Читать книгу "История одной тени. Из цикла «Сказания Ардоса»"

– Тор`Лаак! – Моран соскочил с постели, но не смог сделать и пары шагов. Острая боль пронзила грудь. Глаза закатились, и маг рухнул на пол, глухо простонав.

– Его нет, Моран, – печально возвестил Иес, встав со стула. – Того Тор`Лаака, что ты знал, больше нет.

Моран пытался дышать. Острые иглы пронзали тело насквозь. Вобрав в руки силы, он рвал повязки на теле.

– Нет, Моран! Не надо! – Иес попытался остановить мага, но тот только гневно посмотрел Вахди в глаза.

– Отойди от меня, – прорычал мужчина и поднялся с пола. Рана, от которой даже у Стихии Жизни подкатывал к горлу приступ тошноты, заживала стремительно. Вскоре на месте глубокого ожога была белая кожа, чистая и новая. – Где Тор`Лаак? Что она с ним сделала?! – громко спросил Моран. – Отвечай, когда я спрашиваю! – прокричал маг.

Иес, привыкший ничего не бояться, вздрогнул от испуга. Он видел, что творилось внутри Тени, как скапливалась в центре души тёмная энергия, готовая выплеснуться наружу в любой момент. Опасаясь за своих леров, Вахди всё рассказал. Он поведал Морану о том, какие способы подчинения использовала Илсир, и что она сотворила с Тор`Лааком.

Парень не смог держаться долго. В итоге, сила, копившаяся в нём годами, приручённая и освоенная, стала неуправляемой. От такого нет спасения: безумие не лечится теми методами, которые применимы к простым арди. Он стал истинным Тёмным. А главное, что Моран узнал, и от чего гнев стал сильнее – его собственный сын похитил книгу для Илсир, чтобы завершить ритуал объединения. Этого Ясара боялась больше всего. Об этом говорила, когда давала поручение. Она знала, что так будет. И теперь… предстояло сделать то, что никому ещё не удавалось – заставить Падшую спуститься с небес.

Глава 15. Последний вздох

Путь. Порой он долгий и сложный, а иногда короткий и лёгкий. Бывают дороги ветвистые, наполненные смыслом. Идёшь по ним, выбирая свою стезю, а потом либо жалеешь о том, что сделал неправильный выбор, либо радуешься, что не прогадал. А бывает одна дорога. Обычно она мрачная и пустая. И не встречается на пути даже одиноко стоящего деревца, что зовётся «знанием».

У каждого из нас свой путь. Следуя по нему, мы познаём новое, ошибаемся, любим, страдаем, радуемся. Дороги, которые наполнены смыслом, всегда оставляют после себя массу впечатлений. Они зовутся воспоминаниями. А те впечатления, что позволяют делать выбор, идти, несмотря ни на что, к своей цели, пытаться достигнуть её, отдохнуть, а потом двигаться дальше, – зовутся мечтами. Именно они толкают нас вперёд. И именно они, как часто бывает, становятся нашей погибелью.

У каждого пути есть начало и, как это ни печально, – конец. Лэор… Так арди называют завершение путешествия по дороге, именуемой Жизнь. Но для серебряного народа это слово имеет вовсе не тот смысл, который знаем и понимаем мы. Для них конец – начало нового пути, пусть не своего, но чужого.

Хворый арди умрёт, освободив место для молодого, сильного. Старое дерево упадёт и сгниёт, но отдаст свои силы, заключенные в рассыпающейся трухе, новой поросли, что будет тянуться ввысь, повторяя путь предшественников. Мир сгорит в огне собственного бессилия или под гнётом завоевателя, но найдётся тот, кто будет до последнего вздоха противостоять Злу и поведёт за собой ардийцев, которые, победив, наконец, врага, передадут опыт потомкам. Они создадут новую, более крепкую, развитую цивилизацию…

Моран сидел у входа в старый каменный грот на вершине горы, свесив одну ногу вниз. Другую он поставил на уступ, обхватив согнутое колено руками. Ветер, для которого нет преград на такой высоте, одаривал щёки холодом, заставляя их краснеть. Мужчина изредка поглядывал вниз, вспоминая, как взбирался по отвесным скалам. Острые края разрезали руки и прокалывали ноги; пыль, разносимая одиноко гуляющим ветром, забивалась в глаза, падающие сверху осколки от разбивающихся камней ранили лицо, оставляя кровоточащие ссадины и порезы. Страх мешал двигаться, боль разрывала тело изнутри, Смерть постоянно находилась за спиной и шептала на ухо: «Хватит. Ослабь хватку. Незачем бороться, сдавайся». Но Моран упорно продолжал взбираться наверх, стоная и скрипя зубами от рези в глазах и от полученных ран. Он цеплялся за жизнь, даже когда костлявая сборщица душ наведывалась к нему во сне. Он умирал от голода и холода и, забившись в сырой угол, пытался согреть руки своим дыханием. Но всё равно маг говорил Смерти: «Ты меня не получишь». Он собирал последние силы в кулак, лез выше, чтобы добыть еды и воды. Иногда получалось, а порой приходилось мучиться по нескольку дней: сильные ветра не давали выйти, нагоняя туман, или проливные дожди подмывали скалы, делая их скользкими и ещё более острыми.

Образы сменялись в обратном порядке. Мужчина вспоминал отца, который храбро сражался за то, что считал правильным. Непокорный байсар, чьё лицо с трудом мог представить себе Моран. Столько лет прошло с тех пор, как Турн погиб. Тот день понемногу начал стираться из памяти, оставляя после себя лишь неприятное чувство потери чего-то нужного. Но теперь Тень понимал, для чего отец жертвовал собой, чтобы не дать Лавне совершить ужасное. Ради семьи, какой бы она не была, ради близких можно пойти на что угодно. Их безопасность – единственное, что важно. Остального просто не существует.

Прошлое исчезло. Глазам предстало будущее. Нет больше городов и поселений, исчезли пышные сады, истлели цветущие луга. Кругом трупы. Тела женщин, стариков, даже детей, истерзанных Саимами – верными слугами Илсир. Крылатые арди убивали каждого, кто пытался сопротивляться, боролся за право на жизнь. Преграды, что уберегла бы народ от истребления, больше нет. Все Стихии порабощены и слепо выполняют указания Падшей, их руки в крови, но на лице нет ни единой эмоции. Они не чувствуют вины, или простого сожаления. Только желание услужить богине.

С остальными мирами будет так же. Ужасы, которые творит Илсир сейчас, ничто по сравнению с тем, что она сделает с тури, руат… Вопли умирающих трайев эхом пронеслись в голове. Этого нельзя допустить! НЕЛЬЗЯ!

Моран встал, одернув чёрный сюртук. Он преисполнен жаждой крови. Илсир не получит власть над мирами – так он считал, прокручивая мысль в голове снова и снова. Маг собирался использовать дымку для перемещения. Чёрный туман, сверкающий красными проблесками, медленно окутывал мужчину. Но рядом закружился синий торнадо, сияющий белыми молниями. Это Аарис. Его способ перемещения трудно не узнать. Но как он смог найти это место? Никто, кроме ветра, живущего здесь, не знает о старом гроте. Как Дракон почувствовал тёмного мага и добрался сюда?

Мысли роились в голове, вопросы множились. Ни на один ответов так и не нашлось. Дымка слабела. Но никто не спешил появляться из неё. Обман? Или послание? А может быть знак? Снова нет объяснений. Наконец, показалась рука с золотыми когтями и мелкой синей чешуёй, а после вышел и сам Вахди… весь в голубой крови. Он из последних сил, задыхаясь от боли, сделал пару шагов и упал на колени, а вскоре рухнул без сознания.

Моран бросился к Аарису. Вахди ещё жив, магическое зрение никогда не обманывает тёмного мага. У кого хватило сил одолеть самую могучую Стихию? Кто смог справиться с Дыханием Иллахима? И отчего Дракон использовал остатки своей магии, рисковал жизнью, чтобы добраться сюда?

Слабеющие линии жизни Аариса прервали поток мыслей. Нет времени ждать, нужно помочь. Но как? Не обладая знаниями о светлой магии, о способах лечения Вахди от серьёзных ран, разве может Тень что-то сделать? Оставалось лишь одно средство – Тёмный дар. Моран слышал об этом обряде и даже читал в Атаран Турвад, но не было случая попробовать. Да и кто бы из Стихий позволил намеренно обменяться силой с тёмным магом, который, к тому же, обладает знаниями книги Бытия?

Риск велик, но какой бы путь Моран не выбрал, Аарис может умереть. Равновесие будет нарушено. Последняя надежда в любом случае угаснет. Моран решил действовать. Вместо ногтей появились чёрные длинные когти. Острые, словно лезвие ардийского меча, они без труда разодрали плотное чешуйчатое обмундирование. Произнеся по памяти заклинание, Тень раскрыл ладонь, на которой уже крутился чёрный сгусток энергии, сверкающий белыми искрами.

Магическое зрение снова дало о себе знать. Проявилась одна важная деталь, прежде незаметная, но теперь ясно видимая. Связь ядовито-жёлтыми нитями тянулась от тела Аариса к тому месту, где ещё недавно крутилась синяя дымка. Эти паучьи пряди опутывали душу Вахди Воздуха и медленно сжимали, запирая силу Стихии внутри тела.

«Илсир», – понял Моран, продолжая наблюдать за последними альронами жизни старого друга.

Времени нет. Ладонь с силой вдавлена в грудь Аариса. Тёмная магия проникала в каждую клеточку тела. Она заживляла раны, улучшала самочувствие, давала надежду на спасение от гнёта Падшей. Моран чувствовал, как слабеет тело, жизненная энергия покидает его, переходя в другой сосуд. Вскоре сомнения развеялись. Всё было сделано правильно. Воспоминания Аариса хлынул в разум мага волнами, стирая все преграды на своём пути.

На заре времен, в пустоте, мрачной и всеобъемлющей, образ Иллахима внушал величие и страх. Моран, наверное, единственный из смертных арди, кто видит самого Создателя. Никто не знал, как именно выглядит Первый. И никто не узнает. Пусть он и олицетворяет доброту, милосердие и благоразумие, пусть для каждого он выглядит по-своему. Маг отогнал яркое воспоминание подальше, чтобы не цепляться за него.

Всё, что происходило с начала времён в этом мире и других, похожих на Ардос планетах, предстало глазам. Создание жизни, становление её на путь развития, каким бы сложным и длинным он ни был. Эта дорога, опасная и полная преград, полна борьбы за право жить в этом мире, в каждом из миров. Варварские отряды с каждым годичным циклом становились более кровавыми, а желание быть ближе к Вахди – сильнее. Но это время ушло. Остались лишь воспоминания. Мудрость Стихий, древних и сильных, вразумила смертных. Они начали понимать, что есть хорошо, а что – плохо, ради чего надо проливать кровь и когда следует склонить смиренно голову, стерпеть все обиды и лишения.

Ардос стремительно менялся. Вечность пролетала перед глазами, словно один годичный цикл – птица в огромной стае. Столько событий, явлений увидел Моран в одно мгновение. Столько лет прожил Аарис, наблюдая за арди. Они ошибались, падали в пропасть незнания, столько раз могли погибнуть в пучине собственного страха, но поднимались… и начинали сначала, используя накопленный опыт.

Но теперь всё поставлено под угрозу. Не станет арди, исчезнут руат, погибнут тури… Илсир жаждет власти, хочет поставить на колени каждое существо, чтобы быть единственной богиней, быть всесильной. Нет для неё морали, нет ничего, кроме непоколебимой веры в собственное могущество.

Воспоминания менялись стремительно. И вот, знакомые стены дворца предстали глазам. Аарис шёл по просторной зале. Чувства переполняли его. Он был горд за Тор`Лаака. Парень осознал, что такое правда, в чём суть родства. Он справился с тьмой, что жила в нём с рождения, принял себя таким, какой он есть.

Сильные взмахи рассекли воздух. Дракон знал, кто появился за спиной. Илсир. Что такого важного она хотела сказать и явилась лично, а не послала Саимов? Неужели она вспомнила про потерявшегося Анарима? Нет… Она Высшая, нет для неё преград. Илсир всё видит, всё знает. Но почему тогда спустилась с небес?

Острые когти впились в спину, энергия обжигающими волнами распространялась внутри, запирая силу. Боль… Страх… Крик вырвался из груди, но тут же растворился в пустоте. Одиночество… Никто его не слыщит, никто не придёт на помощь. Не ощущал больше Аарис единства и братства, что связывали всех Вахди.

Сопротивляться не было сил. Могучий Дракон, великий и неистовый Первенец Иллахима, смиренно пал в ноги Илсир, превратившись в марионетку. Она нашла способ поработить Стихий. И ей удалось всех поставить на колени. Не стало воли, нет мыслей о свободе, отсутствует гордость.

Нескончаемые пытки… Все их испытали. Керем мучилась дольше всех. Высшая истязала разум и тело Вахди Пламени до тех пор, пока от души не остались одни угли и взгляд не потух. Аарис наблюдал за этим молча, словно Феникс – враг, которому не будет пощады. Замученная до полусмерти, живая кукла на службе у Илсир, мать пытала собственного сына. Невозможно описать словами, с какой силой кричал Тор`Лаак.

Но… что-то изменилось. Сознание начало просыпаться, голос старого друга, мягкий, приятный заставляет очнуться. Совсем немного времени нужно, чтобы прийти в себя, но связь продолжает подавлять волю. Рывок, другой… Саимы появляются спустя мгновение. Тело сводит от нестерпимой боли, золотая клетка сужается, не давая пользоваться собственной силой. Противников слишком много, они нападают все вместе, их мечи остры. Множество ран и уколов на теле Аариса, конец уже близок. Из последних сил Вахди окутывает себя дымкой, держа в памяти образ Морана. Дракон в отчаянии переносится в неизвестное место. Холодный воздух щиплет кожу, вход в пещеру расплывается перед глазами. Шаг, ещё шаг…

События прокручивались в памяти снова и снова. Моран едва не расстался с жизнью, пока лечил Аариса. Он наблюдал, как исчезают звёзды, а небеса светлеют. Скоро рассвет.

Чья-то рука сильно сжала плечо. Лёгкая встряска вернула Тень в сознание. Глаза болели от яркого света, тело ныло, словно непрерывные тренировки длились неделю без сна и еды. Голос Аариса, спокойный, с ноткой заботы и понимания тихо звал, ускоряя пробуждение.

– Моран. Моран, ты меня слышишь? – говорил Дракон медленно, продолжая трясти парня за плечи.

– Аарис… – измождённо произнёс Моран. – Ты жив…

– Благодаря тебе, – улыбнулся Дракон. – Ты сильно рисковал, пытаясь разорвать те путы, что связали меня. Но у тебя получилось.

– Теперь ты свободен? – чуть громче спросил маг. Силы возвращались к нему.

– Как ветер, – усмехнулся Вахди.

– Зачем она это сделала? А, главное, как? – горестно спросил Тень. Он прокручивал в памяти Керем. То, как она пытала Торлака, словно он не её сын, поселило в душе невообразимый ужас, расползающийся серым холодным туманом внутри.

– Не знаю, Моран, не знаю…

– Она отняла всё, что было дорого мне… – продолжал маг, вспоминая страшные события. – Лучше бы я умер. Не видел бы всего этого, не знал бы о будущем, которое неотвратимо приближается. – Моран поднял глаза и посмотрел на Аариса. – Я не справился. Прости…

– Ещё есть время. Ты должен собраться.

– Она победила… Поздно… – в отчаянии Моран закрыл лицо руками.

Дракон молча смотрел на старого друга. Он всё понимал. Как можно бороться за что-то, если этого нет и, возможно, не будет никогда. В пещере, вжавшись в холодный угол, сидел арди, у которого отняли цель, что вела вперёд, словно спасительная нить. Аарис не знал, как помочь Морану. Его самого накрывало волнами боли. От одиночества хотелось выть подобно данаду на сияющие в небесах луны. Вахди не чувствовал связи с остальными Стихиями. Не было больше Долга, Судьба растворилась, подобно туману.

Вместе с тёмным даром передались и чужие воспоминания. Любовь, надежда, вера в себя и в счастливое будущее… всё это перечёркнуто полосой мрачных событий, что гремят на горизонте времени неутихающими раскатами. Аарис видел и слышал послание Ясары, словно стоял там и внимал каждому слову. Если не начать делать хоть что-то сейчас, то скоро будет поздно. Колесо Судьбы нужно повернуть в обратную сторону, пока оно не сломалось под натиском ужасных событий, Миры, что создавались с любовью и заботой, утонут в океанах крови, захлебнутся собственным страхом! Нужно встать… нужно сражаться до последнего вздоха…

– Когда последний луч угаснет, когда мрак завладеет миром, когда поработит свободных и разделит равных, не прекращу я бороться, – начал Аарис, склонив голову. Он вспомнил древнюю клятву Теней, что хранили Единое Вселенское Знание. – Пока рука моя тверда, а сердце чисто, не отступлю от поставленной цели – защитить народ мой от Зла. Не опущу оружие своё, пока тело не истечёт кровью, а голова не падёт с плеч. Я свет во тьме, я светоч в душе…

– Я – истина, я – праведный меч, – продолжал тихо Моран. Он говорил громче с каждой альроной, сила, подобно урагану, бушевала внутри. – И пусть не будет у меня имени, не будет роду и племени, не отступлю я, не поддамся страху. Стану я безликим, невидимым, стану неистребимым. И не сможет меня победить даже тот, кто мной обладает. Я появляюсь при свете дня и исчезаю в ночи! Я отраженье в воде, я силуэт на стене! Я – Тень!

Глаза Морана полыхнули красным, вены проявились под кожей и почернели. Сила Атаран Турвад вырывалась на свободу…

***

Чёрный туман расползался, убивая всё, чего коснётся. Трава осыпалась пеплом, деревья обращались пылью, животные и птицы растворялись, не оставляя после себя даже костей. Моран стоял посреди поля, прежде плодородного и цветущего, а теперь… земля высохла и растрескалась. Нет в ней жизни. Маг колдовал, читая заклинание на древнем языке. Он произносил вслух опасные слова, от которых даже воздух пропитывался мраком. Илсаян покидал небосвод, хотя должен был находиться в зените. Глаза мужчины светились красным от ярости. Вены почернели и взбухли; сила, что покоилась многие годы внутри, теперь выплёскивалась водопадом, пожирая всё, до чего сможет дотянуться.

– Иди сюда тварь… – ехидно произнёс Моран. Он продолжал делать движения руками по кругу. Пальцы шевелились, источая смертельно опасную дымку.

Несколько Саимов вышли из открывшегося портала. Стоило им только ступить в туман, как чёрные щупальца принялись утаскивать их вниз. Мечи не спасали крылатых арди, в попытках освободиться они рубили острыми лезвиями бестелесного противника, но тщетно. Вскоре четверо воинов были задушены и превратились в медленно угасающие угли.

– Скольких бы ты слуг не послала, отродье крылатое, – усмехнулся Тень, – они все погибнут. Живая плоть не уцелеет там, где живёт Смерть. Скоро весь Ардос, все миры превратятся в пепел. Ты хотела власти? – крикнул он, посмотрев в мрачные небеса. – Смотри на свои владения! Скоро тебе нечем будет править! Спусти же свою пернатую тушку вниз и останови меня, Киамаль! Ну же! Не бойся! Ты же так сильна! Отчего прячешься, словно трусливый алака?!

Портал снова открылся, но вдали от губительного тумана. Из него вышел отряд вооружённых Саимов. Все, как один, облачены в лёгкие доспехи. Мрак распространялся стремительно, приближаясь к воинам. Один из них посмотрел под ноги, туманные щупальца были уже близки.

Холодная улыбка на серебряном лице отражала уверенность. Взгляд фиолетовых глаз, не моргая, устремился вперёд. Красные крылья за спиной разгорелись ярким красным светом и один их взмах поднял высоко в высь. Остальные приспешники Высшей последовали за соратником. Зря. Тьма стережёт свои границы. Моран вскинул руки, и туман, повинуясь воле хозяина, столбом направился вверх.

Крик разорвал гнетущую тишину. Ничто не прорвётся внутрь. Живым не место на территории мёртвых. Моран – Тень, ему не страшна тьма. Он состоит из неё, он – её повелитель. Нуарай не зря избрала его. Маг обладает одним важным качеством, которого не было у всех остальных арди, владевших книгой, – единство противоположностей. Чистая душа, как прежде невинная, и чёрное сердце. Ни свет, ни тьма не могут поработить Морана, никто не обладает достаточной силой, чтобы остановить такого арди, если он сам не захочет умереть или быть рабом.

– Жалкое подобие богини, – продолжал скалиться Моран, стоя посередине мёртвой долины. – Сколько арди должно умереть из-за твой трусости, прежде чем ты расправишь занемевшие крылья?! Давай! Иди ко мне!

Ответом, как и прежде, была тишина. Илсир не желала являть себя. Сильные взмахи кожистых крыльев оповестили о приближении Аариса. Дракон без труда приземлился на мёртвое поле и превратился в ардийца. Опасные туманные щупальца приблизились к нему, обвивали ноги Вахди, касались рук, скользя меж пальцев. Но, ощущая частичку тёмной магии внутри Дракона, не трогали, даже не мешали идти. Удел мрака сражаться со светом, а не с самим собой.

– Видимо, придётся уничтожить целую Вселенную, – предположил гневно Моран, взглянув на приближающегося Аариса. – И даже тогда трусость не перестанет быть для неё преградой.

– Она явится, вот увидишь… Ей нет дела до мирских проблем. Ардос, как и Вирона, Руатай, Ниворс… эти населённые планеты ничто для неё, как и всё остальное. Но… Обрати свой взор на то, что на бережёт…

Моран понял, о чём говорил Вахди Воздуха. Ясара поведала о том, как Илсир ненавидела Теней. Они обладали Книгой, а после, когда Единое Вселенское Знание было разъединено, Высшая вознамерилась во что бы то не стало завладеть всем миром. Править при помощи знаний, что хранили в себе Атаран Руррис и Атаран Турвад. Киамаль Луот всегда хранила тайну, которая могла её погубить. Но для нирато охви не существует преград. Ничто не может помешать «праведному голосу» узнать правду.

– Я знаю твою тайну, Киамаль Луот, – самодовольно усмехнулся Моран. Он опустил руки, прекратил распространять ядовитый туман. Чёрные щупальца припали к мёртвой земле и замерли в ожидании. – Я расскажу её всем, кто захочет слушать. Посмотрим, как поведут себя твои верные слуги, когда узнают, что ты сделала со своей сестрой… и братом… и матерью… – глаза мага зловеще полыхнули красным. Теперь он уверен: Илсир спустится с небес на землю и заставит замолчать, лишь бы не потерять власть над теми, кто добровольно склонился перед волей Великого Света.

Мрачные небеса с трудом смогли распахнуться. Яркий свет заливал мёртвое поле, но не мог справиться с мраком, расстелившемся на равнине близ поселения Арту. Там, где всё началось, всё и закончится. Туаримы давно покинули это место, перекочевав на более плодородные земли.

Неистовый крик могучего оллори заставил воздух дрожать. Птичья голова с жёлтыми глазами, покрытая белыми перьями, острый загнутый клюв; сильные широкие крылья несли крупное, но изящное тело с золотистой шкурой; острые когти отражали небесный свет; Хвост, по виду напоминавший драконий, с широкими пластинами в начале и с узкой острой иглой на конце. Необычное крылатое воплощение Ирсир вызывало страх и покорность даже у боевых Саимов.

Тень не боялся грозной богини. Он знал: ничего не сможет сделать Илсир с тем, кто обладает силой, во сто крат превышающей её собственную. То, как избранная стала Падшей, навсегда изменило её, извратило. Душа девушки-Саима почернела и давно истлела. Нельзя остаться чистой, не искупавшись в крови своих родственников….

Ночь вступила в свои права, зажигая звезды на почерневшем небе. Белокрылая ардийка величественно шествовала по коридору дома, направляясь в комнату сестры. Власть и сила, что она получила, бушевали в ней. Мысль о том, что стоить проверить свои возможности, сводила юную Илсир с ума.

Искренняя улыбка на лице Уномаль сменилась гримасой боли. Пытка, что уготовила девушка для той, ближе кого не было на свете, была поистине ужасной. Киамаль стояла посреди комнаты, наблюдая, как Уномаль, чьим призванием после помазания стал удел Стража Небес, корчится от мучений на полу, истошно крича. Девушка сжимала кулак, а тем временем кости несчастной трещали и ломались. От этого избранная ардийка приходила в восторг.

Этораль, младший брат, которому не исполнилось ещё и полных четырнадцать циклов, умер быстро и безболезненно. Илсир проникла в его сон, полный прекрасных образов, и наполнила каждый момент таким ужасом, что у юного арди остановилось сердце. Довольная улыбка засияла на лице молодой избранной. Она поняла, что нет преград для обладательницы Высших сил.

Сэойра, мать прекрасных детей, увидев то, что Киамаль, старшая дочь, сделала с роднёй, не смогла сдержать крик боли, рвущийся из груди и терзающий душу. Ярость опутала женщину тонкими нитями и заставила действовать. Ненависть переполняла ардийку. Она решила убить крылатое отродье, помазанное Стихиями в Илсир (Еlsaan ierotu – Еlsa`ier), что в переводе с ардийского означает «Воплощение Создателя». Сэойра умерла мгновенно. Она даже не успела осознать, что Сборщица душ коснулась её своей костлявой дланью. Одним щелчком пальцев Киамаль превратила собственную ану в голубое кровавое месиво на полу и стенах.

Ужасная тайна сгорела вместе с домом. Стихии закрыли глаза на ужасное преступление со стороны избранной, которая должна была беречь свою душу и праведность, а вместо этого очернила. Но Ясара, нирато охви Единого Вселенского Знания, отказалась помогать Вахди советами. Книга закрыла свои страницы, а после и вовсе была разъединена. Праведный голос замолк навсегда, так поначалу казалось. Не смогла стерпеть искренняя, чистая сущность такого позора…

Олорри превратился в желтоватую дымку и растворился в воздухе. Илсир стояла у самой границы тёмного луга. Богиня была далеко, но, используя зрение данада и способность этого существа приближать далёкие объекты, маг смог рассмотреть противницу. Бездумно рваться в бой, обратившись в волкоподобное существо с чёрной шерстью, бессмысленно. Илсир не отступит, а наоборот, даст отпор и, возможно, одержит верх. Она не бьётся честно и Моран это учёл. Он продумал план до мелочей. Его осталось лишь грамотно и последовательно исполнить.

Мужчина уверенно двинулся навстречу. Он шёл медленно, продолжая смотреть на свою жертву злым взглядом. Вены пульсировали чернотой. Они заполнялись древней силой, что стремилась вырваться на свободу и продолжать жадно пожирать каждую жизнь, которую сможет найти. Тьма за спиной поднимала пласты земли, превращая их в пыль, которая кружилась в нескончаемом водовороте смерти.

Аарис стоял поодаль и наблюдал за этим зрелищем. Вахди не мог скрыть свой страх. Да и зачем лгать самому себе? Не лучше ли быть тем, кто он есть – Стихией, живой, дышащей, праведной… Он почувствовал в Моране сильную древнюю магию с того момента, как увидел. Но единственное, чего Вахди Воздуха не понимал – почему парень не хочет развивать в себе способности, каких не видел мир? Они уникальны, хоть и опасны, но при должном внимании и обучении юный туарим мог уже в те годы стать величайшим магом.

Мальчик стал мужчиной, прошёл все испытания, пережил столько лишений. Теперь путь к небывалому триумфу преградила Илсир. Нет страха, нет даже намёка на него. Только уверенность, только сила.

На первый взгляд казалось, что Высшая была одна. Вот она стоит незыблемо, словно статуя, готовая к бою с противником, который сильнее её во много раз. Но отчего она так уверена в своих способностях? Почему, зная, что её ожидает медленная, мучительная смерть, не дрожит? Помощь близка, нет сомнений в этом. Ловушка скоро захлопнется. Но кто должен в неё попасть? Вахди Небес? Тень? Оба? Неожиданно в груди полыхнула искра. Братские узы вновь загорелись. Связь, что объединяла Стихий, дала о себе знать. Тонкая нить вела к Керем, сердцу Иллахима. Она здесь. А значит – остальные тоже неподалёку. Ждут своего часа и приказа о нападении от Илсир. Никто из порабощённых не отступит то цели, заложенной в умы.

Аарис закрыл глаза и обратился в слух. Он искал Керем. И нашёл. Образ феникса предстал ярким костром на горизонте сознания. Она ответила брату и ждёт на границе поселения, за чертой мёртвого поля.

– Я знаю, что ты здесь, Керем, – бросил мужчина в пустоту. – Ты искала меня, и я пришёл. Почему же прячешься?

– Я не пряталась от тебя. Никогда, – раздался невдалеке голос воина сердца и чести. Нет в этом голосе жизни, нет любви – нет ничего. Он сухой, словно тростник, опалённый зноем.

– Покажись! – потребовал Аарис. Тут же ответом стало пламя в ладони Вахди Огня. Оно становилось арче, а вскоре всё тело женщины засветилось алым.

– Что она с тобой сделала? – жалостливо спросил Дракон. Он воспользовался магическим зрением. Внутри – пустота. Чёрная, словно вечный мрак. Душа оставила после себя лишь остывшие угли; ни воли, ни желаний не было в Керем. Лишь покорность. Жёлтые нити рабства мерцали, опутывая руки, ноги и впиваясь в спину. Пытки сделали своё дело – это больше не Стихия. Марионетка – вот, кто она такая; сосуд, лишённый силы, безвольный, словно раб.

– Тоже самое, что и с тобой, – всё так же сухо говорила Вахди, стоя за пределами поля. Она сделала короткий шаг и тёмные щупальца тут же поднялись, пытаясь ухватить Керем за ногу, силились дотянуться и жадно утащить в себя, медленно убивая. Оставалось только отступить и на расстоянии сверлить взглядом брата. – Но… Как тебе удалось освободиться от этой связи?

Испуг… Аарис узнает его везде. Невозможно скрыть страх от того, кто сам пережил подобное. Надежда слабо засияла в углу сознания – нужно попытаться, нужно обрезать нити, высасывающие жизнь из сестры, пока не стало поздно. Она готова освободиться, хоть и не просит об этом.

– Ничто не вечно, – сказал Дракон и сделал пару шагов вперёд. – Илсир не так могущественна. Нет в её руках столько силы, чтобы суметь удержать семерых Вахди и справиться с нирато охви в одиночку.

– Ясара исчезла, – прошипела Керем. Она крепче сжала рукоять острого клинка, лезвие которого светилось алым. – Она покинула нас на заре времён и до сих пор не вернулась. Книгу разделили, Атарра Наорэ не существует.

– Я говорю не про Ясару, сестра. Она ушла потому, что мы закрыли глаза на страшную правду, но отправилась в лучший мир, без магии и несправедливости. Хотя, тебе Иес говорил тоже самое, я уверен. Он не может молчать. Вечно болтает о жизни и её важности. Но Моран… – Аарис увидел, как меняется лицо Феникса, она внимала каждому слову и удивление медленно смешивалось со страхом. – Твой Навадай не просто Тень, – сказал мужчина уверенно, чем вызвал сомнение в Керем. – Он новый «праведный голос». Атарра Наорэ говорит с ним, Ясара говорит. Она многое рассказала о тех временах, что настанут, если не отрезать крылья этой твари, именуемой Илсир. Морана ей не победить, да и вам тоже. Даже если нападёте вместе, ведомые единым порывом – погибнете от меча. Он – туарим, байсар… ни числом, ни умением его не взять.

Нетерпение заставляло дёргаться. Вахди не знала, что делать с теми знаниями, которые получила от Аариса. Она стояла, нервно бегая глазами, перебирая варианты того, как поступить. Наконец, Керем, бросив взгляд на Первенца Иллахима, сорвалась с места и побежала прочь. Женщина быстро вставила клинок в напоясные ножны и подпрыгнула. Красная дымка окружила её, превратив в Феникса, который, взмахнув сильными широкими крыльями, взмыл в небеса.

– Давно хотел тебе сказать, – с грустной улыбкой произнёс Аарис, следя взглядом за сестрой, – ты предсказуема.