Текст книги "World Of Warcraft. Traveler: Сияющий клинок"
![](/books_files/covers/thumbs_240/world-of-warcraft-traveler-siyayuschiy-klinok-210783.jpg)
Автор книги: Мэделин Ру
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава двенадцатая. Паучий тракт
– АРАМАР ТОРН, КЛЯНУСЬ ВСЕМИ РЫБАМИ В МОРЕ: НАЙДУ – СВОЕЙ РУКОЙ ТЕБЕ КИШКИ ВЫПУЩУ!
Ярость Макасы сотрясала бревна в стенах таверны. Небольшую комнатку, доставшуюся им с Арамаром на двоих, она перевернула вверх дном, но ни следа пропащего братца не обнаружила.
Через порог, шаркая подошвами и сцепив перед собой лапы, переступил в кои-то веки оробевший Клок.
– Арам, Дрелла, друидка – их нет. Клок нюхал. С севера пахнет верно.
– Значит, идем на север, – буркнула Макаса, натягивая дублет. – И идем на север сейчас же. Мурчаля разыщи. Ни секунды лишней не хочу мешкать.
Старый друид, конечно же, принялся жаловаться, как будто братец ушел среди ночи, ни слова на прощание не сказав, исключительно по ее недосмотру. Возможно, так оно и было – возможно, Макасе следовало услышать, как Арам ускользает, однако всю эту глупость затеял он, а не она! Клок с Мурчалем прикрыли ее со спины и с флангов, и все трое двинулись через аванпост, к арке северных ворот, ведущих к холмам.
– Галена тоже исчезла, – говорил шедший следом мастер Тал’дара. И волосы, и борода его были отчаянно встрепаны. – Прошу вас… если найдете ее, присмотрите за ней, приглядите, чтобы она к нам вернулась!
Что-что, а судьба тауренки заботила Макасу в последнюю очередь, однако она, тяжко вздохнув, на миг замедлила шаг.
– Я передам ей твои слова. Если нам повезет, они просто устроили пикник неподалеку.
– Клок так не думает.
– Ага, – пробормотала Макаса, качнув гарпуном и взяв курс на север. – Макаса так тоже не думает.
Здесь не пришлось бороться ни с пламенем, ни с драконами, и шли они быстро. Клок оказался бесценным помощником: его нюх повел всех троих к северу, а дальше путь свернул на восток и снова на юг, в сторону лагеря экспедиции Северной Стражи. Что взбрело Араму в голову? Об этом Макаса могла только догадываться, но неприятный холодок в животе подсказывал: оставь, оставь место для милосердия. Может статься, у него имелась серьезная причина, а может, случилось что-нибудь скверное. Может, они ушли не по собственной воле, а были похищены…
В лесу, незадолго до поворота на Паучий тракт, им преградили путь остатки странного заграждения из накрепко переплетенных ветвей и сучьев. Пара сломанных наконечников копий и отметины на коре подсказывали: сквозь преграду пытались пробиться тауренские храбрецы.
– Да, для лазанья они не приспособлены, – заметила Макаса, с легкостью устремившись вверх, – но эти руки и ноги столько раз взбирались на мачты, а после спускались на палубу, что в жизни не сосчитать. Лови!
Достигнув вершины преграды, Макаса перекинула на ту сторону ногу и спустила вниз цепь, чтоб Клоку было за что ухватиться. Мурчаль живо взобрался к нему на закорки, Макаса потянула обоих наверх, и Клок, цепляясь за ветви когтями задних лап, без труда поднялся к ней. На той стороне гнолл снова почуял следы дриады, человека и тауренки, вот только дальнейший путь не понравился Макасе с первого же взгляда. Заросли впереди становились гуще, мрачнее, тенистее, и, мало этого, там, в чаще леса, Клок унюхал не только друзей.
– Паук, – отрывисто рыкнул он. – Не один паук, много. Будь готова к бою, не то попадешь к паучищу на ужин.
Малыш-мурлок, выхватив копьецо, ткнул им в воздух.
– Мурчаль прргле тк, нк керлуг!
– Глядеть в оба. Сюрпризы мне ни к чему. Мы остаемся без света солнца, а в темноте наши шансы против пауков лучше не станут. Идем.
Передоверять место во главе отряда Клоку Макаса вовсе не думала, однако гнолл поднял нос и помчался вперед, через лес, по тропе, окаймленной полотнищами паутины, петляя из стороны в сторону так резко, что при одном взгляде на него едва голова не кружилась. Дневной свет действительно начал меркнуть. Небо за пологом леса, над островерхими холмами, на глазах сделалось темно-синим, затем окрасилось в пурпур, вдоль кромки гор засияли ярко-оранжевые мазки, и вскоре Макасе пришлось сощуриться, чтоб разглядеть путь впереди.
Наконец Клок замедлил бег, сжал кулаки, заозирался по сторонам.
– Лркна мург? – прошептал Мурчаль.
Макаса бросила взгляд на мурлока. Тот, склонив голову набок, вопросительно глядел на нее.
– Нет, никаких остановок, – резко откликнулся Клок. – Устал? Мы понесем. Не стой на месте. И вверх не гляди.
– Что?
Нагнувшись, Макаса подхватила усталого мурлока на руки. Его ножки были куда короче, чем у остальных – неудивительно, что он выбился из сил первым.
– Вверх не гляди, – повторил Клок, петляя среди деревьев.
Вскоре Макаса почувствовала, что широкая, нахоженная дорога осталась далеко за спиной, а справа, в воздухе, между двух толстых сучьев, заметила нечто белое, слегка поблескивавшее серебром. К жутковатым паучьим тенетам, тянувшимся от камня к камню, от края к краю входов в пещеры, она уже попривыкла, но эта штука выглядела иначе. Продолговатый, величиной с человеческого ребенка, странный белый предмет тихо покачивался на легком ветерке.
– Что это? – прошипела девушка.
– Не смотри, – буркнул в ответ Клок. – Не спрашивай. Вперед, живее.
И они пустились бежать. От тряски Мурчаль на плечах заскакал вверх-вниз, древко его копьеца застучало по локтю. Деревья вокруг сгрудились еще теснее; то тут, то там с ветвей их свисали на толстых, точно канаты, нитях паучьего шелка такие же странные, белые, продолговатые штуки, и с каждой новой еще один волосок на затылке поднимался торчком. Одна из таких штуковин, попавшихся путникам на глаза, мерно подрагивала, и Макаса могла бы поклясться, что изнутри доносится сдавленный сип. А вдруг Арамар с остальными тоже забрели сюда и встретили здесь ту же жуткую смерть? От этой мысли Макасу охватила дрожь. Конечно, в висящих над головами коконах вполне могли оказаться кролики, или птицы, а то и какое-нибудь зверье покрупнее, однако Макаса решила вернуться немного назад и взрезать один-другой: что, если там, внутри, вправду окажется задыхающийся, беспомощный Арамар?
– Постой-ка, – негромко сказала она, с трудом нагнав Клока. Его сложение, особенно задние лапы, подходило для быстрых странствий по лесу как нельзя лучше, и сравняться с ним в скорости было нелегкой задачей.
– Не останавливаться. Только бежать!
– Клок! Что, если в одной из этих штук наши друзья? Надо проверить…
– Нет!
![](i_010.jpg)
Однако Макаса замедлила шаг, вгляделась во мрак в поисках коконов, оглянулась назад, убеждаясь, что они не собрали за собой толпы преследователей. Нет, позади ничего примечательного не нашлось – лишь листья, трепещущие на легком ветру, да меркнущие на глазах лучи солнца. Прицелившись, она взмахнула гарпуном и рассекла толстые, липкие нити ближайшего кокона. Взрезать его оказалось трудней, чем она ожидала, а уж от ощущений ее чуть наизнанку не вывернуло. Нити разошлись, и внутри, насколько позволял видеть узкий разрез, не оказалось ничего, кроме блестящей кости – черепа, уставившегося на нее пустыми глазницами.
– Клок не чует друзей! Бежим! Бежим! Вверх не смотреть!
Прежде, чем с губ Макасы успел сорваться удивленный визг, гнолл поспешил назад, ухватил ее за руку и поволок вперед. Обнаружить в коконе скелет она вовсе не ожидала. От ужаса по спине пробежал холодок.
Придется довериться Клоку. Если гнолл говорит, что не чует Арама с Дреллой, остается одно – положиться на его чуткий нос. Не самый приятный поворот, однако выбор был небогат, и бежать без оглядки вдруг показалось Макасе самым разумным решением.
– Урка! Урка-урка-урка! – в панике зашептал Мурчаль, все сильней и сильней стуча по макушке Макасы, будто череп ее был его собственным барабанчиком-бонго.
– Прекрати! Прекрати немедля! Клок, что он лопочет?
Тонкая прядь паутины коснулась ее лица. Ахнув, Макаса слепо нащупала невероятно клейкие нити, намертво прилипшие к пальцам.
– Он говорит: «сверху». Много раз говорит: «сверху». Не слушай, просто беги.
Клок вновь схватил ее за руку и поволок за собой, но мурлок колотил, барабанил по темени, пока Макаса, выругавшись, не потянулась за спину, чтоб дать ему сдачи.
– Урка, урка, урка, урка!
Что могло привести мурлока в такое исступление? Уступая ему, Макаса взглянула вверх, оставив призывы Клока без внимания. Ледяной холод, заструившийся вдоль спины, заставил ее замереть, неодолимый ужас приковал ноги к земле. Чаща леса вокруг не шла ни в какое сравнение с лесным пологом над головой, оплетенным затейливым лабиринтом тенет, паутинных дорог и туннелей, настоящей крепостью, сотканной из блестящих нитей цвета слоновой кости. Там, в этой крепости, безмолвно ждали своего часа, мерцая кроваво-алыми глазками в наступающих сумерках, сотни, если не тысячи пауков, а поблизости, прямо над путниками, спускался вниз самый большой, самый мохнатый паучище из всех, которых Макасе когда-либо доводилось видеть. Огромный, с добрую лошадь величиной, он быстро скользил к ним.
– Мурчаль! – крикнула Макаса, как только мерно колышущееся паучье брюхо нависло над самой головой, а цепкие лапы оказались так близко, что их жесткие волоски защекотали кожу.
Мурчаль пронзительно завопил, Макаса пригнулась, но поздно. Сейчас обоих потащат наверх, в жуткое царство паутины и проголодавшихся пауков…
«Ну нет, – подумала она. – Еще раз я этим треклятым чудовищам в лапы не дамся».
Казалось, мурлок прочел ее мысли. Вмиг изготовив к бою свое копьецо, он изо всех сил вонзил его пауку в брюхо. Паук оглушительно заверещал, взбрыкнул лапами, в глазах его вспыхнуло жаркое пламя ярости.
Мурчаль колол и колол, но вопль паука переполошил остальных.
Покрепче ухватив мурлока за тонкие ножки, Макаса рванулась вперед, бросилась в заросли, затянутые липким паучьим шелком. За спиной зашуршали, сухо зацокали лапы тысячи голодных пауков, спешащих на угощение.
– Молодец, Мурчаль! Теперь держись крепче, да наверх не смотри! – крикнула Макаса, сама удивившись собственным словам.
Кто б мог подумать, что однажды ее спасет от чудовища какой-то мурлок?
Глава тринадцатая. ССТАН
Восходящее солнце озарило сиянием флаги лагеря экспедиции Северной Стражи, и полотнища их засверкали, будто огни маяков в штормовой мгле. Вбитые в землю, знамена трещали, развевались на крепком ветру, к утру подувшем с юга.
– Дождь скоро начнется, – объявила Галена, подняв кверху короткую тупоносую морду.
Уклоняясь от патруля тауренов, они свернули с пути, отошли от главной дороги к востоку. Галена сказала, что ее таурены из Кром’гара могут и пропустить, но дриаду с человеком задержат наверняка: в конце концов, Кром’гар – ближайшая крепость Орды.
– А вон там – знамена Северной Стражи, видишь? – ответил Арам, указывая наверх. – Подъем будет крут, но, может, грозу опередить и успеем.
Дрелла, не торопясь, шла позади, а на ходу плела из цветов и трав венки для него и Галены. Правду сказать, Арам предпочел бы идти один или только с дриадой, однако не мог отрицать: пользы в пути тауренка принесла немало. Пуская в ход науку друидов, она обращалась к силам природы и находила самые укромные, безопасные места для ночлега, удерживала на расстоянии ползучих тварей, кишащих во тьме, а перемены погоды чувствовала, будто по волшебству. Конечно, Дрелла была мила и силами в своем роде обладала немалыми, но уж очень легко отвлекалась на пустяки.
Разговоров о его влюбленности она, к счастью, больше не заводила. Мало-помалу Арам сообразил, в чем состоит светлая сторона мечтаний о дриаде: те не воспринимают влюбленность на ожидаемый, предсказуемый манер. Дрелла ничуть не стеснялась его, ничуть не конфузилась, а попросту оставалась прежней – счастливой, непоколебимо уверенной в самой себе. Наверное, этого следовало ожидать. Сам Арам до сих пор чувствовал, как наливаются жаром щеки, стоит ей только взглянуть на него, однако с течением времени смущение проходило, и порой ему удавалось выдержать ее взгляд. «Жизнь не стоит на месте», – думал он. Рано или поздно он поймет, в чем штука с той самой уткой… Да, идея сделаться ее «самой совершенной уткой в мире» выглядела заманчиво, но Арам знал: для Дреллы это значило вовсе не то, чего ему бы хотелось.
Отвлечься от размышлений помогли наблюдения за Галеной, творившей друидскую магию.
– Откуда ты знаешь, как все это делается? – удивился Арам. – Я думал, ты – всего-навсего ученица, кроме Фераласа да Дозорного холма ничего не видавшая.
Галена смерила его суровым взглядом.
– Может быть, я и обычная ученица, человек, но этому обучаюсь всю жизнь, – отвечала она, указав за спину, в сторону дриады. – Природу надлежит охранять, дорожить ею, а такие создания, как Тариндрелла, – оберегать любой ценой. Может, я и не плавала за моря, и с ограми не дралась, но ССТАН – вещь бесценная. Все знания о диких местах, накопленные друидами за многие сотни лет!
Арам наморщил лоб.
– Эс-эс-тэ-а-эн? – переспросил он.
– «Странствующим Собратьям Толковые и Апробированные Наставления». Каждый послушник, каждый ученик, вступая в Круг Кенария, получает такую, – пояснила Галена, скинув с плеча небольшой, видавший виды дорожный мешок, и отыскав в нем потрепанную, местами покоробившуюся от влаги книгу. – Я бы тебе разрешила взглянуть, но это только для нас, для друидов.
– Ну и ладно, – пробормотал Арам.
– Здесь говорится, как предсказывать погоду, как чуять опасных зверей и темные сущности. Есть целая глава о защите костров от дождя, есть указатели съедобных и ядовитых растений! Вот, погляди, – продолжила тауренка, указывая на кусты и деревья, мимо которых лежал их путь, – это съедобно, если сварить. А это? Нет. А вон то? А вон то рвоту вызовет, да не на один день!
Арам в жизни еще не слыхал, чтобы о рвоте вспоминали с этаким вдохновением.
– Да ты просто счастлива, – фыркнув, заметил он. – Наверное, долго такого случая дожидалась?
Тауренка отвела взгляд и спрятала «Наставления» в заплечный мешок.
– Признаться, это куда лучше, чем целыми днями толочь сушеные ягоды. Большинству друидов с такой, как Тариндрелла, не суждено встретиться никогда. Да, для меня это великая радость, но и очень большая ответственность.
– Я, знаешь ли, тоже буду ее оберегать.
Галена кивнула, ненадолго умолкла, лизнула палец и подняла его кверху, пробуя ветер.
– Да, вижу. Вижу: ты вправду к ней неравнодушен.
Арам со стоном покачал головой:
– Мы же об этом уже…
– Я тебя вовсе не дразню, – без тени улыбки сказала Галена, но вдруг, приняв еще более серьезный вид, зашевелила ушами, склонилась навстречу ветру. – Что-то странное…
– И снова привет вам, друзья!
Нагнав их, Тариндрелла вручила каждому по венку из цветов пополам с ароматными травами.
– Разве этот день не прекрасен? А как интересен! Скоро мы познакомимся с дядей Арама! Сегодня нам так повезло!
В обычное время мальчик поблагодарил бы ее за подарок, но сейчас не сводил глаз с Галены, и заметил, что тауренка снова насторожила уши.
– В чем дело? – спросил он.
– Еще один кром’гарский патруль, и совсем рядом, – ответила Галена. – Надо спешить. Если начнется дождь, подъем на холм сильно замедлится, а они вряд ли в дружбе с солдатами Альянса, несущими службу в лагере.
– Можно попробовать поговорить с ними, – предложила дриада, подхватив Галену под локоть.
– В другой раз. Да-да, помню, я и с драконами тебе поговорить не дал, но обещаю: в конце концов удобный случай представится, – сказал Арам, стараясь держаться поближе к неглубоким пещерам, темневшим на склоне горы, точно россыпь веснушек. – Внизу, в долине, задерживаться не стоит.
«Да и вообще нигде не стоит», – мысленно добавил он. Прошлым вечером, когда они устроились на ночлег, Арам долго не мог уснуть – не только из-за шороха чьих-то шагов за деревьями, но и оттого, что голова распухла от тревог так, будто вот-вот треснет напополам. Он должен был отправить матери весточку, сообщить, что жив и здоров, а вот удирать от Макасы с друзьями вовсе не следовало. Он должен был много раньше сообразить, что между дриадой и человеком произойти ничего не может. Он должен был поскорее отыскать оставшиеся осколки, восстановить Алмазный Клинок и спасти Свет. Так оно продолжалось без конца и края, и всякий раз, стоило вспомнить еще о чем-то забытом или сделанном, но позже, чем надо бы, глаза сами собой распахивались во всю ширь.
Да еще Сильверлейн… Мысли о нем разгоняли сон надежнее всех остальных. Как бы ни уважал Арам Грейдона Торна, чего ждать от его брата, он себе даже не представлял. Много раз пробовал нарисовать его, да так ни разу и не срослось. Казалось, как ни попробуешь вообразить его, лицо дядюшки расплывается, будто в тумане. Возможно, во всем этом был виноват страх – страх перед тем, что дядя не сумеет помочь либо откажет в помощи, посчитав дело Арама сущими пустяками.
Но ничего, вскоре он все узнает. Вскоре он выяснит, окажется ли Сильверлейн Торн тем самым героем, что ему требуется, или же попросту очередным разочарованием.
Первые капли дождя упали на головы, как только они миновали баррикады, возведенные кром’гарскими тауренами. Галена не ошибалась: держались они вовсе не дружелюбно, а из-за спины любого воина, мелькнувшего за деревьями, щетинились острия копий. Однако в долине царил покой, и путешественники, едва отыскав чистый отрезок дороги, решились попытать счастья – перебежали ее и укрылись в кустах на той стороне. Дальше песчаный склон резко шел вверх, а вдоль него вилась, петляла из стороны в сторону крутая тропа – почти такая же, как на Дозорном холме. У подножья путников встретила пара знамен – заслуженных, не раз побывавших в битвах, опаленных огнем, пожелтевших от солнца. Однако оба несли на себе золотые якоря, символы Северной Стражи, и, хотя дождь лил сильней и сильней, Арам заметно воспрянул духом.
Два дня нелегкого пути, но путь они преодолели, в чем очень помог прирученный Дреллой баран. Стоило им достигнуть нужного места, дриада настояла на том, чтобы, согласно уговору, отпустить зверя на волю, а на прощание поцеловала его в нос.
– А где же караулы? – удивилась Галена, когда все трое двинулись по тропе вверх, и беспокойно оглянулась.
Ее тревогу Арам понимал прекрасно: теперь они оказались на виду у всех обитателей долины, имеющих глаза. Несколько метко нацеленных стрел со стороны кром’гарских воинов – и их приключениям конец…
– Время ведь к полудню, верно? – сказал он, подняв взгляд, чтоб отыскать в небе солнце, но солнце на глазах скрылось за тучами. – Может, у них смена закончилась.
Однако смена – сменой, а следовало признать: вокруг аванпоста было необычайно тихо. Крутая тропа тянулась наверх, Дрелла негромко напевала под нос, время от времени прибавляя к песне, которую слагала весь день, за сбором цветов, новые строки.
– Просто невероятно, правда? – сказала она, закружившись на месте. – Сейчас мы познакомимся с твоим дядюшкой! Ах! О, нет! Я же не приготовила для него венка! Теперь он невзлюбит меня навсегда?
– Я ему свой отдам, – с усмешкой пообещал Арам, сняв ее затейливый дар и вручив ей. – А что венок ношеный – не скажу.
– Как ты великодушен! – с лучезарной улыбкой воскликнула Дрелла. – Так выйдет даже лучше – будто бы от нас обоих!
Приостановив шаг, она крепко стиснула Арама в объятиях. Что ж, жест ее мальчик оценил, да еще как, однако всем им следовало поскорее двигаться дальше, пока этот проклятый дождь не затопил все вокруг.
Как только Дрелла прижала венок к груди, тучи разверзлись всерьез, и дождь хлынул так, что капли воды больно хлестнули по глазам. Моргая и меся сапогами грязь, Арам поспешил наверх. Забыв обо всем, кроме желания завершить подъем и укрыться от ливня, все трое ускорили шаг. Порывистый ветер трепал, раскачивал из стороны в сторону завесу дождя – частую, плотную, заслонившую все впереди. Совсем запыхавшись, Арам поднялся на вершину. За плечом шумно, с присвистом сопела Галена, а вот Дрелла одолела подъем легче легкого – только яркие, разноцветные волосы, промокнув насквозь, облепили плечи.
Отяжелевшие от влаги, знамена Северной Стражи безжизненно поникли книзу. Шатры, насколько Арам сумел разглядеть, были пусты; по туго натянутой парусине гулко барабанили капли дождя. Небеса с треском расколола надвое молния, на миг озарившая лагерь экспедиции Северной Стражи от края до края. Похоже, лагерь оставили все, кроме нескольких солдат, собравшихся возле палаток. Нет, не солдат…
Ахнув, Арам потянулся к Дрелле. Новая вспышка молнии выхватила из мрака безжалостно блеснувшие глаза и клюв араккоа. Ссарбик…
Сердце в груди так и замерло. Должно быть, солдаты Альянса сражались где-то неподалеку, а лагерь в общем хаосе бросили. Прекрасный момент, чтоб устроить ловушку. Выходит, они шли сюда, в такую даль, подстегиваемые надеждой, только затем, чтоб угодить в западню?
– Арамар! – крикнула Дрелла, выронив в грязь смятый, намокший венок из цветов.
Новый раскат грома прогремел не с небес. Пущенный Ссарбиком заряд пурпурной магической силы мелькнул над лагерем, устремившись к Араму с друзьями. Столь быстрый, что не увернуться. Столь хитро сотворенный, что не устоять.
Ловушка… Выходит, Сильверлейн в их руках? Как они сумели пронюхать о лагере Северной Стражи? Чушь какая-то! Не может быть!
Волшебная сила, шипя, неслась им навстречу. Охваченный яростью, Арам потянулся к рукояти Алмазного Клинка, но одной ярости оказалось мало. Темная магия угодила в цель, и Галена безжизненной грудой осела у его ног.
Сияние Алмазного Клинка окружило их озерцом золотистого Света, и, словно бы привлеченные им, из засады появились остальные враги. Первым был Трогг – огромный, оскалившийся, с палицей на плече. Другую его руку, лишенную кисти, прикрывал громадный деревянный щит, украшенный резным изображением ревущего боевого вепря. Уолдрида поблизости не оказалось, но это ровным счетом ничего не значило. Арам знал: наемник-Отрекшийся может прятаться, где угодно, в любом сгустке мрака, пришедшего с непогодой. Из палаток по сторонам от Ссарбика вышли Ссавра и Затра, укрывшие головы под клобуками из промасленной кожи. Затра, оранжевокожая троллиха из племени Песчаной Бури, несла на руках нечто живое, проворно взобравшееся к ней на плечо и свернувшееся клубком.
При виде Быстролапки, ее верного скорпида и живого оружия, Арам невольно задрожал. Зная, что проявить храбрость, да еще сейчас, когда их уже не трое, а двое, кроме него, больше некому, он поднял абордажную саблю и приготовился к бою. Как же ему в эту минуту не хватало Макасы! Насколько было бы проще уверенно броситься в битву, если б сестра, издав боевой клич, вскинула кверху гарпун…
Но Дрелла его не подвела, рванулась к Ссарбику вместе с ним. Конечно, остальных тоже не стоило списывать со счетов, но магия араккоа могла достать их издалека. Затра выхватила из-под плаща два коротких арбалета, Трогг вскинул смертоносную палицу, но это было неважно. Ссарбик заклекотал, в злорадном веселье запрокинул назад птичью голову, и с его оперенных ладоней сорвались новые плети пурпурно-черной магической силы.
Арам закричал, задохнулся и рухнул на землю, лишь чудом удержав в руке абордажную саблю. Попытался он глотнуть воздуха, рванулся, но все напрасно. Магия теней не позволяла сдвинуться с места, оплела тело, словно щупальца огромного морского зверя. Сморгнув с ресниц капли дождя, он обнаружил, что те же длинные, жуткие щупальца тянутся от одеяния Ссарбика к Галене. Тауренка осталась жива, но не могла даже пошевелиться.
– Берегись! – прошептал он, продолжая бой за глоток воздуха.
Теперь, когда Арам с тауренкой не могли даже руку поднять, последней надеждой осталась Дрелла. Но эта надежда вскоре увяла: увидев, как Трогг, увернувшийся от вызванных Дреллой из недр земли корней, сбил ее с ног точным ударом щита, Арам беспомощно выругался.
– НЕТ! – закричал он, корчась в грязи, но все напрасно. Прикрыв руками голову, Дрелла обмякла и рухнула на бок. – Нет! Оставь ее! Со мной дерись! Со мной бейтесь, трусы!
– Глупый мальчиш-ш-шка, – усмехнулся Ссарбик, откровенно любуясь собой. – На с-с-сей рас-с-с от нас-с-с не уйдеш-ш-шь!
Нагнувшись, Трогг подхватил с земли Дреллу, будто какой-то опавший лист, и та, оглушенная, повисла на его руках, покачивая тонкими оленьими ножками.
– Троггу бить? Один удар, и она отправится спать.
– Нет, Трогг. Еще не время.
Арам вздрогнул. Этот голос ему был знаком. Конечно, Сокрытые ни за что не появились бы так просто, без бессердечного, глумливого предводителя, без Малуса. Высокий, мрачный на вид, вооруженный до зубов, пират и убийца вынырнул из шатра, ковыряя острием кинжала между зубов. На левой руке его поблескивала железом тяжелая латная перчатка. Подняв ворот, чтобы хоть как-то защититься от проливного дождя, он бросил взгляд на Арама, на Дреллу и, наконец, на поверженную тауренку позади них.
– Так-так, кто это тут у нас? Уж не малыш ли Арамар Торн со своим бродячим зверинцем?
Его прислужники угодливо расхохотались, а Ссарбик, чуточку перестаравшись, заткнулся лишь после того, как Малус метнул в его сторону взгляд.
– Где же твои остальные друзья? Только не говори, что в лапах у воинов Кром’гара. Уж очень мне хочется покончить со всем вашим сборищем недоумков лично, как и с твоим отцом.
Арам стиснул зубы. Как ни велик был соблазн огрызнуться, ответить чем-нибудь колким – нет, Малусу он не скажет ни слова.
Чавкая грязью, пират подошел вплотную, присел, ухватил Арама за подбородок, заставил поднять голову так, что мальчику волей-неволей пришлось взглянуть в его холодные, темные глаза. От Малуса явственно веяло моряцкими запахами – табаком, солью, ромом.
– Говори же, – негромко, едва ли не добродушно сказал Малус. – Ничего-ничего, говори.
«Не поддавайся на эти штуки. Не забывай, кто он таков!»
– Давай, спрашивай, о чем хочешь. Вижу ведь: ты умираешь от любопытства.
Ярость в душе вскипела сильнее прежнего, но Малус был совершенно прав. Извернувшись, Арам попробовал дотянуться до рукояти Алмазного Клинка за поясом, но ничего у него не вышло: магия Ссарбика спеленала его – надежнее некуда.
– Где он? – пробормотал Арам. – Где дядя? Что ты с ним сделал?
Магия теней стиснула грудь сильнее, заставив закашляться. Казалось, ребра в любой момент могут треснуть. Ссарбик вновь разразился резким, пронзительным клекотом, следом за ним засмеялись Араму в лицо и все остальные, но на лице Малуса не отразилось ни тени улыбки. Разжав пальцы, он щелкнул языком и поднялся, оставив на Арамовом подбородке мокрый, холодный ошметок грязи.
– Каким только образом этот мальчишка ухитрился столько раз ускользнуть из моих сетей, когда он так непроходимо глуп? – вздохнул Малус, отерев о штанину грязную руку. – Раздражающе глуп, я бы сказал.
– Объяс-с-сни ему! – воскликнула Ссавра, захлопав оперенными ладонями и склонив птичью голову набок. – Рас-с-скажи!
– Да, босс, сказать мальчишке, сказать, – вторила ей и Затра.
Взгляд Малуса заставил обеих умолкнуть.
– Ну что ж, Арам… слов нет, как я разочарован. Тебе бы в восторг прийти, мальчик мой, тебе бы обнять меня, да покрепче!
– Если я до тебя и дотронусь, – вскричал Арам, – так только саблей, чтоб потроха тебе выпустить!
Однако улыбка Малуса – спокойная, безмятежная улыбка человека, только что одержавшего победу, причем, победу немалую – ему очень и очень не нравилась. Не хотелось бы радовать врага, выказав страх, но чем дольше Арам лежал здесь, в холодной грязи, тем сильнее, тем явственнее становился тошнотворный холод в желудке. Похоже, он чего-то не понимал. Похоже, дело было не только в засаде, не только в расставленной на него западне…
– Ну куда же это годится? – мягко и спокойно упрекнул его Малус. – Разве так говорят с родным дядюшкой?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?