Читать книгу "Огонь Изначальный"

В насмешливом взгляде Ксая, которым он меня одарил, отчетливо читалось: «Даже если и против – какая мне разница?» Я подумала и согласно кивнула. В самом деле. Вероятно, Альдону тоже все равно, устроим мы небольшой бардак из швабр или нет, – он все равно в эту часть замка вряд ли заглядывает, ибо, что-то мне подсказывает, чаще здесь появляются именно слуги, а не высокие господа.

Ксай особо не утруждался и выгребал все предметы, бросая их на пол тут же, поблизости. Правда, при этом не раздавалось ни звука. Приглядевшись, я заметила слой стихии Смерти на полу в том месте, куда арэйн скидывал законных обитателей каморки. При падении они слегка тонули в стихии и потому даже друг о друга не ударялись.

– Готово, – наконец объявил арэйн, отправив ведро к груде уборочного инвентаря и посторонившись. – Показывай, что хотела.

Я не стала уточнять, что это он хотел развлечься, а я всего лишь решила поддержать инициативу. Подошла к каморке, вынула из кармана мешочек, отыскала в нем коричневый мелок, который на фоне серых стен в темноте будет почти не виден, и принялась за дело. Одно из самых сложных, не по вложенному в него количеству энергии заклинаний, хотя энергии в него вкладывается тоже немало, а по исполнению. Ведь магия явлений по большей части – это магия ритуалов, которых здесь намного больше, чем тех заклинаний, которые можно использовать активно, в бою например. Для боя, конечно, заклинания есть, иначе магию явлений можно было бы счесть бесполезной, однако именно ритуалов на любой вкус, на любую ситуацию здесь гораздо больше.

Скрестив на груди руки, Ксай молчаливо наблюдал за моими действиями, не отвлекая вопросами и комментариями. А я разрисовывала сначала пол, потом и стены затейливыми, узорчатыми символами, призванными сконцентрировать магическую энергию нужным образом, когда я к ней обращусь словами заклинания.

Мало кому из однокурсников удавалось повторить этот узор верно, почти ни у кого не выходило добиться максимального действия от этого ритуала. Я была одной из двух студентов, получивших «отлично». Понимала, что в бесполезной для него магии явлений Ксай не настолько разбирается, чтобы оценить все мое мастерство, однако выбрала данный ритуал по другой причине. Уверена, арэйну все же понравится.

– Поможешь?

Как ни странно, объяснять не пришлось, какого рода помощь мне требуется. Ксай подошел и, все так же молча подхватив меня, приподнял настолько, чтобы удалось дотянуться до потолка. Да, можно было воспользоваться упрощенной версией заклинания и не разрисовывать потолок, замкнув контур на стенах, но зачем, если рядом Ксай, который не надорвется, если подержит меня на руках. В конце концов, я не так уж много вешу, а в последнее время со всеми этими приключениями совсем похудела.

Когда вязь символов была завершена, а круг замкнулся, я попросила поставить меня на пол и начала произносить заклинание. С каждым словом узор загорался все ярче, ярче, наполняясь искрами магии. Стены тоже светились, в какой-то момент даже воздух замерцал опасной синевой – Эфир концентрировался, наполнял каморку, забивался в нее до отказа, готовый в любой момент разорвать, но символы устойчиво держали энергию там, где ей положено находиться.

Почувствовав, что концентрация магии достигла пика, я взяла прихваченное из моей комнаты яблоко и швырнула в наполненную магией каморку. Яблоко до противоположной от двери стены не долетело. Магическая энергия настигла его, как только яблоко пересекло едва видимую границу, и в одно мгновение рассеяла его. Только капли сока разлетелись в разные стороны мелкими брызгами, но им тоже было не суждено долететь до стены. Высококонцентрированная энергия растерла их в пыль, после чего сразу пошла на убыль.

– Мы называем это Комнатой Смерти, – пояснила я, когда действие заклинания рассеялось.

– Хм… интересно. Не знал, что магия явлений на такое способна.

Арэйн подался вперед и с любопытством воззрился на начертанные мною символы.

– На самом деле одно из самых сильных заклинаний. Любое живое существо, которое окажется в этой комнате, постигнет та же участь. На яблоке, конечно, не столь зрелищно, но пихать туда кого-то живого мне не хотелось.

– А зря. Могла бы запихнуть меня.

Я удивленно посмотрела на Ксая.

– Прости, ты не успел мне настолько надоесть.

– Зато отделаешься от досадного обещания, – сказал Ксай с такой искушающей улыбкой, как будто не в Комнату Смерти запихать себя предлагал, а к чему-то неприличному склонял. Такая ассоциация опалила щеки румянцем. Боги, да о чем я думаю?!

Разозлившись на саму себя, я скрестила на груди руки и ответила чуть более резко, чем того требовала шутливая беседа:

– Это не смешно. Ты, конечно, непобедимый арэйн Смерти и жаждешь самоутвердиться, я все понимаю. Но не хочу рисковать и в случае чего становиться убийцей.

– Думаешь, защита из магии Смерти не убережет от этого заклинания? – Ксай с сомнением покосился на заколдованную каморку.

– Убережет, наверное. Но рисковать не хочу.

– Хм, ну ладно. Раз уж ты так беспокоишься за меня, – возникшая на губах Ксая кривая улыбка вызвала желание таки затолкать его в комнату и произнести заклинание во второй раз, но я сдержалась, – то не будем рисковать. Я тоже покажу кое-что, что недавно тебя заинтересовало.

Ксай быстро побросал уборочный инвентарь обратно в комнатушку и, захлопнув дверь, предложил следовать за ним. Я старательно пыталась удержаться от вопросов и шла молча. Ведь молчал же он, когда я обещала показать кое-что интересное?

Пришли мы, как ни странно, к отведенным ему гостевым покоям. Отворив дверь, Ксай пропустил меня вперед:

– Заходи.

Я переступила порог и с любопытством огляделась, а Ксай уверенно прошел к висящему на стене овальному зеркалу, большому, в половину человеческого роста. Вспомнив ужасные рассказы о зеркалах и стихии Смерти, я как бы между прочим заметила:

– Нет, по-моему, я зеркалами не интересовалась.

– Но ты ведь о них расспрашивала. – Ксай улыбнулся и, встав рядом с зеркалом, обернулся ко мне.

– Вот именно после того и не интересовалась.

– Признай, что ты просто боишься.

– Ты какой-то сегодня странный. – Я с подозрением прищурилась. – Сегодня какой-то особенный день для стихии Смерти? Ты должен принести жертву, затолкав ее через зеркало в мир мертвых или скормив какому-нибудь потустороннему монстру?

– Ну, раз уж ты разгадала мой коварный план, я просто не могу тебя теперь отпустить. – Ксай зловеще усмехнулся и, подавшись вперед, схватил меня за руку.

Я не успела опомниться, как оказалась стоящей перед зеркалом. Попыталась отпрянуть подальше от опасного предмета, но Ксай вовремя сместился так, чтобы оказаться позади меня. Я уперлась спиной в его грудь и вынужденно остановилась. Вздрогнула, почувствовав, как рука арэйна легла на талию, удерживая и не давая сбежать.

– Посмотри, разве ты видишь что-то страшное? – раздалось над ухом совсем близко.

Понимая, что сопротивляться и вырываться бесполезно, пока Ксай сам не захочет меня отпустить, послушно всмотрелась в зеркальную гладь. Но я не арэйн Смерти и не в эфирном теле нахожусь, чтобы узреть то, что недоступно даже магам. Я видела только наши отражения. Видела себя с бледноватым, чуть испуганным лицом, потому как не знала, чего ожидать. Видела улыбающегося Ксая и загадочно мерцающие черные глаза с серебристыми искрами. Он стоял совсем рядом, мои волосы касались его шеи. Красиво мы, оказывается, вместе смотримся. Воплощение вновь ожившего Огня и беспроглядная тьма чарующей Смерти.

За спиной Ксай расправил крыло, восхитительно переливающееся металлическим блеском подобно гематиту. Потянулся вперед и кончиком крыла коснулся поверхности зеркала. И по зеркальной глади вдруг пошли круги, как по воде! Крыло не остановилось, нырнуло вглубь, будто не было больше преграды. Спустя мгновение арэйн крыло отдернул, но с зеркалом произошли необратимые изменения. Круги возникали в том месте, где зеркала касалось крыло, оттуда расходились до самых краев, потом вновь появлялись, все чаще, чаще. Вскоре беспрерывно задвигалась вся поверхность, пока мне вдруг не показалось, будто в глубине, там, за границей реальности, вместо наших отражений проступает нечто иное.

Там, по другую сторону, появился пейзаж, темный, туманный, наполненный не ночной, но абсолютной чернотой. Узкая, сероватая тропинка начиналась как будто за поверхностью зеркала и, ломко извиваясь, уходила вдаль, где терялась в темноте. А по краям росли деревья без листьев. Их кривоватые тонкие сучья, подобно скрюченным пальцам, тянулись вверх, к черному провалу на месте неба. Да, листьев не было, но местами виднелись цветы, черные, как и все по ту сторону. Временами дул ветер, и цветы отрывались от ветвей, начиная кружить над землей, пока не улетали дальше, за пределы видимости. Страшное, жуткое и в то же время невероятно красивое зрелище.

Когда очередной цветок сорвался с голых ветвей, Ксай потянулся свободной рукой, той, которой не удерживал меня, и, пронзив зеркальную гладь, поймал его на ладонь.

– Кое в чем ты была права, – сказал мужчина. – Сегодня особенный день. Раз в году опадают цветы ивериса. Наши девушки, арэйны Смерти, собирают их и носят как украшения.

Я упустила, только краем глаза уловила, как подернулась дымкой зеркальная поверхность, вновь возвращаясь к обычному виду и приобретая отражающие свойства. Все мое внимание было направлено на удивительный цветок, который держал передо мной на раскрытой ладони Ксай, продолжая стоять позади.

– Возьми.

Я протянула руку и аккуратно коснулась мягких, шелковистых лепестков, словно сотканных из тончайшей паутинки. Похожий на лилию, изящный черный цветок был поразительно красив. А на лепестках его блестели черные драгоценные капельки росы. Выглядели они, как вода, но почему-то не стряхивались и никак не реагировали на прикосновение, будто приклеенные.

– Говорят, это слезы мертвых.

– Там так плохо?

– Может, они жалеют живых.

Не дождавшись, когда я осмелюсь взять цветок в руки, Ксай развернул меня к себе лицом и поднес черную лилию к волосам, чуть выше уха. Я не поняла, как это произошло, но, кажется, цветок вцепился в мои волосы и намертво к ним прилип.

– Что ты сделал?! – встревоженно воскликнула я.

– Не бойся. Захочешь снять – просто коснись рукой и потяни от волос. Больно не будет, – и, улыбнувшись уголками губ, пояснил: – Магия.

Я развернулась снова к зеркалу и залюбовалась цветком. А может, и не в цветке было дело – просто я вдруг ощутила неловкость. Вспомнила, как мы только что стояли рядом, как Ксай касался моих волос, как защемило что-то внутри. Мне нужно было отвлечься, и любование цветком подходило для этого как нельзя лучше. А он действительно смотрелся очень красиво. Черный, переливающийся бусинами мелких капелек, похожих на росу, в красных огненных волосах. Наверное, мне цветок идет даже больше, чем черноволосым арэйнам Смерти.

– В руках арэйнов Смерти цветок ивериса может стать смертельно ядовитым, – добавил Ксай. – Стоит только пожелать и воззвать к заключенной в нем магии. В твоих руках это всего лишь украшение, но, думаю, оно устроит тебя в таком, безопасном виде?

– Пожалуй, – я улыбнулась, – не хотелось бы случайно кого-нибудь убить.

Я так и не решилась спросить, по какому поводу мне сделан этот подарок, но была искренне благодарна за приятный и в чем-то веселый вечер, впервые за долгое время позволивший по-настоящему расслабиться.

Глава 17
Об удивительном торжестве и рожденном в нем волшебстве

Всю последнюю неделю я пребывала в шоке. В абсолютном, нескончаемом шоке.

На учебу времени оставалось значительно меньше, потому как в мои комнаты постоянно кто-то ломился. Мне шили шикарное платье для торжества, мне шили туфли и подбирали для меня украшения, в связи с чем постоянно требовались примерки, чтобы, не приведите боги, хотя, скорее, Изначальные, не возник какой-нибудь изъян, а если недостаток все же будет, пусть его вовремя обнаружат и успеют устранить. Шокирована я была, конечно, не этим, хотя вся суета, закрутившаяся вокруг сумасшедшим ураганом, сбивала с толку довольно сильно. А все дело в неожиданном заявлении Альдона. Он сказал, что даст мне свое имя, эрт Гивей, официально признает своей дочерью – вот что никак не укладывалось у меня в голове.

Когда я спросила Ксая, зачем Альдон это делает, тот задумчиво ответил:

– Не знаю. Но если он действительно даст тебе свое имя, ты будешь наравне с Аластрой. Во всем. Привилегии рода полностью будут на тебя распространяться. Ты сможешь претендовать на наследство. Словом, будешь его законной дочерью, и неважно, что эти восемнадцать лет ты жила в другом мире и воспитывалась не им.

– Не понимаю, зачем ему это нужно… – пробормотала я, только после слов Ксая осознав, действительно осознав серьезность принятого Альдоном решения.

– Хотя… – добавил Ксай, – пожалуй, у меня есть одно предположение. Насколько я могу судить, для Альдона важна магическая сила. К тому же он наверняка желает повысить влияние рода. Для большинства старинных аристократических родов укрепление влияния – важная задача. А ты… ты будешь хорошим для рода приобретением.

Меня почти не покоробило последнее слово, как будто я – всего лишь вещь, которой приятно будет похвастаться перед гостями.

– Даже если так. Но об этом ведь никто не узнает. Альдон вряд ли раскроет мою тайну. Арэйны Огня не останутся в стороне, если выяснится, что я эвис.

– Конечно. Так глупо рисковать тобой он не станет. Но ты кое о чем забываешь. – Ксай невесело усмехнулся. – Кристалл с огненной стихией, Инира. Отличное прикрытие для твоих способностей.

– Но породниться с огненным арэйном – совсем не то, что с огненным эвисом, – заметила я. – И правду Альдон все равно не сможет афишировать.

– Возможно, мы не все знаем?

– Ты – и вдруг не все?! – Да, я издевалась. Не ему же одному надо мной насмехаться.

– Это вопрос времени. – Ксай независимо повел плечами, но в глазах его прятались серебристые смешинки. – А вообще… – он вдруг посерьезнел, – сама подумай. Сильный маг Огня и королевская арэйна Эфира в роли дочери и наследницы – гораздо лучший вариант, чем ничего не представляющая собой полукровка, которой и магии-то почти не досталось.

– Это жестоко, – слова вырвались помимо воли. И мысли в голове закрутились с бешеной скоростью. Зная многих арэйнов, помешанных на магических способностях, зная, как высоко чистокровность ценится арэйнами Эфира, можно быть уверенной – Ксай прав. Может быть, Альдон очень любит Аластру. Может быть, моя мама тоже стала его слабостью, и не было в тот момент у него далеко идущих планов по созданию идеальной наследницы, ведь предугадать, что ребенок от эвиса обретет потенциал королевского арэйна – возможно, но гарантировать – нет. Быть может, он искал меня просто потому, что в действительности хотел обрести потерянную дочь. Но увидев мою магию, не мог не сделать выводы, не мог не подумать о том, что признать меня официально будет выгодно для рода эрт Гивей. Так сколько во всем этом искренности, а сколько – расчета? Что перевесит в итоге?

Однако суета, наполнившая все вокруг, постепенно вытеснила эти мысли, оставив только волнение перед церемонией. Как бы там ни было, даже если Альдон пришел к такому решению с учетом выгоды для эрт Гивей, он принимал меня в свою семью. И это было по-настоящему удивительное событие.

Стоя перед большим, в полный рост, овальным зеркалом, я рассматривала себя, почти готовую к выходу. Спасибо суетливым служанкам, что оставили меня в покое, дав немного времени прийти в себя и собраться с мыслями перед ответственным и пугающим своим размахом мероприятием.

А в зеркальном отражении на меня смотрела настоящая юная леди аристократических кровей. Светлая, кажущаяся сейчас почти фарфоровой кожа, яркие, чуть пухлые губы, слегка румяные щеки, но без помощи косметики, румяные из-за волнения. Большие, ярко-синие глаза, идеально подчеркнутые черной подводкой. Огненно-красные волосы заплетены в высокую сложную прическу и спускаются вдоль шеи изящными локонами, подобно ласковым, игривым язычкам пламени, на мгновение присмиревшим, но готовым в любой момент укусить неосторожную руку.

И как удивительно смотрится на мне очень светлое, лишь с намеком на голубой оттенок искристое платье. Сочетание холодного льдисто-голубого и живого обжигающе-огненного завораживает, удерживает взгляд, не отпускает. Я не знаю, как будут выглядеть сегодня приглашенные Альдоном гости – высокородные арэйны Эфира, но уверена, что буду среди них выделяться. Выгодно выделяться, привлекая своей необычностью – танцующим в душе пламенем, нашедшим отражение в глазах и в радостной улыбке предвкушения.

А еще я хочу сегодня радоваться, отбросив все сомнения и тяжесть размышлений, заставлявших вновь и вновь задумываться над тем, есть ли в поступке Альдона, помимо холодного расчета, любовь к обретенной дочери и желание стать ей ближе. Просто радоваться, позволить себе по-настоящему проникнуться торжеством удивительного момента, когда меня примут в древний род эрт Гивей.

Я скользнула взглядом по красивейшему ожерелью на шее и улыбнулась. Как из тончайших паутинок, сотканное из множества маленьких светло-серебристых цепочек с россыпью бриллиантов, а в центре – крупный огненный рубин, подчеркивающий, подобно драгоценности, мою принадлежность стихии Огня. И такой же браслет из множества оплетающих запястье цепочек со спускающимся к кисти рубином, поменьше, чем на шее, но тоже с пляшущим внутри пламенем.

И так же, как в этих драгоценностях идеально сочетаются стихии – рубиновый Огонь и бриллиантовый Эфир, во всем моем облике сейчас живут в гармонии эти две стихии. Да, слуги постарались на славу. Даже не зная, как будут выглядеть утонченные, надменные аристократы кхарриата Эфира, но точно уверена – я не потеряюсь на их фоне и не опозорю… себя.

Стук в дверь известил о том, что пора. На церемонию меня должен сопроводить Альдон.

– Ослепительно выглядишь, – проговорил он, рассматривая меня восторженно-недоверчивым взглядом, как будто даже не догадывался, что если меня немного накрасить, причесать и обрядить в шикарное платье, я могу быть не менее обворожительной, чем все аристократы привычного для него общества.

– Спасибо. – Я улыбнулась.

Альдон подал мне согнутую в локте руку и, дождавшись, когда я положу чуть подрагивающую кисть поверх, с улыбкой поинтересовался:

– Сильно волнуешься?

– Волнуюсь, конечно. Но уверена, все пройдет хорошо, а потому не так уж сильно волнуюсь.

– Тогда идем?

Я кивнула, и Альдон повел меня к большому залу, где сегодня собрались все глубокоуважаемые представители древних и могущественных родов кхарриата. Я расспрашивала о том, кто придет, и будет ли кхарт. Однако Альдон заверил, что кхарт сейчас слишком занят, чтобы присутствовать на церемонии присуждения имени, чем меня немного успокоил. В присутствии огромного количества королевских арэйнов и без кхарта буду чувствовать себя достаточно неуютно.

– Запомни, Инира. Официальная часть церемонии пройдет сразу же, как только мы там появимся. Ты войдешь в род эрт Гивей и примешь все наши привилегии. А значит, несмотря на то, что у тебя нет рогов, ты не должна ни кланяться, ни подчиняться ни одному из них. Эрт Гивей выше всех их. Запомни. Мы подчиняемся только кхарту, а его сегодня не будет.

– Значит, кто-то попытается указать мне мое место? Унизить, в надежде на то, что я окажусь легкой добычей?

– Не думаю. Я предупредил тебя, но не думаю, что кто-то решится. С эрт Гивей мало кто отважится конфликтовать – скорее будут пытаться завоевать твое расположение. – Альдон недобро усмехнулся.

– А сами эрт Гивей?

– А сами эрт Гивей будут тебе рады, – заявил Альдон так уверенно, что в душу закрались подозрения, не мог ли он рассказать кому-нибудь о моем происхождении, ведь родство с эвисами их наверняка порадует, в отличие от арэйнов Огня, практически лишенных магии, если только не служат эвисам. Полукровки от эвисов защищены благодаря покровительству Изначального второй стихии, но ничего особо привлекательного, что могло бы именно порадовать будущих родственников, в этом я не видела.

Как ни странно, подошли мы не к огромным, до самого потолка высотой, двустворчатым дверям – не добрались до них пару десятков метров, внезапно свернув в темный узкий коридор, со стороны и вовсе не заметный. Правда, темным он оставался недолго – стоило нам сделать первый шаг в коридоре, стены загорелись приятным голубоватым светом.

– Мы пройдем не через парадный вход, – пояснил Альдон.

Сделав еще один поворот, мы оказались перед неприметной дверью, на фоне стен разглядеть ее было непросто. Альдон прикоснулся рукой к поверхности двери, надавил сначала в одном месте, потом в другом, прошептал какое-то слово, и толкнул отворившуюся дверь. Он первым сделал шаг вперед, покидая тайный ход. Затем обернулся, подал мне руку. Я глубоко вдохнула и решительно приняла приглашение.

Мы оказались в тесноватом закутке, отгороженном от основного зала портьерами. О том, что мы именно в зале, причем довольно просторном и заполненном большим количеством арэйнов, я поняла по хлынувшим из-за плотной, тяжелой ткани звукам. Играла тихая музыка, неподалеку от нас переговаривались мужчины и женщины. Что-то обсуждали, смеялись. Похоже, прием уже начался, но основная часть была впереди.

– Подожди здесь. Я сейчас выйду и сделаю объявление. Ты поймешь, когда наступит время твоего выхода.

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то начинает дрожать от волнения – все же перед такой толпой мне выходить не приходилось, тем более по такому ответственному поводу, как получение имени древнего рода. Самое нервное, что мне довелось пережить, это выступление с защитой диплома в аудитории перед всем преподавательским составом, но… что-то мне подсказывало, местные аристократы будут пострашнее строгих профессоров.

Альдон вышел из-под прикрытия портьер, и музыка сразу же смолкла. Ближайшие голоса тоже замолчали, но галдеж продолжался, потому как не все заметили появление одного из виновников торжества.

– Альдон эрт Гивей! – объявил незнакомый арэйн, и голос его разнесся по всему залу.

Оставшись в закутке в полном одиночестве, я рискнула приблизиться к портьерам и совсем незаметно, очень осторожно выглянуть наружу. От увиденного перехватило дыхание. Оказывается, закуток наш находился на некотором возвышении, и сейчас Альдон вышел на сцену, откуда хорошо видно всех собравшихся, а собравшимся удобно наблюдать за происходящим на сцене. Арэйнов было действительно много! Двести? Триста? А может, вообще пятьсот? И все после объявления о выходе хозяина замка теперь смотрели на него.

– Пусть Изначальные будут к вам благосклонны! – завладев всеобщим вниманием, поприветствовал Альдон, обвел взглядом зал и заговорил: – Я никому и никогда не рассказывал о своей потере раньше. Но день за днем искал ее на протяжении многих лет. Иногда отчаивался и прекращал бесплодные поиски, но потом вновь надежда оживала, и я продолжал искать. Две недели назад произошло чудо. Она сама нашла меня. Моя дочь. И сегодня я хочу представить ее всем вам, представителям высшего общества кхарриата, чтобы дать имя рода своей дочери. Инира!

Альдон простер ко мне руку, и я вышла из-за портьеры. Все арэйны, присутствовавшие в зале, обратили ко мне любопытные взоры. Стараясь не поддаваться волнению, я подняла голову, гордо выпрямила спину и внешне уверенной, спокойной походкой, по крайней мере, очень надеюсь, что именно таковой она выглядела со стороны, направилась к Альдону. Встав рядом с ним, я повернулась лицом к залу и обвела взглядом собравшихся арэйнов.

Вид Ксая, стоявшего возле стены, в некотором отдалении от остальных, придал уверенности, которую я старалась проявлять, но в действительности не ощущала. Не знаю почему, но его присутствие меня успокоило. Конечно, я не ждала какого-либо подвоха с показательным приданием богомерзкого эвиса огню или жертвоприношением во славу Изначального Эфира. Конечно, понимала, что сегодня Ксаю не придется меня защищать, а если и будут со стороны арэйнов нападки, то отражать их мне придется самой, потому как злые слова никого еще не убивали и вмешиваться Ксай, скорее всего, не будет, предоставив мне возможность потренироваться в общении с высшим обществом. Я все это понимала, но, видя его, чувствовала, как растет во мне уверенность, что непременно справлюсь с любыми трудностями, какие бы сегодня ни возникли. Более того – я готова наслаждаться всеобщим вниманием и своим торжеством. Своим! Потому что именно я сегодня получаю имя рода. И меня не сломят недоверчивые, изумленные взгляды тех, кто не ожидал, что Альдон эрт Гивей назовет своей дочерью девушку с красными волосами и огненной душой. Не сломят их взгляды, даже если в них вдруг появится презрение.

Альдон начал произносить древние слова, то ли заклинания, то ли церемониальной речи, но говорил он на языке, понятном стихиям. Затаив дыхание, я прислушивалась к этим словам, пытаясь понять их смысл, но разбирала только отрывки – «призываю», «прошу», «признаю», «Эфир». В какой-то момент передо мной начали собираться частицы стихии. Голубоватые искры Эфира вспыхивали одна за другой, образуя туманное, мерцающее облако, которое стремительно увеличивалось в размерах – вытягивалось, расползалось, пока не сомкнулось вокруг меня кольцом.

– Инира эрт Гивей! – торжественным аккордом прозвучали слова Альдона. – Faerte volles et’eer!

Голубоватый кокон, окутавший меня, легонько коснулся кожи и вдруг рассыпался, ярким всплеском разлетаясь в разные стороны. Краем глаза я заметила сбоку странный, клинообразный всполох, а потом все прекратилось. По залу прокатился потрясенный вздох. Я непонимающе повернула голову к Альдону и при этом движении ощутила что-то неладное. Голова. Кажется, она стала тяжелее. Альдон смотрел на меня с некоторым удивлением, но все-таки меньшим, нежели у всех остальных. Вновь переведя взгляд на собравшихся в зале арэйнов, убедилась, что шок наступил абсолютно у всех. Нашла глазами Ксая. А он… он улыбался и вовсе не был шокирован – даже удивления не проявлял.

Мне дико хотелось почесать голову или хотя бы ею потрясти, чтобы сбросить странную тяжесть, но не делать же это на виду у всей аристократии? Внезапная догадка пронзила меня не хуже электрического разряда. С чего на голове могла возникнуть тяжесть? Чем могут быть шокированы эти арэйны? Рога! Боги, неужели у меня выросли рога?! Я с трудом удержалась от того, чтобы не потянуться руками к голове. Нельзя. Ни в коем случае. Я вовремя нацепила на лицо маску невозмутимости, потому как вновь заговорил Альдон:

– Ну что ж… Изначальные одобрили мое решение и подтвердили, что в Инире течет кровь рода эрт Гивей. А стихия Эфира явила нам истинную сущность Иниры, показав всю ее силу.

Потрясение наконец схлынуло с арэйнов – зал ожил. Аристократы зааплодировали, тем самым, вероятно, выражая собственное согласие. Меня приняли. По крайней мере, официально.

– Пойдем. – Альдон протянул мне руку и, когда я приняла приглашение, повел к ступеням.

Я облегченно вздохнула и, продолжая бороться с почти нестерпимым желанием ощупать себя с ног до головы, а в особенности – именно голову! – полушепотом поинтересовалась:

– Что случилось? Почему все были настолько шокированы и почему я так странно себя чувствую?

Альдон уже собирался ответить, но, стоило спуститься с возвышения и оказаться наравне с остальными арэйнами, к нам приблизился незнакомый мужчина.

– Альдон эрт Гивей. – Мужчина со светлыми, чуть посеребренными волосами приветственно улыбнулся. – Поздравляю. Инира эрт Гивей, – на этот раз он улыбнулся лично мне и даже руку протянул. Старательно пытаясь контролировать себя, чтобы не выдать нетерпения, вложила в его ладонь руку и с удивлением увидела, как арэйн целует ее. Медленно, галантно, он поднес руку к губам и, не отводя от меня взгляда, легонько коснулся тыльной стороны ладони. – Рад знакомству. Я Вальреон эрт Доннан.

Я кивнула и ответила с не менее приветливой улыбкой:

– Очень рада.

А дальше арэйны хлынули один за другим. Сверкающие и холодные, они подходили, чтобы поприветствовать меня лично и поздравить Альдона с обретением дочери. Надменные и утонченные аристократы, красивые и гордые. От них веяло силой, необыкновенной, искристой, немного колючей силой королевских арэйнов. Однако я не могла любоваться ими и наслаждаться их вниманием, не враждебным, но пристальным, изучающим, потому что мечтала только об одном – найти зеркало, раз уж щупать себя неприлично.

Я уже готова была рвануть подальше от Альдона и притягиваемых к нему, как магнитом, арэйнов, когда перед нами вдруг возник Ксай.

– Позволишь пригласить Иниру эрт Гивей на танец? – поинтересовался арэйн Смерти с такой улыбкой, при виде которой заботливые родители должны немедленно схватить дочь в охапку и сбежать с ней в глухое поместье, чтобы запереть там на замок.

Альдона тоже посетили сомнения, тем более что никаких симпатий к Ксаю он не испытывал и в помине. Но чего Альдон не ожидал, так это вопиющей наглости со стороны своего гостя. Пока он раздумывал, вероятно, над тем, стоит ли отказ моего расстройства, которое, мало ли, испортит торжество – вдруг я истерична и взбалмошна, вдруг не умею себя контролировать и прямо здесь опозорю весь род эрт Гивей разом? – Ксай взял дело в свои руки. Причем «взял в руки» в самом прямом смысле. Не знаю, как ему удалось, но Альдон, да и я тоже опомнились, только когда меня уже вели… хм… в танце. Стоит заметить, вели весьма целенаправленно, и вскоре я оказалась перед зеркалом.

Завидев свое отражение, двигаться уже не смогла – так и замерла на месте, шокированная представшей перед взором картиной. Одно дело – догадываться, предполагать, ощущать нечто странное, и совсем другое – увидеть воочию. Да, на голове у меня сверкали рога. Невероятные, восхитительные – прямо как в эфирном облике, полупрозрачные, с радужными отблесками, словно из бриллиантовой крошки состоящие. Но рога – еще не все. За спиной обнаружились крылья. Их, пока не увидела, даже не замечала, а сейчас… не знаю, странное ощущение, непонятное и волнующее, как будто крылья стали моим продолжением, как рука или нога, только управлять ими сложно. Я попыталась приподнять лежащее бриллиантовым плащом крыло, оно странно дернулось и чуть не угодило острым кончиком прямо в глаз Ксаю – к счастью, арэйн успел вовремя отклониться.

– Осторожней, – усмехнулся он.

– Ты знал? – с трудом оторвав взгляд от удивительного отражения в зеркале, посмотрела на арэйна.

– Знал? – переспросил тот весело. – Откуда? Такого до тебя ни разу не случалось. Раньше все арэйны, проходившие церемонию присвоения имени, внешне соответствовали уровню своей силы.