Текст книги "Аратта. Книга 4. Песнь оборотня"

Глава 5
Долгожданная встреча

Растревоженный ворон кружил над Замаровой падью. Пару дней назад выпал снег, легкий и пушистый, и больше уже не таял. Время туманов кончилось – за одну ночь пришла запоздавшая зима. Карканье далеко разлеталось среди побелевших сосен в чистом холодном небе.

– Никак бродяги наши вернулись? – высунувшись из приоткрытой двери, крикнула старая Линта и поглядела из-под руки на чернокрылого вестника.

Однако Светоча с Аюром, входящих на двор, видно не было. Линта вышла на крыльцо, запахнула телогрейку, нахмурилась:

– Почему один прилетел? Что там приключилось еще?

Ворон спорхнул на край крыши и громко закаркал, недовольно раскатывая каждое свое утробное «ка-арр».

– Чужаки? Много? Кто такие?

Ворон слетел на заметенный снегом двор и запрыгал по нему, оставляя елочки следов.

– Так много?

Линта хотела еще о чем-то расспросить разумную птицу, но тут из леса появились всадники. Маленькие кони ловко пробирались по неглубоким еще сугробам среди сосен. Старуха, бледнея, пробормотала:

– Накхи? Здесь?!

Сомнений не было. Пятеро верховых быстро приближались к распахнутым воротам подворья. Линта попятилась, пытаясь укрыться в избе.

– Старуха, стой, где стоишь! – раздался резкий окрик. – Я тебя вижу!

– Сами стойте. Вам сюда путь заказан! – дребезжащим голосом отозвалась колдунья. – Те, кто нарушат покой этого дома, зиму не переживут!

Всадник в черном осадил коня и остановился в воротах. Поверх накхской одежды на его плечи был накинут подбитый волчьим мехом плащ.

– Тебя никто не тронет, если скажешь, где царевич!

– Здесь его нет.

– Лжешь, старая! Нам известно, что Аюр здесь!

Линта не мигая глядела на гарцующих за оградой воинов. Скрюченные пальцы вцепились в клюку, взгляд застыл.

– Кровь, вокруг кровь, – забормотала она. – Они убили всех, все мертвы! Не бейте меня! Меня с ней не было! Я только открыла калитку! Я не знаю, что там было, не бейте!

Колени ведуньи подогнулись. Она уселась на пороге и прижалась лбом к дверному косяку.

– Не бейте, меня там не было, – всхлипывая, бормотала она.

В дверном проеме показалось испуганное лицо Метты. В руках мальчик держал отцовский тяжелый лук.

– А ну, проваливайте! – крикнул он, выскочив на крыльцо и быстро доставая стрелу из тула. – Аюр показал мне, как стреляют арьи! Я прикончу каждого, кто посмеет войти!

Метта поднял лук и начал было оттягивать тетиву, но в этот миг густая сеть, тенью мелькнув над головой, упала на него и облепила, словно паутина. В следующее мгновение один из всадников резко повернулся на месте, привязанная к сети веревка натянулась, и Метта слетел с крыльца в снег.

– Стойте!

Из дома вслед за сыном, пригнувшись, появился Туоли.

– Оставьте его, он лишь мальчик! – закричал он. – Я скажу все, что вам нужно!

– Мы ищем царевича. Где он? – спросил накх с полосатой лентой в косе, подъезжая к крыльцу.

– Вам уже сказали правду – даже если вы нас убьете, она не изменится! Да, Аюр был здесь, но ушел еще до того, как лег снег…

– А ты сам кто такой?

– Храмовый стражник из Белазоры. То есть был им до того, как пришла большая волна…

В этот миг из лесу, охватывая дом широким полукольцом, появился новый отряд всадников – куда больше прежнего, с Маргой во главе.

Старший дозора повернулся к предводительнице:

– Эти люди говорят, что Аюра здесь больше нет. Похоже, не врут. Коней я не вижу, свежих следов тоже…

– Допроси их по одному, – приказала накхини. – Они должны знать, куда ушел царевич. Что там еще?

– Мальчишка пытался стрелять в нас из лука. Раньше мы сразу казнили всякого, кто поднимал на нас оружие. Прикажешь его вздернуть?

Лицо Туоли закаменело. Конечно, с едва начавшими двигаться руками он был не боец. Но и сдаваться без схватки не собирался.

– Погоди, – оборвал говорившего один из всадников. Разбежавшиеся по плечам рыжие космы и длиннополая бурая одежда выдавали жреца. – Мальчик просто испугался. Если бы к тебе во двор приехало этакое войско и, даже не поздоровавшись, принялось допрашивать твоих домочадцев, что бы ты сделал?

– Вырезал бы сердца ублюдкам, – пожал плечами накх.

– Вот видишь! А он собирался всего лишь в тебя выстрелить. По сути, вы мало чем отличаетесь… И если я верно понимаю – паренек, как и мы все, пытается защищать Аюра. Зачем же убивать храбреца?

Недовольный воин перевел взгляд на Маргу.

– Жрец прав, – коротко ответила та.

«Она тут главная?» – поразился Туоли, глядя на невысокую молодую женщину с гордой осанкой, отдававшую приказы. А что это за жрец, который ей советует? Могучий бьяр внимательно вгляделся в рыжеволосого, вступившегося за Метту. Судя по знакомому, крашенному луковой шелухой одеянию, он был из Северного храма. Туоли почувствовал, как внутри что-то разжимается и смертельная тревога за сына отпускает его.

– Прости, почтенный жрец, не ведаю твоего имени, – обратился бывший стражник к Хасте, присаживаясь возле барахтающегося в сети Метты, – ты верно сказал. Мы все служим государю Аюру. Недавно, во время потопа в Белазоре, он спас жизнь моему сыну. Неужто государь Аюр спасал мальчика для казни?

– Почему мы должны тебе верить? – спросила Марга.

– Сам верховный жрец Северного храма мог бы подтвердить истинность моих слов. Вот только они с государем Аюром ушли в горы по важному и тайному делу…

– Ах вот как… – протянул Хаста. – Светоч здесь!

– Да. Мы ждем их назад со дня на день…

Рыжий жрец склонился к Марге и что-то прошептал ей на ухо. Та кивнула и приказала отряду отъехать от изгороди.

– Может, тогда пригласишь нас в гости? – спросил Хаста. – Думаю, нам есть о чем поговорить.

– Можно подумать, если я откажу, что-то от этого изменится, – кланяясь, проворчал Туоли себе под нос.

* * *

Хаста оглядел съежившуюся на лавке старуху, послушал, бьется ли ток жизни на ее руке. Линта лежала тихо, перестав сотрясаться в рыданиях.

– Скоро она придет в себя, – сказал рыжий жрец, обращаясь к мальчику. – Сейчас я перечислю травы, нужные для отвара, который поставит ее на ноги…

– Бабушка и сама знает, – запальчиво сказал Метта, зыркнув из угла. – Нечего тут лезть с наставлениями.

Мальчишка уже вылез из кожуха и теперь сидел, отрывая от него липкие нити.

– Здесь сушатся разные травы, – покачал головой Хаста. – Я не вижу той, что нужна. Но об этом после… – Жрец повернулся к Туоли. – Я не буду спрашивать тебя, по какому тайному делу Аюр со Светочем отправились в горы. Скажу так: нам обязательно надо отыскать молодого государя. Я и все эти люди пришли сюда очень издалека. У меня есть для Аюра важное известие.

– Так язык у тебя вроде на месте, – буркнул Туоли. – Зачем нужно было еще и свору накхов с собой приводить?

Сидящая рядом на лавке Марга сжала кулаки и начала подниматься.

– Не будем ссориться, – остановил ее Хаста. – Этот воин заботится о безопасности государя. Должно быть, все накхи для него – головорезы вроде Данхара.

– И что? Это не дает ему права скалиться на моих людей! – огрызнулась Марга. – Ты слишком мягок с наглецом. Эй, бьяр! Если сейчас не расскажешь мне, где Аюр…

– Прекрати так с ним разговаривать! – оборвал ее Хаста.

От удивления сестра Ширама замолчала, оборвав речь на полуслове.

– Ты смеешь мне приказывать?

– Моими устами сейчас говорит твой брат. Этот человек – воин Аюра. К тому же при всем желании неспособный встать против тебя с оружием в руках. Много ли чести в твоих угрозах?

– Какая разница! – фыркнула накхини. – Мы не для того сюда пришли, чтобы рядиться, как на торгу, с каким-то бьяром! Нам надо узнать, где Аюр, и, клянусь Отцом-Змеем, он мне скоро все выложит!

Хаста застонал от досады:

– Послушай, Марга…

Туоли, затаив дыхание, следил за разгоравшейся перебранкой.

Накхини внезапно умолкла и напряженно прислушалась. Со двора долетело тревожное ржание коней. Затем раздались истошные крики.

– Что там?!

Марга вскочила на ноги:

– Засада!

Она выскочила из избы, едва не зацепив притолоку. Увиденное снаружи заставило ее замереть. Не ведающие страха накхи, которые только-только начали располагаться за воротами на привал, повскакав на коней, улепетывали кто куда, не разбирая дороги. Некоторые силились удержать несущих во весь опор коней, но большинство криками понуждали их скакать еще быстрее…

– Это еще что? – изумленно огляделась накхини.

Внезапно она увидела в воротах громадного зверя. Он был выше лося и стоял, низко наклонив голову. Бурая колючая холка возвышалась над торчащими комлями. Морда с оскаленными клыками принадлежала скорее злому духу, чем живому существу. Маленькие красноватые глаза неподвижно смотрели прямо на девушку. Казалось, чудовище нарочно ловило ее взгляд.

– О Мать Найя… – прошептала Марга.

Верно, ей мерещится, такого зверя быть не может! Рука медленно потянулась к рукояти меча. В следующий миг виски девушки пронзило будто раскаленной иглой. Марга упала лицом в снег и с воем начала кататься возле крыльца.

Если бы Хаста увидел этого зверя, то сразу же узнал бы его. Жрец не участвовал в самой Великой Охоте, но чучело «волчьего секача» хорошо рассмотрел и даже зарисовал. Но только он дернулся к двери вслед за Маргой, его остановил голос Туоли.

– Сидеть! – прорычал бьяр.

Рыжий жрец обернулся и застыл на месте. Мальчишка, отбросив сеть, целился в него из лука.

– Ты не жрец Северного храма, – вставая с лавки, проговорил Туоли. – Ты либо отступник, либо самозванец. Не знаю, как вы нас нашли, но ты привел сюда накхов, чтобы схватить моего государя. Только шевельнись, Метта стрелу в тебя всадит!

– Вот и поговорили, – уныло пробормотал Хаста, со вздохом поднимая руки и прислушиваясь к воплям снаружи.

Судя по всему, ничего хорошего там не происходило. Вдруг, перекрывая шум, со двора долетел знакомый юношеский голос:

– Эй, Линта, Туоли! Что тут делается? Вы живы?

Рыжий жрец подскочил на месте.

– Аюр! – вырвалось у него.

– Он самый, – буркнул Туоли. – Выходи на двор, самозваный жрец. И не вздумай бежать. Не родился еще человек, которому бы удалось обогнать стрелу.

– Клянусь Исвархой, я не стану бегать, даже если твой сын опустит лук!

– А если не опустит – тем более не станешь. Шагай себе да помалкивай!

– Весьма убедительно, – кивнул Хаста и, не опуская рук, направился к выходу.

Двор был снова пуст, только истоптан копытами. Накхи исчезли – все, кроме Марги, неподвижно лежавшей около крыльца.

Хаста с изумлением огляделся. Что стряслось? Отчего так орали накхи? Что с Маргой? И где Аюр? Не почудился же ему знакомый голос!

– Хаста, дружище! Как я рад тебя видеть!

Царевич, в пушистой дохе, появился в воротах и, оттолкнувшись длинной острой палкой, лихо въехал на двор. На ногах у него были широкие, подбитые оленьим камусом лыжи. При виде Хасты лицо Аюра озарилось широкой улыбкой и он замахал ему рукой в варежке.

– А уж я-то как рад, – отозвался Хаста. – Бросился бы к тебе навстречу, да только со стрелой в спине боюсь не добежать.

Аюр рассмеялся:

– Туоли, здравствуй! Метта, опусти лук, это мои друзья!

Он присел и принялся отвязывать лыжи.

– А Ширам с тобой? И что за накх лежит у крыльца?

– Ширам не смог явиться сам, – ответил Хаста, опуская руки. – Это его сестра. Если твои люди не возражают, я постараюсь выяснить, что с ней произошло.

– Да, конечно!

Аюр несколько удивленно поглядел на мрачного Туоли:

– Так что у вас стряслось?

– Ты опять ведешь себя чудовищно доверчиво, – раздался позади царевича резкий старческий голос, заставивший Хасту вздрогнуть. – Друзья, говоришь? Это накхи-то? И вот этот вражий соглядатай?

Во двор не спеша вошел невысокий щуплый старичок с редкой бородой и яркими желтыми, как у лесного кота, глазами. Хаста мгновенно понял, кто это. Он никогда прежде не видел главу Северного храма – зато вспомнил некую садовую беседку, услышал крики сгорающих заживо стражников…

– Ты называл другом лишь одного накха, – продолжал старик, обращаясь к Аюру. – Который прежде всего желал спастись сам и, чтобы не лишиться головы, спасал тебя. А этих ты не знаешь вовсе! И ты в самом деле думаешь, что они желают помочь тебе?

– Накхи – зло, – подтвердил стоящий на крыльце Туоли. – Когда в прежние времена я служил у наместника в Майхоре, всякий знал, кому поручают самую грязную работу. Бьяры, проклиная врага, говорят: «Пусть за тобой придет Данхар!» Вот эта злобная девка, – он указал на Маргу, – собиралась пытать меня, пока я не скажу, где молодой государь. А там, в избе, валяется сеть, какими они ловят беглецов. Хорошо, что Метта был в шапке, – когда такая прилипает к лицу, отрывается вместе с кожей! Если бы самозваный жрец не остановил накхини…

– С чего ты решил, что Хаста самозванец? – удивился Аюр. – Он самый настоящий жрец. Мой дядя Тулум доверил ему сопровождать меня в дни Великой Охоты, а это о многом говорит.

– Да, это говорит о многом, – пробормотал Светоч. Но в следующий миг добавил громко: – Говорит лишь о том, что святейший Тулум и впрямь в союзе с мятежниками! Скажи, Аюр, – кто первый наследник трона, если вдруг ты исчезнешь?

– Мой дядя Тулум. Однако он никогда не помышлял о престоле.

– По когтям узнаю льва, по ушам – зайца, – насмешливо отозвался верховный жрец. – Смотри сам: мы видим здесь ближнего человека твоего дяди в кругу накхов. И они явились сюда, разыскивая тебя! Призови на помощь здравый смысл…

Хаста, стоявший на коленях подле стонущей от боли Марги, при этих словах поднял голову.

– Кому, как не Светочу Исвархи, главе Северного храма, рассуждать о заговоре в столице? – воскликнул он. – Он ведает, кто открыл двери и кто вошел в них! Многое Господь открыл Светочу, и многое он знает так, будто видел воочию! Но и мне, при малости моей, великое Солнце дарует порой неясные образы. Вот, скажем, дом, на ограде которого – вепри, идущие в ряд. И легкая беседка в саду, а под нею – тайное жилище… – Хаста прикрыл глаза ладонью. – Я вижу, как человек, поразительно похожий на Светоча, выходит оттуда и беседует с хозяином того сада… Я вижу, как хозяин говорит, что в городе неспокойно и следует прятаться в ином месте, более надежном… Где же подыскать такое место? Уж не в доме ли Артанака, прежнего Хранителя Покоя?

Аюр, слушавший с любопытством, при этих словах широко распахнул глаза.

– А ведь именно у той изгороди следопыты Ширама, пытавшиеся вернуть государю Ардвану сына, потеряли его след, – продолжал Хаста. – Они утверждали, что тело перебросили через забор…

– Это в самом деле было так! – ошеломленно воскликнул царевич. – Перебросили мешок, а в том мешке был я! Идущие вепри – это же родовой знак Кирана! – Аюр с подозрением поглядел на Светоча. – Невид! Как это понимать? Вы что, вместе с Кираном подстроили мое похищение?

– Да кого ты слушаешь?! – рявкнул старик, еле сдерживая ярость. – Наглого проходимца?! – Светоч развернулся, ткнул пальцем в Хасту. – Ты! Если ты и впрямь жрец, как смеешь клеветать на меня? Как смеешь говорить со мной, не склонив головы и не спросив дозволения? Ты же знаешь, кто перед тобой!

Хаста встал и поглядел прямо на Светоча:

– Конечно знаю. А как смею… Исварха мне свидетель – без всякого труда и с немалым удовольствием!

Рыжий жрец снял с шеи висевший на кожаном шнурке золотой перстень и напоказ надел его на палец.

– Я здесь не жрец Хаста, нижайший из служителей храма, – властно произнес он, поднимая руку. – Я – глас святейшего Тулума. Все, что сказано мною, – сказано им, старшим и любимейшим из сынов Солнца! Склонись перед его волей!

Два жреца застыли, буравя друг друга взглядами.

– Так это… может, в дом? – выдавил Туоли, ошеломленно следивший за схваткой. – Что же о таких делах посреди двора горланить?

В этот миг короткая накхская стрела, пролетев между спорщиками, вонзилась в стену избы. Тут же Марга вскинула голову, приподнялась на локте, и в ее руке мелькнул клинок метательного ножа. Хаста, успев заметить движение, рухнул на нее сверху, хватая запястье девушки и всем телом вжимая ее в снег.

– Нет, не надо!

– Не смей мешать мне, или первым я убью тебя! – борясь с дурнотой, прохрипела накхини.

– Прошу, перестань! Вот перед тобой царевич, мы нашли его! Аюр, клянусь, она не хочет тебе зла! И все те, кого она привела, тоже…

– А стреляли они по доброте душевной, – ввернул Светоч. – То, что они промахнулись, меня не удивляет – накхи на редкость плохие стрелки. Но как можно после этого по-прежнему считать их друзьями?

– Там послание! – воскликнул Аюр, указывая на примотанный к древку лоскут. – Отпусти ее, – попросил он Хасту.

Хаста выпустил запястье накхини. Марга со стоном оперлась на руку и села в снегу.

– Не хватайся за оружие, – прошептал рыжий жрец, обнимая ее за плечи. – Дай мне со всем этим разобраться…

– Тяни время, – тихо отозвалась сестра Ширама, сжимая виски. – Я видела в воротах ужасное чудище…

– Чудище? – удивленно повторил Хаста. – Но здесь никого нет, кроме Аюра и Светоча… Ну да, Светоч. Думаю, он навел на тебя морок.

– Ах, тот старик. Теперь ясно… Скоро я приду в себя, и тогда…

Тем временем Аюр быстрым шагом направлялся к стреле.

– Стой, это наверняка вражья уловка! – вслед ему крикнул Светоч.

– Какая уловка? – отмахнулся царевич. – Хотели бы перестрелять, давно бы уже стрелами утыкали! Я не понял, почему накхи разбежались, но сейчас они наверняка сидят за деревьями и видят нас как на ладони.

– Говорю тебе, это хитрость. Дикари не ведают грамоты!

Аюр пожал плечами:

– В любом случае, если стрела торчит не из твоего горла, значит пославший ее хочет, чтобы мы прочли написанное.

Светоч нахмурился, но промолчал. «Как могло случиться, что Замарова падь обернулась ловушкой? – раздумывал он с бесконечной досадой. – Откуда здесь взялись воины Данхара? Неужто лживый трус Аршалай набрался храбрости и все-таки повел свою игру? Кто выдал заповедное место? Ясно одно: накхи лишь повинуются, а голова всему – рыжий заморыш, любимчик Тулума… Но мне-то что делать теперь? Попытаюсь одолеть его силой хварны – следующая стрела и правда в горле будет торчать. Значит, нужно покуда кивать и соглашаться… А там, глядишь, что-нибудь да изменится…»

– «Ублюдкам и колдунам, которые удерживают наследника престола! – прочитал вслух Аюр. – Вы окружены, и в грудь каждого из вас направлена стрела! Если не отпустите наследника, всем смерть! Если сам солнцеликий Аюр привел вас – склоните голову и сложите оружие. Если царевич Аюр, саари Марга, дочь Гауранга, и жрец Хаста подтвердят вашу преданность – мы оставим вам жизнь. Вам приказывает Ставир из рода Зериг…»

– Уж не знаю, кто таков этот Ставир, но почерк у него великолепный, – закончив чтение, озадаченно произнес Аюр. – Готов поклясться: писал человек, обучавшийся в столичной храмовой школе… Эй! – Он обернулся к воротам и замахал исписанным клочком ткани. – Возвращайтесь! Никто тут не желает мне зла!

– Я бы не зарекался, – негромко, но очень внятно проговорил Хаста, пристально посмотрев на верховного жреца Северного храма.

– Ты о чем? – спросил Аюр.

– Мой дед говаривал: «Камень, бьющий по ореху, не желает ему зла». И тот, кто держит камень, не желает зла ореху. Он просто хочет его съесть!

– Источая змеиный яд, мы не наполним чашу примирения, – заметил Светоч. – Наша встреча плохо началась, однако солнцеликий Аюр убежден, что все мы – на одной стороне. Стало быть, нам нечего делить. Доблестный страж, – он обернулся к Туоли, – проводи наших гостей в дом. Мы сядем за стол и обсудим, как поступать дальше.

* * *

Хаста глядел на Аюра, разом узнавая и не узнавая его. Перед ним, несомненно, был тот самый царевич, с которым они путешествовали в землях ингри – и уже не он. Куда подевался мальчишка в алом, расшитом золотом плаще, свысока глядевший на всех вокруг? Теперь перед Хастой стоял очень молодой и все же взрослый мужчина.

«Хоть благодари Светоча, право слово, – думал жрец. – За то время, что Аюр провел в его обществе, паренек изменился сильнее, чем за все пятнадцать лет в Лазурном дворце! Где заносчивость, где нелепое стремление все время лезть на рожон и непременно поступать по-своему? С ума сойти, старших слушает! И вообще кого-то слушает. Не пропускает мимо ушей все, что ему не нравится… И он притащил ведро!»

Последнее поразило Хасту больше всего: Аюр, направляясь к дому, увидел у родника берестяное ведро с водой, подхватил его и принес на крыльцо, будто так тому и следовало быть.

«У сестры Ширама лицо в крови, – сказал он. – Возьми, умой ее…»

Хаста даже не нашелся что ответить.

А еще – вспоминались слухи об остановленной большой волне, о поверженном морское змее и всякое прочее… В Яргаре, да и в других местах, сказания о чудесах, творимых Аюром, уже распевали под гусли на торжищах. Хаста счел бы их полной брехней, если бы своими глазами не видел летающих камней в святилище Вармы. И он хорошо помнил, что рассказал ему Аюр о падении в ледяную трещину. Но прежде все происходило без воли царевича, будто вышние силы оберегали его. А вот если юноша в самом деле приказал морю – и оно повиновалось…

«Надо будет непременно расспросить его, – решил Хаста. – А лучше – обоих! Если, конечно Светоч пожелает со мной разговаривать…»

Глава Северного храма нарушил затянувшееся молчание.

– Как старший, я скажу первый, – произнес он. – И буду честен: я не рад приветствовать вас всех в Бьярме.

– Признаться, это удивляет меня, – тут же ответил Хаста. – Исварха рад приветствовать всякого, кто верен ему. Аюр, его солнцеликий сын, радостно бросился мне навстречу. Но Северный храм чурается посланца святейшего Тулума. Разве мы не одной веры? Разве не стремимся мы все к величию Аратты?

– Что тебе ведомо о величии?

Рыжий жрец открыл было рот, но Марга накрыла его руку своей, призывая умолкнуть.

– Старик, я не знаю, кто ты, и не особо хочу знать, – властно заговорила она. – У меня нет никакого желания слушать тебя, кем бы ты ни был. Мой брат, саарсан накхов, – друг и соратник юного государя Аюра. Он объединил в своем знамени Предвечного Змея и лик Исвархи. Ширам послал меня и вот его, – она указала на Хасту, – чтобы найти царевича и доставить в безопасное место. Когда Аюр прибудет в Накхаран, вокруг него сомкнется нерушимая стена! И да услышат меня ваш Исварха, наш Отец-Змей и с ними Мать Найя – мы не остановимся, покуда Аюр не воссядет на трон своего отца! Такова клятва саарсана, и она должна быть выполнена. Если Аюр зачем-то пожелает, чтобы ты его сопровождал, – что ж, мы будем кормить тебя по дороге. Тебе дадут теплый плащ и коня. Не хочешь – оставайся здесь или возвращайся к себе в храм подобру-поздорову…

– Я не ослышался, ты мне угрожаешь? – улыбнулся Светоч.

– Где в моих словах была угроза? Я обещала тебя кормить!

Верховный жрец вперил в нее немигающий взгляд:

– Твоя щедрость не знает границ…

Марга вдруг поперхнулась, вскинула руку и схватилась за горло. Ее лицо побагровело.

– Неужели кусок в горле застрял? – посочувствовал Светоч.

Хаста вскочил на ноги и сдернул плащ, собираясь накинуть его на голову злокозненному старцу, но царевич опередил его.

– Остановись, Невид! – гневно крикнул Аюр. – Немедленно прекрати!

Накхини глубоко вздохнула, перестала кашлять и опустила руку. Но лицо ее оставалось багровым – теперь уже от ярости.

– И ты остановись! – потребовал Аюр, когда она выхватила из-за наруча метательный нож. – Именем Ширама приказываю повиноваться!

Марга скрипнула зубами и с размаху вонзила нож в столешницу.

– Я благодарен твоему брату и моему другу Шираму, – заговорил Аюр, обращаясь к девушке. – Я всегда верил ему, и он моего доверия не обманул. Я благодарен и тебе, Невид, за то, что увидел державу своими глазами, за все то, что узнал и прочувствовал за эти месяцы в Бьярме… И тебе, Хаста, я благодарен – за то, что ты всегда оказываешься рядом, когда нужно. Не знаю, как это у тебя получается, но, видит Исварха, это так. А теперь я скажу, как будет. Да, мне самое время вернуть священный престол. Но здешний люд верит в меня как в бога. И я уже защищал его от ярости моря. Я не могу просто бросить здесь все и уйти – Бьярма ведь тоже моя земля. А значит, Марга, я прошу и повелеваю – пошли весть Шираму: я жив и благословляю его знамя. Мы вместе пойдем на столицу – только с разных сторон – и встретимся там. Надеюсь, сама ты останешься со мной. Твои воинские умения наверняка мне пригодятся. – Аюр повернулся к Светочу. – Очень надеюсь, что ты, как и прежде, будешь сопровождать меня, оставшись мне добрым другом и советником. Нам следует еще немало потрудиться во спасение этого края и всей державы. Без тебя, полагаю, мне не управиться… – Светоч скривился, собираясь возражать, но Аюр уже обратился к молодому жрецу: – Хаста! Ведь ты не оставишь меня? – И, не дожидаясь ответов, закончил: – Я полагаю, все решено. Такова моя воля. А теперь позовите остальных. Я приму их присягу.