Текст книги "Место, где зимуют бабочки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mesto-gde-zimuyut-babochki-110408.jpg)
Автор книги: Мэри Монро
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Мэри Элис Монро
Место, где зимуют бабочки
Лорен Макенна, которая знает наверняка – всякая куколка в положенный срок превращается в бабочку
Мы восхищаемся красотой бабочки, но редко задумываемся над тем, сколько изменений ей приходится претерпеть, чтобы обрести эту красоту.
Майя Энджелоу
Mary Alice Monroe
The Butterfly’s Daughter
Copyright © 2011 by Mary Alice Monroe, Ltd.
© Красневская З., перевод на русский язык, 2016
© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Э», 2016
Благодарность
Хочу сказать спасибо многим и многим людям, которые помогли мне совершить увлекательное путешествие в страну знаний, где я столько узнала о таких изумительных созданиях, как бабочки-данаиды, и их уникальной миграции.
Благодарю прежде всего свою сестру Маргарет Мартино, моего главного наставника и советчика, за ее умные и тактичные рекомендации – с ее помощью я сумела расширить сюжетные рамки романа и характеристики персонажей. Моя самая горячая благодарность Гретте Кройси – она была одним из первых читателей черновых рукописей и поделилась со мной множеством забавных историй, случавшихся с ней на дорогах.
Я многим обязана Линде Лав – это она научила меня, как выращивать бабочек-данаид. К тому же Линда хорошо разбирается в иппотерапии при лечении наркозависимости, а потому ее вклад в работу над романом бесценен.
Самая искренняя признательность Лорен Макенна, моему редактору, за ее заинтересованное участие на всех этапах – от замысла до шлифовки текста, требующей терпения и вдохновения. Благодарю Луизу Бэрк, руководителя издательства «Гэллери-Букс», за ее неустанное содействие. А также моих литературных агентов: не менее страстного любителя бабочек Кима Уэлена и Роберта Готтлиба, всегда готовых и помочь дельным советом, и поддержать морально. Выражаю благодарность по-настоящему творческой команде коллективов издательств «Гэллери-Букс» и «Саймон-энд-Шустер».
Самые теплые слова благодарности – Анжеле Мэй за ее бесконечное терпение и участие в работе над романом; Лизе Минник, помогавшей мне в поиске нужных книг, а также Руфи Кринс и Диане Нейми за их беспримерную доброту. Большое спасибо Барбаре Бергверф, которая потратила уйму времени, запечатлевая на фотопленку все стадии превращения личинки в бабочку. Я благодарю Линду Гринберг – она стала первым читателем готовой рукописи и подробно обсудила со мной многие сюжетные коллизии. Отдельная благодарность Патти Каллаган-Генри за ее неоценимый вклад в то, что называется правкой текста. Особые слова признательности Сюзанне Коррингтон – за поддержку и возможность воспользоваться ее именем.
Благодарю вас, Билли Маккорд, Департамент природных ресурсов штата Южная Каролина, за то, что вы научили меня, как правильно маркировать бабочек-данаид. Моя благодарность Карлосу Чакону и Натали Хефтер, сотрудникам Музея этнографии и естествознания, за их терпение и потраченное на меня время (и за личинки бабочек-данаид, разумеется); а также Салли Мэрфи, за экспертную помощь, и Биллу Расселу, он направил меня по верному пути в изучении данаид.
Особое спасибо Трейси Нил и Сьюзен Мэйерз из научного общества «Бабочки-данаиды в штате Джорджия» – благодаря им я совершила незабываемое путешествие в Мичоакан в Мексике, в те заповедные места, куда данаиды летят зимовать. Эта поездка подарила мне новые знания и обогатила меня духовно. Отдельная благодарность Трейси за то, что она еще в рукописи прочла эпизоды, где речь идет о бабочках-данаидах и праздновании Дня поминовения в Мексике. У нас сложилась отличная команда: все вместе мы поднялись на высоту более девяти тысяч футов. Мой нижайший поклон и признательность всем участникам того восхождения: Элен Корри, Дэвиду и Мозелю Фундербуркам, Дейву и Одри Гардингам, Шарону Маккалоху, Мери Мойер, Райне Нил, а также Синди и Кэтлин Вульф.
В Мексике я смогла в полной мере оценить угрозы, нависшие над заповедными местами, где зимуют бабочки-данаиды. Нижайший поклон Жозе Луису Алваресу, руководителю Проекта по защите обитателей Ла Круc. Основная цель проекта – восстановление лесов в окрестностях Мичоакана. Спасибо Эстелу Ромеро из Ангангео, Гваделупу Дел Рио и Анне-Марии Мьюнис, учредителям «Альтернативы», за их усилия по сохранению заповедника и просветительскую работу с фермерами, демонстрирующую иные варианты занятости вместо вырубки лесов.
Я сильно обязана Мэрилин Манос-Джоунс за ее замечательную книгу «Душа бабочек», в которой с таким вдохновением и глубиной повествуется о мифах и преданиях ацтеков. Я прочитала много материалов по этой тематике, и они не просто стали для меня источником информации, но и пробудили искренний интерес к предмету. Невозможно перечислить все впечатлившие меня публикации, а потому ограничусь лишь некоторыми: «Последняя бабочка-данаида» Фила Шапперта, «Четыре крыла и молитва» Сью Холперн, «Преследуя бабочек» Роберта Пайла, «Погружение в мир бабочек» Шарман Рассел, «Мой дневник наблюдений за бабочками-данаидами» Кони Матер с фотографиями Аниты Бибо, «Глазами души, День поминовения в Мексике» Мэри Дж. Эндрейд. Хочу отметить и несколько образовательных веб-сайтов, откуда можно почерпнуть много полезной информации о бабочках-данаидах, в частности, что касается их биологии, нынешнего состояния, особенностей миграции, проблем выращивания. В их числе сайт Journey North: www.learner.org/jnorth. А также Monarch Watch: www.monarchwatch.org.
Моя любовь и горячая благодарность Захари Круэси за многотрудные усилия по воссозданию сада бабочек у меня дома, а также Клэр и Джону Двайер за постоянную поддержку всех моих начинаний и за то, что они дали мне Джека и Тедди, самую мою большую радость. И, как всегда, моя бесконечная благодарность мужу, моему Маркосу, за его уникальное умение сглаживать любые острые углы и утрясать любые проблемы, порой возникающие у меня с другими людьми в силу моего непростого характера; за то, что он научил меня, как ухаживать за машиной, за то, что все время, пока писалась книга, он был моей самой надежной опорой, за его любовь и поддержку на протяжении многих и многих лет, что мы идем по жизни рядом. Мне повезло, мой дорогой, что в этом путешествии мы всегда вместе.
Пролог
Давным-давно, в самом начале времен – представляешь, милая, как давно это было, – так вот, в те далекие времена весь мир был погружен во тьму. Царила ночь, и не было ни рассвета, ни заката. И съехались со всех уголков мироздания боги, собрались они в Мексике на свой Священный Круг, чтобы сотворить солнце. Но для этого одна из богинь должна была принести себя в жертву. Ей надлежало сгореть в огне – и тогда она превратилась бы в негасимое солнечное светило.
Каждого из собравшихся на Священный Круг спросили:
– Кто из вас согласен принести в этот мир свет?
Боги погрузились в молчание. Но вот вперед вышел Текситекатль, или Старый Бог Луны. Это был самонадеянный и тщеславный бог, он был уверен, что, принеся себя в жертву, он обретет бессмертие и вечную славу. Пока боги сооружали огромный костер, Текситекатль раскрасил свое тело яркими красками, на голову водрузил огненные перья, надел украшения из золота и бирюзы. Высоко взметнулись к небу языки пламени, и боги закричали ему:
– Прыгай в огонь!
Текситекатль приблизился к адскому костру, и его обдало таким жаром, что в то же мгновение страх обуял его, и он отступил.
И снова боги вопрошали друг друга:
– Так кто же принесет свет в этот мир?
И снова над Священным Кругом воцарилось молчание. И тогда Крошка Нана, самая маленькая и хрупкая из богинь, вышла из Круга. Она была неказиста, эта маленькая тщедушная богинечка, все ее тело было покрыто ссадинами и синяками.
– Пожертвуй собой, Крошка Нана, – воззвали к ней боги. – Ступай на костер. Твое безобразное тело в одно мгновение превратится в сверкающую звезду, и ты принесешь людям свет и тепло. И солнце будет сиять над землей до скончания веков…
Умирать Крошке Нане совсем не хотелось. Но как это будет благородно – дать людям свет. Так подумала Нана и сделала шаг к костру.
– Прыгай же! Прыгай! – вскричали боги наперебой. – Прыгай в огонь!
Крошка Нана закрыла глаза и бесстрашно шагнула в пламя. Огненные языки взметнулись до самых небес, и Крошка Нана, прочертив ослепительный след, исчезла где-то там, высоко-высоко, превратившись в сверкающее лучами солнце.
Но все вокруг продолжало быть безжизненным и бесцветным. Поозиравшись на чахлые окрестности, боги вопросили друг друга:
– Кто же из нас вдохнет жизнь в этот мир?
И самая прекрасная из богинь, Шочикецаль, богиня любви, воскликнула, не убоявшись того, что ей надо сгореть в костре:
– Это сделаю я.
Но боги очень любили красавицу Шочикецаль и бросились ее отговаривать.
– Ты же погибнешь, – убеждали они храбрую Шочикецаль.
– Нет, я не умру, – возразила им та. – Я улечу на солнце, а потом снова вернусь на землю, но в новом обличье. Я стану праматерью всего живого на этой земле…
Все так и случилось. Шочикецаль прикрепила к своей спине воздушные крылья бабочки и полетела в самый огонь, чтобы напитаться в пламени всеми цветами радуги. А когда она снова спустилась на землю, то превратилась в цветы и в разноцветных бабочек, став не только богиней любви, но и богиней земли, цветов и растений.
С тех пор каждый год, когда настают холода, а дни делаются короткими, бабочки со всех концов света устремляются к югу, на свой особый Священный Круг, в память о тех двух бесстрашных богинях, что принесли себя в жертву, подарив земле свет и жизнь.
– Вот так, моя милая. Теперь-то ты понимаешь, что жизнь, любая жизнь, состоит из смерти и воскресения? Нельзя родиться заново, не принеся себя в жертву. Сейчас я спрошу тебя, моя девочка. Моя маленькая богиня! А ты согласна принести свет в этот мир?
Глава первая
Каждую осень миллионы хрупких созданий, прекрасных оранжево-черных бабочек-данаид устремляются из Соединенных Штатов и Канады на зимовку в горы Центральной Мексики. Они преодолевают по воздуху более двух тысяч миль. Эти ежегодные путешествия данаид – феномен, похожий на чудо. Ведь бабочками движет исключительно инстинкт самосохранения.
За многие годы Эсперанса Авила столько раз рассказывала эту историю, что и сама почти уверовала в нее. Нет, она никого не собиралась обманывать: просто хотела утешить, заглушить боль и горечь потери, ужасной потери. А получилось, что она упрятала внучку в теплый защитный кокон, в котором та росла и взрослела.
Выходит, она, Эсперанса, наплела целую гору лжи да в придачу попала в сети собственного обмана… И выход у нее сейчас только один: рассказать Луз всю правду, какой бы горькой она ни была. Сидя перед трюмо, Эсперанса расчесывала свои длинные белые волосы и сосредоточенно считала, сколько раз взметнулась ее расческа и опустилась вниз ниже талии. Светало. Слабый утренний свет проникал в спальню, выкладывая на стенах причудливые узоры. Эсперанса бросила взгляд на старую фотографию, раскрашенную сепией, их с Гектором фото. Гектор Авила, ее второй муж. Он смотрел на нее с улыбкой – радостной и обаятельной. Расческа замерла в воздухе. Эсперанса окунулась в то время, когда Гектор был жив и они были вместе. Ах, эти его мягкие, шелковые волны волос… Они напоминали ей океанские волны прибоя. Муж был влюблен в океан. А какие у него были глаза! Густо-синие, цветом тоже похожие на океан.
Гектор Авила был любовью всей ее жизни, любовью, которую у нее так скоро отняли. Когда она была молода, ее густые черные волосы струились до самых бедер. Гектор любил ее волосы. Ночами, зарывшись в их нескончаемый водопад, он шептал ей: они такие блестящие, потому что в них отражаются звезды… А еще, в минуты любви, он перебирал пряди ее волос или припадал к ним лицом. Боже! С тех пор прошла целая вечность, но она и сегодня, стоит закрыть глаза, помнит запах его кожи – как помнит и каждую минуту, что им довелось провести наедине.
Она очнулась. Увы. Сейчас ее длинные волосы совсем не похожи на тот сверкающий водопад с блестками ночных звезд. И Гектора давно нет на свете. Никто не касается нежной ладонью ее волос. В далеком прошлом остались безмятежные дни и ночи со всеми их радостями и открытиями. Сегодня ее волосы похожи на снежный покров, невесомо легший на зябкие плечи. Сердце сжалось в приступе боли, и в голове вспыхнула мысль: а не пришла ли пора тронуться в путь, и поскорее, пока у нее еще остались на это силы?
И вдруг все поплыло перед глазами. Эсперанса схватилась за край трюмо. Она просто устала, попыталась она успокоить себя. Прошлую ночь почти не спала. Думала, вспоминала, старалась уложить в голове события давних лет, пересмотреть другими глазами… С момента как ей позвонила Мария, ее дочь, воспоминания нахлынули с новой силой. А вместе с ними и старые страхи. Она лишь ненадолго забылась сном, но одолели кошмары – они терзали ее и терзали, не отпуская ни на миг до рассвета.
Эсперанса привычно прошлась глазами по другим фотографиям на столике и задержалась на одной, в серебряной рамочке. Самая дорогая ее сердцу фотография! Ее младшая дочь, Марипоса, с маленькой Луз на руках – вся светится счастьем, ясные светлые глазки полугодовалой малышки блестят, как два маленьких солнышка. Эсперанса почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Сердце затопила волна любви к этой крохотной девочке. Ее сокровище! Подарок судьбы. Этот ребенок помог ей выжить в последние годы – после того как Марипоса бесследно исчезла.
– Гектор, – вырвалось у нее. – Мне так нужно твое мудрое слово. Оно мне всегда нужно, но сегодня особенно. Я должна поговорить с Луз, но не могу пока найти верных слов. Сама я как-нибудь справлюсь со своим горем, я мать. А Луз… ей исполнился двадцать один год, она уже не дитя, но она молода, а молодежь рубит сплеча… Я за все эти годы насочиняла для нее кучу небылиц о ее матери. А теперь вот это! Как мне перед Луз оправдаться? Как сделать, чтобы она поняла, почему я на это пошла? – Эсперанса в отчаянии уронила голову себе на руки. – Вдруг она на меня так осерчает, что не простит за вранье?
Загрубевшими пальцами она собрала пряди волос и принялась методично сматывать их в узел, словно это были не волосы, а тонкая пряжа. В голове билась одна-единственная мысль: как сказать Луз правду о ее матери? Им надо где-то уединиться, чтобы никто не помешал, и тогда она расскажет внучке все как было, от начала и до конца.
Она почувствовала дрожь в кончиках пальцев. Это от напряжения. Она воткнула последнюю шпильку, закрепляя пучок на затылке, открыла шкафчик и взяла с полки кремовый пузырек с таблетками, что был припрятан у нее под стопками белья и носков. Она не говорила Луз, что принимает сердечные препараты, снимающие сердцебиение. Хватает у той и других переживаний. Не надо взваливать на внучку бабушкины проблемы. Сама как-нибудь справится.
Эсперанса открыла флакончик и со вздохом вытряхнула на ладонь последнюю таблетку в розовой оболочке. Нужно срочно пополнить запас. Вот только хватит ли у нее денег на все? Лекарство-то дорогое. Она положила таблетку на язык и запила водой из стакана. Впрочем, обо всем этом она подумает после. А сейчас у нее много других забот.
Осторожно наложив на щеки немного румянца, Эсперанса подкрасила губы. Помада придала красивую форму ее усохшим губам, в одно мгновение оживила их. Она внимательно оглядела себя в зеркале. Порой, вглядываясь в свое отражение, она вдруг видела напротив себя не изможденную жизнью старуху с лицом, испещренным морщинами, а ту юную девушку, которой была когда-то. Вот и сегодня на нее сверкнула глазами молодая девчонка. Только в глазах ее затаилась тревога – совладает ли она с тем, что ей предстоит?
Облокотившись на край кровати, Эсперанса нагнулась надеть легкие туфли из парусины, потом опустилась, встав на колени. Обычно она читала утренние молитвы, теребя в пальцах четки. Она приподняла матрас и пошарила там – но не в поисках четок. Сегодня она искала другое. Матрас был тяжелый, и Эсперанса почувствовала, что задыхается от напряжения. Наконец пальцы нащупали небольшой кожаный мешочек, и она потянула его к себе.
Это был кошелек ручной работы. Много-много лет тому назад он проделал с ней такой далекий путь из крохотной мексиканской деревушки – аж в штат Милуоки. Сев на деревянный пол скрестив ноги, Эсперанса потеребила пальцами бабочку, искусно вытисненную на золотистой коже, и, не колеблясь, вынула из мешочка толстую пачку счетов и денежных купюр. Она пересчитала банкноты, тщательно расправляя у себя на коленях каждую. Губы сложились в довольную улыбку.
Денег должно хватить.
Эсперанса поднялась на ноги и быстро оделась: черный плащ, красная шелковая косынка – подарок Луз, ее дорогой внучки. Перед тем как закрыть за собой дверь, она еще раз проверила, отключила ли она кофеварку, не забыла ли вытащить из розетки утюг, потом неистово перекрестилась перед образом Девы Марии Гваделупской в застекленной рамке на стене прямо у входа в дом. Задула свечу перед образом и вышла.
Северный ветер ударил в лицо, обдав холодом. Она приподняла воротник плаща и плотнее укутала шею. Осень пришла в Висконсин рано, а весна давно отшумела. Медленно спустившись по ступенькам крыльца на выщербленную бетонированную дорожку, Эсперанса услышала:
– Уезжаете?
Это был хрипловатый голос соседки, и Эсперанса повернула голову в ее сторону. Иоланда Родригес. Одетая по погоде тепло – толстый черный свитер, перчатки, – она сгребала нападавшую за ночь листву на лужайке у себя перед домом. При появлении Эсперансы Иоланда оторвалась от работы и, вскинув голову, впилась в нее блестящим взглядом черных, как вороново оперение, глаз.
– Да, – коротко ответила Эсперанса, стараясь говорить уверенно, и подошла к металлической ограде, разделявшей лужайки.
Заслышав чужой голос, два черно-белых песика неизвестной породы бросились к изгороди, заходясь заливистым лаем, но Иоланда их шуганула, сама же приостановилась, тяжело опираясь на грабли.
– Это вы верно решили, – одобрительно закивала она. – Правильно. Луз уже не ребенок. Она должна знать.
– Скоро узнает.
– Давно надо было ей все рассказать. Сколько раз я вам советовала.
Эсперанса сделала над собой усилие, чтобы не сорваться в ответ, и в тот же момент ощутила глухую боль в сердце.
– И вы собираетесь ехать до Сан-Антонио на машине? – В голосе Иоланды звучало озабоченное сомнение.
– Да.
Соседка сокрушенно покачала головой:
– А я думала, вы полетите самолетом. Это же быстрее, и никаких усилий. К тому же совсем не опасно.
– Нет, я сама поведу машину. Так будет лучше. Не забывайте, я и в прошлый раз была за рулем сама. Я все продумала. До Сан-Антонио всего лишь три дня пути. Так что все прекрасно! У нас с Луз будет достаточно времени, чтобы обо всем поговорить. Спокойно и без свидетелей.
Иоланда издала короткий смешок:
– Да уж. Вряд ли Луз удерет, как это сделала тогда Марипоса.
Эсперанса нахмурилась и отвернулась, подставив лицо колючему ветру. Как же больно могут ранить порой слова, особенно если все в них – чистая правда.
– Пожалуй, мне пора.
– Хотите, я с вами поеду? – с готовностью предложила ей Иоланда.
– Нет-нет, что вы. Хотя, конечно, это очень любезно с вашей стороны. Но я хочу все сделать сама.
Иоланда мгновенно поняла скрытый смысл того, что хотела сказать ей соседка. Она обогнула ограду, подошла к Эсперансе и сочувственно погладила ее по плечу:
– Вы хорошо придумали. Я помолюсь за вас Святой Деве, чтобы она помогла вам. В добрый путь. – Иоланда помахала рукой на прощание и снова взялась за грабли, бормотнув себе под нос что-то ворчливое по поводу ветра, ибо очередной порыв, словно в насмешку, забросил новую охапку листьев к ней на газон.
Заметив автобус, появившийся на перекрестке в конце квартала, Эсперанса заторопилась на остановку. В салоне даже нашлось свободное место – возле окна. Усевшись, она заскользила глазами по знакомым местам, проносящимся мимо: одноэтажные домишки с верандами, многоквартирные кирпичные строения какого-то бурого цвета, рестораны фастфуда… Столько людей вокруг, мелькнуло у нее в голове. И все чужие, все куда-то торопятся, сосредоточенные, нахмуренные, засунув руки в карманы. Кто пешком, кто на машине, а кто просто торчит в окне и глазеет по сторонам. Она перенеслась мысленно в небольшую деревушку, затерянную в горах, где прошло ее детство. Там все утопало в зелени, и она всех односельчан знала по имени. Эсперанса зябко поежилась и плотнее запахнула полы плаща. И спустя столько лет она так и не смогла привыкнуть к этим холодным северным ветрам, от которых не спасает никакая одежда. О, как же ей не хватает тепла и простого уюта, какой окружал ее в родном доме.
Не успела она сойти с автобуса, как ледяной ветер с озера Мичиган едва не сбил ее с ног. Она потопталась, обретая устойчивость, вынула из кармана бумажку, на которой был начерчен маршрут ее дальнейшего передвижения, и внимательно изучила ее, прежде чем двинуться дальше. Миновав несколько кварталов, она наконец увидела нужную ей вывеску. Большими буквами было начертано: ПОДЕРЖАННЫЕ АВТОМОБИЛИ, НЕДОРОГО!
Эсперанса перевела вздох облегчения. Машин на стоянке было совсем немного. Под смотровую площадку переоборудовали старую автозаправку, огородив ее проволокой и украсив разноцветными пластиковыми флажками – сейчас они громко хлопали на ветру. Выбор выставленных на продажу моделей был невелик. На некоторых машинах виднелись следы свежей краски, сквозь которую все равно пробивалась густая ржавчина. Поначалу продавец оставил ее появление на площадке без внимания. Но вот он машинально поправил галстук, и Эсперанса поняла, что ее заметили.
– Вы уверены, что попали туда, куда вам нужно, мадам?
– Именно. Вы собираетесь показать мне товар? Или мне самой взглянуть?
Продавец, плотный коротышка с глазами-бусинками, в туго облегающем костюме, который явно был ему тесноват, улыбнулся и молча подвел ее к седану средних размеров. Эсперанса взглянула на цену, проставленную на табличке, и отрицательно покачала головой:
– Нет, эта мне не по карману. Не могли бы вы показать мне что-нибудь более… – Она запнулась, не желая произносить вслух «дешевое». – Что-нибудь более… приемлемое, – нашла она в конце концов нужное английское слово.
– С удовольствием, – ответствовал продавец, хотя улыбка его стала не столь радушной. Он отвел ее в самый дальний угол стоянки. Цены там и правда были не такими кусачими. Эсперанса подошла к одной из моделей – это был «Форд» – и заглянула в салон.
– Отличный выбор. У вас хороший вкус, мадам, – похвалил ее продавец.
– Я ничего не смыслю в автомобилях…
– Тогда позвольте полюбопытствовать: зачем вам машина?
«Безмозглый тупица!» – мысленно взвилась Эсперанса, но вслух бросила лишь короткое:
– Нужно.
– То есть вы действительно собираетесь приобрести автомобиль, мадам? Или просто так пришли оттянуться? Убить, так сказать, время?
Эсперанса не совсем поняла – что он хотел сказать этим своим «оттянуться»? Но промолчала и медленно двинулась по оставшимся непросмотренными рядам. Удручающее зрелище. Каждый очередной экземпляр хуже предыдущего. Настроение у нее упало. Вряд ли она найдет здесь то, что ей надо. И в этот момент увидела машину – да, вот такая ей и нужна.
Видавший виды «Фольксваген» ярко-оранжевого цвета был точь-в-точь как та машина, которую Луис, ее первый муж, нашел однажды брошенной на шоссе, у обочины. Отремонтировав развалину на колесах, он возродил ее к жизни и научил Эсперансу вождению. Они вместе гоняли по пыльным проселочным дорогам, и муж показывал ей, как нужно управляться со сцеплением и как правильно и в какой момент переключать скорости.
– Вам нравится? – услышала она у себя за спиной изумленное. – Ну, не знаю. Может, поищем модель с автоматической передачей?
– Нет, – отрезала она, впервые за долгое время почувствовав себя так, будто судьба ей улыбнулась. – Я беру эту.
Луз Авила бросила взгляд на улицу сквозь задымленное стекло большого окна – их в цеху было несколько. Все небо затянуто свинцовыми облаками. Она стащила резинку, скреплявшую в конский хвост ее волосы, и энергично потрясла головой. Густая волна длинных черных волос хлынула по плечам. Она быстро натянула на себя жакет из коричневого вельвета и пристроилась в конец очереди. Люди медленно, по одному, продвигались к выходу, терпеливо ожидая, когда в пропуске отобьют точное время ухода с работы. Но, дай им волю, подумала Луз, все они ринулись бы сейчас гурьбой через проходную.
– Какие планы на вечер? – поинтересовалась у нее Дана, стоявшая сзади. Она всего лишь на год старше Луз, но успела побывать замужем и развестись. Волосы, короткая стрижка ежиком, неестественно рыже-красного цвета. А еще Дана большой любитель поэкспериментировать с тенями для глаз: предпочтение отдается густым зеленым и синим оттенкам. – Мы тут с девчонками собираемся закатиться в какой-нибудь кабак. Давай с нами!
Луз отрицательно мотнула головой. Едва ли Дана поймет ее. Ведь она экономит каждый доллар, чтобы побыстрее окончить колледж. К тому же едва ли ее старорежимная бабушка-мексиканка с весьма консервативными взглядами одобрительно отнесется к такому времяпрепровождению. Как это можно девушкам появляться в баре одним, без сопровождения кавалеров?
– Спасибо за приглашение. Но у меня другие планы.
– Тогда до завтра, – равнодушно пожала плечами Дана.
– До завтра, – устало бросила ей в ответ Луз.
В литейном цеху им всем платили неплохо, но Луз мучительно переживала ежедневное добровольное заточение в четырех стенах. Изо дня в день она торчит в этом замкнутом пространстве, а молодость, лучшая пора ее жизни, между тем стремительно улетает. И никаких перспектив. Ничего обнадеживающего.
Она вышла на улицу. Промозглый октябрьский ветер, смешанный с запахами промышленных выбросов, ударил в лицо. Запахло чем-то кислым. Луз недовольно поморщила нос и заторопилась на автостоянку, туда, где ее уже наверняка поджидал ее парень.
Едва увидев спешащую к нему Луз, Салли расплылся в широкой улыбке, которую не смог спрятать даже козырек его бейсболки. Салливан Гибсон. Типичный парень со Среднего Запада с немецко-ирландскими корнями, исключительно крестьянского происхождения: все его ближайшие родственники – фермеры. Кстати, это заметно по его внешности. Высокий, почти двухметрового роста, широкоплечий. Фанат баскетбола и пива. С дамами – всегда отменно учтив. Но вот Луз подошла ближе, и Салли распахнул дверцу в кабине своего грузовика. Быстрее в тепло! Не успела Луз вскарабкаться по высоким ступенькам, как стал накрапывать дождь.
– Только этого еще не хватало. – Луз тяжело вздохнула: – Ненавижу дождь.
– Хорошо, что еще не снег, – хмыкнул Салли.
Воздух в кабинке был спертым, сильно пахло сигаретным дымом. Пока Луз не удавалось отучить Салли от этой гадкой привычки. Она потянулась к нему, их губы встретились. В синих глазах Салли заполыхал огонь, словно он включил у себя внутри зажигание.
Да, под грубой рабочей спецовкой бьется горячее сердце нежного и заботливого мужчины. Салли работает в авторемонтной мастерской в Милуоки. У них совсем небольшой гараж, но репутация у мастерской отменная – чтобы попасть к ним, даже записываются в очередь. Салли был счастлив, когда его взяли туда на работу, но Луз, зная, какой он надежный, честный и работящий, полагала, что повезло, в общем, не столько Салли, сколько мастерской, которая обзавелась таким ценным и безотказным работником. И действительно, Салли очень скоро оброс собственной клиентурой. Заработки были хорошими, грех жаловаться, на горизонте маячило очередное денежное повышение и возможное продвижение по службе. Если все так и пойдет, в непродолжительном времени он сумеет осуществить главную мечту жизни – обзавестись своей мастерской. А сейчас он вполне готов к тому, чтобы остепениться, привести к себе в дом жену и создать семью. Материально он может себе это позволить. Луз встречалась с Салли уже три года, за это время он успел превратиться для нее в самую надежную в мире гавань и в самого главного ее защитника. Салли приобнял ее сильной рукой за плечи и притянул к себе, другой рукой включил зажигание, и они выехали со стоянки.
Каждый день Салли встречал Луз после работы и отвозил ее домой, в южную часть города. Вот и сегодня он притормозил возле скромного домика, издали похожего на букву «А». Типичное бунгало, одно из многих, какими застроен этот небогатый район, заселенный в основном испаноговорящими жителями. Здешняя публика, судя по затрапезному виду домов, не имела лишних денег на ремонт фасадов, а муниципальные власти не особенно интересовались состоянием тротуаров и проезжей части. Радовали глаз лишь обильно цветущие герани у входа в дома да аккуратно подстриженные зеленые изгороди из кустарников. Кое-где возле крыльца стояли велосипеды, прикованные на замок к поручням. Кое-где на газонах валялись футбольные мячи. Все рядом, все живут друг от друга на расстоянии вытянутой руки.
Салли заглушил мотор и наклонился, чтобы запечатлеть на ее устах медленный долгий поцелуй. У Луз занялось дыхание. Она слегка откинулась назад, голова как в тумане.
– Что это значит?
Застенчивая улыбка тронула уголки его губ, на щеках проступили ямочки.
– Это я и хотел у тебя спросить. Ты сегодня какая-то не такая. Не как обычно. Уж больно тихая.
Улыбка сбежала с ее лица, и она отвернулась, устремив потерянный взгляд в ветровое стекло.
– Меня беспокоит бабушка.
И Луз тяжело вздохнула, не в силах изгнать из памяти увиденную утром картину. Рано утром, не услышав из кухни привычного позвякивания посуды, она пошла искать бабушку по всему дому и обнаружила ее… в саду – бабушка застыла там каменным изваянием: ее сотрясал сильнейший озноб, подол ночной сорочки запутался у нее в ногах, седые волосы растрепались, рассыпавшись по плечам… Страшно смотреть.
– А что с ней?
– Не знаю. Странно все как-то… Я не могу избавиться от тревожного ощущения…
Глаза Салли исполнились сочувствия.
– Мне кажется, сегодня утром она была слегка не в себе, – продолжила Луз. – У нее был такой отрешенный вид, когда я ее нашла, а лицо совсем старое и какое-то изможденное, как будто она не спала несколько дней и ночей. Я уверена, что-то давит ее или она чего-то боится, но она не говорит что. Вообще отсекает все мои попытки выяснить, что с ней не так…
Салли нахмурился, сосредоточенно обдумывая то, что услышал.
– Хочешь, я свожу ее к доктору?
Луз затопила волна признательности. Она знала – Салли любит ее бабушку, а та, в свою очередь, платит ему самой горячей привязанностью. Салли такой славный – и добрый, и сердечный, и всегда готов на любую услугу и помощь. Их взаимная с бабушкой симпатия даже укрепляет союз Луз и ее высокого статного кавалера. Бабушка не стесняется попросить Салли то свозить ее в магазин за продуктами, то просто покатать по городу. Ведь своей-то машины у них нет, так что Салли всегда приходит на выручку. Он ни разу не отказал бабушке ни в чем. За что регулярно получает от нее приглашения на обед или на ужин. Зная, что парень живет один, бабушка никогда не скупится угостить его повкуснее да посытнее, да еще и заставит взять в придачу объемный пакет с провизией: все, что осталось от трапезы, плюс непременный кусочек торта.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?