Читать книгу "Танцующая для дракона. Звезды падают в небо"

– Ты реально хочешь нас утопить? – поинтересовалась я, указывая на кресло в кабине управления.

– Слово «автопилот» тебе знакомо? – Он сел рядом со мной на диван и потянулся за бутылкой вина.

– Ты еще и пить собираешься?!

– Вино для тебя, ненормальная.

– Ага! Ты хочешь меня напоить, а потом воспользоваться…

– Твоей невинностью, – закончил Гроу. – Правда, я ей уже воспользовался, и мне понравилось.

Я шмякнула его диванной подушечкой, а дальше не успела даже пискнуть. Бутылка как-то удивительно мягко свалилась между мной и спинкой, я же оказалась вжата в диван драконьим телом. С разведенными бедрами и вздернутыми над головой руками.

Глаза Гроу стали совсем зелеными, набирающее силу пламя пока еще мягко покалывало вмиг ставшую безумно чувствительной кожу.

– Тебе не кажется, что дразнить водного дракона в воде – не самая удачная идея?

– Щит, – ответила я пересохшими губами.

Увы, пить мне сейчас совсем не хотелось, точнее, хотелось, но его. Пить его дыхание, рычание, стоны, наслаждаться втекающей в меня силой совсем как в ту ночь, когда мы разломали гостевую ванную комнату.

– До щита здесь еще плыть и плыть, – хрипло сообщил он мне в губы.

– Да? А казалось, совсем близко, – в тон ему ответила я.

– Визуальный обман.

От сжимающих запястья пальцев по телу расходились волны жара. От дыхания, скользящего по коже, бросало в дрожь.

– Мне нравится тебя дразнить, – сообщила я, чуть шевельнув пальцами.

И, как ни странно, он отпустил. Позволяя толкнуть его в грудь и усесться верхом на каменные бедра. Впрочем, каменные там были не только бедра, и когда я чуть сдвинулась ниже, Гроу хрипло втянул воздух. Так глубоко, что его судорожный вдох передался мне, заставив содрогнуться. Чувствуя, как покалывает кончики пальцев, я медленно расстегнула на нем джинсы и так же медленно потянула их вниз. Не отпуская сумасшедшего взгляда. И точно так же, не отводя глаз, медленно сползла ниже, накрывая его губами.

Полыхнувшее в глазах дракона пламя ударило с такой силой, что я вспыхнула, как сухой мох. Горящая на щеках первая неловкость отступила, на смену ей пришло дикое, ни с чем не сравнимое возбуждение.

Расходящееся от разведенных бедер, прикосновений к которым сейчас так отчаянно, так безумно не хватало, до плотно сомкнутых губ, на каждом движении рождающих новую вспышку в его глазах.

И во мне.

В груди. В напряженных, мигом ставших чувствительными сосках.

Внизу живота.

В каждой клеточке тела, отзывающейся на его наслаждение так остро, как если бы ласкали меня.

Скользнув ладонями по его бедрам, я все-таки опустила глаза. Щеки почему-то горели так, как если бы к ним поднесли факелы, но я не остановилась. Не особо уверенная в том, что все делаю правильно, чуть плотнее сжала губы и услышала рычание:

– Таа-аа-нни.

Не уверена, что мое имя можно было прорычать, но сейчас это было именно оно.

Перевела взгляд на него: Гроу смотрел на меня, приподнявшись на локтях, в глазах вспыхивали и гасли искры пламени, они падали мне на кожу будоражащими уколами, заставляя сходить с ума и творить еще большие безумства. Поэтому я подалась еще ниже, срывая с жестких губ глухой стон.

Пальцы Гроу впились в мои волосы, сжимая в горсть с такой силой, что даже по ним, как по проводам, протянулся ток соединяющего нас пламени. Обрушившегося ударной волной, накатывающего на каждом его хриплом выдохе, в который врывались рычащие нотки.

Мне нравится тебя дразнить.

Никогда не представляла, что эта мысль может быть настолько возбуждающей. Что можно настолько завестись от наслаждения, которое даришь сама. От сильных бедер в пальцы втекали жар и напряжение: дикое, звериное, заставляющее сильнее подаваться назад, вжимаясь в его ноги и сгорая от нехватки чувственных ощущений. В миг, когда вершинка напряженного соска под задравшейся майкой задела жесткую ткань джинсовых брюк, меня пронзило острым, почти болезненным удовольствием, прокатившимся по горлу тягучим стоном.

Рычание Гроу заставило вздрогнуть, а в следующий миг меня мягко потянули назад и наверх.

Я даже опомниться не успела, когда оказалась лицом к лицу с ним, а потом меня резко развернули спиной к себе. Уткнувшись локтями в подушки, всхлипнула, когда горячие ладони накрыли мою грудь, а после скользнули ниже, стягивая джинсы.

– Знала бы ты, как сейчас выглядишь. – Дыхание снова обожгло кожу, а следом ее опалил укус.

От сжавшихся у основания шеи зубов внутри рождалось что-то животное, заставляющее подаваться назад, признавая чужую власть.

– Как? – хрипло поинтересовалась я.

Вместо ответа он надавил пальцами на мои губы, и я бы никогда не подумала, что даже столь невинное прикосновение можно чувствовать так остро. А еще – что губы могут быть настолько чувствительными. Я чуть приоткрыла рот, медленно втягивая пальцы в себя, и вздрогнула от плавного, сильного движения, сделавшего нас единым целым.

– Внимание! Вы приближаетесь к щиту. – Механический голос автопилота заставил широко распахнуть глаза.

Вторая ладонь Гроу скользнула ниже, к точке соединения наших тел.

– Ты…

– Ти-и-и-хо. – Движение назад, и перед глазами вспыхнули искры. – Сказал бы я, к чему мы сейчас приближаемся.

От осознания сказанного меня повело еще сильнее.

От осознания, от прикосновений сильных пальцев там, внизу. И еще от того, что мы почти подошли к щиту, к которому в общем-то подходить нельзя.

– Вы приближаетесь к щиту. Осталось…

– А-а-а-ххх, – вырвалось у меня на очередном глубоком движении.

Сейчас я при всем желании не смогла бы остановиться. Не смогла и не захотела бы: цепляясь пальцами за подушки, подавалась назад, сходя с ума от чувственных ощущений и плывущих перед глазами разноцветных кругов. В какой-то миг показалось, что я и правда схожу с ума, потому что вода за стеклом внезапно пошла рябью, собираясь спиралями воронок и волн, как набирающее внутри меня силу наслаждение.

А потом разошлась в стороны под очередное предупреждение:

– Сбавьте скорость и развернитесь. Сбавьте скорость и…

Мир полыхнул перед глазами зеленым пламенем, на очередном рывке я вцепилась в подушки и все-таки закричала.

Закричала, чувствуя внутри сильную яростную пульсацию, перетекающую в сладкие спазмы, которые накатывали волнами снова и снова, по нарастающей. Пока не обрушились на меня всей мощью глубины, и в этот момент капсулу основательно тряхнуло.

Сомкнувшаяся вода чуть отбросила ее в сторону, и на сдавленном выдохе Гроу подался назад. Я приходила в себя под визг сирены предупреждения (мы подошли к щиту на минимальное расстояние), которая все-таки заткнулась. А когда я нашла в себе силы повернуться на спину, увидела и сам щит, колебания подводного силового поля, а за ним…

За ним дракон пытался отгрызть голову дракону.

– Твоего набла!

Я чуть не кувыркнулась с дивана, запутавшись в стянутых джинсах, но Гроу меня подхватил.

– А-а-а… – выдала я нечленораздельное, указывая в сторону мельтешащих громадин, которые… – А-а-а, – добавила уже с совершенно другой интонацией.

Потому что это совершенно не напоминало отгрызание головы. Два темно-зеленых зверя, огромных, с шипастыми плавниками и переливчатой чешуей, занимались примерно тем же, чем мы с Гроу, просто самец плотно держал свою пару за загривок.

– Насколько я понял, первый эффект потерян, – заявил он, подтягивая на мне джинсы и прижимая к груди.

Сердце у него колотилось так же бешено, как и мое, а жар пламени до сих пор втекал через обнимающие меня руки.

– Первый эффект чего? – хрипло поинтересовалась я, глядя на то, как огромный хвост дракона почти бережно обнимает самку, скользя под плавниками и сложенными крыльями.

– Впечатление от встречи с водными.

– О, можешь поверить, впечатлений у меня через край.

– Я рад.

Меня снова развернули лицом к себе, но только чтобы поцеловать припухшие губы. Потом мы смотрели на водных, которые то и дело подплывали к щиту, кто-то парами, кто-то по одиночке. Они совсем не напоминали тех, кого мне доводилось видеть раньше: недоразвитые крылья, зато гораздо более функциональные хвосты, мощь рассекающих воду плавников и выдохи силы, от которых вода шла волнами, ударяясь о щит. Цвет чешуи на такой глубине терялся, но я подозревала, что если взмоют над поверхностью, она заиграет всеми оттенками бирюзы, зелени и голубого.

Невероятно прекрасные звери.

Когда один из них замер мордой к щиту, чуть более вытянутой, чем у обитающих в пустоши, я тоже замерла. Под взглядом ярко-зеленых глаз, так напоминающих взгляд мужчины, стоящего рядом со мной. Мне даже не нужно было поворачиваться к нему: стекло отражало все. Гроу смотрел на дракона, смотрел так, что у меня на миг перехватило дыхание.

И он будет говорить, что ему плевать на таэрран?

Гроу перехватил мой взгляд, и я сделала вид, что увлечена драконом. Тем более что я и правда была им увлечена. Смотреть на этих зверей и не восхищаться было просто невозможно, пусть даже у меня желудок подтягивался к горлу при мысли о том, что разделяющий нас щит можно убрать одним прикосновением к панели.

Поближе к щиту подплыла еще одна пара, а следом за ними… стайка маленьких драконят. Я помнила Бэрри виаренком, но когда нечто размером больше тебя резвится, гоняясь за собственным хвостом, а другие кувыркаются рядом, выпуская струйки воды, – это просто нечто.

Я бы сказала, полное подводное ви-ви-ви.

– Что это они все сюда подтянулись? – поинтересовалась я, глядя на подплывающих драконов.

– Не думала, что это мы их подтянули?

Что мы – нет. Вслух я, правда, этого говорить не стала. Достаточно того, что мысль занозой засела внутри и мешала наслаждаться происходящим.

Иртханы, драконы и объединяющее их пламя.

Какое место во всем этом отведено мне?

– На самом деле представь: вот ты сейчас глазеешь на них и думаешь: вау, драконы, а они на нас – вау, люди!

– Ты не человек.

– Человек. Наполовину. – Гроу прижал меня сильнее к себе. – Ну и что ты там опять надумала?

– Ничего, – буркнула я.

– Да ладно. У тебя по лицу видно, что «чего».

– Серьезно? – поинтересовалась. – И в чем выражается это «видно»?

– У тебя становятся такие большие задумчивые глаза, – он развернул меня лицом к себе, – и появляется морщинка между бровей.

Почему-то именно сейчас от того, как он на меня смотрел, стало не по себе. Потому что хороший секс – это просто хороший секс, а близость, от которой заходится сердце, – уже нечто гораздо большее. И когда он уедет в Ферверн, мне придется справляться самой с тем, что этого больше нет. Придется, потому что сейчас я не могу от него отказаться.

И не откажусь.

– Знаешь, ты прав, – сообщила я, – мне вредно много думать. И раз уж здесь так удачно оказалась бутылка вина и все это…

Я обвела взглядом стол.

– Пора это, в конце концов, употребить по назначению.

– Согласен. – Гроу кивнул. – Потому что если второй ужин придется скормить Бэрри, это будет даже не смешно.

– Смешно не будет, но Бэрри будет довольна, – заявила я, плюхаясь на диван и краснея.

Потому что вспомнила, что забыла застегнуть молнию на джинсах.

Резко рванула ее наверх и застегнула вместе с майкой.

Ы! Да что ж такое-то, а…

– Проблемы? – поинтересовался Гроу, открывая вино и наполняя бокалы.

– Нет, – пропыхтела я, пытаясь выдрать майку из молнии. В итоге мне это удалось, и снизу осталась дизайнерская бахрома.

М-да.

– Ты же сказал, что не будешь пить? – обратила внимание на два бокала. – Или с нами тут еще невидимый друг.

– Ага, невидимый друг-вуайерист.

Я вздохнула и покачала головой.

– О чем мы вообще говорим, а?

– Примерно о том же, о чем говорят остальные, когда их никто не слышит. – Гроу поднял бокал. – За тебя, моя сексуальная иглорыцка.

Я поперхнулась вином и закашлялась, понимая, что майке пришел окончательный и бесповоротный конец: к бахроме добавилась еще дизайнерская окраска вином.

– Издеваешься, да? – отставила бокал на столик. – Ладно, я тебе это припомню.

Судя по выражению лица Гроу, он уже в красках представил, как я буду ему это припоминать.

– Не так, озабоченная особь драконосамца!

После этого заявления я налегла на теплый салат с морепродуктами (тарелка подогревалась изнутри, поэтому остыть за все время нашего «отдыха» и болтологии он не успел). Потом мы смели запеченную рыбу с овощами и десерт из водорослей, после чего я действительно почувствовала себя иглорыцкой. В смысле такой же шарообразной и медленно передвигающейся, хотя передвигаться сейчас вообще никуда не хотелось.

Достаточно было того, что в движении была капсула – вдоль щита, параллельно далекому сейчас побережью, и было очень уютно просто так лежать, не думая ни о чем и болтая с Гроу обо всем подряд, не поднимая никаких серьезных тем, просто подхватывая то, что к слову пришлось.

– Через два километра граница безопасной зоны, – в идиллию вторгся автопилот. – Пожалуйста, развернитесь.

– Зингсприд закончился, – сказал Гроу, нехотя поднимаясь, – сейчас вернусь.

Вернулся он и правда очень быстро: перед схождением щита нужно было разворачиваться, и мы поплыли обратно.

– Как называется эта чешуйня? – спросила я, когда мы снова наткнулись на колонию светящихся шаров.

– Чему тебя учили в школе? – мрачно поинтересовался Гроу и тут же добавил совершенно серьезно: – Солнышки.

– Солнышки?

– Я не помню.

Мы ржали, наверное, минут десять, и в результате сошлись на том, что «солнышки» им подходит. Они и впрямь напоминали скопление звезд, сбившихся в гигантский световой ковер, и я обратила внимание на то, что сейчас они сияют гораздо ярче. Кажется, за время, пока мы плавали туда-сюда, на Зингсприд уже опустился привычный вечер, а учитывая, как быстро у нас темнеет, под водой тоже стало совсем темно.

– Хочешь подняться? – спросил он.

– На поверхность?

– Ага. Нам все равно придется подниматься, когда будем возвращаться в ангар.

– Так эта штука не только плавает, но и летает?

– Летает она недалеко и невысоко.

Пока Гроу выводил аппарат на воду, я прилипла к стеклу, рассматривая мерцающие водоросли и темные тени, скользящие по стремительно удаляющемуся дну. А когда мы, наконец, поднялись, у меня повторно перехватило дыхание. Побережье казалось далеким (я даже не представляла, что мы так далеко забрались!), всего-то и видна была тоненькая полоска огней. Справа, слева, повсюду – безбрежный океан, темнота которого напомнила мне об Ильеррской, стоявшей на балконе в покоях наложницы.

А еще – звезды.

Бескрайние россыпи звезд, когда кажется, что, кроме неба и воды, вокруг нет больше ничего.

– Здесь тоже неплохо, – заявил Гроу, подтягивая меня к себе, и мы снова улеглись на диван.

Из-за того, что небо оказалось над нами, мерцающие звезды, скользящие по небу, казались утопающими в нем. Поцелуи, которые снова переросли в откровенные ласки, были такими же горячими, как падающие в небо звезды. И небо вспыхивало над нами сотнями тысяч солнц в сумасшедшем, пламенном удовольствии. Приходя в себя в объятиях водного дракона, я увидела еще одного, за щитом: он взметнулся над темной гладью сверкающей лентой и так же бесшумно ушел на глубину.

Спустя полчаса мы подошли к экскурсионному центру, где вальцгарды встретили нас привычно непроницаемыми лицами, на которых все-таки читалось, что мы излишне подзадержались. Впрочем, ничего говорить нам не стали, только глянули недовольно, но это как-то вообще прошло мимо. Равно как и дорога домой, которую я всю проспала во флайсе, а проснулась от того, что меня пытались оттуда достать.

– Сама пойду, – сообщила я, но кто бы меня послушал.

И когда вообще Гроу кого-то слушал. Меня отнесли в душ и поставили под воду, где ненадолго оставили одну. Точнее, я думала, что ненадолго, но он ко мне так и не пришел, и когда я, завернувшись в полотенце, вышла из ванной, Гроу стоял у окна, обхватив себя руками. Такой же сосредоточенный и напряженный, как сегодня утром, когда я вернулась.

– Что случилось? – тихо спросила я.

Он обернулся, глядя на меня как-то странно.

И ответил:

– Нам вернули Лархарру.

Глава 11

Суббота – это такое время, когда хочется расслабляться, ходить в кино и кафе, залипать на витрины с новыми (и старыми) коллекциями или просто бродить по улицам под ритм музыки в наушниках. Разумеется, если ты фрилансер, иногда жизнь вносит свои коррективы, но в целом настроение остается примерно то же самое. В эту субботу все было по-другому. Началась она с того, что я чуть не грохнулась с кровати, потому что полночи ворочалась с мыслями о том, как сказать Гроу, что я еду с ним.

За последние несколько дней я раз десять пыталась заставить себя об этом заикнуться, но не получалось. Стоило мне открыть рот, как слова улетучивались, мысли испарялись, и я напоминала себе тех рыбок, которые пускали пузырьки у самого побережья. В итоге, когда проснулся Гроу (по будильнику), я уже с час лежала с открытыми глазами и считала виарчиков. Досчитала до двух тысяч пятидесяти семи.

– Привет, иглорыцка, – сказал он, легко поцеловав меня в губы.

– Привет, озабоченный дракон, – отозвалась я.

– Ты, кстати, можешь спать дальше.

– Ну да, конечно.

Гроу подмигнул мне и ушел в ванную, всем своим видом показывая, что ему глубоко до чешуи. Проблема в том, что до чешуи ему не было, и с каждым днем я на каком-то глубоком интуитивном уровне ощущала это все острее и острее. Например, тот факт, что меня не позвали с собой в ванную, тоже о многом говорил. Равно, как и ситуация с Ильеррской, которая вроде бы как прошла мимо.

То есть не мимо, потому что Лархарру нам и правда вернули, а вот Ильеррскую нет. Совет директоров «Гранд Пикчерз» однозначно обозначил свою позицию, что «пока не готовы вернуться к проекту», и, судя по всему, даже Гайер (чтобы ему икалось и пукалось) ничего поделать не смог. У нас с Гроу на эту тему состоялся всего один серьезный разговор, и если честно, после него я уже не была уверена, что Ильеррская когда-нибудь вернется.

– Нам же вернули Лархарру! – орала я. Натурально орала, потому что ради того, чтобы мы снова собрались все вместе на съемочной площадке, я ездила в другую страну к одному абсолютно отмороженному дракону, оставила там кучу своих нервных клеток с нервными виарятами внутри, и все зря?!

– Лархарра здесь ни при чем, Танни. – Гроу полусидел на подоконнике кухни, перекатывая между пальцами нож. – Дело в драконах. И людях.

– При чем тут драконы и люди?!

– Подумай сама. После случившегося Совет директоров сильно сомневается, что кто-то вообще пойдет на фильм про иртханессу.

Я была готова сказать все, что думаю про Совет директоров, но у меня вдруг иссяк словарный запас. Даже нецензурный, потому что представить, что Ильеррской больше не будет, я не могла. Затолкав эту мысль поглубже до лучших времен, в тот вечер я решила, что сейчас не время говорить про заседание.

И на следующий тоже.

И потом…

В общем, примерно так мы проснулись утром в субботу, и, признаться, на таком взводе я не была уже давно. Поэтому, постояв перед зеркалом в маечке с иглорыцкой (ее мне позавчера подарил Гроу) и трусиках (тоже с иглорыцкой, из того же источника), я накинула халат и пошла готовить нам завтрак, чтобы чем-то занять руки. И голову.

А ее однозначно надо было чем-то занять, потому что за завтраком мне предстояло во всем признаться Гроу. Из-за этого я уронила себе на ногу чашку, которая отбила мне палец и отскочила на плитку. Пока я собирала осколки, отгоняя Бэрри от места происшествия, чтобы не поранила лапы, было еще ничего, а вот потом меня опять начало потряхивать. Нехорошо так.

Потому что помимо разговора с Гроу мне предстояло еще выступить перед Советом Аронгары. Одно дело общаться с высокопоставленным иртханом с глазу на глаз, другое – когда их там таких двенадцать штук, и половина из них (предположительно) считает, что вот это вот, то есть я, вообще достойно внимания исключительно потому, что ее сестра – первая леди.

На этой оптимистичной ноте у меня зазвонил мобильный, и я не менее оптимистично подскочила, треснувшись башкой о столешницу. Из глаз посыпались искры, а с губ – слова, которые я долго держала в себе и которые ни в одном приличном обществе говорить не стоит.

– Привет, Ленард, – относительно спокойно сказала я, едва глянув на дисплей.

Помня о разговоре с Гроу, я позвонила парню всего один раз, и мы достаточно тепло пообщались. В целом держался он отлично, и я старалась не сорваться на лишние и личные вопросы. Не сорвалась.

– Привет. Не разбудил?

– Нет, я как раз завтрак готовлю. – Отпихнув пытающуюся стянуть тост Бэрри, я полезла в холодильник за начинкой.

– О! Круто. Слушай, я тут подумал… может, днем встретимся в центре? Я хотел погулять, заодно поболтаем, обсудим последние новости.

У меня всего один вопрос: почему именно сегодня?! Почему это не могло быть завтра или вчера вечером?!

– Ленард, у меня сегодня никак не получится.

– А, – донеслось из зажатого между ухом и плечом смартфона. – Ну о’кей. Не вопрос. Давай пока.

– Не давай, – сказала я. – И не пока. У меня сегодня очень важное мероприятие, от которого трясутся коленки, и вообще я вся трясусь.

– Да? – Ленард тут же заметно оживился. – Что за мероприятие?

– Очень важное. Я пока ничего не могу говорить, но когда встретимся, обязательно расскажу, обещаю. Как насчет завтра?

– Днем в центре?

– Ага. Я тебе напишу ближе к вечеру и уточню.

– Договорились!

– Чудесно. – Я делала тосты с такой скоростью, словно занималась этим всю жизнь. – Как у тебя дела?

– Да все по-старому. Учусь. – Он явно захотел свернуть тему, и я не стала настаивать. – А у тебя?

– А я пытаюсь не попасть себе ножом по пальцу, когда режу ветчину.

– Покупай нарезку, – серьезно сообщил Ленард. – Лайфхак мирового уровня.

– Учту, лайфхакер, – фыркнула я, и мы попрощались.

Красиво разложив сэндвичи на тарелке, я запустила кофемашину, привычно погладив ее по металлическому боку (своеобразный ритуал, означающий, что кофе получится не совсем дерьмо), после чего выглянула в гостиную. По-хорошему, Гроу уже должен был спуститься, но сейчас даже шагов не было слышно. Он что там, практикуется в управлении стихией, что ли?

На этой мысли мне захотелось дать себе по башке повторно, потому что я даже не представляла себе, что он должен сейчас чувствовать. Не имею понятия, сколько времени проходит между вынесением приговора и исполнением, но Леона вечером уходила без таэрран, а вернулась ночью уже с ним.

Так, все, хватит.

Никакой таэрран не будет, у меня все получится.

Глубоко вздохнув, я направилась к лестнице и, взлетев по ней, шагнула в спальню, где Гроу, уже полностью одетый, говорил по телефону. Последние его слова я зацепила краем уха:

– Да, Сиб. Спасибо.

Так же как и их смысл.

Сиб?! Это Сибрилла, что ли?!

Ну, круто.

– Завтрак готов, – сообщила я и на прощание громко хлопнула дверью.

Гроу догнал меня на лестнице, куда я долетела ну очень быстро.

– Танни.

– А? – спокойно поинтересовалась я.

Очень спокойно, потому что готова была дыхнуть дымом, несмотря на то, что до драконов мне далеко. И до драконесс тоже.

– Это что только что было? – спросил он, спускаясь рядом со мной.

– Ничего. Я сказала, что завтрак готов.

– Это я понял. А потом чуть не оглох.

Жалко, что чуть!

– Рука сорвалась.

– Та-а-а-нни. – Он сказал это с той самой рычащей интонацией, глухой и хриплой, как тогда под водой, и мне захотелось его стукнуть.

Больно.

Мы как раз спустились, поэтому я развернулась и сложила руки на груди.

– Давай начистоту, о’кей? Ты уже большой мальчик и вроде как понимаешь, в чем дело.

– Мы с Сибриллой знакомы очень давно.

– О, это я уже поняла.

– И я никогда не скрывал, что у нас было прошлое.

– Это самая идиотская фраза, которую ты мог сказать, ты в курсе?

– О том, что у меня было прошлое? – Он прищурился, и меня царапнуло раздражением.

Ничего, ему не повредит.

– Не-а. О том, что у тебя было прошлое с ней.

– Как есть. У меня действительно было прошлое до тебя, Танни.

– Серьезно? У меня тоже.

Гроу прищурился еще сильнее, а я достала телефон.

– Давай я сейчас позвоню Паршеррду и скажу: «Привет, Ри, как дела? Я тут на нервах с самого утра, поэтому мне очень нужна твоя поддержка. И вообще, пойдем поболтаем, пока кое-кто там на кухне страдает чешуйней и готовит завтрак?» Не против? Если не против, можешь идти жрать, а я наверх.

Развернулась к лестнице, но меня перехватили за локоть и притянули к себе.

– Танни.

– Я уже двадцать шесть лет Танни.

– Осенью будет двадцать семь, я в курсе.

Я остановилась. В общем-то исключительно потому, что, в отличие от меня (для которой его день рождения оказался сюрпризом), Гроу откуда-то знал, когда будет мой. Хотя почему откуда-то, у него же был большой начальственный файлик.

И все-таки.

– Вообще-то мне было бы по чешуе, если бы ты назвал ее Сибрилла, – сказала я.

– Прямо так и по чешуе? – усмехнулся он, и мне снова захотелось его треснуть.

– Ладно, не было бы.

– Я понял, Танни.

От такого заявления я окончательно растерялась, а Гроу добавил:

– Я понял, что мне досталась самая прекрасная, самая сексуальная и самая ревнивая иглорыцка в мире.

На последних словах я открыла рот, чтобы ответить, но вместо ответа демонстративно наступила ему на ногу, направляясь на кухню.

– Ауч.

– Так тебе и надо.

– Какая ты кровожадная.

– Что-то я крови не вижу.

На кухню мы зашли вместе, где я обнаружила Бэрри, сидящую в самом углу с независимым видом. И пустую тарелку там, где, когда я уходила, стояла тарелка с тостами.

– У-у-убью!

Я схватила первое попавшееся полотенце, а виари, скрежеща когтями, метнулась в гостиную и чудом не снесла с ног едва успевшего отскочить в сторону Гроу. Который перехватил меня на подлете, в смысле на выходе из кухни, и потащил к стулу.

– Ты сегодня и впрямь ну очень возбужденная.

– Это потому что у меня секса не было, – брякнула я.

Потом поняла, что брякнула, и густо покраснела.

– Не было, говоришь? – Гроу раздвинул полы халатика, зацепив пальцами соски.

Которые от этого прикосновения немедленно четко обозначились под майкой.

– Не-э-эт. Нет-нет-нет, – уворачиваясь от его губ, поднырнула вниз и ушла к холодильнику.

– Нет?

Совершенно невыносимый мужчина! Ему предстоит судебное разбирательство, пять лет таэрран, а он лапает меня. Но хуже всего, что я становлюсь такой же и совсем не против продолжить прямо сейчас.

– Нет! – решительно сказала я, выкладывая на стол начинку для тостов.

– Значит, нет? – Меня обняли со спины.

– Нет. Точно нет.

– Точно. – От короткого укуса в шею меня бросило в жар. Скользнувшие под майку ладони Гроу накрыли грудь, и меня повело от желания податься назад, вжимаясь в него всем телом.

– Слушай! – Я вытащила режиссерские руки из-под майки и обернулась к нему. – Я все понимаю, но я так не могу.

– Так – это как?

Не удержавшись, ударила его ладонями по груди.

– Джерман!

– Мм… Меня назвали по имени…

Нет, с ним решительно невозможно разговаривать.

– Джерман, я еду с тобой.

Это я выдохнула так быстро, как только могла, и кажется, оно сработало. Потому что Гроу меня хоть и не отпустил, но внимательно вгляделся в лицо. Я чувствовала, как ровно и гулко бьется под ладонью его сердце, и это создавало некий диссонанс, потому что мое колотилось, как сумасшедшее.

– Я буду выступать на Совете, – быстро добавила я, чтобы уж наверняка. – И просить о том, чтобы твое наказание отменили.

Вот теперь ладони Гроу на моей талии стали каменными. И чешуя бы с ними, с ладонями, но взгляд тоже стал темным и тяжелым.

– Что, прости, ты будешь делать, Танни?

– Выступать, – повторила я. – На Совете.

Он меня отпустил. Отступил на несколько шагов, пристально глядя в лицо, только крылья носа чуть подрагивали.

– Слушай, я знаю, что…

– Нет, – перебил Гроу и, резко развернувшись, направился к холодильнику. Зачем непонятно, потому что я и так оттуда все вытащила.

– Джерман…

– Нет, Танни. Ты со мной не едешь.

– А тебе не кажется, что не стоит решать за меня?

– Кажется. – Он обернулся, сложив руки на груди. – Но ты за меня уже все решила.

– Я не решила! – выдохнула я.

– Правда? И твое заявление «я еду с тобой, я буду выступать на Совете» в настоящем времени, разумеется, ни разу не решение?

Я глубоко вздохнула. Очень глубоко, потому что водное пламя, надежно запертое в глубине темных глаз, сейчас искорками отзывалось во мне. Каким-то непонятным образом я чувствовала его приближение, но ссориться сейчас не хотела. Сейчас не время, и вообще.

– Я сказала тебе, что еду, – заметила я.

– Что логично, потому что во флайсе тебе лететь надо было со мной и через телепорт идти тоже.

– Необязательно. Я могу полететь с вальцгардами и пройти отдельным телепортом.

– О да, Танни. Вполне. – В голосе его сочился сарказм. – Странно, что ты не поступила именно так, потому что ты точная копия своей сестры.

Вот теперь пламя взметнулось уже во мне.

– Может, уже хватит сравнивать меня с ней?! Или тебя так на ней переклинило, что ты ищешь во мне ее?!

Гроу посмотрел на меня так, что я подавила желание отступить. Просто со всем согласиться, свести этот конфликт до уровня плинтуса и просто забыть о том, что он был. Потому что (это я сейчас осознала со всей ясностью) я не хочу с ним ссориться не из-за того, что сегодня тяжелый день. Я вообще не хочу с ним ссориться, я хочу с ним быть. Столько долгих дней, сколько у нас есть.

– Слушай. – Я подняла руки. – Я была не права. Я очень хотела тебе сказать, сказать заранее, но случилась задница с Ильеррской, а потом…

– Что – потом?!

– Потом я боялась! – выкрикнула я. – Вот этого вот! Потому что великим режиссерам ни от кого не нужна помощь, а я не хотела с тобой ссориться, Джерман. Но сейчас ты не великий режиссер, не выпускник Академии искусств, ты мой мужчина, которого я хочу защитить! Неужели это тебе не понятно?

Гроу вытащил из кофемашины чашку и сунул мне в руки.

– Это было вроде «на, только заткнись»?

– Нет, это было вроде «кофе почти остыл». – Он сел на стул и взглядом указал на соседний. – Я не хочу, чтобы ты со мной ехала, Танни…

– Но…

– Дослушай. За свои поступки каждый должен нести ответственность.

– Это ты сейчас о том, что спас меня от Мелоры?!

– Ты будешь меня слушать или нет?

Справедливо рассудив, что лучше слушается с набитым ртом, я сунула в этот самый рот листок зелени, потом кусочек хрустящего хлеба, потом ветчину. В общем, получился почти готовый тост, только частями.

– За то, что я сделал с Мирис.

– Мифис не пофтрадала.

Не, тосты не помогают. На этой оптимистичной мысли я залила в себя еще и кофе.

– Мирис не пострадала, но я не имел права вламываться в ее сознание. Особенно после того, что сделала Мелора. После ментального допроса.

Я проглотила все, что в себя запихала, и оно камнем упало в желудок.

– То есть ты вот весь такой правильный и считаешь, что…

– Я не весь такой правильный! – прорычал Гроу. – Я поступил так, как поступил, но я не считаю, что это должно пройти мимо. Потому что если каждый из нас начнет вламываться в сознание человека, а к нам будут проявлять снисхождение, очень скоро в мире станет гораздо больше Мелор.