154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 20

Текст книги "Разоблачение"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 20:17


Автор книги: Майкл Крайтон


Жанр: Триллеры, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

– А он боец, не так ли?

– Боб-то? Да, знаменитый боец. Крутой мужик.

– А она знает, как им вертеть. – Фернандес отвернулась и достала из чемоданчика бумаги. – Вот проект контракта, который Блэкберн вернул мне назад: говорит, что все в порядке, если не считать двух пунктов. Во-первых, они хотят оговорить за собой право уволить вас, если выяснится, что вы совершили, будучи их сотрудником, уголовно наказуемый поступок.

– Угу… – Сандерс задумался, что они могли иметь в виду.

– А второй пункт предоставляет им право уволить вас, если вы неудовлетворительно выполняете вашу работу по меркам современных производственных стандартов. Что бы это значило?

– У них есть что-то на уме… – И Сандерс рассказал Фернандес о разговоре, подслушанном им у дверей в конференц-зал.

Как обычно, Фернандес никак не отреагировала на рассказ.

– Возможно, вы правы, – согласилась она.

– Возможно? Не возможно, а несомненно!

– Я говорю в юридическом смысле: возможно, они затевают какую-то каверзу такого рода. И у них может получиться!

– Как?

– Жалоба о сексуальном преследовании предусматривает полное изучение всех сторон поведения истца. Если будет признано отклонение от принятых норм, и не только в настоящем, но и в прошлом, это может послужить поводом аннулировать жалобу. У меня был клиент, проработавший на компанию десять лет, но компания смогла предъявить доказательства того, что в анкете сотрудник допустил неточность. На этом основании дело было закрыто, а истца уволили.

– Значит, они что-то выкопали в моем прошлом?..

– Скорее всего, да.

Сандерс нахмурился: что же они могли найти?

Она ведь тоже решает какие-то свои проблемы… Итак, что ей нужно?

Фернандес достала из кармана диктофон.

– Я хочу кое-что обсудить с вами, – сказала она. – Я не все поняла.

– Ладно.

– Тогда послушайте.

Она передала диктофон Сандерсу, и тот прижал его уху.

В динамике отчетливо послышался его собственный голос: «…поставим их в известность позже. Я ей передал наши соображения, и сейчас она разговаривает с Бобом, так что предположительно на завтрашнем совещании нам нужно будет придерживаться этой позиции. Ладно, Марк, в любом случае, если будут какие-либо изменения, я свяжусь с тобой перед началом совещания и…» – «Брось ты этот телефон», – раздался громкий голос Мередит, а затем шуршание чего-то, похожего на ткань, звук поцелуя и тупой стук аппарата, упавшего на подоконник, сопровождаемый треском разрядов.

Опять шелест. Затем тишина.

Фырканье. Шорох.

Прислушиваясь, Сандерс пытался реконструировать происшедшее тогда в кабинете. Вот сейчас они, обнявшись, идут к кушетке – голоса становятся тише и неразборчивей. Вот снова его голос: «Подожди, Мередит…»

«О Боже, я весь день тебя хочу…»

Шуршание, тяжелое дыхание – трудно понять, что в тот момент происходило. Мередит негромко простонала. Опять шуршание.

«О, как здорово чувствовать тебя всего, я не могу спокойно терпеть, когда тот тип касается меня. Эти идиотские очки… Ох, я вся горю, я так давно толком не трахалась…»

Шорох. Статические разряды. Опять шорох. Сандерс почувствовал легкое разочарование: он не мог толком представить, что там происходило, а ведь он сам участвовал в событиях. Никого эта пленка не убедит… В основном на ней были записаны какие-то смутные звуки неясного происхождения, перемежаемые долгими периодами сплошного молчания.

«Мередит…» – «О-о-о… Не говори ничего… Нет! Нет!»

Теперь Сандерс слышал, как она хватает воздух мелкими глотками.

Опять тишина.

– Ну и хватит, – сказала Фернандес.

Сандерс выключил диктофон, положил его на стол и покачал головой.

– Из этого совершенно нельзя понять, что же происходило там на самом деле.

– Ничего, и этого хватит, – успокоила его Фернандес. – И не беспокойтесь о доказательствах – это моя забота. Но вы слышали, что она сказала вначале? – Она сверилась с записями в блокноте. – Вот она говорит: «Я весь день тебя хочу», а попозже: «Как здорово чувствовать тебя всего, я не могу спокойно терпеть, когда тот тип касается меня, эти идиотские очки, ох, я вся горю, я так давно толком не трахалась…» Вы эту часть прослушали?

– Да, прослушал.

– Так, и о ком она говорит?

– Когда?

– Ну, кто этот тип, чьих прикосновений она не выносит?

– Я думаю, это ее муж, – сказал Сандерс. – Мы говорили о нем раньше, еще до начала записи.

– Расскажите-ка…

– Ну, Мередит пожаловалась, что ей пришлось платить своему мужу отступного при разводе, и сказала, что постели он ужасен. Она сказала: «Я ненавижу мужчин, которые сами не знают, что делают».

– Значит, вы полагаете, что слова: «Я не выношу, когда да этот тип меня касается» – относятся к ее мужу?

– Ну да…

– А я так не считаю, – возразила Фернандес. – Они развелись довольно давно, развод был тяжелым, и муж ее ненавидит. Сейчас у него другая подружка – они вмести уехали в Мексику. Нет, я не думаю, что она имела в виду бывшего мужа.

– Кого же тогда?

– Не знаю…

– Это может быть кто угодно, – предположил Сандерс.

– Не думаю. Вот послушайте еще раз, прислушайтесь к ее интонациям.

Она перемотала ленту и поднесла диктофон к уху Сандерса. Несколько секунд спустя он опустил аппаратик.

– Она какая-то… взбешенная.

– Я бы сказала, рассерженная, – кивнула Фернандес. – В самом разгаре свидания с вами она вспоминает кого-то другого. «Тип»… Похоже, она в эту минуту кому-то мстит.

– Не знаю… – неуверенно сказал Сандерс. – Мередит любит потрепаться, она всегда в такие минуты о ком-то вспоминает. О прежних парнях, там… Она не из тех, кого можно назвать романтической особой.

Он живо припомнил, как однажды они после утомительных упражнений лежали вдвоем на постели в его квартире и отдыхали… Был воскресный вечер, с улицы доносились голоса детей… Сандерс поглаживал Мередит по бедрам, ощущая под пальцами капельки пота, и в эту трогательную минуту она сказала: «Знаешь, я однажды встречалась с парнем из Норвегии, так у него был кривой член – ну, совсем как сабля; выгнут в сторону, и он…» – «Господи, Мередит…» – «А что ж тут такого? Правда, он и на самом деле был…» – «Давай только не сейчас!»

И когда случалось что-нибудь подобное, она вздыхала, будто ей претила его обостренная чувствительность, и спрашивала: «И почему парни всегда хотят думать, будто они были первыми?» – «Да нет же, – отвечал он ей. – Мы понимаем, что не первые… Но просто иногда такие разговоры неуместны, понимаешь?»

И она снова вздыхала.

– Ладно, пусть для нее привычное дело – обсуждать интимные вопросы, – сказала Фернандес. – Пусть она такая открытая натура или ей на все плевать. Но о ком же она говорила тогда?

– Не знаю, Луиза, – покачал головой Сандерс.

– Она говорила, что не любит, когда он ее касается, таким тоном, будто… будто у нее нет выбора. И упоминает дурацкие очки. – Она взглянула на Мередит, которая неторопливо жевала, сидя рядом с Гарвином. – Может, он?

– Не думаю…

– А почему бы, собственно, и нет?

– Все говорят, что это не так, что Боб с ней не спит.

– Все могут и ошибаться.

– Это было бы кровосмешение, – покачал головой Сандерс.

– Может быть, вы и правы…

Принесли заказанный обед. Сандерс склонился над своими спагетти «путтанеска», выковыривая оттуда сливки. Он не чувствовал голода. Зато Фернандес, сидя рядом с ним, уписывала за обе щеки – они заказали себе одно и то же.

Сандерс смотрел на людей из «Конли-Уайт». Николс поднял рулончик фотопленки. Слайды, догадался Сандерс. Интересно, что там заснято? Полукруглые очки для чтения торчали у Николса на носу. Сидевший рядом с ним Конли посмотрел на часы и что-то сказал. Остальные кивнули. Конли взглянул на Джонсон и снова вернулся к своим бумагам.

Сандерс услышал обрывок фразы, сказанной Дейли:

– …есть эти цифры?

– Да, они здесь, – подтвердил Конли, показывая рулончик.

– Очень вкусно, – сказала Фернандес. – Ешьте, a то остынет.

– Ладно. – Сандерс отправил в рот немного макарон, но, не почувствовав никакого вкуса, положил вилку. Фернандес промокнула салфеткой подбородок:

– Знаете, а вы так толком и не объяснили мне, почему вы тогда дали задний ход на самом интересном месте.

– Мой друг Макс Дорфман говорит, что я с самого начала так собирался сделать.

– Ну и дела! – сказала адвокатесса.

– Вы тоже так считаете?

– Не знаю… Я просто хотела бы знать, что вы чувствовали в тот момент. Ну… когда передумали…

Сандерс пожал плечами.

– Просто расхотелось.

– Угу… Уже не так хотелось, да?

– Не то чтобы… – И он признался: – Хотите на самом деле знать почему? Потому что она кашлянула.

– Кашлянула? – переспросила Фернандес.

Сандерс будто снова увидел себя: со спущенными брюками он склонился над Мередит, лежащей на кушетке. Он тогда еще подумал: «Что я здесь делаю?» А она тянула его к себе, держа руками за плечи, и приговаривала: «О, пожалуйста… Нет… Нет…»

И в эту минуту она отвернулась и кашлянула.

Этот кашель все и решил. Сандерс отстранился, сказал: «Ты права» – и встал с кушетки.

Выслушав это, Фернандес нахмурилась и озадаченно сказала:

– Я как-то не ожидала, что кашель может оказать такое действие.

– Может. – Сандерс отодвинул свою тарелку. – В такие минуты не кашляют.

– Почему? Это что, вопрос этикета? – поинтересовалась Фернандес. – Нельзя кашлять в экстазе?

– Нет, это не то, – мрачно ответил Сандерс. – Вы спросили, я ответил…

– Я пошутила, не обижайтесь, пожалуйста. Так при чем здесь кашель?

Сандерс поколебался.

– Знаете, женщины привыкли думать, что мужчины настолько увлечены своими ощущениями, что ничего не замечают в такие минуты. Ну, принято считать, что мужчины не знают, где надо приласкать, где нужно погладить, и так далее… Что они глуповаты в вопросах секса.

– Не думаю, что вы так уж глуповаты. Так, а что насчет кашля?

– Кашель означает, что вы вовсе не увлечены происходящим…

– Это звучит несколько категорично, – подняла бровь адвокат.

– Зато правильно.

– Ну, не знаю… У моего мужа бронхит, и он кашляет все время.

– Только не в последний момент…

Фернандес помолчала, вспоминая.

– Зато он кашляет сразу, когда все закончится… Прямо взрывается кашлем. Мы всегда над этим хохочем.

– После – это другое дело. А вот в самый напряженный, самый решающий момент, уверяю вас, никто не кашлянет.

Замолчав на мгновение, он стал припоминать картины из своего холостяцкого прошлого: щеки женщины краснеют, шея или верхняя часть груди покрывается пятнами; такие твердые вначале соски становятся мягкими… Глаза, темнеют, иногда закатываются. Губы припухают, дыхание меняет ритм… Женщина меняет положение бедер, меняет ритм движения, становится одновременно напряженней и податливей. На лбу появляются морщинки… В общем, у всех по-разному, но…

– Никто никогда не кашляет, – уверенно сказал он.

Тут внезапно он смутился и, торопливо придвинув к себе тарелку, начал жевать, скрывая свое нежелание говорить далее на эту тему. У него появилось ощущение, что он нарушил какие-то неписаные правила, которых придерживались все, хотя и притворялись, что этих правил не существует…

Фернандес с любопытством смотрела на него.

– Вы что, читали где-то об этом?

Он отрицательно помотал головой.

– Мужчины обсуждают между собой подобные вещи?

Он опять покачал головой.

– А женщины обсуждают…

– Я знаю, – сказал Сандерс, проглотив еду. – Короче говоря, она кашлянула – и я отыграл назад. Она совершенно не была возбуждена, и это меня… ну, рассердило, что ли… Лежала передо мной, задыхалась и стонала, а на самом деле только притворялась. Я понял…

– Что она вас использует?

– Да, вроде этого. Манипулирует мной. Иногда я думаю, что если бы она не кашлянула тогда… – Сандерс неопределенно пожал плечами.

– Может быть, мне прямо у нее спросить? – хмыкнула Фернандес, кивая в сторону столика Мередит.

Сандерс поднял глаза и увидел, что та идет в их сторону.

– Вот дьявол…

– Спокойнее, спокойнее, все нормально.

Мередит с широкой улыбкой на лице остановилась около их столика.

– Привет, Луиза, привет, Том.

Сандерс начал подниматься из-за стола.

– Нет-нет, Том, не надо вставать. – Она положила руку на плечо Сандерса и слегка его сжала. – Я на минутку.

Мередит лучезарно улыбалась: она выглядела в точности как уверенный в себе начальник, подошедший сказать пару слов коллегам. Сандерс увидел за ее спиной, как Гарвин расплачивается по счету, и мельком подумал, подойдет ли и он к их столику.

– Луиза, я только хочу сказать, что не держу на вас зла, – говорила Мередит. – Я понимаю – каждый выполняет свою работу. И это прекрасно, это делает воздух чище. Я надеюсь, что и в дальнейшем мы будем продуктивно сотрудничать…

Говоря это, Мередит стояла за спинкой стула Сандерса, и ему приходилось выкручивать себе шею, чтобы видеть ее.

– Может быть, вы присядете к нам? – предложила Фернандес.

– Ну, разве что на минутку…

Сандерс встал, чтобы придвинуть ей стул, думая, что глазах чиновников из «Конли» все выглядит очень мило – воспитанный босс уступает уговорам подчиненных одалживает их своим обществом. Двигая стул, он увидел, что Николс смотрит в их сторону поверх очков, так же как и молодой Конли.

Мередит присела.

– Не хотите ли чего-нибудь? – заботливо поинтересовалась Фернандес.

– Благодарю вас, я только что пообедала.

– Тогда, может быть, кофе?

– Спасибо, не нужно.

Сандерс сел. Мередит наклонилась вперед.

– Боб только что поделился со мной своими планами акционирования отдела. Потрясающе – дело идет полным ходом.

Сандерс с изумлением следил за ней.

– Вот, смотрите – Боб принес список предполагаемых названий новой компании. Послушайте, как звучим «Спидиор», «СпидСтар», «ПраймКор», «Тализан», «Тензор». Мне кажется, что фирме под названием «СпидКор» подобает производить запасные части для гоночных автомобилей; «СпидСтар» как-то уж слишком ассоциируется с деньгами; «ПраймКор» как название больше подошло бы какому-нибудь обществу взаимного кредита. Как насчет «Тализан» или «Тензор»?

– «Тензор» – это название лампы, – сказала Фернандес.

– Ладно, а вот «Тализан», по-моему, очень неплохо.

– Совместное предприятие «Эппл» и «Ай-би-эм» называется «Талиджент», – подсказал Сандерс.

– Ох, и правда… Слишком похоже. А как насчет «МикроДайн»? Неплохо, да? Или «Эй-ди-джи» – сокращена от «Эдвансед Дейта Грэфик»? Звучит, а?

– «МикроДайн» вроде неплохо…

– По-моему, тоже… И вот еще… «АноДайн».

– Это болеутоляющее, – сказала Фернандес.

– Что-что?

– «Анодайн» – это болеутоляющее лекарство. Наркотик.

– Ух ты… Тогда отпадает. И последнее название: «СинСтар».

– Звучит как название фармацевтической фирмы.

– И в самом деле… Ну ничего, у нас есть еще целый год, чтобы выбрать. Ну, а для начала и «МикроДайн» неплохо. Этакая комбинация «микро» и «динамика». Впечатляет, да?

Еще до того как они успели ответить, Мередит отодвинула свой стул.

– Мне пора идти, но я думала, что вы захотите выслушать мои соображения. Спасибо за совет. До свидания, Луиза, увидимся завтра. Пока, Том. – Она пожала обоим руки и вернулась к Гарвину. Вдвоем они подошли к столу, за которым расположились представители «Конли».

Сандерс посмотрел ей вслед.

– «Впечатляет», – повторил он. – Боже, она подбирает название для новой компании, а сама толком не знает, чем та будет заниматься…

– Ну, это она просто представление устроила…

– Конечно, – подтвердил Сандерс. – Она вся представление. Только к нам это отношения не имеет – это все для них.

Он кивнул в сторону людей из «Конли», сидевших в другом углу ресторана. Гарвин как раз пожимал им руки, а Мередит разговаривала с Джимом Дейли. Тот, по-видимому, пошутил, и она засмеялась, закинув назад голову и обнажив длинную шею.

– Единственная причина, почему она подошла к нам, в том, что, когда меня завтра с треском уволят, никто не подумает, что она заранее это спланировала.

Фернандес оплатила счет.

– Вы идете? – спросила она. – А то мне нужно еще кое-что проверить.

– Да? Что еще?

– Возможно, что Алану удалось выкопать что-нибудь представляющее для нас интерес…

Гарвин распрощался с чиновниками из «Конли» и, помахав напоследок рукой, пересек зал, чтобы поговорить с Кармайном.

Мередит осталась у столика «Конли». Разговаривая с Дейли и Эдом Николсом, она стояла за спиной Джона Конли, положив тому руки на плечи. Эд Николс сказал что-то, глядя поверх очков; Мередит рассмеялась и обошла стол, чтобы взглянуть на листок с колонками цифр в его руках. Встав у него за спиной и приблизив свою голову вплотную к голове Николса, она стала что-то объяснять, показывая на листок.

Вы проверяете не ту компанию!

Сандерс уставился на Мередит, улыбающуюся и перешучивающуюся с представителями «Конли». Он вспомнил свой недавний разговор с Блэкберном…

«Дело в том, что у Мередит Джонсон сильные связи этой компании. Она производит благоприятное впечатление на нужных людей, Том». – «На Гарвина?» – «Не только, на многих других тоже». – «Конли-Уайт»?» – «Да, и на них тоже…»

Сандерс встал одновременно с Фернандес и сказал:

– Знаете что, Луиза?..

– Что?

– Мы опять проверяем не ту компанию…

Фернандес нахмурилась и тоже посмотрела в сторону дальнего столика. Мередит кивала, показывая Николсу что-то одной рукой, опираясь второй на крышку стола для равновесия; ее пальцы касались Николса, вглядывавшегося в листок бумаги сквозь очки.

– «Дурацкие очки»… – процитировал Сандерс.

Неудивительно, что Мередит не стала подавать на него, Сандерса, официальное заявление – это было бы слишком неудобно для ее отношений с Эдом Николсом.

И неудивительно, что Гарвин не хочет ее увольнять. Теперь все становится на свои места. Николс не был горячим сторонником слияния, а интрижка с Мередит его кое к чему обязывала.

– Вы так думаете? – выдохнула Фернандес. – Николс?..

– Ага. А почему бы и нет? Фернандес покачала головой.

– Если это и так, нам от этого ни жарко и ни холодно: «ДиджиКом» могут оспорить, что их решение основано на предпочтении любовнице большой шишки. Они все могут оспорить, если вообще будет что оспаривать. Это не первый случай, когда объединение компаний происходит по сомнительным причинам. Так что можете спокойно об этом забыть.

– Вы хотите мне доказать, – сказал Сандерс, – что нет ничего плохого в том, чтобы, став любовницей большого начальника из «Конли-Уайт», получить повышение по службе?

– Нет. По меньшей мере, в юридическом отношении. Забудьте.

Неожиданно Сандерс вспомнил, как Каплан, рассказывая ему о своей незадачливой подруге, сказала: «Она так и не поняла, почему ее уволили».

– Я устал, – сказал он вслух.

– Все мы устали. Они, судя по виду, тоже.

Импровизированное совещание за дальним столом закончилось, бумаги были собраны в портфели. Все начали расходиться, Гарвин пожал руку Кармайну, который открыл двери перед уходящими гостями.

Тут-то все и случилось…

Зал взорвался яркими бликами фотовспышек, полыхнувших на улице. Вся группа сгрудилась в дверях, отбрасывая длинные тени, протянувшиеся в глубь зала.

– Что происходит? – воскликнула Фернандес. Сандерс сунулся было посмотреть, но все уже ретировались в зал ресторана, захлопнув за собой двери. Минуту царил полный хаос. Гарвин взревел: «Черт побери!» – и повернулся к Блэкберну.

Блэкберн с перепуганным лицом поспешил к начальнику. Гарвин переминался с ноги на ногу, одновременно пытаясь успокоить людей из «Конли-Уайт» и вставив фитиля Блэкберну. Сандерс подошел поближе.

– Все в порядке?

– Проклятые репортеры, – выругался Гарвин. – Там, снаружи, парни из «Кей-эс-и-эй».

– Это возмутительно! – подала голос Мередит.

– Они болтают о каком-то сексуальном преследовании, – сказал Гарвин, зловеще поглядывая на Сандерса.

Сандерс пожал плечами.

– Я сейчас с ними поговорю, – засуетился Блэкберн. – Это какое-то недоразумение…

– Недоразумение? – рявкнул Гарвин. – Форменное безобразие – вот что это такое!

Казалось, все говорили одновременно, соглашаясь с тем, что это безобразие. Но Сандерс заметил, что Николс был по-настоящему потрясен. Мередит повела всех к черному ходу, ведущему наружу, на веранду. Блэкберн вышел на улицу под свет вспышек и юпитеров, подняв руки, как сдающийся преступник. Дверь за ним закрылась.

– Нехорошо, нехорошо… – приговаривал на ходу Николс.

– Не беспокойтесь, я знаком с их главным из Отдела новостей, – успокаивал его Гарвин. – Я все улажу…

Джим Дейли сказал, что вопрос о слиянии должен пока держаться в тайне.

– Не беспокойтесь, – мрачно сказал Гарвин. – Тайна будет соблюдена. Дайте только выбраться.

И они вышли в ночь через заднюю дверь. Сандерс вернулся к своему столику, где его ждала Фернандес.

– Маленькое волнение, – спокойно сказала адвокат.

– Не такое уж и маленькое, – буркнул Сандерс, наблюдая за Стефани Каплан, продолжавшей обедать со своим сыном. Молодой человек что-то оживленно говорил, бурно жестикулируя, но сама Каплан с загадочным выражением лица смотрела на двери, за которыми скрылись представители «Конли». Затем, спохватившись, она отвернулась и возобновила разговор с сыном.

* * *

Вечер был влажным и промозглым. Сандерс дрожал, когда вместе с Фернандес они возвращались к нему в кабинет.

– Откуда телевизионщики узнали об этой истории?

– От Уэлш, наверное, – ответила Фернандес. – А может быть, и нет. Городок-то небольшой… Но вы себе этим голову не забивайте. Лучше готовьтесь к завтрашнему совещанию.

– А я попробовал было об этом забыть…

– Не надо.

Впереди показалась Пайонир-сквер; окна окружавших ее домов ярко светились. Многие фирмы вели дела с японцами и старались застать первые рабочие часы в Токио.

– Знаете, – сказала Фернандес, – наблюдая за тем, как она разговаривала с теми людьми, я еще раз обратила внимание, как она хладнокровна.

– Да, Мередит хладнокровна.

– Отлично владеет собой.

– Да, что есть – то есть.

– Почему же она полезла к вам напролом – и в первый же день? Что за спешка?

«Какую проблему она решает?» – спросил Макс. Вот и Фернандес спрашивает о том же. Все, кажется, это понимали – кроме него, Сандерса…

«Ты не жертва…»

Вот и надо во всем разобраться, решил Сандерс.

Надо работать…

Он постарался вспомнить, о чем говорили Мередит и Блэкберн, выходя из конференц-зала: «…Все должно быть гладко и беспристрастно… В конце концов на нашей стороне факты – он явно некомпетентен…» – «А он не может проникнуть в базу данных?..» – «Нет, он лишен допуска в систему…» – «А он не сможет влезть в систему „Конли-Уайт“?..» – «Ты, шутишь Мередит?..»

Они, конечно, были правы – он и в самом деле не может получить доступа в систему. А что бы изменилось, если бы мог?

«Решай проблему, – советовал ему Макс. – Делай то, что у тебя получается лучше всего».

Решай проблему…

– Черт побери! – выругался он.

– Вот именно, – согласилась Фернандес.

* * *

Была уже половина десятого. Бригада уборщиков работала в центральной части четвертого этажа. Сандерс вместе с Фернандес прошел мимо них в свой кабинет, не понимая толком, зачем они туда идут – он представления не имел, что еще можно предпринять.

– Поговорю-ка я с Аланом, – сказала Фернандес. – Может, у него есть что-нибудь новенькое…

Она присела на стул и начала набирать номер.

Сандерс уселся за свой стол и включил компьютер, чтобы прочитать очередное сообщение по электронной почте:

...

ВЫ ПО-ПРЕЖНЕМУ ПРОВЕРЯЕТЕ НЕ ТУ КОМПАНИЮ.

ЭФРЕНД

– А как я ее проверю! – рявкнул Сандерс, глядя на экран. Он был раздосадован, как человек, который не может сложить головоломку, которую может собрать любой, кроме него.

– Алан? – спросила Фернандес. – Это Луиза. Что нового?.. Угу… Угу… А это?.. Очень печально, Алан. Нет, сейчас я даже не знаю… Если сможешь, то, конечно… Когда ты сможешь ее увидеть?.. Ладно, как получится.

Она положила трубку.

– Невезучий сегодня вечер…

– А между тем другого в нашем распоряжении нет…

– Да.

Сандерс опять посмотрел на экран монитора: кто-то из сотрудников фирмы пытался ему помочь. Советовал ему, понимаете, проверить другую компанию. Следует ли из этого, что у него есть возможность проверить ту компанию? Наверное, следует, потому что сотрудник компании не мог не знать, что Сандерс лишен допуска к базе данных «ДиджиКом».

Но что он мог сделать?

Ничего…

– Как вы думаете, кем может быть этот «Эфренд»?

– Кто его знает?..

– А если подумать?

– Не знаю…

– Ну хоть кто на ум приходит?

Сандерс покорно начал вновь прикидывать возможность того, что «Эфрендом» была, положим, Мери Энн Хантер. Но Мери Энн никогда не была сильна в технике, ее стихией был маркетинг. Вряд ли она была способна посылать сообщения от имени чужого адресата по Интернету. Скорее всего она даже не знает такого названия. Значит, Мери Энн отпадает.

Как и Марк Ливайн – он зол на Сандерса…

Дон Черри? На секунду Сандерс задумался: вообще-то, такие шуточки вполне в его духе. Хотя нет – в тот единственный раз, когда Сандерс встретился с ним после злополучного понедельника, Дон был настроен весьма недружелюбно.

Итак, не Черри.

Кто же тогда? Он перебрал всех людей в Сиэтле, которые имели административный SYSOP-доступ: Хантер! Ливайн, Черри. Не длинный список.

Стефани Каплан? Маловероятно: откровенно говоря, она была слишком уж флегматична и не имела достаточно богатого воображения. Да и в компьютерной технике была недостаточно сильна.

А может, это кто-нибудь не из компании? Гэри Босак, например? Может быть, ему стало совестно, что он отвернулся от Сандерса, когда тот попросил о помощи? И Гэри был изворотливый инстинкт хакера – и хакеровскоже чувство юмора.

Это вполне мог бы быть Гэри.

Но Сандерсу это по-прежнему ничего не давало.

Твоя сила – в способности решать технические проблемы…

Он вытащил упакованную в пластик «мерцалку». Для чего понадобилось их так паковать?

Не думай об этом, приказал он себе, не отвлекайся.

Но ведь с дисководами было что-то не так. Если он выяснит, в чем с ними дело, он сможет ответить и на многие другие вопросы…

– Зачем этот пластик?

Что-то, должно быть, не так со сборочной линией.

Точно. Сандерс порылся в своем ящике и, найдя там ДАТ-кассету, засунул ее в считывающий карман.

На экране возникла запись его разговора с Артуром Каном – Кан на одной стороне экрана, Сандерс – на другой.

За спиной Артура была видна ярко освещенная сборочная линия, Кан кашлянул и потер подбородок: «Привет, Том, как ты там?» – «У меня все отлично, Артур». «Ну и хорошо. Жаль, что так получилось с этой реорганизацией…»

Но Сандерс уже не слушал – он смотрел на Кана. Тот стоял так близко к камере, что очертания его лица были размыты. Лицо занимало настолько много места, что закрывало собой большую часть конвейера.

«Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь», – говорил Кан на экране.

Его лицо закрывало конвейер!

Сандерс посидел еще несколько секунд, а затем выключил аппарат.

– Пойдемте вниз, – сказал он.

– Что, есть идея?

– Назовем это соломинкой для утопающего, – объяснил Сандерс.

* * *

Выключатель щелкнул, и слепящий свет залил столы Диагностической группы.

– Где это мы? – спросила Фернандес.

– Это место, где проверяют дисководы.

– Те самые дисководы, которые не работают?

– Те самые… Фернандес пожала плечами.

– Боюсь, что я не…

– Я тоже, – успокоил ее Сандерс. – Я не силен в чисто технических вопросах. Я разбираюсь только в людях.

– Ну и что вы здесь можете разобрать? – поинтересовалась Фернандес, обведя взглядом комнату.

– Ничего, – со вздохом признался Сандерс.

– Они закончили?

– Не знаю, – ответил было Сандерс, но тут же понял: да, они закончили – в противном случае Диагностическая группа в полном составе работала бы всю ночь, пытаясь успеть к завтрашнему совещанию, а не сбежала бы на встречу профессиональной ассоциации, прикрыв белыми тряпками столы с разобранными аппаратами.

Проблема была решена.

И все, кроме него, это знали.

Вот почему они раскурочили только три дисковода – не было нужды вскрывать остальные. Они специально просили, чтобы они были запакованы в пластик…

Потому что…

Проколы в пластике…

– Воздух! – воскликнул Сандерс.

– Что?

– Они думали, что дело в воздухе.

– Каком воздухе?

– Заводском.

– Это что, в Малайзии?

– Именно…

– Что, в Малайзии неподходящий воздух?

– Нет, дело в воздухе в цеху.

Он заглянул в раскрытый блокнот, лежавший на столе: он по-прежнему был раскрыт на страничке, на которой было написано «ЧНЕ» и дальше колонка цифр. «ЧНЕ» расшифровывалось как «частицы на единицу» и являлось стандартным параметром чистоты воздуха. Колонка чисел – от двух до одиннадцати – показывала, что дела обстояли из рук вон плохо. Ведь число частиц не должно было превышать максимум единицы. Указанные цифры были совершенно неприемлемы.

Воздух на заводе был загрязнен.

Это значило, что пыль садилась на расщепляющую оптику, на считывающие приспособления, на контакты микросхем…

Он взглянул на фотографии микросхем, закрепленные на доске, и охнул:

– О Господи…

– Что еще?

– Смотрите сами.

– Я ничего такого не вижу…

– Между чипами и платой есть зазор, чипы сидят неплотно.

– А по-моему, все нормально…

– Ничего подобного.

Сандерс повернулся к разобранным дисководам. Даже невооруженным глазом было видно, что чипы были припаяны по-разному: одни сидели плотно, а другие отставали на несколько миллиметров, так что были видны металлические контакты.

– Это никуда не годится, – пояснил Сандерс. – Такого быть не должно.

Все это значило, что чипы ставили как угодно, но только не с помощью специального автомата, как того требовала технология. Иначе один чип нельзя было бы отличить от другого. А раз они были установлены по-разному, то и происходили колебания напряжения и, соответственно, отклонения в работе памяти и прочие случайные погрешности.

Сандерс посмотрел на демонстрационную доску, на список дефектов. На этот раз его внимание привлек пункт:

...

Г. Совокупн, мех.? √√

Диагностики поставили напротив слова «механические» две «галочки». Это следовало понимать, что проблемы с дисководами «Мерцалка» были чисто механическими. То есть дефекты допущены на сборочной линии.

А за сборочную линию отвечал он, Сандерс.

Он ее разрабатывал, он ее монтировал. Он контролировал производство прототипов, сошедших с конвейера, от начала до конца.

А теперь линия работала плохо.

Сандерс был уверен, что его вины в этом нет. Что-то произошло уже после сдачи конвейера в эксплуатацию. Что-то было изменено, и теперь линия не работала. Но что?

Чтобы узнать это, нужно было проникнуть в базу данных.

Но у него не было доступа…

Сандерс сразу подумал о Босаке. Тот легко бы проник куда надо, как, впрочем, и любой программист из команды Черри. Все эти мальчишки были хакерами: они могли вломиться в любую систему за то время, которое понадобилось бы обыкновенному человеку, чтобы выпить чашечку кофе. Но увы, сейчас в здании не было ни одного программиста, и Сандерс понятия не имел, когда кто-нибудь из них вернется с их собрания. На этих ребят нельзя было рассчитывать. Взять хотя бы того парнишку, что заблевал всю роликовую доску – дети, сущие дети, играющие со своими изобретениями вроде этой доски, как с игрушками. Талантливые, творческие ребятишки, беззаботно дурачащиеся и…

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации