Текст книги "Девчуля для братвы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/devchulya-dlya-bratvy-269922.jpg)
Автор книги: Матильда Аваланж
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
ГЛАВА 17
– Вали отсюда, Рахматулин, – процедил Вольф. – И дорогу сюда забудь. Ты же меня знаешь.
Перевожу взгляд с него на незнакомца, которого зовут Ильяс. Воздух между ними наэлектризован до предела.
Я всегда предполагала, что Вольф опасен, и теперь видела это своими глазами. То, каким он был в кабинете Лиханова, было лишь легкой разминкой по сравнению с тем, какими он виделся мне теперь.
В его светло-желтых глазах – мрак. Кажется, он готов живьем загрызть нежданного гостя. Ильяс в ответ издевательски ухмыляется, но ненависти в нем не меньше. А может быть, даже и больше.
Она скрывается, змеится за легкой ухмылкой, небрежными манерами, глумливыми интонациями голоса.
– Конечно, знаю. И давно, – отозвался он. – Разве так встречают старого друга?
– Если он пришел без приглашения, – тяжело взглянул Вольф.
– Когда-то ты говорил, что твой дом – мой дом, – заметил Ильяс. – Даже ключи мне оставил.
– Точно. Только с тех пор я несколько раз менял замки.
– Ну, ты сам знаешь, что это никогда не было для меня проблемой.
– Что тебе нужно, Рахматулин? – Вольф вольготно уселся в кресло – то самое, в котором сидел Ильяс, когда я вышла из ванной. – Поделись, раз я тебе такой бесценный друг.
– Ничего особенного, – Ильяс окинул меня с головы до ног таким откровенным раздевающим взглядом, что Вольф подобрался и подался вперед. – Просто полюбоваться на девочку твою. Глаз не оторвать. Поделишься, в каком борделе ты ее снял? Я, может, себе такую же хочу…
Я видела, что он специально выводит Вольфа на эмоции. Хочет, чтобы тот разозлился, взорвался. Но чем больше было издевательских интонаций в его голосе, тем спокойнее и хладнокровнее становился Вольф.
Еще больше меня возмутило, что он упорно считает меня девушкой легкого поведения. И даже упоминает такое нехорошее слово, как «бордель». Но я не такая! Вот так, отдавать себя за деньги – я бы не смогла… Я слишком стыдливая, закрепощенная…
Тут же вспомнились шутки Глеба. После… ну, этого самого… муж иногда говорил, что меня нужно отдать в бордель, чтобы я поучилась. Чтоб профессионалки показали мне, как нужно… заниматься любовью.
Глеба это возбуждало, а меня шокировало и…
Было неприятно. И вот, я снова и снова убеждала себя, что это просто обычные приколы Глеба. Слова, на которые не стоит обращать внимание. В конце концов, мне достался самый чудесный, милый и нежный парень на свете. Да, мой муж умел быть предупредительным и нежным.
Идеальных людей не бывает. У всех свои заморочки.
Но все-таки я чувствовала. Ощущала, что не удовлетворяю его в постели. Озаботившись, я решила изучить информацию. Краснея от стыда, приобрела в книжном магазине несколько пособий соответствующего содержания.
К сожалению, сколько я ни пыталась, ничего из прочитанного применить у меня не получилось. Не помогал и психолог. Я чувствовала скованность и неловкость. А Глеб только посмеивался.
По-доброму, как мне казалось.
Или я просто убеждала себя в этом…
И вот сейчас, когда Ильяс снова заговорил про бордель, я открыла рот, чтобы возмутиться. Выкрикнуть, что я не продажная женщина. Обелить себя!
Но так ничего и не сказала. Внутренний голос или что-то вроде инстинкта самосохранения, который до этого молчал в тряпочку, приказал мне прикусить язык.
Не обращать на себя внимания. Не встревать в разговор этих двух сильных, властных, красивых, но совершенно при этом не похожих друг на друга мужчин.
– Где взял, там больше нет, Рахматулин, – спокойно ответил Вольф. – А глаза – это штука такая… Сегодня они у тебя есть, а завтра – нет. Беречь их лучше, не пялиться, куда не надо.
– Это да, – согласился Ильяс, и снова взглянул на меня. – С красивыми девочками тоже так. Сегодня она тебя любит – а завтра, раз, ушла к другому. Бросила, забыла. Хорошо еще, когда честно в измене признается. А если за спиной любовь крутит, рога наставляет? С любовником в постели над мужем-рогоносцем посмеивается. Нехорошо. Некрасиво. Неблагодарно. Правда, Волк?
Я всей кожей ощущала, что он говорит неспроста. Что за его словами скрыт какой-то намек. Что хочет задеть Вольфв, напомнить о чем-то, что произошло между ними. И, скорее всего, стало причиной их обоюдной ненависти друг к другу. Но если смысл слов Ильяса и был понятен Вольфу, тот не подал вида.
– Сочувствую, раз тебе встречались такие женщины, Рахматулин, – парировал он. – Похоже, ты не умеешь правильно выбирать. То-то я смотрю – вокруг тебя одни продажные шкуры крутятся.
– Ты не лучше, Волк, – на этот раз без ухмылки отозвался Ильяс. Видимо, Вольф задел его за живое. – Эту малышку за сколько купил?
– Послушайте! – все-таки не выдержала я. – Почему вы считаете, что меня можно купить? Как смеете называть меня уличной девкой? Вы ничего не знаете – а говорите! Так запросто оскорбляете человека! Девушку! Меня! У меня, между прочим, есть чувство собственного достоинства.
– Слышал, Рахматулин? – усмехнулся Вольф. – Возможно, для тебя это будет откровением, но не все в этом мире продается и покупается.
– В корне с тобой не согласен, Волк. У всего есть цена. Главное только правильно ее назвать.
Ильяс поднялся. Окинул меня взглядом темных глаз, под которым я почувствовала себя голой. Впрочем, почти так оно и было – я до сих пор стояла в полотенце.
– Спасибо за радушный прием, Волк. А тебе спасибо за стриптиз… Ульяна. У тебя классно получилось. Естественно. Обязательно увидимся еще. Будь здоров, волчара. И внимателен.
Но, судя по глазам, Ильяс скорее пожелал бы Вольфу долгой и мучительной смерти.
ГЛАВА 18
Когда Ильяс удалился, мне показалось, что напряжение спало. Во всяком случае, Вольф перестал смотреть, как волк, готовый насмерть загрызть врага.
Я никогда не была особо любопытной, не совала нос не в свои дела. Но поневоле мне стало интересно.
Почему эти двое терпеть не могут друг друга? Вернее, не так. Не просто терпеть не могут – ненавидят! И то, что они так спокойно разговаривают между собой, лишь сильнее это подчеркивает. Лишь ярче высвечивает самую настоящую убийственную ненависть.
– Этот Ильяс… Кто он такой?
Я чувствовала, что ответа на свой вопрос не получу. Но удержаться от него не могла.
– Мы вместе выросли, – отозвался Вольф. – Почти что мой названный брат.
Абсолютно без каких-либо эмоций.
– Для брата он не выглядел особо дружелюбным, – пробормотала я.
Обращалась я не к нему. Просто мысль вслух.
– Со мной – да. В отличие от тебя.
Его взгляд снова стал физически, ощутимо тяжелым. Я думала, что атмосфера хоть немного разрядилась, но, кажется, я сильно ошибалась.
– Я бы так не сказала! – выпалила я. – Ваш брат назвал меня продажной девушкой! Причем не один раз!
– Поверь, для такого подонка, как он, Ильяс удивительно хорошо о тебе отозвался, Ульяна.
Я нахмурилась, и вдруг поймала себя на мысли, что в устах этого жесткого человека мое имя прозвучало неожиданно мягко и напевно. Как музыка.
Меня редко кто называл полным именем. Вернее, вообще никто. Всё Улька да Улька. Глеб в последнее время называл Улиточкой вместо Бэби. Он вообще мастер придумывать прозвища. Мне страшно это нравилось – казалось таким оригинальным и милым.
Но сейчас вспоминать про Улиточку почему-то было противно.
Вольф откинулся в кресле, не сводя с меня пристального взгляда. И тут я некстати вспомнила, что стою в дверях босиком и замотанная в черное полотенце. Конечно, оно было очень большим и мягким, но под ним на мне ничего не было.
Совершенно ничего.
Я и рада бы была натянуть свое нижнее белье, чтоб не разгуливать по его дому без оного. Но дело в том, что пока что я мылась в душе, то постирала свои трусики и бюстгальтер. А потом аккуратненько повесила сушиться в самый низ сушилки, прикрыв свисающим с нее полотенцем, тоже черным.
Вот что мне еще было с ним делать?! Бросить в корзину для грязного белья?
Авось, он не заметит.
Как же все это глупо!
Глупо и неправильно. Я в чужой квартире, с чужим мужчиной, от которого полностью завишу.
Стою перед ним, практически обнаженная, и не могу сдвинуться с места – как кролик перед удавом.
А он смотрит так, что дрожат коленки. Ни один мужчина на меня никогда так не смотрел. Никогда.
– Так что там Рахматулин болтал про стриптиз? – вкрадчиво поинтересовался Вольф.
Он поднялся. Медленно надвигался на меня.
Так же медленно я отступала назад.
– Разумеется, никакого стриптиза не было, – прошептала. – Что за глупости?
Но дальше отступать было некуда – я уперлась бедром в каменную столешницу большой черной кухни.
– Ты должна держаться от него подальше, – проговорил он, подходя ко мне ближе.
Еще несколько шагов, о господи!
– Почему вы указываете мне, что я должна делать? – воскликнула я.
– Потому что я так хочу. И потому, что это в твоих интересах, малышка.
– Не подходите!
Бесполезно. Вольф прямо передо мной. Слишком близко.
Глупая. А чего ты хотела? Такие, как он, не отступают. Всегда получают то, чего хотят.
Я здесь. С ним. Неужели есть хоть какая-то надежда, что после всех моих просьб, мольб, которые были совершенно бесполезными, он запросто возьмет и отпустит?
Неужели он… Он… Меня…
– И что ты сделаешь? – он положил руки мне на талию. – Расскажи, мне правда интересно.
– Закричу! – выпалила, попытавшись выкрутиться из железного захвата.
Получалось, правда, плоховато. Стоит мне сильнее пошевелиться – и проклятое полотенце снова упадет.
– Это вряд ли, – усмехнулся Вольф и закрыл мне рот поцелуем.
Его губы были горячими и требовательными, а я уворачивалась и нечленораздельно мычала, что я протестую. Протестую! Не хочу! Но он положил тяжелую руку на мой затылок – не давал отстранится. Сил, чтобы выразить свой протест в разговорной форме, у меня не осталось. Он всецело завладел моими губами и ртом.
Внезапно на меня нахлынули воспоминания о его прошлых поцелуях. Тогда, три года назад, в заброшенном доме…
Глеб никогда не целовал меня с такой страстью. В его поцелуях было много нежности – фальшивой, показушной нежности, как я сейчас понимаю.
Глеб. Мой бессовестный муж.
Считал меня недалекой и совершенно несексуальной деревенской матрешкой, да?! А сам в это время развлекался со своими богемными любовницами? Не поведя бровью, отдал меня бандитам? Думаешь, меня пропустили по кругу, и сейчас я, истерзанная и затравленная, рыдаю где-то в углу?
Черта с два тебе, Глеб!
Волна ненависти ударила штормовой волной, и я ответила на поцелуй Вольфа. Как так получилось – не поняла сама. Я не хотела, чтобы он целовал меня.
Отторжение.
Но в то же время любопытство. И очень, очень много злости. Наверное, и на саму себя в том числе. Что столько лет позволяла себя обманывать. Жила в каком-то вакууме. В розовом придуманном мирке с пони и единорогами.
Глебушка самый лучший! Глебушка мой нареченный! Ничто и никогда не разлучит нас!
Ничто и никогда – конечно. Ну да.
Сказки! Все, что было в моей жизни – глупые, нелепые, бессмысленные сказки… Но то, что между нами сейчас происходит – тоже…
Я опомнилась, когда его тяжелая рука легла на мое колено. Скользнула вверх по моей обнаженной коже, задирая махровую ткань полотенца.
Что-то неправильное происходит.
Я этого не хочу! Того, куда все это может зайти…
Пытаюсь отстраниться. Вырваться. Это уже серьезно. А он сжимает меня в своих объятиях все крепче.
Никогда не сталкивалась с таким напором мужчины. Глеб был мягким, интеллигентным… Почему я постоянно сравниваю? Может быть, потому что не знала иного… Не знала другого мужчины, кроме Глеба. Во всяком случае, таким он хотел казаться – обаятельным и хорошим. И у него это получалось. Вольф – полная его противоположность.
Хищник и его жертва. А я не хочу больше быть его жертвой!
Ему меня не получить!
Наугад шарю рукой по столешнице за моей спиной. Пальцы скользят по гладкому мрамору и натыкаются на что-то холодное.
Тяжелая металлическая рукоятка кухонного ножа сама собой ложится в ладонь.
Что, Улька, струсишь? Не получится? Не сможешь?
И я снова, как наяву, вижу перед собой лицо Глеба, искривившееся в некрасивую гримасу. Слышу все те злобные и обидные слова, которые он мне выкрикивал.
А затем заношу руку с ножом для удара. Как будто в состоянии аффекта. Как будто это не я, а какая-то совершенно другая, незнакомая мне девушка.
Отчаявшаяся, беззащитная девушка, которой так больно, одиноко и страшно. Которая хочет хоть как-то себя защитить.
Которая хочет отомстить за то, что с ней сделали.
Разумеется, я – это я, и даже в этом не изменяю себе. Получается у меня настолько неловко, что это и нападением назвать-то смешно.
Острое лезвие прямо между нами. Упирается ему прямо в грудь. Зажато в моей руке и рука эта дрожит.
– Ну же, – не поведя и бровью, говорит Вольф, оторвавшись от моих губ. – Давай, детка. Это же так легко. Уж я-то знаю.
– Будь ты проклят! – хриплю едва слышно.
Нож, зазвенев, падает из моих ослабевших пальцев на плитки пола.
– Я давно, – пожал плечами он. – Ты будешь моей. Смирись. Просто смирись и тебе будет легче.
– Я никогда с этим не смирюсь! – в запале выкрикнула я. – И развлекать вас не стану!
– Да ты уже неплохо с этим справляешься, – ухмыльнулся Вольф и сказал, нежно проведя тыльной стороной ладони по моему подбородку. – Малыш…
ГЛАВА 19
– Вы не сделаете этого со мной. Это неправильно. Невозможно.
Я стояла в дверях, обняв себя руками. Прислонилась лбом к косяку. Кирпичная кладка была шершавой и холодной.
В нашем с Глебом доме тоже была декоративная кирпичная кладка. Вернее, в доме Глеба. В его квартире. Мне там не принадлежало ничего.
Да я как-то и не задумывалась об этом. Все деньги, что зарабатывала, отдавала мужу. По правде говоря, ему в месяц нужно было очень много денег – за квартплату, за кредит, а еще Глеб любил очень богато и вкусно покушать. Все продукты только самые лучшие, натуральные. Если доставка – то из самых элитных ресторанов города.
И вот сейчас эта чужая красивая квартира давила на меня со всех сторон. Я ошибалась насчет ее безликости. Здесь все было пропитано им.
Этим властным красивым мужчиной. Вольфом.
Это была… Его атмосфера.
И даже если он уходил, ненавязчивый запах его дорогущего парфюма витал в воздухе. Каждая вещь в этом доме словно говорила: «Я принадлежу ему», «И я тоже принадлежу ему», «Я счастлива быть его»…
Наверное, бред.
Но я тоже теперь…
Принадлежала ему. И была его вещью. И должна была быть солидарна со всеми этими вещами.
– Это ради твоего же блага, глупая девочка, – сказал как-то Вольф.
– Ради моего блага – я пленница в вашем доме? – завизжала я. – Я… я не могу отсюда выйти уже несколько дней. Вы запираете меня тут, как… как собаку. Как бессловесное животное! Я хочу позвонить отцу и сестре – они, наверное, уже с ума сходят! Обыскались меня по всему городу. А работа? По вашей милости я уже несколько дней не выходила на работу. Опять-таки – даже не позвонила, не предупредила! Просто пропала и все! И вообще – мне нужны вещи. Надо в магазин… В аптеку, в конце концов!
– Напиши список того, что тебе нужно – я привезу, – отозвался он.
Как всегда, спокоен. Непробиваем. Ничем его не возьмешь.
Ни мольбами. Ни уговорами.
Даже если бы я сейчас бросилась перед Вольфом на колени – уверена, он остался глух даже к такому.
А подобные мысли у меня возникали. И часто.
Я действительно страшно переживала за своих родных. Дать бы им как-то знать, что я живая, хоть какую-то весточку отправить в Ларюшино. Очевидно, что не дозвонившись мне, Варя позвонила Глебу, чтобы узнать, что со мной и где я. Интересно, что он наплел ей? Что-то в духе – ушла из дому и не вернулась?
Варька – она ведь такая! Огни и воды пройдет ради меня. Будет рыть носом землю, а если нужно, может и до самого президента дойти…
Если честно, надежда на мою младшую сестричку, которая не раз спасала меня и показывала свой пробивной характер, теплилась во мне.
С другой стороны, не хотелось, чтобы она вмешивалась во все это. Тут ведь не абы кто, а бандиты…
Потому меня разрывало на две части – с одной стороны, хотелось, чтобы Варя все разузнала и организовала спасательную операцию. С другой стороны, я боялась этого – лишь бы только не навредить сестре.
Уж пусть бы лучше пребывала в неведении относительно меня. Глеб мог убедительно наврать и ей, и моему папе. Он такой. С актерскими навыками у него все в порядке. И я убедилась в этом на личном опыте.
Не менее тревожно мне было за работу. Я всегда была очень ответственным работником и крайне редко брала больничные. Про отгулы вообще молчу. А тут – не вышла на работу! Без звонка, без уважительной причины!
Еще эта встреча с Элиной Жубановой в торговом центре. Сейчас стыдно вспомнить, что я подошла к ней и ее парню, попросила денег на проезд… Расскажет ли она о произошедшем нашему начальнику? И свяжет ли он это с моим внезапным исчезновением?
Просто Роман Евгеньевич… Он – очень строгий. Больше всего на свете он не любит нарушения дисциплины. Вообще не терпит. Еще меня всегда в пример ставил другим – вот, мол, Ульяна, она очень ответственная и дисциплинированная. Надо на нее равняться.
А до этого еще одну девушку так же расхваливал. Зину из нашего отдела. Она – мать-одиночка. Ей с ребенком мама помогала, но как-то она заболела. Зине пришлось отпроситься. Потом еще пару раз. А потом Роман Евгеньевич ее уволил.
Я всегда думала, что это из-за тех отпрашиваний. Но как-то раз случайно услышала разговор Элины Жубановой и нашего дизайнера Димы, что Роман Евгеньевич ее «сплавил от греха подальше», потому что она его жене про их любовную связь рассказать грозилась. Стала слишком навязчивой.
Тогда я в это не поверила. Мне вообще было сложно представить, что кто-то кому-то может изменять. Но мир радужных пони и розовых единорогов, в котором я жила, остался в прошлом.
Если уж мой собственный муж, на которого я и подумать не могла, запросто это делал, то почему бы и той сплетне про Романа Евгеньевича и Зину не оказаться правдой?
Впрочем, это меня не касается. Главное, что у моего начальника действительно был пунктик насчет дисциплины. И он действительно мог уволить за, как ему бы показалось, халатное отношение к своим рабочим обязанностям.
А работу мне терять не хотелось. Даже несмотря на то, что мне не удавалось наладить отношения с коллективом, а зарплата была небольшой, я все равно ее любила. Да и перспектива карьерного роста была – стараниями Романа Евгеньевича наше агентство росло и расширялось.
И я не представляла себе, что смогу подыскать себе другое место, хотя бы отдаленно похожее на это. Где я могла бы проявить свои творческие способности и быть собой.
В общем, мне нужно было что-то делать и срочно.
Если меня еще не уволили, конечно.
Но Вольф не выпускал меня из своего дома. Просто запер – и все. Я не могла выйти. Не как в каком-то криминальном романе или фильме. По-настоящему. Этот кошмар по правде происходил в моей жизни.
Он появлялся и исчезал по каким-то своим таинственным делам. Если находился в квартире, то вел себя со мной подчеркнуто холодно и отстраненно. Но в основном отсутствовал, и я была предоставлена самой себе.
На следующий же день после того, как я оказалась здесь, он привез спортивную сумку с моими вещами, которая осталась в казино у Эдика. Значит, все-таки нашел способ ее вернуть.
Наверное, я должна была сказать ему «Спасибо», но как-то язык не поворачивался.
Вещи оказались переворошены, но все они были на месте. Все. За исключением моей матрешки-талисмана.
Я сочла это плохим знаком.
Но снова и снова со странным упорством пыталась воззвать к нему. Даже удивительно, откуда оно у меня взялось.
– Я потеряю работу. Вы это понимаете?
– А ты понимаешь, что тобой серьезно заинтересовался крупный криминальный авторитет, уважаемый вор в законе? – вопросом на вопрос ответил Вольф. – И для него теперь является делом чести отдать тебя обществу, чтобы лакомый кусочек достался каждому шакалу. Понимаешь, что для таких, как они, баба – не человек. Это шваль, подстилка, предназначенная только для того, чтобы раздвигать ноги.
– Хотите сказать, вы – не такой, – тихо проговорила я.
– Напомни-ка мне, малышка, когда я тебя изнасиловал? Ударил? Сделал тебе больно? – его светло-желтые волчьи глаза опасно вспыхнули. – А то я что-то такого не припоминаю.
Я отшатнулась. Зря я снова заговорила с ним. Он может сделать это. Я не сомневаюсь, что может. Вольф – такое же животное, как и остальные бандиты. Сквозь лощеный образ так и рвется наружу звериное нутро.
И лишь по какой-то своей прихоти он еще меня не принудил к сексу. Но я хожу по слишком тонкой грани. И я это знаю.
– Позвольте мне хотя бы позвонить родным? – умоляюще сложила руки на груди. – Я даже представить не могу, как сильно они волнуются!
– Это лишнее.
– На работу тоже нельзя? – воскликнула. – И Глеб… Я хочу поговорить с Глебом.
Да, я действительно хотела поговорить с Глебом о возможности ускорить наш развод. Мне нужно было как можно скорее избавиться от присутствия этого мерзкого человека в своей жизни.
При упоминании имени моего мужа, Вольф как будто потемнел лицом.
– Ты увидишь его завтра. Но разговаривать с ним не будешь.
У меня глаза на лоб полезли.
– Завтра? Но как это? Как?
Разумеется, никаких пояснений Вольф мне дать не соизволил, оставив мучиться догадками.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?