистописания в гимназии не помог.

– А Иветта? – обеспокоенно уточнила я.

Он указал на закрытую дверь.

– В кабинете господина Ленара. Заперта. – Секретарь достал из верхнего ящика ключи. – Хорошо, что мы на втором этаже, иначе пришлось бы применять радикальные меры и сажать ее в чулан.

Едва он громыхнул ключом, как дверь резко распахнулась, будто девчонка только и ждала, чтобы сделать рывок и пробиться к свободе. В приемную выскочило всклокоченное рыжеволосое существо в грязном форменном платье. Не видя ничего вокруг, Иветта ловко поднырнула под локоть Дэниара и, выставив голову тараном, понеслась в центр приемной. Когда моя маленькая сестренка превратилась в свободолюбивого дракона Суслика? Пожалуй, они бы нашли общий язык, учитывая единодушную тягу к побегам.

– Иви? – тихо вымолвила я.

Она встала как вкопанная, выпрямилась и уставилась на меня огромными разноцветными глазами.

– Софи, ты нашлась! – артистично заревела бунтарка и потянула ко мне руки, как в детстве, когда устраивала какую-нибудь гадость, а потом страшно боялась оказаться выпоротой розгами. – Они меня держали в клетке, как обезьянку! А я просто хотела приехать к тебе!

Последние слова она мычала мне в плечо. Еще осенью она задирала голову, чтобы посмотреть мне в лицо, а сейчас мы почти сравнялись ростом. Открытие оказалось настолько ошеломительным, что я потеряла дар речи и в панике посмотрела на Ленара. К моему огромному удивлению, человек, заявлявший, будто неплохо разбирался в воспитании непослушных девчонок, с деловитым видом подхватил со стола секретаря какие-то бумаги и поспешно скрылся из приемной.

– А я… – Дэниар в панике огляделся. – Я должен отнести папку в секретариат!

Подозреваю, что там они и встретятся. Законнички!

Показная истерика Иветты закончилась так же внезапно, как началась. Мы закрылись в кабинете Ленара, с дорогой мебелью и книжными шкафами, заставленными томами свода королевских законов. Сестра говорила, жаловалась и всхлипывала. Прочувственная речь несла единственную мысль, что в столичный пансион, где училось всего полторы сотни девочек самых благородных фамилий, она не вернется ни за какие коврижки.

– Не говори глупостей, я уже оплатила следующее полугодие, – поднялась я с дивана и оправила платье. – Собирайся.

– Не поеду! – топнула она ногой и скрестила руки на груди.

Я говорила, что Иви повзрослела? Ха-ха три раза! Ростом вымахала, а сама дитя дитем!

– Иветта, я многое делаю, чтобы ты получила хорошее образование, – начала раздражаться я. – После этого пансиона ты сможешь получить стипендию в Королевской Академии!

– А зачем ты много делаешь? – подняла она злые глаза.

– Прости? – поперхнулась я.

– Если бы я не жила в пансионе, то тебе не пришлось бы писать порнушку! Ты бы смогла придумывать красивые истории о принцессах, а не о том, что с ними делают!

– Я не пойму, ты только что назвала мои романы порнушкой?! – рявкнула я, неожиданно задетая, хотя сестра не погрешила против истины. От магического посыла, вложенного в гневное восклицание, на окнах кабинета взметнулись портьеры, зазвенели стекла, со стола слетели сложенные аккуратными стопками бумаги.

– Ты сама с первого дня ненавидишь Бевиса Броза! – со слезами в голосе выкрикнула Иветта, и стеклянные дверцы книжных шкафов пошли трещинами.

В комнате стало очень тихо. Медленно опускались на пол клочки распотрошенных документов. Неприятно хлопало выбитое ударной волной окно. Мы с сестрой стояли друг напротив друга и тяжело дышали.

– На следующей неделе начинаются вступительные экзамены в твой институт. Я поеду с тобой, – заявила Иветта.

– Ты поедешь в пансион, – спокойно опровергла я. – Прямо сейчас.

– Тогда я снова сбегу!

Раскрывшаяся дверь спасла бунтарку от оплеухи. В напряженной тишине в кабинет заглянул Ленар.

– Дамы, вы закончили? – мягко спросил он.

– Нет! – в два голоса огрызнулись мы с сестрой, и на столе разлетелся осколками графин, хлынула на паркет вода, посыпалось стеклянное крошево.

– Хорошо, – миролюбиво поднял руки Кристоф. – Громите кабинет дальше. Только постарайтесь не пораниться.

Когда он начал тихонечко прикрывать дверь, из приемной послышался индифферентный голос Дэниара:

– Господин Ленар, я уже говорил, что жениться на девушках из магических кланов опасно для жизни? Поверьте, хуже только на феях.

Дверь закрылась, щелкнул замок. Мы с Иветтой недоуменно переглянулись.

– Мне показалось, или они обсуждают женитьбу? – немедленно переключилась на другую тему сестрица.

– Они оба вообще очень странные.

По дороге в пансион Ленар завез нас с сестрой в небольшое уютное местечко на ужин. После пресной институтской еды, где из изысков подавали только нарезанные фрукты, и то раз в месяц, вкус блюд казался слишком насыщенным. Да и обстановка, царившая за столом, оставляла желать лучшего. Мы ели в гробовом молчании, без удовольствия. Кристоф попытался склеить светскую беседу, но в итоге ограничился парой анекдотов про воскресшего клиента.

– Бабуля Вермонт умирала четыре раза, – не купившись на шутку, припомнила Иветта, как мы безрезультатно провожали на тот свет старую ведьму. – В последний раз папа предлагал сразу заколачивать гроб, чтобы не передумала отправляться на Эсхоль.

Полагаю, что Кристоф проклял момент, когда решил угостить поссорившихся сестричек чем-то поприличнее свиных сосисок с уличного лотка. Должна сказать, что запах от чана, где плавали сосиски, шел восхитительный – как пробрался в окошко кареты, так слюнки потекли.

– И чем все закончилось? – полюбопытствовал он.

– Чем обычно заканчиваются похороны? – резко отозвалась я. – Замуровали в склеп, и если даже она очнулась, то родственники уже разбежались.

Не хватало, чтобы Иветта припомнила, что потом дух бабули три месяца летал в поместье Вермонтов и скандалил из-за белого цвета савана. Она завещала похоронить в красном, чтобы доставить деду удовольствие.

– Как профессиональный законник, могу с уверенностью заявить, что у обычных людей они, как правило, заканчиваются вскрытием завещания и судом… Кхм…

Поддержал, называется, беседу! Светский лев, что б его разобрало проклятьем… Ой! Святые угодники, не надо его ничем разбирать! Даже насморком. Нам еще Иви везти в пансион на другой конец Аскорда!

– Хорошо! – Я отложила вилку и обратила взор на сестру. – Что ты собираешься изучать в замшелом институте? Иностранные языки с акцентом западных провинций? Изящную словесность?

– Нет, одного Бевиса Броза в нашей семье достаточно, – скривилась Иветта. – Я пойду на законоведческое отделение.

Я многозначительно покосилась на Кристофа, намекая, что уважительный кивок определенно был лишним.

– Семейное право – скучнейший предмет, – объявила я, – особенно если с преподавателем не повезет.

– Я бы с этим поспорил… – попытался защищаться законник, хотя сам прекрасно понимал, что преподавательским талантом святые угодники его обделили.

– Ничего, – с вызовом изогнула рыжую бровь Иви, – выучу! А потом осужу у дядьки поместье Вермонт.

– Отсужу, – поправил Ленар.

– Ага! – с азартом согласилась она. – Все у всех отсужу, никому ничего не оставлю!

В предместья мы добрались уже в темноте. Дэниар предупредил директрису, что мы возвращаем беглянку, и едва экипаж остановился напротив высоких кованых ворот, как привратник распахнул створки. Сразу припомнилось, что у нас в институте дядьку Дрю было невозможно дозваться. Сколько раз кареты разворачивались и возвращались в Осно, чтобы утром взять штурмом неприступную крепость с благородными девицами.

Миновав темную аллею, мы остановились напротив парадной лестницы с колоннами, озаренной ярким фонарем. Не было никаких сомнений, что магический камень под стеклянным колпаком менялся ежедневно. Здесь, в отличие от провинциальной дыры, никто не ждал, пока он перегорит, засыпав лампу едким пеплом. И потом еще неделю не упрашивали разнорабочего вложить новый камень, чтобы ночью никто не свернул шею на лестнице. Помню, когда я впервые оказалась в пансионе, меня подкупил именно педантичный порядок в мелочах.

С той же педантичностью, но уже не восхищавшей, а злившей, сидя на краешке кожаного дивана, в течение получаса директриса чихвостила Иветту за неуступчивый нрав и отвратительные манеры.

– Ваша сестра совершенно неуправляема, – некрасиво поджимая губы, объявила она. – Безответственна, непослушна. По ночам она читает любовные романы! Понимаете? Не классическую прозу, а Бевиса Броза! «Белоснежку и семь рыцарей»!

– Ты читала «мужиконедельку»?! – охнула я, повернувшись к сестре, низко опустившей голову.

– Ну, не только же ее писать… – Убоявшись ментальной оплеухи, Иветта совершенно скукожилась на кожаном диване и спрятала ноги в истоптанных ботинках. Однако мама нас учила, что пользоваться колдовством на людях, даже если это самое колдовство слабенькое, считалось дурным тоном. Если отвешивать подзатыльники с помощью магии, то уж за закрытой дверью. Впрочем, самой матушке это никак не мешало отправлять за нами карающие розги. Бывало, прилетит плетка в спальню и давай жалить.

Мама являлась сильным магом, унять заколдованную ею вещь было почти невозможно, приходилось ждать, пока сжалится гувернантка и потушит колдовство. Я говорила, что гувернантка нам досталась исключительно раздражительная и мстительная? В общем, в детстве мы боялись розог, матушку и активно недолюбливали гувернантку. Однажды я спрятала все плетки и даже своровала из конюшни хлысты…

– Вещи вашей сестры уже собраны в дорожный сундук, – вернула меня в реальность директриса.

– Простите? – чуть не поперхнулась я на вдохе. – Что значит, дорожный сундук? Вы выгоняете Иветту из пансиона?

Видимо, поэтому нам не предложили даже водички, хотя после выслушанных гадостей у меня пересохло во рту. Не от стыда, а от яростно сдерживаемого желания ответить.

– Не выгоняем, а отчисляем, – огладила она юбку на коленях. – Точнее, уже отчислили.

– По какой причине? – мягким голосом вымолвила я.

– А чем, по-вашему, я занималась половину часа? Объясняла причины, по каким ваша сестра больше не может находиться в пансионе. Она подает плохой пример девушкам.

Поджав губы, я покосилась на сестру. В разноцветных больших глазах Иветты светилась незамутненная радость оттого, что ее погнали метлой из стройных рядов благороднейших девиц.

– Госпожа директор, – я послала любезную улыбку, – в своей длинной и пространственной тираде… Да-да, я специалист по изящной словесности и знаю слово «пространственный»… Так вот, вы не уточнили одну немаловажную деталь. Когда пансион вернет на мой счет перечисленные за следующий семестр деньги?

– После всех треволнений, что мы испытали из-за вашей сестры… – немедленно начала она.

– Хорошо. Однако как специалист по изящной словесности я знаю громкое слово «мошенничество», – перебивая грабительницу, я поднялась и кивнула Иветте, чтобы та не задерживалась в кабинете, где настольную лампу, возможно, приобрели на мой гонорар. – Если вы не возражаете, то я позову нашего законника. Господин Ленар – старший партнер в «Рейсон, сыновья и Ко». Вы что-нибудь слышали о них?

– Кхм, – только и смогла выдавить немного позеленевшая директриса.

– Вижу, что слышали, – кивнула я и светским тоном добавила: – Он как раз дожидается в приемной…

– Госпожа Вермонт! Мы всегда можем договориться! – немедленно заулыбалась директриса, вскочив с дивана следом за нами. В знак расположения она даже прикоснулась к моему локтю, но руку немедленно отдернула, видимо, осознав, что тело оппонента неприкосновенно.

– Договориться? – состроила я задумчивый вид. – Думаю, я соглашусь.

– Отлично! Мы же цивилизованные люди.

– Я имею в виду, что согласна на дополнительную компенсацию, – подсказала я с улыбкой. – Когда будете перечислять деньги за полугодие, не забудьте добавить десять процентов за моральный ущерб. Знаете, мы платим за ваш пансион, как за крыло дракона, а потом вылавливаем детей из стражьих участков.

Улыбка директрисы померкла.

– А еще они меня в чулан закрывали, и там было очень темно! – мстительно заявила Иветта и добавила: – Я тоже хочу моральную компенсацию! Ночник!

Мы с директрисой синхронно повернулись к тяжелому письменному столу, на котором красовалась очень милая лампа на длинной ножке и с красивым изогнутым плафоном…

– Госпожа Вермонт, у меня нет слов, как это неблагородно! – растерявшись от неожиданной пакости, пробормотала она. – Вы же наследницы древнейшей профессии!

– Простите? – вкрадчиво уточнила я, чувствуя, как меняюсь в лице.

– Магия! – воскликнула она и выдала неуместный смешок: – Святые угодники! Я имела в виду, что вы обе наследницы одной из известнейших в нашем королевстве магических фамилий… Кхм… Законник в приемной?

– И, скорее всего, слышал наш разговор.

– Ох, вот как? – Директриса кашлянула. – Говорите, Иветте понравилась настольная лампа?

Когда с чеком в ридикюле и с настольной лампой под мышкой я выходила из кабинета, Ленар, изучавший позавчерашний газетный лист, поднялся с дивана. Вопросительный взгляд сначала остановился на медной ножке от лампы в моих руках, а потом на плафоне, который тащила довольная, как сытый котенок, Иветта. Директриса, увязавшаяся нас провожать, видимо, из страха, что разбойницы Вермонт утащат еще какой-нибудь крайне важный предмет мебели, например стул из приемной, нервно улыбнулась:

– Счастливо добраться до западных провинций, дамы.

Секунду спустя она закрылась в кабинете и провернула ключ в замке.

– Она отказалась со мной знакомиться?

– Она боится законников, – пожала я плечами.

– Удивительное дело, – иронично хмыкнул он. – Настольные лампы отжимают благородные девицы, а за что-то боятся законников.

В задумчивом молчании мы ехали по озаренным фонарным светом улицам Аскорда. Я подумывала о том, чтобы снять комнату в недорогом постоялом дворе, где жила, пока шли судебные слушания, но неожиданно возница привез нас на узкую тихую улочку с домами из красного кирпича и высокими крылечками. Район был престижный, почти центр города. Гостиницы здесь стоили дорого и были мне не по карману.

– Где это мы? – заволновалась я. Иветта, дремавшая в обнимку с лампой, пробудилась и с любопытством поглядела в окно.

– На постоялом дворе, – спокойно объявил Ленар. – Две свободные спальни, горячая вода в любое время суток и ужин. Моя повариха отлично готовит.

Если он думал, что из ложной скромности я откажусь от бесплатного постоя и домашней еды, то сильно заблуждался. Я кивнула сестре, чтобы та не таращилась, а поскорее выбиралась из кареты, пока глупый хозяин особняка не передумал и не отправил нас в какой-нибудь постоялый двор. Откровенно сказать, на его месте я бы насторожилась еще в ту минуту, когда мы с Иветтой вынесли из директорского кабинета светильник. Но, видимо, у Ленара в хозяйстве было предостаточно ламп, может, даже имелись лишние…

Дом законника оказался таким, как я его и представляла: строгим, почти пустым и с гуляющим эхом. Чувствовалось, что жилье приобрели недавно и исключительно ради статуса.

– Ты здесь бываешь? – усмехнулась я, разглядывая холл, где стояли только вешалка с зонтами да закрытый обувной шкаф.

– В основном ночую, – подтвердил мою догадку Ленар.

Потом началась суета. Принесли дорожный сундук Иветты, куда в пансионе абы как упаковали вещи. Экономка и повариха в одном лице, добрая полнотелая женщина, накрывала на стол. Ужинали мы вяло, младшая сестра, не привыкшая к ночным бдениям, клевала носом прямо над тарелкой. В итоге, подперев щеку кулаком, задремала и проснулась, когда выронила вилку. Девочка была тут же отправлена спать, а когда я поднялась, то обнаружила, что она бухнулась поперек кровати прямо в одежде и башмаках. Стянув с Иви пыльную обувь, я потушила магический камень и, прикрыв за собой дверь, тихонечко вышла из комнаты.

В узком коридоре, привалившись спиной к стене, стоял Кристоф.

– Составишь мне компанию? – тихо спросил он.

– Все равно спать еще рано, – согласилась я, и мы оба сделали вид, что время не перевалило за полночь.

Кабинет хозяина находился тут же, на втором этаже. В отличие от гостевой спальни, он выглядел обжитым. На столе лежали бумаги, письменный набор с ополовиненной чернильницей. Свет горел приглушенный, только чтобы немного развеять темноту.

– Что-нибудь выпьешь? – спросил Кристоф, звеня хрустальным графином и стаканами.

– Виски, – отозвалась я, а когда за спиной воцарилась странная тишина, оглянулась: – Что за выражение на лице? Выпивать меня учил призрак деда Вермонта, а тот при жизни ничего кроме виски не пил.

– Сколько тебе было лет?

– Обычно в этом возрасте девочки пробуют безалкогольный пунш и хмелеют, – хмыкнула я.

Веселые были деньки. Отец пришел в ярость и попытался дедушкин дух заключить в амулет, а потом мстительно утопить в ручье. Топиться дух отказывался, так что папа проводил какой-то зубодробительный ритуал на кладбище Эсхоль. Чуть было склеп не разнес, но предка, обучавшего девочку неподобающим благородным девицам вещам, все-таки упокоил.

– Какое любопытное семейство, – с явным неодобрением пробормотал Ленар и протянул мне стакан с тонюсенькой полоской виски. – Как тебе дом?

– Красивый, – согласилась я, – и очень пустой.

– А кабинет?

– Удобный, – кивнула я. – Наверное, в нем хорошо работается, и улица тихая. Никто не галдит, не шумит. Еще мне нравится кожаный диван.

Вообще, конечно, про диван я упомянула зря, в голове немедленно закрутились сцены из книг с участием этого предмета мебели.

– Как поживает твоя подруга? – спросил Ленар, подходя чуточку ближе.

– Готовится к экзаменам.

– А лицо у поэта зажило? Забыл его имя.

– Тео собирается жениться на Диаре Арно…

В следующий момент Кристоф подался вперед и прижался губами к моему приоткрытому рту. На секунду он замер, словно ожидая, что благородная девица вмажет ему по лицу заклятьем глажки и тогда придется красоваться с женской пятерней на физиономии. Наивный, мало что столичный законник! Мы целовались упоительно и со вкусом. Я чувствовала жадные губы, жаркое тело, стонала от уверенных, смелых ласк. Мы налетели на стол, свалили бумаги, разбили стаканы с виски.

Когда стало ясно, что на столе заниматься страстными глупостями не очень-то удобно, Ленар подхватил меня на руки и толкнул ногой внутреннюю дверь. (Именно так, как я описывала в романах.)