Текст книги "Аратта. Книга 4. Песнь оборотня"

Глава 11
Гибель Шереха

Следующим утром спозаранку Станимир с ближними отправился проводить посольство Учая и «царевну Аюну» со свитой, отбывающую в изорянские земли. Среди толпы набежавших поглядеть на отъезд было полно лютвягов и дривов, попадались и туричи, но особенно много сородичей Бурмилы, желавших лично убедиться, что Станимир пошел на попятный и ненавистная им чужачка отправляется в полуночные земли. Где, по слухам, солнце поднимается лишь для того, чтобы оглядеть неприютный край и быстро спрятаться за окоем!

Скромный царский поезд выехал из ворот столицы вендов и неспешно двинулся по дороге на Мравец. Дорога эта шла до ближайшей большой реки, где посольству Учая предстояло пересесть на ладьи. Станимир верхом на иноходце шагом ехал рядом с возком царевны. Хоть князь и улыбался, как обычно, но то и дело хмурил брови и озирался, невольно выдавая свое беспокойство. Зеваки, стоя по обе стороны дороги, таращились на изорянского посла Мараса – тот с надменным видом ехал впереди всех, восседая верхом на огромном ездовом лосе с раскидистыми сохами рогов.

Власко стоял за спинами людей, стараясь держаться подальше от толпы, чтобы никто случайно не толкнул его раненую руку. Впрочем, местные и сами не стремились жаться к хмурому лютвягу, а уж заметив его взгляд, и вовсе отходили подальше. Толмач следил за удаляющимся возком, шепча себе под нос крайне недружелюбные пожелания и изорянскому послу, и всем его людям.

– Болит рука? – послышалось совсем рядом.

Власко повернулся – рядом с ним, улыбаясь, стояла Янди.

– Ты что здесь делаешь? – зашипел толмач. – Тебя же ищут! Зачем пришла, глупая?!

– Помочь тебе, зачем же еще? На вот, целебную мазь тебе приготовила. Утром и вечером втирай – рана быстро затянется, а боль уже завтра уйдет… – Она протянула Власко завернутую в мох глинянку, пахнущую медом. – Вот тебе еще рябиновый настой – как почувствуешь, что силы на исходе, испей, снова прибудут. А вот это… – Янди вытащила холстяной мешочек. – Это от меня вам с Суви подарок, – шепнула она.

– Что тут? – с подозрением спросил толмач.

– Приправа к еде. – Янди распустила горловину мешочка, и оттуда сразу пахнуло терпкой смесью сушеных трав. – Если, скажем, мясо жарить да потом в подливу добавить, то и вкус приятный будет, и сон легкий…

Власко молча слушал, гадая, к чему клонит травница.

– Долгий, да такой крепкий, что спал бы и спал… Иные могут день и ночь проспать, а другие и по два дня… Я ведь понимаю, что ты за своей милой потянешься. Но одному такую свору тебе не одолеть. Если Суви мои травки изорянам в еду подмешает, то, покуда все спят, вы и уйдете…

– Вот спасибо тебе! – Власко тут же цапнул мешочек. – Не знаю, чем отдариться…

– А ничего не надо, – умильно отозвалась «травница». – Я за вас с Суви порадуюсь, уж так вы друг друга любите! Пусть к вам будут милостивы Яндар и Ячур и ясным днем, и долгой ночью…

– Так, может, и ты с нами? – Толмач прищурился. – Гляжу, ты девица ловкая. Вчера мимо стражи в лес ушла – любо-дорого поглядеть, не всякий воин так сумеет…

– У меня здесь иные дела.

– Царевну вызволять?

– Отчего так решил? – Улыбка Янди застыла на губах.

– Ты же из ее свиты. Идешь за нами с самой дороги. Я все не мог вспомнить, где тебя видел, а вчера припомнил. Когда Шерех напал на царский поезд, ты была рядом с Аюной. Потом двое тебя в кусты потащили, да не вернулись. И после ты на дереве пряталась, когда с накха кожу спускали. Думаю, ты Кирану служишь, еще со времен Мравца – так ведь?

Янди внимательно поглядела на раненого. Стоит ли оставлять в живых столь наблюдательного венда?

– Можешь не отвечать, – хмыкнул Власко. – И тебе врать не надо будет, да и мне до твоего ответа дела нет… Послушай, что скажу. Я Станимиру верой и правдой служил, ради него жизни не жалел. А он мою женщину чужакам отдал. Но теперь и я у него женщину отберу. Пусть и он подергается, как заяц в силках…

– О чем ты?

– А вот о чем. Сегодня после полудня Шерех с отрядом уедет из города – якобы искать убийц Бурмилы. На деле же среди прочих там будет и твоя царевна, в том кожаном доспехе, какой ей в пути подарили. Шерех повезет ее на Станимирову охотничью заимку. Это полдня пути в обратную сторону по той же дороге и дальше по левой руке в лес. Поищи, ты искать хорошо умеешь. Найдешь тропку меж двух больших берез, что сплелись ветвями. Сбиться с пути сложно – пойдешь по ручью, на его слиянии с рекой рыбная запруда, там большая изба со службами стоит… Только помни: с Шерехом в драку лезть – очень себя не любить. А он там не один будет…

* * *

Даргаш выворотил из земли разлапистый гнилой пень, тщательно прикрыл им костровую яму. Оглядел землю – не осталось ли следов.

– Кто будет искать следы в такой глухомани? – буркнул кто-то из его воинов.

– Если б я знал кто! Однако остальных наших отыскали и убили. А там тоже не зеленые юнцы сидели.

– Может, случайно наткнулись? – предположил один из накхов.

– Скорее ты плюнешь, отбежишь на десять шагов и плевок прилетит тебе в лоб, чем кто-то сможет случайно наткнуться на нашу стоянку. Ее выследили – и не просто выследили. Это сделал кто-то, понимающий наши тайные знаки и обошедший западни. У вендов на это не было ни людей, ни времени. Всю ночь они занимались наведением переправы – а потом отряд воинов отделился от них и явился прямехонько в наше логово.

– Кто-то привел…

– Скорее всего, – мрачно ответил Даргаш. – И я очень хочу узнать кто.

– Думаешь, кто-то из наших?

– Это невозможно! И потом, за все время, что мы следим за лесовиками, никто из нас не видел рядом с ними хоть кого-то, напоминающего накха…

– О чем спорите? Их волки по запаху привели, – вмешался еще один воин. – Волки-оборотни!

Накхи переглянулись.

– Страшные враги, – пробормотал кто-то.

– Венды не смогут перекидываться и призывать зверей часто, – проговорил Даргаш. – Мать Найя дает своим детям силу, но и взамен немало берет. Почему боги лесовиков должны быть щедрее?

– Однако нас оборотни не нашли. Даже не искали. Значит, не подозревают о нашем существовании!

– Стало быть, у нас есть время, – подвел итог Даргаш. – Надо его не потерять. Ладно, займемся делом.

Давным-давно пересохшая река некогда проточила меж холмов змеистый ход и исчезла без следа. Остался лишь едва заметный родник в стороне от дороги, проложенной по бывшему руслу. Янди смотрела на тихо булькающий ключ из-за высокого ивняка. Порой сюда, наполнить ледяной водой мехи и баклаги, заходили купцы. Сейчас все было тихо.

Девушка повернулась к Аорангу:

– Отпусти Рыкуна. Пусть бежит к воде. Если кто объявится, сам к роднику не полезет и пугать не придется. Затем я пойду, а потом уж ты.

– Почему я потом?

– Ты наблюдай, чтобы никто не зашел со спины.

– Да кому ж тут заходить?

– Здесь, может, и некому. Но если перестанешь беречься, в другой раз голову сложишь и даже не поймешь, как такое случилось. Ступай.

Радостный саблезубец, почуяв воду, резво подбежал к источнику и начал жадно лакать, урча от удовольствия. Вскоре к нему присоединилась Янди. Напившись, девушка наполнила сулею студеной водой, подняла глаза и замерла: на сучке росшего неподалеку дерева рогами вниз красовался обломок ветки. Янди быстро обернулась и помахала рукой Аорангу, чья рыжеватая копна волос виднелась над ивовыми кустами.

– Ты спрашивал, за чем наблюдать? – Она подошла к дереву и указала на рогульку. – И что с того?

– А ты приглядись.

Аоранг подошел и оглядел обломок.

– Хочешь сказать, что ветка кем-то обломана, а затем тут подвешена?

– Зачем мне это говорить? Ты уже все сам сказал.

– Не знаючи, не заметишь, – покачал головой Аоранг. – Если бы зверь какой обломил, она бы в сторону отлетела. А если бы сама, то вниз упала…

– Здесь ветка не просто сверху повешена, – добавила Янди, – а чуть выше, чем человек смотрит. Это накхский знак. По таким приметам они своим объясняют дорогу. – Она прислонилась спиной к дереву и прикрыла глаза. – Значит, волколаки не всех растерзали… Уцелевшие накхи где-то тут, поблизости. И уж верно, не грибы собирают…

Девушка задумалась.

– А может, все к лучшему! Они-то нам и помогут.

Аоранг удивленно поглядел на спутницу:

– Накхи – помогут? Да когда ж такое бывало?

– Значит, будет в первый раз, – мурлыкнула Янди. – Дальше так – я пойду с ними знакомиться, а ты с Рыкуном держись в отдалении. На рожон не лезь. Но и совсем не отставай, а то вдруг знакомство не задастся… Ступай вперед – я тебя скоро догоню…

– Что-то случилось?

– Просто ступай!

Янди и впрямь появилась очень скоро, держа в руках хитро завязанный узелок:

– На, подержи, а я пойду. Не развязывай. Если дела пойдут плохо… Впрочем, тогда уже не важно.

Когда над тропой в старом русле начала со скрипом клониться сосна, Янди уронила корень, с которого как раз очищала землю, и подняла было голову, но слишком поздно. Девушка успела лишь различить держащегося за ветку человека. А в следующий миг тот уже оказался у нее за спиной. Янди испуганно вскрикнула, и тут ее крепко стукнули кулаком по затылку…

Она очнулась лишь тогда, когда ей на голову напялили пахнущую овсом конскую торбу и, связав руки и ноги, поволокли куда-то вверх по песчаному склону. До девушки доносились отрывистые приказы на отлично знакомом ей шипящем наречии. Она почувствовала, как сильные руки шарят по ее телу, ничего не пропуская.

– Оружия нет, – раздался рядом голос. – Только поясной нож.

Янди ухмыльнулась под холстиной – ее уловка удалась. Дальше ее тащили молча, через подлесок, судя по царапающим одежду и кожу веткам. Лазутчица слабо трепыхалась, пытаясь вырваться, и жалобным голоском причитала:

– Что за напасть такая?! За что вы меня? Щедрый Яндар, кому я что плохого сделала? Сызмальства людей травами лечу, ни единого не загубила! Хотите обобрать – зачем в лес волочь? Я бы все добром отдала!

Наконец ее бросили наземь. Янди думала, с нее сейчас снимут мешок, и с любопытством ожидала, когда увидит лица своих похитителей.

– Не убивайте! – всхлипывая, завела она. – Если вам что нужно, все забирайте! Тела моего белого хотите, так я сама дамся… А ежели у вас тут кто болен или ранен…

В тот же миг ее вновь подхватили и привязали за руки и за ноги в обхват древесного ствола. Потом наконец сдернули с головы торбу, но, кроме шероховатой коры, лазутчица ничего не увидела.

– Будешь говорить – останешься жива, – послышалось за спиной. – Будешь молчать – умрешь.

Накх говорил на языке Аратты, почти не коверкая слов. Янди поспешно ответила ему на том же наречии:

– Что знаю, все скажу! Не губите!

– Кто такая? Почему ходишь одна?

– Я травница из дривских земель, от лютых арьев утекая, сюда перебралась…

– Из Станимирова града идешь?

– Да, оттуда, с торжища. Но с вождем знакомства не водила, лишь издали видела.

– Говори то, о чем спрашиваю, – оборвал похититель. – Царевна Аюна у Станимира?

– Да, у него была.

– Где ее держат? Сколько человек охраны? Какая стража у ворот?

– Да откуда ж мне знать-то? – плачущим голосом воскликнула Янди. – Я ж не воин! Да и нет больше царевны в стольном граде!

– Морочить меня вздумала, ведьма? – зашипел спрашивающий.

– Клянусь пресветлым Сваргой, клянусь Ячуром, болотным батюшкой! Да не видать мне их милости! Да пусть у меня на ладонях колючки вырастут!

– Где царевна?

– Нынче поутру ее отправили на Станимирову лесную заимку.

– А ты откуда знаешь? – с подозрением спросил накх.

– Так у меня один из его ближников от недавней раны лечится. Он сказал, вечером его не ждать, ибо он с малой дружиной царевну в тайную лесную избушку повезет. Недалеко отсюда – сперва по большаку на восход, в земли туричей, а там по левую руку тропинка между двумя приметными березами… Все как есть говорю, на что мне лгать?

– Хорошо, – процедил похититель. – Я тебе поверю. Если правду сказала – мы за тобой вернемся. Если нет – так и останешься зверям на поживу!

– Да что ж вы делаете?! – заголосила Янди. – Отвяжите, изверги! Я лучше с вами пойду…

Невидимый собеседник ухватил ее за волосы и с силой ударил лбом о дерево.

Пришла она в себя оттого, что Рыкун вылизывал ей лицо шершавым, как точильный камень, языком.

– Прекрати, дурень, – пробормотала девушка, отстраняя зверя.

– Вот это шишка так шишка, – раздалось над ее головой. – Не шишка, а целый рог!

Янди открыла глаза и бросила яростный взгляд на широко улыбающегося Аоранга:

– Еще пошутишь, у самого такой вырастет! Ты их видел?

– Издали – мы не приближались.

– И правильно. Сколько тут было накхов?

– Четверо.

– Прекрасно… Отдавай мой узелок, и идите к дороге. Я скоро догоню.

* * *

Шерех ехал по лесной дороге рядом с царевной. Двое спутников держались слева и позади. Еще один, отъехав на полсотни шагов вперед, осматривал, прислушивался и, казалось, обнюхивал тропу, по которой шли кони.

Шерех кидал на Аюну неприязненные взгляды, и его ладонь то и дело поглаживала рукоять висящего на поясе кинжала. Аюна все это прекрасно видела. Казалось бы, могучая стража в этом полном дикого зверья и нечисти лесу должна была ее успокаивать, но молчание страшного лютвяга пугало сильнее. Вдобавок Станимир так ничего и не объяснил. Зачем он тайно отправил ее в лес? Да еще с Шерехом?

Царевна напряглась, вспоминая данные ей Станимиром уроки языка, и медленно, стараясь правильно выговаривать слова, спросила по-вендски:

– Почему ты не любить меня так?

Предводитель волколаков скрипнул зубами и отвернулся.

– Почему? Я хотеть знать!

– Ты должна молчать, – процедил Шерех.

– Не ты будешь указывать царевне великой Аратты! – выпалила Аюна на родном языке.

– Не говорить! – рявкнул венд. И с нажимом заговорил по-своему, нимало не заботясь, понимает его пленница или нет: – Твои слова – яд! Надо было сразу отдать тебя жрецам Хозяина Зимы. Или вовсе прирезать там, у большой дороги. Вейлин бы разгневался – ну что ж? Я принял бы наказание. А теперь ты отравила его ум и сердце, околдовала его! Из-за тебя он навлек на лютвягов немилость богов. Поссорился с ближниками, подвел под удар Бурмилу, обманул изорян, и это лишь начало бед…

Аюна изо всех сил вслушивалась в быструю грубую речь Шереха, стараясь выловить из нее знакомые сочетания.

– Я… хотела отравить Станимира?! Что за чушь! Ни ему, ни тебе я не хотела зла. Я хочу, чтобы наши народы…

Она взмахнула рукой, пытаясь показать, что имеет в виду.

– Арьи и лютвяги… – попыталась она перейти на вендский. – Жить мирно!

– Вы враги, – отрезал Шерех. – Мы никогда не будем жить мирно. Станимиру предложили вернуть дривские земли в обмен на тебя! Надеюсь, он согласится. Говорят, изорянский князь Учай – сущий зверь…

– Станимиру предложили обменять… – побледнела царевна, скорее угадав, чем поняв его речи. – Ты что, везешь меня в Затуманный край?!

– Скоро ты попадешь туда, не сомневайся, – мстительно улыбаясь, посулил Шерех. – Вот тогда ты и расплатишься за все. И надеюсь, не только ты! За всех, кто по вашей вине и от рук ваших псов-накхов погиб в этих землях…

Из сказанного Аюна поняла лишь название народа накхов. Но лицо волколака дышало ненавистью, объясняя все без слов.

– Я тоже не любить накхов, – попыталась объяснить она.

– Трусливая ложь! Ты невеста саарсана. Его лазутчики идут за тобой, убивают наших людей!

Шерех полоснул себя пальцем по горлу. Аюну бросило в дрожь.

– Я не делать тебе зла! – воскликнула она.

– Твой отец велел накхам истребить мой народ! Мой отец сгорел заживо на священном холме. Меня самого подарили, будто щенка, накхской девчонке. Но я убежал, и я всем вам буду мстить, покуда хватит сил.

Аюна слушала его, пытаясь хоть что-то понять.

– Не знаю, о чем ты, но, похоже, жизнь была к тебе неласкова, – пробормотала царевна. – Послушай, Шерех…

– Замолчи! – прикрикнул тот. – Мне с тобой не о чем говорить. Ты – дочь Ардвана, ты должна ответить за все!

Аюна опять ничего не поняла, кроме имени своего отца. Но то, как были сказаны эти слова, наводило на мысль, что ничего хорошего ей это родство не сулит.

Она вздохнула, думая, стоит ли спорить дальше со злобным вендом, но Шерех вдруг напрягся, наклонился в седле и зажал ей рот рукой.

– Молчи! – Он кинул взгляд на передового воина, пробормотав: – Тоже чует…

И действительно, всадник, ехавший неспешным шагом впереди, внезапно решил почесать затылок. Аюна удивленно моргнула – она явственно увидела, что он показывает вожаку четыре пальца.

– Да, их четверо, – прошептал Шерех. – С разных сторон. – Он потянул воздух носом. – Не разбойники, чужаки… Накхи! – Он прикрыл глаза, принюхиваясь. «Сзади еще трое, но запах другой…» – Сомкнуться! – крикнул он, уже не скрываясь. – Убивайте всех!

Того, что произошло дальше, Аюна не успела даже осознать. Только что осенний лес спокойно шелестел полуголыми ветками, и вдруг он взорвался движением, криками, воем и звоном оружия. Царевну кто-то схватил за волосы, холодный металл коснулся горла.

– Тебя забирать – я тебя убивать, – пояснил Шерех на языке Аратты, упирая ей в горло нож.

Голова царевны была запрокинута, и она плохо могла видеть происходящее. Только и различила несущихся вперед коней, лишенных всадников, серый мех и жуткий звериный вой, от которого хотелось зажмуриться и зарыться в листья, теряя разум от страха. Из леса будто со всех сторон появились накхи – Аюна успела заметить их неизменную черную одежду. Волчий визг, звуки ударов, рычание…

И вдруг кто-то с невероятной силой толкнул жеребца, на котором сидел Шерех. Да не просто толкнул – свалил наземь! Пытаясь удержаться, Шерех отпустил косу Аюны, но ему это не помогло – он слетел с конской спины, упал и покатился по траве. Царевна вцепилась в гриву своего коня, чудом удержавшись в седле.

Но только царевна успела облегченно выдохнуть, как перед ней предстал разъяренный Аоранг. Волосы его стояли дыбом, зубы были оскалены – таким она еще никогда не видела добродушного мохнача. Никакого оружия у него в руках не было. Аоранг бросился на лежащего на дороге Шереха, стараясь схватить его за горло.

– Нет! – закричала царевна. – Аоранг, не подходи к нему…

Но поздно. Предводитель волколаков наискось ударил мохнача ножом, зацепив плечо и грудь. Аоранг, обливаясь кровью, отскочил к краю дороги. Спустя мгновение Шерех уже стоял во весь рост, тяжело дыша и отыскивая взглядом противника.

Воздух вокруг него вдруг задрожал и будто стал быстро затягиваться туманом. У Аюны зазвенело в ушах, небо будто надвинулось и почернело… Она беспомощно глядела, как жутко меняется голова Шереха…

В этот миг Аоранг схватился за ствол росшей поблизости молодой сосенки, рванул ее, выдрал с корнем из земли и, рыча, двинулся на врага.

Разглядев наконец противника, Шерех лишь презрительно хмыкнул. Он тряхнул головой, и дрожащий туман вокруг него исчез, будто его и не было. Аюна глотнула воздуха, чувствуя себя так, словно вынырнула из-под воды. Аоранг с ревом воздел сосну над головой. Шерех легко скользнул под его руку, оказался сзади и коротко замахнулся, чтобы вонзить нож между лопаток мохнача.

Тут в соседних кустах раздалось хриплое яростное мяуканье, переходящее в злобный рык. Саблезубец, ошалев от происходящего, ринулся на помощь Аорангу. Он собрался в комок, высоко прыгнул и, раскинув могучие передние лапы, обрушился на плечи Шереха. Тот еще пытался развернуться, поднимая кинжал, но длинный клык с ужасной силой ударил его в висок, проламывая кость, а затем могучие челюсти сомкнулись на затылке оборотня.

На дороге творилось что-то страшное. Будто в тумане, мелькали черные и серые тени; накхи и огромные звери рвали друг друга. Но Аюна всего этого уже не видела. Ее золотистый конь с испуганным ржанием кинулся прочь, стараясь поскорее покинуть место кровавого побоища.

Вдруг царевна почувствовала, как кто-то с силой ухватил поводья.

– Бежим отсюда, пока всем не до тебя, – раздался совсем рядом голос Янди. – Скоро все закончится… – Лазутчица решительно потянула жеребца с дороги в лес. – Хвала Солнцу, ты наконец свободна!

* * *

Станимир похлопал по холке своего коня, успокаивая его:

– Тихо, тихо… Скоро мы отсюда уйдем.

Конь беспокойно переступал ногами, да оно и неудивительно – лесная дорога была усеяна мертвецами. Причем часть из них растерзана в клочья. Вокруг воняло кровью и требухой.

Подошел следопыт и молча поглядел на Станимира, ожидая разрешения рассказать о своих наблюдениях.

– Что нашел? – кусая губы, спросил вождь лютвягов.

– Что-то диковинное тут творилось, владче. Накхи бросились со всех сторон одновременно, однако Шерех и его люди их уже ждали. Одного нашего змееголовые убили еще до начала боя… – Следопыт поднял руку и показал окровавленный метательный нож. – Он и дернуться не успел. Но остальные наши в долгу не остались…

Станимир бросил взгляд на окровавленные черные лохмотья, раскиданные среди травы.

– Что же, только двое нападали?

– Нет, четверо. Двое накхов тяжело ранены, но все же ушли. Клыки одного из наших в крови, живот вспорот, сломан хребет. Скорее всего, он свалил врага в тот миг, когда тот воткнул кинжал ему в брюхо. А другой ударил его чем-то тяжелым по шее… Но кровавый след остался. Мы скоро найдем их.

– Найдите, – процедил Станимир. – И притащите их ко мне за косы. Я сам хочу с ними расправиться на тризне по Шереху… – Он посмотрел на мертвого соратника, ничком лежащего в кровавой луже. – Что с ним случилось?

– Вот тут как раз самое диковинное, – озадаченно проговорил следопыт. – Он вступил в бой с человеком неведомого племени…

– Не накхом?

– Нет. Должно быть, этот неизвестный был невероятно силен – он выворотил из земли молодую сосну. Вон она валяется. Но убил Шереха не он, а неведомый зверь с необычными следами. Мы уже видели такие следы на берегу Даны, когда пропала пограничная стража. Не знаю, что за зверь такой, но клыки у него огромные. Он прыгнул Шереху на спину и раскусил ему голову, как тыкву!

– А царевна?

– На земле нет ее следов – значит она усидела в седле.

– Так где же она?

– Все кони разбежались по лесу. Часть мы уже поймали…

– Ее кто-то увез? – раздраженно спросил Станимир. – Оборотень, убивший Шереха? Раненые накхи? Уехала сама?

– Не могу сказать, – развел руками следопыт. – Но мы пойдем по следу коней.

– Найдите царевну во что бы то ни стало! Даже если придется вырубить весь лес и запрудить реки. С ее головы не должен упасть ни один волос. Прочие… должны быть живы. Ступайте. – Князь подошел к лежащему Шереху и, присев над ним, начал гладить его изогнутую предсмертной мукой спину. – Прости, брат… Прости, что не уберег тебя. Твои враги живыми пойдут на твой костер… Я верю, ты сделал все, что мог. Остальное сделаю я. Прощай, брат. – Он встал и повернулся к ждущим его воинам. – Надеюсь, теперь люди Бурмилы поймут, что убийство их родича – не наших рук дело. Заберите тела и отвезите в столицу. Я остаюсь здесь ждать вестей.