Электронная библиотека » Марк Виктор Хансен » » онлайн чтение - страница 2


  • Текст добавлен: 23 июня 2022, 15:00


Автор книги: Марк Виктор Хансен


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Храбрая малышка

– Я умру и не вырасту?

Когда наша шестилетняя дочка Сара задала этот неожиданный и невыносимый вопрос, у меня весь воздух вышел из легких. Я не представляла, что происходит в ее милой лысой головке, пока она безмятежно отправляла хлопья ложку за ложкой себе в рот, не зная, что ее подбородок украшает капля молока.

Пытаясь держать себя в руках, я ответила:

– А ты как думаешь, Сара?

Она спокойно ответила:

– Я бы лучше пожила.

Я не могла не вспомнить про электронное письмо от женщины, у которой тоже была дочь с нейробластомой в четвертой стадии и которая написала: «Я горюю по ней, хотя она все еще с нами».

Сара прервала мои размышления.

– Мама, когда я умру, положи, пожалуйста, мое одеялко мне в могилу.

На секунду я замерла и изо всех сил постаралась заставить мой голос не дрожать, прежде чем спросить:

– Ты правда этого хочешь, Сара?

– Ага, – ответила она.

От лечения лицо Сары выглядело бледным и шелушилось, но ее взгляд был озорным и веселым, когда она залезла ко мне на колени, чтобы по традиции пообниматься после завтрака. Я укутала ее в одеяло, и мы тихо устроились в нашем коконе. По моему лицу ручьем лились слезы, потому что я думала, как страшно буду скучать по этим моментам, когда рак отнимет ее у меня.

Я не могла не задаваться вопросом: может быть, это такое долгое прощание? Если Сара проживет долго, я буду невероятно благодарна. Но если она умрет такой маленькой, пока еще помещается у меня на коленках, я буду благодарна даже за тот короткий срок, который нам выпал.

Я думаю о ее новых симптомах. Это начало конца или они совсем ничего не значат? Сложнее всего жить именно с этой неуверенностью – мы ждем, что зазвонит телефон и слова доктора пошатнут наш мир. Мы получаем письма других пациентов, которые страдают, читаем книги о раке и истории на сайтах о других детях, умерших от нейробластомы, – и не знаем, как долго продлится наше прощание.

Я хочу только, чтобы Сара жила, чтобы по-настоящему ощутила вкус жизни, выросла высокой и отпустила длинные волосы, которые можно завязать в хвостик. Чтобы ходила на свидания, закатывала глаза, как все подростки, поступила в колледж. Я хочу только, чтобы моя дочь жила. И все же ужасно боюсь, что однажды утром ее не будет рядом, мое сердце затянут тяжелые тучи, и я больше никогда не увижу солнца. Я также знаю, что она может прожить еще много лет. Это очень странное состояние – бояться, что в будущем может быть много страха и боли, надеясь и радуясь при этом каждому воспоминанию, которые мы создаем вместе.

Один из таких моментов мы пережили, когда Сара лежала в Хэллоуин на химиотерапии, и персонал больницы организовал маскарад для тех немногих детей, которым хватало здоровья, чтобы принять в нем участие. Сара оделась в костюм Губки Боба и радостно понеслась по коридору, с огромным энтузиазмом размахивая оранжевым ведерком для конфет. Коридор был полон таких же героев, как она, – храбрых, повидавших виды детей в сопровождении сочувствующих медсестер, чье сердце разбивается каждый раз, когда они приходят на работу.

Наблюдая за моим маленьким лысым Губкой Бобом, я радовалась возможности побыть с дочерью в такой необыкновенный и в то же время обычный момент.

После того как дети получили свои конфеты, Сара внезапно заявила усталым голоском из-под своей маски:

– Мама, я выдохлась!

Я ответила:

– Ничего, милая. Я тебя отнесу.

Помогая Саре вернуться на больничную койку, я думала только о том, настанет ли день, когда она покинет палату и отправится туда, где нет рака, нет лысых детей и не слышно, с каким звуком разбиваются их маленькие сердечки. Я думала о дне, когда Сара «Губка Боб» Смит скажет: «Я выдохлась», и Бог ответит: «Ничего, милая. Я тебя отнесу».

Я не хотела бы, чтобы Сара отправилась Туда в ближайшее время, но радуюсь, что она будет готова к этому моменту. Если честно, пока она лечилась от рака, мы поменялись ролями. Она стала учить меня, а я была ее ученицей. Я наблюдала, как она переносит химиотерапию, операции, пересадку костного мозга и радиацию. Ни одно сердце матери не может вынести столько боли, слез и горя. И все же моя дочка просыпалась по утрам, возилась со своими зверюшками и улыбалась мне, залезала ко мне на коленки и стойко встречала каждый страшный миг с невероятной силой и радостью.

* * *

Прошло шесть лет, Саре исполнилось тринадцать, и у нее все хорошо.

Когда ей поставили диагноз, шансы прожить пять лет составляли двадцать процентов. Но мне кажется, что ее забыли об этом предупредить. Сара живет с такой страстью и благодарностью, которую могут понять только те, кто был на волосок от смерти. Ее чудесным здоровьем мы обязаны молитвам, докторам-волшебникам и чуду современности – переливанию крови.

Когда химиотерапия превратила ее в бледную и вялую тень, понадобилось всего одно переливание, чтобы щечки Сары вновь расцвели, она соскочила с кровати и снова принялась жить на полную катушку. В недели после того, как вся ее иммунная система была полностью уничтожена интенсивной химиотерапией, предварявшей пересадку костного мозга, она могла умереть много раз, если бы не переливания тромбоцитов и красных кровяных телец.

Без этих переливаний моя дочка умерла бы. Без них на ее вопрос: «Я умру и не вырасту?» – мне пришлось бы ответить: «Да».

* * *

Много лет назад мы сидели в зале ожидания отделения ядерной медицины, пока Сара переодевалась в больничный халат, и я описывала женщине, которая сама боролась с раком, через что проходит моя дочка. С каждым перечисленным пунктом нашего списка та женщина становилась все печальнее от мысли о том, что маленькому ребенку приходится столько выносить.

Внезапно мы отчетливо услышали тихий голосок Сары. Женщина недоверчиво прошептала:

– Не могу поверить – ваша дочка поет!

Вокруг нас сидели люди всех возрастов. Их головы были низко опущены под тяжестью мыслей и печальной реальности. Но я увидела, как они один за другим поднимают головы, услышав пение Сары. Страх на их лицах временно сменился невольными улыбками. Как будто по комнате прошлось солнечное цунами.

Сара подарила им каплю храбрости и радости в миг, когда машины выносили им приговор – жить или умереть. Она подарила им повод улыбнуться.

Сара часто говорила мне:

– Мама, я родилась, чтобы дарить людям улыбки.

Жизнь с раком позволила Саре исполнить свою миссию самым лучшим образом. И она меняет мир для меня каждый прожитый день.

Мой ребенок – мой учитель. Мой ребенок – моя жизнь. Надеюсь, нам никогда не придется прощаться.

– Бекки Кэмпбелл Смит

На ринге

ДАМЫ, ГОСПОДА И ДЕТИ! Добро пожаловать на поединок, который бывает лишь раз в жизни. Сегодня на арене Рак Кишечника, заслуженный чемпион в тяжелом весе. Он выступит против начинающего легковесного бойца, яростной Али Зидел Мейерс.

Спонсор сегодняшнего поединка – противорвотное средство «Зофран» и химиотерапевтические агенты оксалиплатин, лейковорин и фторурацил.

В БЛИЖНЕМ УГЛУ находится неукротимый, обескураживающий, леденящий душу монстр-боец в невероятном весе 3500 килограммов, и это еще не предел: Рак Кишечника! Р.К. – убийца-рекордсмен, один из самых опасных злодеев на планете наряду со СПИДом и заболеваниями сердца. Об этом крайне зловредном и необузданном душегубе знают бойцы всех форм и размеров по всей Земле.

Это 575-миллионный поединок Рака.

В ПРОТИВОПОЛОЖНОМ УГЛУ – вздорная рыжуха из Коламбуса, штат Огайо, мать двоих маленьких детей, тридцатичетырехлетняя Али Мейерс, весящая всего 60 килограммов. Это ее первый бой. У нее небольшой вес, но очень тяжелый удар. В этой монументальной схватке она делает ставку на свою марафонскую выносливость, проворство и острый ум.

Оба бойца выступают в центр ринга, окидывая друг друга взглядами. Напряжение в воздухе можно резать ножом.

А ВОТ И ГОНГ!

Рак наносит серию небольших ударов в живот. Мейерс ставит блоки. Оба бойца демонстрируют яркую работу ногами, вытанцовывая на ринге сложные па. Воздух потяжелел. Мейерс выглядит озабоченной – похоже, Рак готовится нанести один из своих фирменных массивных нокаутов.

Первый серьезный удар Р.К.! Мейерс получает в живот. Похоже, Рак отхватил немаленький кусок ее восходящей ободочной кишки, прямо около печени! Рефери[3]3
  Судья в боксе. – Прим. ред.


[Закрыть]
делает шаг вперед, чтобы оттащить Рак назад, пока команда уборщиков вытирает кровь на ринге. Отважная команда хирургов помогает Мейерс подняться, зашивая ее на ходу. Рефери советуется с командой Мейерс, чтобы узнать, может ли продолжиться поединок. Мейерс паникует, когда понимает: она может умереть раньше, чем рассчитывала. Ее давнишние мечты рушатся на глазах.

НО ПОСТОЙТЕ, ДАМЫ И ГОСПОДА! Нам попался крепкий орешек! Несмотря ни на что, Мейерс поднимается на ноги, демонстрируя вычурную вышивку на животе, и принимает боевую стойку. Ее глаза горят! Она вновь готова к бою.

Мейерс наносит удар в торс Рака, а затем неожиданно бьет в грудь. Рак сгибается пополам. Мейерс уворачивается от хука слева и переносит вес с одной ноги на другую. Похоже, к ней возвращаются силы. Рак выглядит растерянным. Мейерс несется на него как бык. Она настроена на победу!

БОЖЕ МОЙ! Р.К. получает сильный удар по лицу. Мейерс шокирует Рак серией яростных ударов по голове. Мейерс набирает обороты. Схватка накаляется. Но Рак оправляется от ударов Мейерс и как будто берет себя в руки. Р.К. делает движение в сторону Мейерс, бросая ей вызов! Зрители вскакивают на ноги. Публика бушует!

Мейерс и Рак сцепились в безжалостной стычке. Сколько это может продолжаться? Публика улюлюкает и пляшет. С каждым раундом бойцы устают все сильнее. С каждым ударом гонга их удары слабеют.

НО ПОДОЖДИТЕ, ДАМЫ И ГОСПОДА! Это неслыханно. Рак Кишечника хватает Мейерс за шею, пытаясь повалить на землю.

Рак принялся бодать соперницу. Похоже, он целится ей в почки. Это точно против правил. Толпа неодобрительно ревет. Мейерс приседает и откидывается, на миг вырываясь из его хватки. На ринг выходит рефери, объявляя фол. Фанаты Мейерс бушуют, когда видят отчаянные попытки Рака одолеть свою цель. Неодобрительные вопли заглушают гонг, обозначивший очередной раунд яростной битвы. Рак Кишечника и Мейерс медленно возвращаются по своим углам.

Рак требует воды и пищи. Он выглядит вялым и изолированным. Команда Рака отсутствует. Тренер и медик исчезли. Рак раздражен. Похоже, его дух сломлен.

В противоположном углу Мейерс закачивают в грудной порт физраствор и лошадиные дозы препаратов FOLFOX. Вокруг нее снуют онкологические медсестры, доктор проверяет жизненные показатели и берет анализы крови. Мейерс не отрывает взгляда от своего оппонента, стуча перчаткой о перчатку, а толпа скандирует: «Сдохни, Рак, сдохни! Сдохни, Рак, сдохни!»

Часы тикают. Приближается новый раунд. Найдет ли Рак силы, чтобы вернуться на ринг? А Мейерс? Кто победит? Никто не знает. Оставайтесь с нами, чтобы наблюдать за поединком, который бывает раз в жизни.

– Али Зидел Мейерс

Позитивный настрой

– Конечно, вы знаете, что это рак, поэтому я хочу кое-что вам разъяснить.

Надо сказать, я не услышал ни конца этого предложения, ни нескольких следующих. Я услышал только слово «рак». Я не совсем понял, зачем доктор его произнес. Я хорошо себя чувствовал, даже прекрасно, учитывая то, что я только что перенес операцию.

Вся эта одиссея затеялась, потому что на ежегодном медосмотре у меня в моче оказалась кровь. Семейный врач отправил меня к урологу. Если честно, я в последние годы замечал, что цвет то появлялся, то исчезал, но думал, что, может быть, я временами перебирал с алкоголем, или же дело в нескольких ударах по почкам. Уролог, доктор Заки, сделал рентген моих почек, и на снимках обнаружились камни. Их количества хватило бы на постройку небольшого дома. Заки, – так он просил себя называть, без титула, – решил, что нужно проверить и мой мочевой пузырь.

Есть только один способ добраться до пузыря, не делая разрезов. Он вколол мне анестезию и провел цистуретроскопию. Во время этой процедуры трубочка с лампой и линзами вводится через уретру внутрь мочевого пузыря, позволяя доктору оглядеться по сторонам.

Заки попробовал это сделать. Но канал перекрывало такое количество камней, как будто он лез сквозь Большой Барьерный риф. Заки давил и крутил, но ему так и не удалось просунуть зонд внутрь. Он был потрясен. Он сказал, что никогда в жизни ничего подобного не видел и не понимал, как мне удается облегчаться.

Я успокоил Заки, что я прекрасно облегчаюсь, иногда даже чаще, чем хотелось бы. В ответ он со знанием дела сообщил, что очень хочет проверить мой мочевой пузырь. Немедленно! Но для этого нужно непременно убрать камни с дороги, чтобы зонд смог выполнить свою задачу. То есть надо было делать операцию.

Я позвонил жене. Меня положили, подготовили и усыпили.

Я очнулся на больничной койке, жена сидела рядом на стуле. Заки смог убрать камни и просунуть зонд в мочевой пузырь. Он нашел опухоль, попробовал ее удалить, но не смог, потому что она поразила стенку пузыря. Тогда-то я и услышал от него то слово. Он произнес его практически походя.

Я только и смог сказать:

– Ну что ж, видимо, пришло мое время.

Но потом мне в голову пришла другая мысль: «Так, а как же я буду с этим бороться?»

Я не сразу это понял, но та интуитивная реакция оказалась самой эффективной и полезной помощью, которую я мог себе оказать. Врачи постоянно видят, что позитивный настрой позволяет пациентам преодолеть проблемы, связанные с болезнью, и даже становится их преимуществом в этой борьбе.

Заки знал, что я выпивал. В конце концов, я работаю в ночных клубах. Без всякого осуждения он заметил, что мне стоит сбавить обороты. Еще он спросил, курю ли я. Курю ли я? Да помилуйте! Всего-то лет тридцать пять! Заки сказал, что рак мог возникнуть по разным причинам, но, возможно, курение было основной из них. Это меня поразило. Рак легкого или глотки я еще мог бы понять, но мочевой пузырь?

Я кое-что почитал (точнее, моя жена), и оказалось, что Заки прав. Согласно Американскому онкологическому обществу, «самый высокий риск для развития рака мочевого пузыря представляет курение. Курильщики в два раза чаще заболевают раком мочевого пузыря, чем те, кто не курит». В этот день я бросил курить.

Следующие одиннадцать месяцев меня бомбардировали очень агрессивной химиотерапией, потому что в моем случае радиацию сочли слишком рискованной. Я также подвергся очень длительной инвазивной операции, где меня практически вспороли по шву и отрезали довольно большой кусок моего тела, включая мочевой пузырь.

Я перенес все обычные побочные эффекты, включая потерю волос, ориентации в пространстве и тошноту. Боль то уходила, то возвращалась в довольно тяжелой форме. Я принимал обезболивающие в больнице и еще немного, когда возвращался домой, но старался обходиться без них. Я полагался исключительно на образы и визуализацию.

Согласно Американскому обществу клинической онкологии, «многие техники визуализации помогают от боли и дискомфорта, связанных с лечением. Пользу приносят простые упражнения, для которых нужно представить себе мирную сценку или свое любимое воспоминание, или создать ментальный образ исцеляющего света, который уносит с собой боль».

Моя техника была другой. Я придумал образ, который больше всего подходил мне, с учетом моего характера и образа жизни. Я представлял, что с раком в моем организме борется мой друг-десантник. Вспоминая свою собственную армейскую подготовку, я сражался с ним плечом к плечу, напоминая себе старую мудрость, гласящую, что боль – это всего лишь страх, покидающий тело. В конечном счете это мне помогло.

Все раки уникальны, как и их лечение. Мои методы могут больше никому не подойти, но они сработали и продолжают работать для меня. Какой бы выбор ни сделал человек в борьбе с раком – главное, не терять уверенности и позитивного настроя.

В моем случае это означает молиться и поддерживать воинственное и агрессивное отношение к болезни. Один только позитивный настрой не поможет выкарабкаться, но я уверен, что без него тоже ничего не выйдет.

– Фрэнк Эмерсон

Победитель раковых клеток

Многие из нас проходили через это – смотрели, как близкие друзья или родственники медленно угасают, пока нечто злокачественное крадет их силы и жизнь. Перепробовали все доступное лечение, и оно даже на время давало эффект, но болезнь не отступала, что бы ни делали врачи. Нам оставалось только смотреть на тающую тень человека, которого мы знали здоровым. Из-за этого мы чувствовали себя беспомощными, мрачными, злыми и несчастными, поскольку понимали: нашего близкого скоро не станет.

Вы наверняка ничего не знаете и никогда не слышали о маленькой биофармацевтической компании в Мелверне, штат Пенсильвания, где мы с коллегами разрабатываем новый класс лекарств от рака. Мы, как и многие рьяные ученые из других, больших и малых, фармацевтических компаний, посвятили свою жизнь цели облегчить страдания, которые приносит рак. Мысль о том, что наши лекарства помогут молодой женщине стать в будущем женой и матерью, отцу – вернуться домой играть в бейсбол с детьми, а маленькому ребенку – вырасти счастливым и здоровым, заставляет нас каждый день приходить на работу.

Ежедневно от 50 до 70 миллиардов клеток в организме получают команду умереть. Это необходимый процесс, благодаря которому стареющие клетки сменяются новыми, здоровыми. Гибель клеток – высоко контролируемый процесс, который называется апоптоз, что в переводе с греческого языка означает «опадание лепестков с цветка». Апоптоз – это высокоорганизованный процесс, так называемая «запрограммированная гибель клеток». Если погибнет слишком много клеток, может развиться болезнь Паркинсона или БАС (боковой амиотрофический склероз), а если мутировавшая клетка не умирает, как положено, то может возникнуть рак.

Один из способов, которым опухолевые клетки обманывают смерть, – это создание большого количества протеинов под названием IAP (ингибиторы белков апоптоза). Эти белки эффективно блокируют сигналы, приказывающие клетке погибнуть. Если их эффективно заблокировать, опухолевые клетки могут расти и мутировать в еще более смертельную опухоль. Одна из стратегий удаления блокады клеточной смерти – атаковать IAP в опухолевой клетке. Наша компания из двадцати ученых поставила себе задачу: создать лекарство, которое будет делать именно это.

Не так давно в онкологической химиотерапии применялись крайне токсичные медикаменты, которые без разбора убивали здоровые нормальные клетки вместе с опухолевыми. Эти лекарства вместе с опухолью уничтожали нормальные, здоровые, быстро делящиеся клетки в желудочно-кишечном тракте и во всем остальном теле. Конечным результатом являлись чудовищные побочные эффекты и смерть многих пациентов.

В последнее десятилетие появился новый класс лекарств против рака, который называется таргетной терапией[4]4
  Молекулярно-таргетная терапия – одно из значительных направлений медикаментозного лечения (фармакотерапии) рака; другими являются гормональная терапия и химиотерапия. Таргетная терапия блокирует рост раковых клеток с помощью вмешательства в механизм действия конкретных целевых молекул, необходимых для канцерогенеза и роста опухоли, а не просто препятствуя размножению всех быстро делящихся клеток.


[Закрыть]
. Эти лекарства нацелены на уязвимые места определенных опухолей. Препаратов этого класса становится все больше, и скоро мы уже не будем лечить все виды одними и теми же средствами.

Для онкологической химиотерапии наступит светлое будущее, когда уникальные параметры опухоли пациента станут определять до начала лечения, чтобы подобрать особую комбинацию лекарств, которая будет атаковать уязвимые места конкретной опухоли.

За двадцать восемь лет в индустрии фармакологии я успел поработать и в больших, и в маленьких компаниях. К открытию последних двух я лично приложил руку. Путь от удачной идеи до одобрения лекарства очень долог, мучителен, полон приятных неожиданностей и досадных сюрпризов. Работая в области неизведанной биологии, никогда нельзя быть уверенным в том, какой результат тебя может ждать. Ты строишь гипотезы и проверяешь их. Иногда результат предсказуем, а иногда – абсолютно нет. В лабораториях создают тысячи новых компонентов, годами тестируют их, а самый лучший выбирают для испытаний на пациентах.

Требуется 10–20 лет, чтобы превратить новый класс препаратов из идеи в упаковки лекарств на аптечной полке. Иногда наступает эйфория, когда у пациента, которому не помогала прежняя терапия, наблюдается радикальный положительный эффект лечения. Иногда наступает разочарование от отрицательного результата, заставляющего сомневаться в том, что твои труды однажды одобрит FDA[5]5
  Food and Drug Administration – Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. Занимается контролем качества пищевых продуктов, лекарственных препаратов, косметических средств, табачных изделий и некоторых других категорий товаров, а также осуществляет контроль за соблюдением законодательства и стандартов в этой области.


[Закрыть]
. После многих лет работы многообещающее новое лекарство могут завернуть из-за одного существенного отрицательного результата. Приходится начинать с самого начала и искать новый компонент с улучшенными качествами, который оправдает высокие стандарты фармакологических компаний и FDA.

Сейчас на разработку и на тщательное исследование лекарства в среднем требуется миллиард долларов. Это крутые американские горки, но нам с коллегами не дает опустить руки мысль о том, что наша работа может изменить исход для всех онкологических пациентов, которым врачи пока не в силах помочь.

– д-р Марк Маккинли


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации