Читать книгу "Танцующая для дракона. Звезды падают в небо"

После этих слов Мирис сжалась, и я понимаю почему: взгляды иртханов сейчас вонзались в нас огненными стрелами. Давящими, пригвождающими к стульям.

– Они приглашены как пострадавшая сторона, чтобы иметь возможность наблюдать за правосудием.

Судя по тому, как побелела Мирис, она явно была не в восторге от такой возможности. Я же задумалась о том, что это и в самом деле нонсенс: раньше иртханы никогда не подпускали людей так близко к себе, не говоря уже о дозволении присутствовать на закрытом заседании.

– Эсса Ладэ, эсса Хайм, как пострадавшие от действий иртханов, вы имеете право на материальную компенсацию, размеры которой вам будут озвучены чуть позже.

Я перехватила, пожалуй, даже в чем-то дружелюбный взгляд и поняла, что смотрю на брата Леоны. На задворках сознания мелькнула мысль, что именно ему предстоит надеть таэрран на Гроу в случае, если у меня ничего не получится, но я ее отбросила. Рыжеволосый иртхан ободряюще мне улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Вспомнив Ильеррскую, еще и плечи расправила, возвращая остальным их превосходство. Не знаю, прониклись они или нет, но отец Мелоры смотрел на меня так, будто это я хотела сбросить его дочь с балкона.

– Перейдем к выступлениям обвиняемых. Ферн Гранхарсен, у вас есть что сказать?

– Нет.

Нет?! Чешую тебе под хвост, ты сдурел?!

Расскажи им о том, как ты вытащил меня с помощью магии, как поймал в каких-то считаных метрах над землей!

– Местрель Ярлис?

– Да. – Голос Мелоры звучал хрипло. – Да, мне есть что сказать.

Я подавила желание отвернуться и еще больше выпрямилась, когда она вышла на подиум. Одета местрель Ярлис была, как всегда, стильно, тем не менее от присущего ей лоска остались одни воспоминания. Волосы, обычно красиво уложенные, были стянуты в аккуратный хвост, а платье, строгое и прямое, серебристо-стального цвета больше выглядело деловым, чем роскошным.

– Я совершила ошибку, – сказала Мелора.

Она стояла так, чтобы видеть и нас и правящих, только Гроу оказался у нее за спиной.

– Ошибку, которой нет оправдания. Сейчас я хотела бы попросить прощения у вас. – Она повернулась к правящим. – За то, что таким поступком бросила тень на репутацию нашего общества. И у вас.

Она повернулась к нам.

В то, что Мелора раскаялась, верилось с трудом: наверняка адвокаты ее папочки написали эту речь сразу после того, как Гроу вытянул из Мирис признание. А все оставшееся время местрель Ярлис, даром что актриса, ее репетировала.

– Мирис, я прошу прощения за то, что манипулировала тобой, поддавшись непростительным чувствам. Эсса Ладэ, я прошу прощения…

Я спокойно и даже холодно встретила ее взгляд.

– За то, что произошло. Если бы я могла все исправить, я бы это сделала. Но я не могу. Все, что мне остается, это просто сказать, сказать вам всем, как сильно я раскаиваюсь.

Мелора замолчала, сцепив руки. Я обратила внимание на то, что ее пальцы подрагивают, но было ли это игрой или правдой, мне без разницы. Надеюсь, ее ждет пожизненная таэрран, и по этому поводу не испытывала ни малейшего сострадания. В конце концов, она это заслужила.

– Местрель Ярлис, это все?

– Да, местр Халлоран.

– В таком случае возвращайтесь на свое место.

Дождавшись, пока она сядет, Рэйнар произнес:

– Переходим к принятию решения.

Я снова посмотрела на Гроу, и снова тщетно. Поклясться могу, даже за все то время, что говорила Мелора, он на меня не смотрел.

Потому что его взгляд я бы почувствовала.

Всей кожей.

– Первым озвучим решение по делу ферна Гранхарсена.

И я чуть не поперхнулась, услышав предложение:

– Пожизненная таэрран.

Произнес это, к слову, правящий Ортахарны, тот самый, который по идее должен был официально вытащить из Мирис то, что неофициально вытащил Гроу. Леона говорила, что у меня перебор с агрессивностью, но в этот момент мне захотелось схватить этого типа за волосы и побить головой о стол.

– Поддерживаю, – произнес сидящий рядом с ним.

Да, кажется, у них численный перевес.

– Поддерживаю. – Это уже третий. – Осознанное вмешательство в разум человека после двух ментальных встрясок могло закончиться очень плачевно.

Во мне закончились все цензурные мысли, на месте я усидела только потому, что обещала Леоне вести себя прилично. Ладно, я усидела потому, что неприличное поведение могло закончиться тем, что мне вообще не дадут слова, поэтому я сейчас вцепилась в стул и плотно сжала губы.

– Пять лет, – сказал следующий.

Здесь что, у кого-то есть мозг?

Хотя я все равно считаю, что пять лет за такое – это перебор, тем более что Мирис здесь, живая и здоровая, а вот я могла бы оказаться в очень непростой ситуации стараниями Мелоры и ее папаши.

– Пять лет, – произнес Вэйлар.

Еще двое высказались за пожизненную, остальные за пять, получилось пятьдесят на пятьдесят. Остались Рэйнар и отец Мелоры, и я сильнее вцепилась в стул. Вот ни на минуту не сомневалась, что Ярлис выскажется за пожизненную, поэтому сейчас рисковала обломать остатки ногтей об обивку, в которую они впивались. Ладно, Танни, дыши глубже, последнее слово все равно остается за Председателем, даже если в голосах перевес, поэтому все будет хорошо.

Все будет хорошо, я сказала!

– Пять лет.

Я не сразу поняла, что этот голос принадлежит отцу Мелоры, поэтому только моргнула. Правящий, который грозился стереть меня в пыль и требовал назначить наказание за лжесвидетельство, сейчас с какой-то радости присоединился к адекватной стороне.

– Благодарю. – Рэйнар обвел взглядом собравшихся, а я снова посмотрела на Гроу.

Он, кажется, даже позу не поменял, продолжая «скучать в партере». Я же отметила его резкий профиль и прищур, которые были мне так хорошо знакомы. Так отчаянно, так безумно хорошо.

– Взвесив все обстоятельства, принимая во внимание все ваши заявления, я подтверждаю наказание для ферна Гранхарсена. Пять лет таэрран.

Я глубоко вздохнула и медленно отпустила многострадальный стул.

Пять лет. Пять лет – это, конечно, не пять месяцев, но с этим мы справимся. К этому я готовилась, когда вчера репетировала речь с Леоной по видеосвязи.

Подавив желание потереть ледяные ладони одну о другую, я сложила руки на коленях, как примерная девочка. Никогда ею не была, но сейчас у меня будет только одна возможность заставить всех этих… иртханов меня выслушать. И что-то мне подсказывает, что голосовавшие за «пожизненную» будут настроены очень скептически.

– Переходим к решению по делу местрель Ярлис, – произнес Рэйнар. – Право первого слова предоставляется вам.

Он посмотрел на отца Мелоры, и я невольно перевела на него взгляд. Этот мужчина с холодными глазами и коротким ежиком волос, не испытывая ни малейшего сострадания, заставил меня пережить до чешуи очень неприятных, я бы сказала, более чем неприятных моментов в моей жизни. Тем не менее сейчас мне стало не по себе, потому что выносить приговор собственной дочери – такого и врагу не пожелаешь.

– Пожизненная таэрран, – глухо произнес он.

Я поежилась.

– Благодарю, местр Ярлис. Местр Рингисхарр?

– Пожизненная таэрран.

– Пожизненная таэрран, – отозвался следующий иртхан.

– Смертная казнь. – Это произнес правящий, сидевший по правую руку от Рэйнара.

Я покосилась на него: да, похоже, иртханы не скупятся на крайние меры. Благо здесь все решает Рэйнар.

– Смертная казнь, – подтвердил еще один.

– Пожизненная таэрран.

– Смертная казнь.

Я взглянула на Гроу, который сцепил руки в замок, а потом невольно перескочила на Мелору. Она сидела в той же позе, в которой я застала ее, когда вошла, разве что сейчас еще обхватила себя руками.

Не знаю, как она себя чувствовала на пороге вынесения приговора, после которого ее пламя будет заперто на всю жизнь, но, судя по всему, не лучшим образом. Особенно учитывая, что Ильеррскую до меня играла она и, пожалуй, здорово прониклась тем, что ей предстоит. По крайней мере, я бы точно прониклась. Вот только Теарин получила свою таэрран ни за что, а Ярлис получит за дело.

Ситуация с Мелорой и равенством голосов повторилась, разве что сейчас последним говорил правящий Ортахарны. Который с чувством собственной значимости выдержал драматическую паузу (за что мне снова захотелось приложить его головой о стол) и произнес:

– Смертная казнь.

Ему жена сегодня ночью не дала, что ли?!

– Благодарю, – спокойно произнес Рэйнар. – Принимая во внимание ваши заявления и все обстоятельства, которые мной были изучены и тщательно взвешены, обозначаю приговор для местрель Ярлис. Смертная казнь.

Э… что?! Чего?!

Я покосилась на Мирис, словно она могла опровергнуть то, что сказал Рэйнар, но Мирис, кажется, была близка к обмороку. Взгляд метнулся к Мелоре, которая побелела еще сильнее, затем к ее отцу. Она смотрела на него, но он на нее не смотрел. Ни слова не произнес даже. Тут вообще никто ни слова не произнес, признавая право сильнейшего, то есть решение Рэйнара.

Они что, все со скалы попадали, что ли?!

– Перейдем к вопросам компенсации для эссы Ладэ и эссы Хайм…

Какая компенсация?!

Я попыталась поймать Рэйнаров взгляд, но он, походу, присоединился к команде Гроу, то есть на меня не смотрел.

– Эссе Хайм назначается…

Я пропустила часть фразы, потому что снова уставилась на Мелору. На отца она больше не смотрела, я вообще не уверена, что она куда-то смотрела, потому что ее трясло. Наверное, именно в эту минуту я поняла, что это не прикол. Что все это закончится здесь и сейчас, то есть… нет, они же не прибьют ее прямо здесь, но…

– …Вам есть что сказать?

– Нет, местр Халлоран. – Сдавленный шепот Мирис напоминал писк.

– Компенсация для эссы Ладэ.

Вот теперь ему пришлось на меня посмотреть, и я поняла, в очередной раз за все это время, что да. Это правда.

Мелору действительно казнят.

– …перевод осуществляется в течение двух часов после закрытия настоящего заседания. Вам есть что сказать, эсса Ладэ?

Я эти слова слышала раз десять от Леоны, когда мы репетировали. Вот только сейчас мой голос прозвучал гораздо глуше и ниже, чем я рассчитывала.

– Да, местр Халлоран. – Мне пришлось сделать глубокий вдох прежде, чем я поднялась. – Я прошу вашего разрешения обратиться к Совету.

– Разрешаю, эсса Ладэ.

На подиум я поднялась, чувствуя, что меня колотит. Сейчас мне потребовались все силы, чтобы не хлопнуться в обморок.

Ильеррская, напомнила я себе.

Ильеррская.

– Добрый день. – Мой голос звучал абсолютно спокойно, поэтому казался мне чужим. Я обвела взглядом собравшихся, от этого драного набла из Ортахарны, сидящего с одного края стола, до отца Мелоры, застывшего на другой стороне. – Я хочу воспользоваться своим правом отказаться от компенсации и взамен просить вас о снисхождении.

По рядам правящих прошел шепот и переглядывания: очевидно, они не ожидали, что кто-то мне сообщит о такой возможности. Ну, ребята, теперь мы с вами на равных. Я тоже не представляла, что вы мне тут устроите.

Когда на моем месте была Мелора, она стояла так, что не видела Гроу, я же не видела только Мирис. Зато Джерман и местрель Ярлис, сидевшие не так далеко друг от друга, сейчас были в масках, как сказала бы Теарин. Первый по-прежнему на меня не смотрел, а вторая смотрела сквозь. Минуты, когда она вглядывалась в лицо отца, пытаясь понять, почему он ее не защитил, уже прошли, и сейчас в ее глазах то и дело сквозили обреченность и пустота.

– Прежде чем я озвучу свою просьбу, я бы хотела ее объяснить. – Я сцепила руки, но тут же избавилась от этого жеста, понимая, насколько он выдает то, что творится внутри. – Когда я падала с балкона, это были несколько самых страшных секунд в моей жизни, пока Гроу… ферн Гранхарсен меня не подхватил. Он спас мне жизнь, и, воздействуя на Мирис, он спас меня второй раз.

В сторону Мелоры и Гроу я больше не смотрела, теперь не сводила глаз с тех, кто сидел за столом. Избегая взглядов Рэйнара и Вэйлара, потому что именно остальные делали меня сильной.

– Не знаю, во что бы превратилась моя жизнь, не решись он на это. – Дальше я продолжала уже спокойнее, словно из меня вытянули все чувства. – Знаю только одно, что если бы не он, я бы сейчас не дышала и не могла на вас смотреть. Мое сердце не билось бы, а местрель Ярлис пришлось бы жить с этим. Я не верю в ее раскаяние.

Тишина в зале стояла такая, что я слышала даже дыхание Мирис за спиной, мне казалось, я слышу дыхание всех, кроме собственного.

– Но я верю в то, что жизнь – самая большая ценность в этом мире. Отнимать ее не вправе никто ни по какой причине, будь то состояние аффекта или наказание за преступление…

– Позвольте вас перебить, эсса Ладэ, – вперед подался правящий Ортахарны. – Как вы только что сказали, если бы не ферн Гранхарсен, вас не было бы в живых. Но, возможно, в живых не было бы не только вас, но и эссы Хайм. Вмешательство в психику человека несет за собой серьезные последствия.

– Я знаю. Но мы обе здесь.

– И это все искупает?

Я посмотрела на него в упор.

– Нет. Но это не значит, что высшая мера что-то исправит.

Он снова открыл было рот, но продолжить ему я не позволила.

– Равно как не считаю, что ферн Гранхарсен заслуживает столь сурового наказания. Я прошу смягчения наказания, – я снова прошлась взглядом по собравшимся, – для ферна Гранхарсена и местрель Ярлис.

После моих слов в зале на миг повисла тишина, которую снова нарушил этот недобитый набл из Ортахарны:

– Какая наглость! Вы всерьез думаете…

– Местр Фарранган, вы позволите мне сказать? – Голос Рэйнара прозвучал так, что правящий осекся и стал пунцовым.

– Да, местр Халлоран, но…

– Но?

Рэйнар едва к нему повернулся, но тот слегка просел на стуле и затих. Выждав воспитательную паузу, взгляд бросили на меня.

– Эсса Ладэ, вам придется выбрать.

Я не пошевелилась. Не была уверена, что смогу вообще сдвинуться с места.

– Мы можем вынести на обсуждение только одну вашу просьбу.

«Она одна, – хотела сказать я. – Я не могу выбрать».

Вместо этого посмотрела на Гроу и на Мелору. Озноб, который меня прошил при мысли о том, что этой женщины не станет, прокатился по всему телу, и не спасали от него ни мысли об Ильеррской, ни мысли о том, что она отправила меня умирать, а потом просто вышла из номера.

– Вы готовы сделать выбор, эсса Ладэ?

Она отправила меня умирать, а потом просто вышла из номера.

– Джерман Гроу, – сказала я, чувствуя, как набатом в ушах звучит пульс. И тут же поправилась: – Ферн Гранхарсен.

– Это все, что вы хотели сказать, эсса Ладэ? – Сейчас на меня смотрел Председатель.

– Да.

– Благодарю вас. Возвращайтесь на свое место.

Ноги у меня не гнулись, поэтому идти приходилось очень осторожно. Чувство было такое, что я вообще не гнусь ни в каком месте, поэтому на стул я изящно рухнула. То есть притянулась пятой точкой к поверхности и осталась в той позе, в какой села. Зато теперь поняла, почему Мелора выглядела именно так. Как она выглядит сейчас, я не представляла, потому что шея у меня тоже отказывалась поворачиваться. Может, и к счастью: впервые за все время заседания взгляд Гроу вонзился в меня и засел где-то в сердце.

– Я считаю просьбу эссы Ладэ достойной рассмотрения и удовлетворения. Если, разумеется, у второй пострадавшей стороны нет возражений. – Рэйнар внимательно посмотрел на Мирис.

– Нет, местр Халлоран. – Голос у Мирис стал еще более слабым.

– В таком случае предлагаю уменьшить срок наказания ферна Гранхарсена…

– Нет! – вскрикнула я.

– Эсса Ладэ?

– Нет. – Подняться я уже при всем желании не смогла бы. – Я прошу о смягчении наказания для местрель Ярлис.

Рэйнар прищурился.

– Это ваше окончательное решение? После того, как мы вынесем вашу просьбу на рассмотрение, изменить ее суть будет уже нельзя.

Я попыталась открыть рот, но не смогла. В общем, тоже к счастью, потому что под взглядом Рэйнара поняла: все, что могла, я уже сделала.

Поэтому только кивнула.

– Эсса Хайм?

– У меня нет возражений.

– Вследствие обращения эссы Ладэ выношу на рассмотрение вопрос о смягчении наказания местрель Ярлис до пожизненной таэрран.

Мысленно я сжимала пальцы так, что ногти вонзались в ладони.

– Предлагаю каждому из вас высказаться в соответствии с протоколом. – Рэйнар коснулся планшета, и голограмма из потолочного проектора над подиумом высветила два решения, столбики которых пока застыли на минимуме.

Но после слов Председателя и движения планшетов правящих они начали меняться. Я смотрела на то, как растет столбик «против» быстрее, чем столбик «за», потом они сравнялись, а потом…

– Большинство проголосовали «за», – произнес Рэйнар. – Окончательное решение: ферн Гранхарсен – пять лет таэрран, местрель Ярлис – пожизненная таэрран. Приговор окончателен, апелляция невозможна, дело пересмотру не подлежит. В исполнение привести в течение суток.

Он обвел взглядом присутствующих и, глядя почему-то на меня, подытожил:

– Заседание объявляю закрытым. Вальцгарды, вольно.

Стоило прозвучать этим словам, как стул Гроу скрежетнул по полу. Он вышел за дверь быстрее, чем я успела вздохнуть, и я, с трудом вытолкнув себя наверх, бросилась за ним.

Орать его имя на весь коридор, особенно когда на каждом шагу вальцгарды – сомнительное удовольствие. Поэтому я просто быстро шла, надеясь, что вызванный им лифт застрянет, а еще лучше – вместе с ним, и пока его будут вытаскивать, я отойду и смогу говорить нормально. Потому что, несмотря на все оставшееся за спиной, меня трясло. Сейчас еще сильнее, чем когда я только думала об этом клятом заседании, когда на него собиралась или когда бежала по коридорам, чтобы успеть.

Лифт не застрял, застрял Гроу. В смысле стоял на площадке под перекрестными взглядами вальцгардов, устроившихся у противоположной стены, и, разумеется, с видом, что ему глубоко начхать.

– Это, по-твоему, нормально? – спросила я. Сама понимала, что не самое удачное начало разговора, но остановиться уже не могла. – Нормально, что я должна бежать за тобой?

– Нет, Танни, это совершенно точно ненормально. – Он смотрел на меня, но не так, как раньше. Что-то неуловимо изменилось, и от этого скребло в груди, у самого сердца.

Я не хочу с ним ссориться.

Да что там, я просто хочу поехать с ним домой.

– Джерман, – сказала я уже гораздо спокойнее. – Нам надо поговорить.

– Это самая идиотская фраза, ты в курсе?

– Не знаю, идиотская она или нет…

– Я просил тебя остаться дома, Танни.

Что?!

– Я не осталась. Я здесь. Что теперь?

– Это я вижу. – Он подался вперед, шагнул ко мне вплотную, и меня окатило знакомым пламенем. – Вижу, что совершенно ничего не меняется. Ты решаешь – и ты делаешь, невзирая на последствия.

– Какие последствия?! – очень тихо спросила я, понимая, что отодвинутая в сторону дрожь возвращается снова. – С Ильеррской я накосячила? О’кей. Но я же это исправила, по крайней мере, сделала все, чтобы ее вернули. Что не так сейчас?

– Все.

– Все? – спросила я еще тише. – Все?! То есть, по-твоему, Мелору лучше казнить?!

– При чем здесь Мелора? – холодно поинтересовался Гроу.

Так холодно, что у меня сейчас не осталось никаких сомнений в том, что он северных кровей, пусть даже спрятанных очень глубоко в генетической цепочке.

– При том, что…

– «При том, что». – Он меня передразнил. – Тебе не приходило в голову, что я знаю о мире иртханов чуточку больше, чем ты? И что если я говорю «не лезь», значит, лезть не надо?

Да. Круто.

– Сидеть и к ноге, – сказала я. – Это мы уже проходили.

– Но не усвоили.

– Ты сейчас серьезно? – спросила я, глядя ему в глаза. – Вот это все просто потому, что я тебя не послушалась и приехала?

– На тему послушалась, – теперь Гроу цедил слова. – Ты в курсе, почему в армии строгая субординация? Потому что главнокомандующий принимает решение, исходя из собственного опыта и ответственности и потому что от действий остальных зависит исход ситуации.

– Мы не в армии, – выдохнула я. – Мы в отношениях. Тебе не кажется, что это немного другое?

– Не кажется. За теми дверями ты сделала то, что должна была, и сделаешь снова. Когда это понадобится Халлорану или твоей сестре.

От такого заявления я утратила дар речи. А когда обрела, выдохнула ему в лицо:

– Моя сестра тут ни при чем!

– Ну да, именно поэтому она не предупредила о том, что ждет Ярлис.

– При чем тут Ярлис?! – Я сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Стараясь не думать о том, что Леона правда мне не сказала, и о том, чтобы самой сейчас не ляпнуть чего-нибудь лишнего. – Мы говорим о нас. О тебе и обо мне.

– Не уверен, что о нас стоит говорить.

Это было слишком больно. Наверное, было бы больнее, если он ударил бы меня, и то не факт.

– А в чем ты уверен? – спросила я, сжимая кулаки еще сильнее. – Джерман, не отворачивайся от меня, пожалуйста. Не сейчас. Не закрывайся, давай вернемся домой и поговорим. Мне сейчас очень нужна твоя поддержка…

– Тебе? – Он не повысил голос, но меня обожгло и перетряхнуло. – Тебе нужна поддержка, Танни? Ты ничего не перепутала?!

Что я там говорила про «больно»?

– Что ты от меня хочешь?! – выдохнула ему в лицо. – Ты не хотел, чтобы я защищала тебя, и я просила за Мелору. Твоя таэрран останется при тебе, что тебе еще от меня нужно?!

Гроу не изменился в лице. Разве что зрачок на миг дернулся, но едва уловимо.

– В настоящий момент – чтобы ты оставила меня в покое.

Развернувшись, он шарахнул по панели лифта с такой силой, что чудом не расколошматил в пыль. Не расколошматил: видимо, когда здание Совета проектировали, рассчитывали на что-то подобное. Он шагнул в лифт так стремительно, что не оставил мне ни малейшей возможности что-либо сказать. Я смотрела, как кабина отсчитывает уровни, пока отсчет не прекратился.

– Танни.

Голос Леоны заставил меня обернуться.

Сестра стояла рядом со мной: такая вся идеальная, такая первая леди, что прям вот тошно.

– Почему ты мне не сказала про смертную казнь?

– Танни…

– Двадцать шесть лет. Ты знаешь меня двадцать шесть лет. – Теперь мне было уже плевать, что там и кто слышит, и плевать, как это выглядит со стороны. – Ты всегда меня прикрывала, стояла за меня горой. Ты стала мне матерью, сколько раз ты меня спасала – не перечесть. Что изменилось сейчас, Леона?! Почему все так?!

– Ты не понимаешь…

– Нет. Не понимаю. И никогда не пойму, – сказала я.

Наверное, мне было бы проще услышать, что она ничего про Мелору не знала, что Рэйнар щадил ее чувства, но на кой мне сдался очередной самообман? Развернувшись к лифту, как это мгновение назад сделал Гроу, я чуть было не повторила его маневр с панелью, но прежде чем успела отбить ладонь, Леона перехватила меня за запястье.

– Ты оказалась на границе двух миров, Танни, – сказала она, глядя мне в глаза. – Видит небо, я этого не хотела, но так случилось. Кто-то очень опасный, кто-то, кого мы пока не видим, поставил тебя в центр происходящего, и теперь от любого твоего слова и действия зависит очень многое. Ты можешь разрушить мир между людьми и иртханами или помочь нам его восстановить. Это ты понимаешь?

– Я понимаю, что ты должна была мне это сказать до заседания, Леа, – произнесла, отнимая руку. – У меня все.

– И что бы ты сделала, заранее зная о том, каков приговор Мелоры?

Вопрос остался без ответа, потому что я все-таки шагнула в лифт. Соседний с тем, который увез Гроу.

Который оказался прав.

Прав в том, что моя сестра хладнокровно спланировала и вывела меня на решение, которое я принимала под каждый рвущийся внутри меня нерв.

«И что бы ты сделала, заранее зная о том, каков приговор Мелоры?»

Не хочу.

Я не хочу думать об этом сейчас. Я вообще не хочу об этом думать.

Обратно я тоже шла через зал, по которому меня вел Тергран. Навигатор показывал более короткий путь, но мне было без разницы. Остановившись над фреской, я смотрела на оборот, изображенный внизу. Солнце уже сдвинулось, и сейчас это была просто картина без всякого огня и прочего.

– Ты поступила правильно, Танни.

Правильные слова от неправильного мужчины: подошедший Тергран остановился рядом.

– Наверное.

– Куда тебя отвезти?

Странное предложение. Учитывая то, что мне и ехать-то особо здесь некуда.

А в Зингсприде?

При мысли об этом сердце сжалось в орех, таким и осталось. Я смотрела на фреску до тех пор, пока молчание не зазвенело в ушах. Стараясь не думать о том, что Тергран рядом со мной тоже стараниями сестры и что все в этом городе – ее стараниями или близко к тому, оттолкнулась от перил и ответила:

– К Имери.