Читать книгу "История одной тени. Из цикла «Сказания Ардоса»"

Глава 12. Право на жизнь

Спокойствие. Как его не хватает в отдельные моменты. Ощущение безопасности так нужно всем нам, как признак умиротворения в трудные минуты. Но не всем удаётся ощутить это чувство в полной мере.

Арди не чувствовали спокойствия. Безопасность всегда была для них чем-то далёким, непознанным. Столько бед свалилось на головы серебряного народа. Сначала Тирново побоище заставило содрогнуться Ардос. Кровопролитная битва развернулась в городе, с начала времен являвшегося оплотом справедливости.

Единое Вселенское Знание, или, как его называли сами арди, Атарра Наорэ, хранили две «Тени». Каждый арди, отчасти слившийся с книгой, отвечал за свою половину. Знание давало жителям надежду на будущее, вселяло чувство безопасности за свой дом, семью и друзей. «Тени» совместно давали указания каждому, кто желал получить совет: когда сеять, пахать, собирать урожай, как лечить, принимать роды, продлить жизнь – как жить дальше.

Но пророчество Провидца, от которого стены храма Воды буквально содрогнулись, ужаснуло всех. Книгу, что служила проводником в этом мире, суждено было разделить на две: Атаран Руррис и Атаран Турвад и разнести по разные стороны света, чтобы не смогли её прочесть Падшие. Двое молодых арди, Дирияк и Лирис, не представляли себе жизни друг без друга. Подобно тому, как Книга объединяла в себе Свет и Тьму, переплелись и стали едиными души парня и девушки.

Как только две луны вступили в свои права на тёмном небосводе, влюблённые сбежали из храма Семи, забрав с собой Атарра Наорэ. Они не могли позволить разделить книгу. Сердца, что бились в унисон, не желали расставаться, от одной мысли о вечном одиночестве и чувствам к другому арди, в груди сжимался комок отчаяния, причиняя немыслимую боль.

Спокойствию не суждено было идти в ногу с влюблёнными. Их нашли. Ищейки нагнали Лирис и Дирияка в Тирне. Жители города до последнего отстаивали право на жизнь двух ардийцев, пока все до единого не пали под разящими клинками воинов. Женщины, старики, даже дети – все, непоколебимо веря в праведность Теней, бросались на мечи в попытке защитить парня и девушку от страшной участи.

Под жесточайшими пытками из хранителей выбили заклинание, способное разделить Единое Вселенское Знание на две части. В предрассветный час, когда свет и Тьма борются за право главенства, слова были произнесены, и Атарра Наорэ перестала существовать. Вместо неё на постаменте лежали две книги. Первая, Атаран Руррис, что на языке арди означает «Книга Жизни», в старом плотном переплёте, с ровными, но желтоватыми листами, лежала справа; она излучала свет, всё живое тянулось к ней, букашки стремились облепить её и защитить. Даже птицы слетелись стаями, чтобы посмотреть на великое знание.

Вторая же книга отличалась. Чёрная, каменная обложка с пронизывающими её красными нитями, похожими на паутину, источала губительный туман. Свет, касаясь его, испарял тёмные клубы, но они продолжали вытекать со страниц, силясь распространиться далеко за пределы и погубить всё, чего коснутся.

В тот же миг от любви, чистой и светлой, не осталось и следа. Лишь ненависть наполняла прежде единые души. Лирис, милая девушка, что раньше олицетворяла мудрость и праведность, стала первой Чёрной Тенью, первой хранительницей Атаран Турвад, Книги Бытия. Глаза её почернели, лицо посерело. Красавица стала напоминать умирающую от неизлечимой болезни. Дирияк тоже не особо отличался от подруги. Белое, переливающееся бликами, лицо не излучало ничего, кроме властности. Золотые глаза сияли так, что мало кто мог устоять перед этим блеском. Саимы преклоняли колено перед ним, не справляясь с собственным телом, остальные же покорно кидались под ноги, не желая ощутить предсмертный холод стали.

Бывших влюблённых разделили и отправили в противоположные стороны государства, на самые окраины. Но их тянуло друг к другу. Связь по-прежнему существовала, она настолько извратила обоих арди, что не было такого заклинания, что смогло бы разрубить оковы, связывающие две души вместе. Через два годичных цикла Лирис и Дирияк всё же встретились. Долго выяснять отношения не пришлось – схватка до смерти решила исход каждого. Парень и девушка убили друг друга в пылу борьбы, не оставив шанса на спасение. Когда Теней нашли, они лежали в поле, обнявшись. Смерть забрала их почти одновременно.

Чтобы хоть как-то почтить память хранителей Атарра Наорэ, арди назвали в честь них Луны. Та, что поменьше, синеватая, словно лик Смерти, названа Лирис. А та, что побольше, золотая, с сероватыми пятнами – Дирияк.

***

Керем мечтательно смотрела в небеса, вдыхая ночной воздух полной грудью. Лирис и Дирияк светили ярко, заливая светом красные поля и аллею перед храмом Пламени. Она, наконец, обрела то, чего так ждала все годы – семью. Спокойствие наполняло её душу, женщина улыбалась про себя, вспоминая то, через что прошла, без страха и сожаления. Всё, что ни делается, всё к лучшему.

Вахди обернулась. Моран крепко спал в постели, подмяв руками подушку. Всё то же белое лицо, пусть и в шрамах, было спокойным, словно ничего мужчине не снилось. Стихия смотрела на своего Навадай, не в силах оторвать взгляд.

Моран открыл глаза. Он привык спать чутким сном. Ощущение, что на него кто-то смотрит, пробудило мужчину. Пару раз зевнув, парень перевернулся на спину и заложив руки за голову, начал в ответ разглядывать супругу. Точёные изгибы тела, словно искусный скульптор ваял из камня, красные, мерцающие бликами волосы рассыпались водопадом, прикрывая спелую грудь и гладкие плечи. Татуировки на теле слабо переливались алым; витиеватые узоры смотрелись так изысканно, они манили своей красотой и цветом.

– Почему не спишь в такой час? – Моран чуть улыбнулся уголком губ, продолжая смотреть на Вахди. Взгляд скользил по плечам и дальше, остановился на животе, а когда стал опускаться ниже, мужчина томно прикусил губу. Он воспроизвёл в памяти прошедшую страстную ночь, вспомнил сожжённое дотла поле к северу от храма, где двое супругов предавались любви, а затем снова перевёл взгляд на лицо женщины.

– Думаю, – ответила Керем, снова повернувшись к окну. – Неужели всё должно быть так? – взгляд стал грустным, жалостный вздох вырвался из груди.

– Не я это придумал. Око оповестило о рождении ребёнка. Он Симеокова рода. Последний Тёмный Ардоса, – последние слова Моран произнёс задумчиво, потупив взгляд.

– Но может быть можно что-то изменить! Ты же не поддался влиянию Атаран Турвад! Возможно и он не поддастся! – вскрикнула женщина, резко развернувшись.

– Я понимаю, это трудно принять. Но Тёмные не имеют души. Вспомни, с каким цветом глаз он родился. Арди, имеющие чистую душу, рождаются с золотыми глазами. Но Тор`Лаак – у него нет ничего, кроме тела. Он – сосуд, не более.

– Сосуд? Для кого? Для чего?

– Нуарай, – отрезал Моран.

– Она не навредит никому из нас, я уверена, – спокойно ответила Керем, улыбнувшись. – Ещё со времён пришествия Иллахима в этот мир, она всегда была на нашей стороне. С тех пор Хозяйка этой Вселенной не изменилась ничуть.

– Иллахима нет. Вы лишь напоминание о нём. И всё. Небесами ныне правит Илсир Наречённая. Попомни моё слово, иррам, то, что творится на Ардосе, лишь начало. Никуда от войны нам не деться, не получится скрыться ни у тури, ни у руат. Даже трайи не помогут нам. Кровь зальёт все миры, затопит каждый уголок этой Вселенной, армия Саимов не оставит камня на камне в каждом из миров. А Илсир, как прежде, будет смотреть на всё свысока.

– Ты беседовал с Оком? – тихо спросила Керем, смотря на Морана полным удивления взглядом. Мужчина не говорил, что наведывался в край Воды и посещал Провидца. И Ладия промолчала, когда состоялся общий сбор в храме Семи.

– Нет, Керем, – твёрдо ответил Моран. – Я говорю с Книгой.

– Не может быть! – глаза Стихии засветились опасным блеском. – Атаран Турвад не в состоянии предсказывать будущее! Не слушай её!

– А я не говорил, что слышу Атаран Турвад, – загадочно улыбнулся мужчина. Он уловил на себе взгляд, полный недоумения и страха. Керем смотрела на мужа так, словно он действительно сошёл с ума.

– Атарра Наорэ… – прошептала женщина испуганно, вспоминая те далёкие времена, когда две Тени, прежде любившие друг друга, из ненависти уничтожили то, что соединяло их души.

Ради блага всех арди Лирис и Дирияк похитили книгу, но Илсир, решив, что они предали веру, отправила за ними ищеек и приказала убивать всех, кто встанет на защиту беглецов. Тогда Вахди свято верили, что нет высшего указа, чем слово Хранительницы Семи, но теперь… стыд залил лицо Стихии. Что Вахди натворили?! Зачем слепо следовали за падшей?! ДЛЯ ЧЕГО?! Прочитав Единое Вселенское Знание, оставленное Иллахимом в дар миру, который населили Его дети, целиком, Илсир получит неоспоримую власть над всеми мирами и не будет для неё преград. Она не в силах убить Вахди, иначе ослабнет сама. Но Тёмный… ОН МОЖЕТ! Под его мечом падут все Стихии, а после того, как последняя страница отдаст мудрость Падшей, вечный ад настанет на Ардосе, а другие миры и расы и вовсе исчезнут.

– Но как ты можешь слышать Единое Вселенское Знание? Его не существует многие эпохи! – настаивала на своём Керем, не понимая слов Морана.

– Тот голос, что лился непрерывно из книги Бытия, был зовом Симеока и только. Он заглушал тот шёпот, что исходил от Атарра Наорэ. Теперь, когда Падший исчез навсегда, я могу слышать книгу. Она существует, Керем. Всегда существовала, – спокойно объяснил Моран.

– Но, тогда снова возникает вопрос: зачем убивать нашего сына? – снова вспылила Вахди Пламени.

Моран понимал стремление матери защитить собственное дитя. Она испытывала неудобства, когда вынашивала его, даже на время отказывалась от силы, данной ей Отцом-Создателем. А после… представить невозможно, через что она прошла, рожая на свет мальчика, которого теперь предстоит отправить в небытие. Нет… Керем не позволит. Даже если всё окажется правдой, и Тор`Лаак действительно Тёмный, даже если сын занесёт острый клинок, чтобы ударить в грудь ту, что дала жизнь, женщина не будет сопротивляться, она отдаст всё ради ребёнка.

«Придётся действовать самому, – решил мужчина. – Или поговорить с Аарисом. Уж он-то, надеюсь, обладает благоразумием большим, чем его вспыльчивая сестра».

– Давай отложим столь серьёзные размышления на утренний час, – предложил тёмный маг, зазывно похлопав по кровати рукой. – Негоже ночью забивать разум подобным. Лучше немного расслабиться, предаться утехам, или вовсе отдаться во власть снам.

Керем утвердительно кивнула. Довольная улыбка засияла на лице, подобно светочу. Ровной изящной походкой Вахди дошла до постели и медленно села на мужчину сверху. Морану открылась потрясающая картина, когда его иррам уверенным движением рук откинула назад волосы. От вида прекрасного, божественного тела женщины у него спёрло дыхание. Много раз парень видел её обнажённой, но супруга всегда была разной. То она неистовая фурия, мечущаяся в крепких объятиях, то властная богиня, повелевающая всем и вся, то покорная рабыня, дозволяющая делать с собой всё, что угодно. Порой извивалась, словно аунирская змея, тяжело дыша, выгибала спину, только раззадоривая бушующую страсть внутри, а иногда брала верх в неравной схватке, её плавные движения напоминали танец огня, горящего во тьме. В минуты наслаждения она вспыхивала ярким факелом, распространяя пламя вокруг себя. За спиной появлялись дымчатые алые крылья и обжигающие волны разлетались в стороны от супругов, поджигая всё, чего коснутся.

Моран не боялся пламени Керем. Для мужчины оно не опасно. Связь Навадай и Вахди мешала неистовому огню опалить тело супруга. Ради того, чтобы снова ощутить себя свободным, предаться любви и иметь возможность чувствовать что-то кроме боли в голове и мании преследования, магу пришлось пройти через годы одиночества и невообразимые пытки. Но теперь всё в прошлом… в прошлом, которое не отпускает ни на миг. Постоянно вспоминаются те дни и осемья, наполненные страхом и отчаянием, болью и страданиями, нет сил видеть это, но образы приходят каждую ночь. Они не так страшны, как раньше, теперь Моран научился с ними справляться, но ощущение близости Смерти не покидало мужчину. То видение маяком крутилось в голове, не давая успокоиться. Моран знал, что случится, знал, что долгая счастливая жизнь – это не его путь.

Утро выдалось на удивление серым и дождливым. В середине годичного цикла крайне редко идут дожди. Обычно они приходят в конце, когда Буря-мать тяжело ползёт по небосводу, обозначая свой приход яркими зарницами и еле слышными грозовыми раскатами, которые с каждым днём слышатся всё громче.

Небо, прежде светлое, бирюзовое, словно чистые воды озера-моря Анкам, теперь облеплены низкими тучами, плачущими косым мелким дождём. Неспроста природа решила принести с собой грусть. Так думал Моран. Он подставил лицо под прохладные капли и закрыл глаза. Шум падающей с небес воды умиротворял и одновременно беспокоил мужчину. Ничто просто так не происходит, тем более, если погода хмурится вместо привычного приветливого светила, одаривающего светом землю, это не может быть простым совпадением.

Размышления прервал звон открывшегося портала. Осколки реальности отливали золотом, неистово кружась вокруг сияющего овала. Керем, мельком глянув на супруга, уверенно шагнула в переход. Моран замешкался. Его не пугал портал, звенящий подобно колоколам на башне Имилор в Туариме. Страшила неизвестность на той стороне. Предчувствие говорило, что не стоит идти навстречу опасности, что таится по ту сторону. Тор`Лаак… Он там. Моран чувствовал это нутром. Каков будет исход встречи? Уже взрослый парень не кинется на шею отцу, что бросил его перед самым рождением, не станет громогласно приветствовать мужчину, падая в ноги. Это маг и сам понимал. Но что ждёт его?

Пересилив себя, маг шагнул в портал. Мгновение, длящееся вечность, перенесло его в столицу. С тех самых пор, как Моран был тут в первый раз, ничего не изменилось. Искусно уложенная камнем площадь, зелёная трава, скошенная ранним утром, ещё не собрана, сухие стебли ровными полосами лежат, продолжая терять цвет. Даже фонтан, всё такой же прекрасный, отделанный чёрным крипихом с белыми вкраплениями на нём. И дворец… Он великолепен. Воспоминание, всплывшее в памяти, повторило представший глазам величественный каменный замок с высокими шпилями на каждой из семи башен.

Моран вслед за супругой прошёл во внутренний двор, минуя просторную залу с изысканными полами из мрамора. Мужчина невольно кинул взгляд на противоположную стену: именно там находится вход в катакомбы, где впервые маг увидел Атаран Турвад.

Просторная площадь, огороженная высоким сплошным забором из толстых каменных плит, представляла собой в большей степени тренировочное поле, с расставленными по периметру деревянными и металлическими снарядами. В самом центре на настоящих мечах бились двое мужчин. Первого Моран узнал сразу – это Аарис. Тренировочный жилет, свободные широкие штаны с обтягивающей талией, обувь, не стесняющая движений… Вахди знает толк в таких вещах. Но второго парня он видел впервые. Чёрные, как смоль, волосы, небрежно забранные в хвост, обтягивающая кофта с рукавом три четверти и облегающие штаны по щиколотку. Обувь на плотной подошве – не практично, можно подвернуть ногу в самый неподходящий момент. Но, несмотря на неудобство в одежде, юноша уверенно двигался и парировал удары противника смело и даже порой игриво. Аарис, понятное дело, не бился в полную силу, иначе парню несдобровать. Мощь Первенца Иллахима невообразима, это Моран помнит ещё с момента встречи Саимов у ворот Витакра.

Дракон не одобрял подобной шутливости в борьбе, это видно во взгляде. Напор на противника стал возрастать, мечи высекали искры, разлетавшиеся в разные стороны. Сила ударов становилась больше, и бедный парень аж вспотел, пытаясь превзойти Аариса в скорости.

Вахди Воздуха всё больше двигался, не позволяя парню перенять инициативу и, наконец, решающий ложный выпад с разворотом и сильной хваткой за волосы определил возможный исход схватки.

– Будь это реальный бой, малец, – уверенно говорил Аарис, приставив лезвие меча к горлу, – ты бы лежал на поле с перерезанной глоткой и наблюдал, как голубой тонкий фонтан бьёт из тебя, пока взгляд не потухнет, и ты не отправишься за Грань.

– Как успехи? – Моран прервал начавшуюся беседу. Он сделал несколько неуверенных шагов вперёд, но поняв, что его заметили, остановился, позволив собеседнику приблизиться самому. Таково обращение к Вахди и нарушать правила в присутствии посторонних не стоит.

– Никак. Тебя он не превзошёл, и, наверно, не превзойдёт, – начал Дракон, ещё раз посмотрев на молодого парня, – если не начнёт учиться, как и следует в его возрасте.

– Так всё печально? – заговорила Керем.

– Сама видишь, сестра, – грубо высказался Аарис. – Ни один урок не пошёл в прок. Всё ветер в голове шумит и никакого желания совершенствоваться нет и, видимо, не будет.

В груди остро кольнуло. Сердце бешено забилось в груди от осознания того, что перед Мораном стоит его собственный сын. Что-то в нём отталкивало мужчину, даже страшило, но близость родства была опредёленно ясна. У него белая кожа, а не серебряная, при внимательном рассмотрении нет золотых зрачков. Они чёрные, как у руат, эту особенность парень перенял у отца, сомнений быть не может.

Моран смотрел на парня изучающим взглядом. Не казался Тор`Лаак таким рассеянным и ленивым. Тренированное тело говорило об обратном, а хитрый взгляд разноцветных глаз, пристально наблюдающий за всеми понемногу, выявлял в юноше весьма умного и прозорливого арди. Такой не может быть ленивым хвастуном без капли ума в голове. Нет веры этой маске, небрежно наложенной на лицо Тёмного.

Глава 13. Неуязвимый противник

Родство. Не так часто мы о нём вспоминаем в минуты счастья и благополучия, но в период нескончаемых бед бежим к близким людям с просьбой о помощи. Иногда получаем поддержку, а иногда – отказ или простое молчание в ответ. Но не всегда такие отношения заканчиваются банально. Бывают случаи, что неожиданно и крайне болезненно приходятся удары ножа в спину от тех, кому верил и кого любил. Не зря говорят: беда приходит оттуда, откуда не ждёшь.

Время неумолимо шло вперёд, утаскивая за собой явления и события, оставляя их на грани воспоминаний, к которым можно вернуться в любой момент, стоит только захотеть. Тор`Лаак не сразу признал Морана своим отцом, оно и понятно: он арди, который никогда не видел собственное дитя. Он не знал о том, какое было первое слово, когда случился первый шаг, не слышал детского заливистого смеха и не приходил на помощь, когда снились кошмары или расшибленный подбородок при падении с лестницы невероятно саднил… Но полной неожиданностью стало то, что в один из дней парень сразу проникся любовью к родителю и принял Морана с радостью.

Удивлению Вахди не было предела: не может вот так быстро произойти чудо, и не способен озлобленный на отца юноша, который все эти годы не скрывал своей неприязни к мужчине, что его зачал и бросил, отринуть обиды и заключить в крепкие родственные объятия ардийца, которого презирал. Долгие расспросы ни к чему не привели: все вразумительные ответы, которые сыпались из уст Тор`Лаака, не имели под собой никаких веских доказательств, кроме одного: «Так велит Судьба. Она хозяйка этого мира. Не мне решать, кого любить, а кого ненавидеть. Только ей».

В Сартан пришли холода. Рано. Резкое изменение погоды не может быть хорошим знаком, а потому Моран с осторожностью относился к сыну. Слишком много совпадений: ветра меняли направление, независимо от того, командовал ими Аарис или нет, пламя испуганно отодвигалось от Тор`Лаака, стоило тому пройти мимо, растения чахли через некоторое время после того, как юноша дотрагивался до них.

Керем заметила изменения. Чувства, захлестнувшие её, противились выводам, что из раза в раз создавал разум. Желание защитить собственное дитя от страшной участи соперничало с пророчеством и пугающим ощущением того, что рядом незримо присутствует Смерть. Сборщица душ, словно хищник, подстерегающий добычу, ходила кругами, выжидая, когда же можно будет заполучить столь драгоценную душу Вахди.

Утро выдалось морозным. Иней укрыл собой всё: камень блестел, стоило лучам светила коснуться его, фонтан, и без того прекрасный, украшен ещё и мелкими сосульками, а вода в маленьком бассейне покрылась ломкой прозрачной коркой. Травяные островки по краям площади местами пожелтели, отчего стали не менее красивыми и радующими глаз.

Только светило одарило своим теплом землю, заставив сиять и превращая в воду серебристую вуаль, накинутую морозом в ночи, Моран распахнул большие шторы в спальне Тор`Лаака. Свет залил комнату, разбудив парня. Он быстро проснулся, и недовольно поморщился. Не в первый раз приходится вставать в такую рань: тренировки с отцом проходили не легче, чем с Аарисом.

– Вставай, соня! Илсаян на свой трон уже взошёл, а ты ещё глаза не открывал. Живее! – голос Морана был подобен молоту, бьющему по голове с такой силой, что юноше казалось, будто она сейчас лопнет.

– Обязательно подниматься так рано? – позволил себе спросить Тор`Лаак, о чём сильно пожалел уже через мгновение. Недовольный вздох Морана и хитрый взгляд не сулили ничего хорошего. Ну а если мужчина приподнимал бровь, это означало одно – насильный подъём.

Первым с просторной постели слетело одеяло. Парень пытался его удержать, но руки болели так, что сил просто не хватило. Холод, окутавший Тор`Лаака, заставлял подняться с кровати, но ноги, словно ватные, не слушались: ныли, немели. Вчера была изнуряющая тренировка и бег по пересечённой местности, а вернее сказать, бегство от озверевшего данада по полю с криками о помощи, а после ещё и поединок на мечах в подлеске, где колючие кусты не то что не давали взмахнуть клинком, но и мешали самому развернуться. Напоследок, после поражения и пары порезов от меча, а также множества ссадин от острых веток, пришлось снова нестись сломя голову, чтобы данад не ухватил за ноги. Отец, обратившись в волкоподобное существо с чёрной шерстью и красными глазами, сверкал и клацал мощными челюстями, давая понять, что поблажек не будет.

– Не хотел я этого делать, но видимо придётся, – задумчиво произнёс Моран. Он с силой выдернул сына из кровати и закинул на плечо. Парень хотел возразить, но решил не рисковать: мало ли что отцу в голову взбредёт на этот раз.

Чёрная дымка окутала обоих и перенесла на площадь, к фонтану. Не успел туман рассеяться, Тор`Лаак уже летел вниз. Тонкая корка с невероятной лёгкостью проломилась под парнем, и ледяная вода приняла его в свои объятия.

Истошный вопль, вперемешку со звуком выплёскивающейся воды, разнёсся по всей площади. Ругательства сыпались из уст паренька, в одной тунике барахтающегося в круглом бассейне. Когда сон окончательно покинул Тор`лаака, Моран вытащил сына из фонтана и чёрная дымка снова перенесла мужчин в комнату.

– З-зач-чем т-ты эт-то сдел-л-л-лал? – Тор`Лаак стучал зубами от озноба, сев на пол. С него капала вода, холод пронизывал тело, губы посинели. Парень весь сжался, трясясь, словно трусливый алака.

– Тебе многое предстоит испытать на пути во взрослую жизнь, – отец присел рядом, одной рукой упёршись в пол, а другую положил на согнутую в колене ногу. – Тренировки предназначены не только для того, чтобы закалять тело. Они закаляют ещё и дух. Ты играешься с Аарисом, словно с пойманной ящерицей, и он воспринимает тебя, как ребёнка. Глупого и неумелого. Но я не такой. Я двадцать один год мучился под влиянием книги и поверь мне, сын, я знаю, что такое холод, голод и боль. Я видел лицо Смерти много раз и каждый раз говорил ей «нет», стоило костлявой сборщице душ протянуть мне руку.

– Я н-не реб-бён-нок, – трясясь, возразил парень.

– Запомни, сын, – нравоучительно сказал Моран, – мудрость приходит не с годами, а с делами.

И он был прав. Много ли понимают те, кто ничего не делает и не ошибается, начиная снова и снова, получая нужный опыт, а когда становятся мастерами в одном, начинают другое, новое, непознанное, чтобы получить ответ на один единственный вопрос: «Почему так, а не иначе?»

– Разотри грудь, руки сами согреются. Учись преодолевать преграды, даже такие, которые кажутся невозможными, – посоветовал Моран. – Жду тебя в зале. Переоденься в сухое.

– Оруж-ж-жие н-нужн-но? – пролепетал Тор`Лаак, подняв наконец голову.

– Сегодня оно тебе не понадобится. – Новость была поистине радостной. Парень облегчённо выдохнул. Похоже, этот день обещает быть не таким уж плохим.

***

Моран шёл по широкому коридору с чёрными полусгнившими стенами. Он прокручивал в памяти тот день, когда впервые оказался здесь, в этом странном месте. Воспоминания были свежи до сих пор. Мужчина думал, что никогда не вернётся сюда, не сможет лицезреть тайную залу, где на постаменте, отражающем отблески пламени, лежит та самая книга.

Атаран Турвад вернулась домой. Но всё изменилось. Теперь не было того навязчивого голоса, что мучил изо дня в день. Шёпот, исходивший от книги, был похож на шуршание листвы от прикосновения игривого ветра. Моран остановился и закрыл глаза. Вдохнул воздух полной грудью. Не было запаха гнили, исходящего от изъеденных чёрной плесенью стен, не чувствовалось присутствие смерти, ожидающей свою дань.

Видение, настолько реальное, что можно было насладиться его красотой и чёткостью, пеленой закрыло глаза. Прекрасный лес с золотой листвой. Деревья, тонкоствольные, с грубой чёрно-белой корой и длинными, словно кудри девушки, ветвями, плавно покачивали верхушками. Ветер слабо шумел, перекликаясь с пением птиц. Под ногами мягкая подстилка из листвы и мха. Кое-где, из-под надёжного укрытия виднеются коричневые гладкие шляпки грибов. Их рябые ножки сливаются с цветом стволов: если не приглядываться, то не видно их, словно нет вовсе.

Моран открыл рот и хотел вслух восхититься красотой леса, но не смог. Слова не желали произноситься, словно кто-то не хотел, чтобы приятную атмосферу нарушал чужой голос.

«Это просто восхитительно!» – подумал маг, с улыбкой рассматривая представшую глазам картину. Он вдыхал воздух, свежий, приятный, и наслаждался покоем. Сон казался реальностью, не было даже мысли о том, что это всего лишь иллюзия.

«Кто создал такой прекрасный сон? И сплю ли я, или неизвестная мне прежде сила перенесла меня в это место? Я не чувствую магии, никакой», – сомнения терзали Морана не прекращая роем кружиться в голове.

«Это убежище, – ответил нежный женский голос, – для всех, кто желает спрятаться от зла и Падших. Здесь нет магии и не было никогда».

Моран обернулся. Он всматривался в каждое дерево, в надежде, что за ним прячется собеседник. Но никто не выходил. Он крутился, пытаясь увидеть женщину, что ответила ему, до тех пор, пока перед глазами всё не поплыло. Земля ушла из-под ног, мужчина упал лицом вниз. Он не спешил подниматься, пальцы теребили лесную подстилку, а запах сырой земли, пробивающийся через пожухлую листву, расслаблял тело.

«Я умер?» – находясь на грани сладостного безумия, спросил Моран. Он перевернулся на спину и увидел медленно чернеющий небосвод, на котором одна за другой, подобно свечам, начинают загораться звезды.

«А ты хочешь?» – задал вопрос незримый собеседник.

«Кто ты, покажись», – попросил Моран, теряя сознание. Глаза закрывались, дыхание выровнялось и почти остановилось сердцебиение. Последнее, что мужчина увидел, расплывчатый образ девушки с чёрными, как ночь, волосами и в тёмном одеянии.

«Мы встретимся ещё не раз, Моран Траваж, Тень Книги Бытия. А сейчас уходи», – проговорила женщина доброжелательно, после чего Моран отключился.

***

– Сделай что-нибудь, прошу… – Умоляющий тон Керем медленно приводил Морана в чувства. Он держался за голос любимой, словно за спасительную нить, пытаясь выбраться из продолжающего одолевать сна.

– Мне не придётся ничего делать, успокойся, – приятный ровный голос мужчины убедил женщину, – он сам очнулся.

Моран открыл глаза. Высокий деревянный свод, усеянный кристаллами, заставил паниковать. Мужчина резко поднялся в кровати, но от сильного головокружения тошнота подступила к горлу. Глаза предательски закрывались, стены плясали вместе с полом.

– Не так быстро, Моран, – взволнованно сказал мужчина. Он уложил мага обратно в постель и укрыл одеялом. – Ты ещё слаб. Отдыхай.

– Где я? – из последних сил спросил маг.

– Ты в Вирииме, крае Жизни, – ответил мужчина. Он вежливо улыбнулся и приложил тёплую серебряную ладонь ко лбу Морана. Глаза стремительно закрылись, и парень погрузился в сон.

Керем поднялась с резного деревянного стула и ещё раз взглянула на супруга. Он крепко спал. Она приложила руку к своей груди и горько вздохнула. Несколько осемий он пролежал без сознания.

– Как это случилось? – прошептала она, наконец развернувшись.

– Не знаю. Ты говорила, что он слышит шёпот Атарра Наорэ. Если он говорит правду, и книга не утратила своей силы даже разделённая надвое, то он был в Убежище, – ровным тоном объяснил Иес, Вахди Жизни.

Охотник, как никто другой, знал, что такое Убежище. Он его создавал по образу и подобию своей обители. Но не думал хранитель лесов Триатрона, что таинственное место сохранилось после разделения книги. Мужчина в охотничьем костюме, с длинными тёмно-коричневыми волосами и доброжелательным лицом вспомнил тот момент, когда боль пронзала тело, душа рвалась на части – рвалось само пространство и жизнь в ней двоилась и умирала.

– Может ли быть так, что он снова туда попадёт? – взволнованно спросила Керем, подойдя ближе. Она положила руку на плечо брату и заглянула в глаза. – Ответь же мне, прошу.

– Может. Он знает дорогу туда. Всегда знал, – опомнился Вахди. Он прокрутил в голове произошедшее недавно и рванул с места, словно зверь, завидевший жертву. – Конечно! Как я мог забыть! Это же очевидно! Он Тень!

– И что?! Объяснись! – Керем едва поспевала за ним. Мужчина быстро взмахнул рукой и перед ним открылся портал, ведущий в Сартан, в который он шагнул, не останавливаясь. Женщина успела проскользнуть следом.

– Атаран Турвад не просто нашла Тень! – продолжал говорить Иес. Он двигался по катакомбам храма Семи, вспоминая дорогу к тайной библиотеке Ардоса, хранилищу запретных знаний о мире. – Единое Вселенское Знание обрело то, что утеряло так давно!

– Что же это?! Не заставляй меня вспоминать все события с начала времён! – Керем одолевала злость. Татуировки на шее вспыхнули, глаза заблестели опасным светом. Она не терпела, когда от нее что-то скрывают.