Текст книги "Место, где зимуют бабочки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mesto-gde-zimuyut-babochki-110408.jpg)
Автор книги: Мэри Монро
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Вот тебе и пересекла! А еще собралась показать всем и вся, какая она самостоятельная и независимая. Собственно, в том и состояла главная цель ее путешествия: проверить, насколько у нее хватит смелости, чтобы выполнить все задуманное. Доказать и себе и другим, что она вполне готова самостоятельно принимать важные жизненные решения. Неужели же не готова? И жизнь так быстро доказала ей это – и ей срочно нужен спаситель?
Резким щелчком она захлопнула крышку сотового и спрятала его в сумочку, дав себе слово не впадать в панику по каждому пустяку. Минут через тридцать в приемной показался хозяин:
– У меня для вас две новости: одна хорошая, вторая плохая.
Луз поежилась. Значит, не жди ничего хорошего. Как правило, такие речи всегда предваряют плохие новости.
– Поломка у вас несерьезная, – обнадеживающе констатировал мастер. – Это хорошая новость. Нужно заменить одну деталь, и только. Но, – он развел руками, – к несчастью, сейчас у нас нет в наличии этой детали. Мы, конечно, сумеем раздобыть ее… если вы согласитесь подождать… ну, скажем, до завтра.
– До завтра? – Луз нетерпеливо привстала.
– Или до послезавтра. – Выражение лица Луз стало совсем унылым. А мастер продолжал добавлять ей уныния: – Может быть, понадобится и три дня. Я кое-кого уже обзвонил… только ни у кого нет.
– Но… но я не могу задерживаться здесь на целых три дня!
Хозяин обстоятельно вытер руки о старое рваное полотенце. Помолчал. Луз смотрела на него умоляюще.
– Вы можете отбуксировать машину в какую-нибудь другую мастерскую, но уверяю вас, для такой… – мастер для солидности кашлянул, – старой модели «Фольксвагена» вы едва ли…
Он пожал плечами и с сомнением покачал головой, выразительно давая ей понять, что дальнейшие поиски бесполезны.
Луз почувствовала, как кровь отлила от лица. Неужели придется торчать здесь целых три дня? Это же какая уйма денег уйдет на гостиницу! И что ей остается? Звонить Салли?
На ватных ногах она добрела до машины, понуро достала из багажника чемодан, взяла с заднего сиденья коробочку с прахом… Она совсем пала духом, плечи ее сгорбились сами собой, словно на них взвалили непосильную кладь, которая гнула ее к земле. Луз растерянно огляделась. Хорошенькое начало у путешествия. У нее и следа не осталось от радостного возбуждения, в каком сегодня утром она двинулась в путь.
Глава пятая
Бабочки-данаиды питаются листьями молочая. Взрослые особи высасывают нектар из цветущих растений с помощью хоботка, такой специальной сосательной трубочки, напоминающей формой соломинку, – незадействованный, он в свернутом виде покоится под ее головкой.
Какой жалкой и потерянной почувствовала себя Луз в этом огромном чужом городе. И вокруг столько шума! Рев машин, скрежет моторов, визг тормозов на поворотах, вой сирен, крики людей. И вся эта какофония изрядно сдобрена неумолчным сопровождением сигналящих клаксонов.
Подхватив вещи, Луз поплелась по тротуару. Мистер Вера объяснил ей, что автобусная остановка через несколько кварталов. Там она сядет на автобус и преспокойно доедет до железнодорожного вокзала, откуда так же преспокойно сможет отбыть поездом обратно к себе в Милуоки. Это самое разумное, что надлежит сделать, очутившись в подобной ситуации. Хотя, конечно, не очень-то приятно возвращаться домой побитой собакой, поджав хвост. Она завернула за угол дома и остановилась как вкопанная. Вся глухая стена гаража, снизу и до самой крыши, была покрыта цветной росписью – изображена была Святая Дева Гваделупская.
От неожиданности Луз рот раскрыла. Ну и что ей делать? Плакать? Или смеяться?
Сама по себе роспись была великолепна. Золотой нимб венчал голову Девы, золотистый свет потоками изливался на землю. Платье Богородицы было расписано золотыми звездами, они сверкали и переливались в солнечных лучах.
Бабушка каждый вечер молилась перед образом Святой Девы Гваделупской и не раз говорила, что для мексиканцев Дева Гваделупская значит много больше, чем даже национальный флаг.
– Вот тебе еще один добрый знак, – прошептала Луз и крепче прижала коробочку с прахом к груди. А интересно, что бы сейчас стала делать бабушка, окажись она на ее месте? Или мама? Уж они бы точно не повернули назад. Разве бабочки-данаиды, столкнувшись с первым препятствием, торопятся развернуться? Крепкая вера – вот что ей нужно. Ей не хватает настоящей веры.
Она миновала еще несколько домов, но остановки пока не было видно. Группа мужчин в рубашках с короткими рукавами неспешно беседовала о чем-то, прислонившись к железной ограде. Они с любопытством уставились на нее, когда она миновала их, но Луз проигнорировала взгляды и пристроилась за двумя женщинами. Они катили перед собой коляски и неторопливо двигались в одном с ней направлении, то и дело склоняя друг к другу головы. Тоже, видно, о чем-то болтали. И тут, как дивный подарок судьбы, Луз заметила небольшую мексиканскую харчевню. Такерия! Вот где можно разжиться хотя бы лепешками тако. Прямо перед дверью, на улице, стояла огромная керамическая ваза с цветами – ярко-красными и желтыми. Над дверью висела самодельная вывеска, изображающая расписанную разноцветными красками игуану. Корявыми буквами сверху было приписано: EL IGUANA. Замечательно! Бабушка любила повторять, что на пустой желудок думается плохо.
– Замечательно, – повторила Луз, теперь вслух.
Она вошла в харчевню, и сразу же ударили в нос соблазнительные запахи чили, маиса, разнообразных специй, какими всегда благоухала и бабушкина кухня. И даже любимая бабушкина музыка в стиле ранчеро негромко звучит и здесь. Длинная стена в левой части зала была украшена цветным панно. Неизвестный художник, явный приверженец примитивизма, если судить по манере письма, запечатлел на стене затерянную в горах мексиканскую деревушку. Крестьяне, работающие на земле, женщины, занятые стиркой белья возле водоемов, детвора, играющая с собакой… И над всем этим – несметное число бабочек-данаид.
Кажется, попала по адресу, удовлетворенно подумала Луз, пристраиваясь в конец длинной очереди: как-никак обеденное время. За прилавком орудовала молодая женщина, явно в состоянии некоторого раздражения, что отнюдь не мешало ей на сумасшедшей скорости записывать все заказы. Ее непослушные вьющиеся волосы были перехвачены на затылке резинкой и ярко-розовой лентой. Несмотря на то что женщина была весьма на сносях, работала она быстро и ловко, демонстрируя одновременно и юмор умудренной жизнью матроны, и некоторую капризность, свойственную юным девушкам.
Достаточно было взглянуть на ассортимент блюд, выставленных на прилавок, чтобы понять, почему эта небольшая харчевня пользуется бешеным спросом. Наверно, именно такими и бывают настоящие мексиканские такерии, заключила про себя Луз. Вокруг раскаленного гриля теснились корзины, наполненные свежими – только что с грядки – овощами. Тут тебе и аппетитные головки молодой капусты, и крупный спелый перец, желтый и оранжевый, и вездесущее авокадо. На подносах дожидаются очереди отправиться на огонь тонко нарезанный лук, помидоры, мясная вырезка. Повар, высокий плотный мужчина в заляпанном жиром фартуке, дважды перепоясывающем его брюхо, колдовал над грилем, слегка согнувшись и широко расставив ноги для большей устойчивости. Все его движения отточены, как у матадора, и, несмотря на грузность, он лихо управляется у огня, переворачивая маисовые лепешки то на одну сторону, то на другую.
При виде этого пиршества у Луз потекли слюнки. Правда, она вспомнила, что в салоне машины остался целый пакет с пирожками, к которым она не притронулась. После смерти бабушки она утратила всякий интерес к еде, но здесь впервые за долгое время почувствовала, что голодна. Возможно, это объяснялось тем, что она увидела столь знакомые ей мексиканские блюда, которые готовила и бабушка. Большая часть посетителей, стоявших в очереди перед ней, заказывали себе еду навынос, а потому она без труда отыскала свободный столик в дальнем углу этого приглянувшегося ей ресторанчика.
Луз не имела понятия, где и в каком районе Чикаго она сейчас присела поесть, но знакомые с детства запахи, привычные мексиканские ритмы и мелодии – все это вместе действовало на нее успокаивающе. Странно, но факт: Луз вдруг почувствовала себя почти как дома. И даже испанский язык, на котором она категорически отказывалась разговаривать у себя в Милуоки, был ей сейчас мил и приятен. Она принялась за трапезу. Ела медленно, не торопясь, намеренно оттягивая принятие окончательного решения. Час пик обеденной лихорадки подходил к концу. В харчевне остались считаные посетители. Луз разболтала соломинкой содовую в стакане и погрузилась наконец в размышления, что же ей делать дальше. Позвонить Салли прямо сейчас? Или все ж таки подождать, пока у него не закончится рабочий день?
– Послушайте, мисс, – услышала она раздраженный оклик буфетчицы и оторвалась от невеселых мыслей. Одной рукой женщина вытирала покрытый испариной лоб, другой нетерпеливо барабанила по прилавку. Несколько прядей волос выбились из-под резинки и кольцами упали на ее раскрасневшееся лицо. Женщина бросила на нее холодный изучающий взгляд сильно накрашенных миндалевидных глаз.
– Вы что, оглохли? Не докричаться до вас. Еще что-нибудь будете заказывать? Если нет, тогда я пойду присяду на минутку. Ноги гудят, спина болит, у меня больше нет сил.
Повар оторвался от плиты и недовольно буркнул:
– Еще чего! Я тебе не давал никаких перерывов. Нет клиентов, так займись уборкой.
– Ай, отстаньте вы от меня, мистер Кордеро, – в ответ огрызнулась женщина, и крик у нее получился весьма похожим на всхлип. – Если я сейчас не передохну хоть чуток, то рожу прямо здесь, за прилавком.
Мистер Кордеро бросил на «роженицу» свирепый взгляд:
– Ты уже скоро месяц как твердишь мне одно и то же.
– Ничего я не твержу! Но сейчас такая боль… Вот здесь.
Женщина стала сосредоточенно растирать себе спину.
Повар безнадежно махнул рукой:
– Хорошо, отдохни, я сам уберусь. Одна возня мне с тобой!
Луз заметила хитроватую улыбку, тронувшую красивые полные губы женщины, улыбка мелькнула и быстро исчезла.
– Так вы будете заказывать что-нибудь или нет? – уточнила она у Луз.
Та отрицательно повела головой. Если начистоту, ей очень хотелось отведать еще и порцию пирога с фруктовой начинкой, но она не рискнула произнести свое желание вслух. Ей стало жалко эту измученную беготней женщину. Еще, чего доброго, действительно возьмет и родит прямо на рабочем месте.
Женщина отвела руки за спину и стала развязывать длинный белый фартук, сняла его, выставив на всеобщее обозрение большой живот, туго обтянутый розовым топиком из какой-то эластичной синтетики. Потом подняла руки вверх и резким движением сорвала с волос резинку. Водопад золотисто-каштановых кудрей обрушился на ее плечи. Она медленно вышла из-за прилавка, все еще продолжая массировать спину. Потом так же медленно прошлась по залу и тяжело плюхнулась на стул за соседним с Луз столиком.
Луз искоса взглянула на нее. Судя по всему, эта молодая особа приблизительно одного с ней возраста. А может быть, и моложе. Просто она полнее, к тому же сильно накрашена. Чего стоят хотя бы густые коричневые тени, которыми она щедро зарисовала себе все веки! В мочках ушей блестит по несколько разноцветных камешков. Крохотный камешек, похожий на бриллиант, посверкивает в носу.
– Большой уже срок? – дружелюбно поинтересовалась у нее Луз.
Женщина сбросила тапочки и принялась растирать отекшие ноги.
– Почти восемь месяцев, – ответила она, не глядя на Луз.
– Удачи вам.
Женщина вдруг выпрямилась на стуле и расхохоталась с некоторой издевкой в голосе.
– Удача мне не нужна. Мне нужно чудо. Я работаю как лошадь, за двоих. А все потому, что эта мерзавка Кармен смылась, не поставив нас в известность. Эй, – она повернулась в сторону мистера Кордеро, – Энджел говорит, что раз я работаю за двоих, то и платить мне должны в два раза больше. Эй!
– Слышу-слышу, – откликнулся повар, не поворачиваясь.
– Лишние деньги, сами знаете, не помешают. Особенно когда появится младенец. Им же столько всего надо. – Женщина повернулась на стуле. – А все эти распашонки, подгузники, они кучу денег стоят.
– Раньше надо было думать, что сколько стоит, – вяло огрызнулся мистер Кордеро.
– А кто об этом думает наперед? Если бы я хорошенько думала перед тем, как что-то сделать, то и пуза у меня, может быть, не оказалось.
Повар отвернулся от плиты и рассмеялся. Луз тоже не удержалась от смеха, как и сама женщина. Ее рот растянулся в улыбке, обнажив ровные белые зубы. От улыбки женщина еще больше похорошела, ее лицо будто осветилось изнутри.
Женщина повернулась к ней, и Луз протянула руку и представилась:
– Привет! Меня зовут Луз.
Женщина сузила глаза и оглядела Луз неодобрительным взглядом. Так обычно смотрят на тебя собаки, прежде чем начать облаивать. Потом она неторопливо отхлебнула глоток воды из стакана и обронила:
– Никогда раньше вас у нас не встречала. Вы точно не здешняя.
Рука Луз безвольно повисла в воздухе – и она медленно опустила ее. Поведение буфетчицы задело. «С чего это она меня так невзлюбила», – подумала Луз, но вслух сказала другое:
– Вы правы! Я из Милуоки. – Она потянулась за кошельком, чтобы проверить, на месте ли ключи.
– Приехали к кому-то в гости?
– Нет, проездом.
– Проездом? – пропела буфетчица и снова неодобрительно фыркнула: – И куда путь держите?
Луз перестала возиться с ключами. В первое мгновение она приготовилась назвать Сан-Антонио, но вдруг у нее мелькнула шальная мысль: «Вот сейчас возьму и расскажу этой незнакомке все как есть! Сниму тяжесть с души. Ведь всегда легче разговаривать с посторонними. Излил душу – и до свидания, никаких последствий».
– Я еду в Мексику.
– В Мексику? – Женщина от удивления даже слегка присвистнула, и маска отчужденности вмиг спала с ее лица. – Вот это да! Круто! Меня, кстати, зовут Офелия, – скороговоркой добавила она как ни в чем не бывало.
Мистер Кордеро живо подтянулся к ним, вытирая по пути руки о полотенце.
– Я не ослышался? Вы собрались в Мексику? И куда же?
– В небольшой городок под названием Ангангео. Он в горах, кажется, – на всякий случай пояснила Луз, не будучи абсолютно уверенной, что ее собеседники хорошо представляют себе карту Мексики.
Но повар лишь с чувством всплеснул руками:
– Конечно, в горах. Мне ли не знать, где это!
– Вы знаете?
– А вы как думаете! Я родом из Ситакуаро. А это совсем рядом с Ангангео.
Мужчина перебросил полотенце через плечо и скрестил на груди руки, горя желанием немедленно углубиться в тему. И не стал ждать наводящих вопросов.
– Я там родился. Места там… необыкновенной красоты. Мне не хватает здесь наших гор. У вас там родственники? – Было видно, что его распирает от желания сказать сразу много и обо всем.
– Да, – лаконично ответила Луз.
Мужчина просиял, будто ему вручили подарок:
– А как их зовут? Скорее всего, я их знаю.
– Ну, вы скажете, – не удержалась от комментария Офелия. Глаза ее округлись. – В жизни не слышала ничего глупее.
– Помолчи, бездельница, – осерчал мистер Кордеро, но было ясно, что он шутит. – Что бы ты понимала! Городок крохотный. Там все друг друга знают.
Луз напрягла память, вспоминая фамилию Маноло. Бабушка родила его в первом браке. Значит, и фамилия у него другая.
– Фамилия моих родственников – Самора. Мой дядя – Маноло Самора.
Повар сосредоточенно потер подбородок.
– О, там таких пруд пруди, – проговорил он обескураженно.
– Ну, что я вам говорила, – победоносно подала голос Офелия.
Луз отметила про себя, что мистер Кордеро невозмутимо сносит подначивания подчиненной.
– Вся бабушкина семья родом из тех мест, – продолжила она. Странное дело, но ей стало легче, когда она заговорила о бабушке. – Она перебралась в Америку вместе с первым мужем. Они жили в Сан-Антонио. А после его смерти она вышла замуж вторично, за моего дедушку. Его звали Гектор Авила. Они вернулись на родину и поселились в Морелии. А потом я родилась, и бабушка вынуждена была перебраться в Милуоки, чтобы растить меня. Между прочим, она тоже трудилась поваром – в одном из тамошних ресторанов. Можно сказать, ваша коллега, – польстила она мистеру Кордеро, довольная его реакцией. Его брови взметнулись и застыли двумя изогнутыми гусеницами, на лице его опять заиграла улыбка. – Она столько лет мечтала снова вернуться на родину.
– Кто же не мечтает? – тяжело вздохнул мужчина. – Я тоже время от времени навещаю своих… когда получается.
– А я вот еду впервые. Везу на родину прах бабушки.
Офелия опасливо поерзала, указав пальцем на коробочку, лежащую на соседнем стуле:
– Это она? – и на всякий случай отодвинулась вместе со стулом подальше.
Вот глупенькая, подумала Луз и молча кивнула.
– Примите мои соболезнования, – прочувствованно проговорил мистер Кордеро. – Вы – славная девочка. Не каждая внучка решилась бы взвалить на себя подобные хлопоты.
– Уж я-то точно воспользовалась бы услугами экспресс-почты, – поспешила сообщить Офелия.
– Придержи язык за зубами, – беззлобно посоветовал ей мистер Кордеро.
– А что такого? – делано возмутилась женщина. – Ведь это гораздо проще.
– Если бы вы знали мою бабушку, – возразила Луз, – то не стали бы так говорить и поняли, почему я делаю это. Она была чудом, моя бабушка. Одна вырастила меня и поставила на ноги. Она была для меня всем!
Луз бросила взгляд на стену, расписанную панно, и снова залюбовалась бабочками.
– Знаете… моя бабушка так любила этих данаид… Сколько раз она рассказывала мне, какой это был праздник в ее родной деревне, когда бабочки возвращались осенью на зимовку в их горы! Она мечтала, что в один прекрасный день обязательно привезет меня туда, чтобы я своими глазами все увидела. Мы часто говорили об этой поездке, строили планы. Но… – Голос Луз дрогнул, прервавшись.
Вот так с ней все последнее время. Горе может дать о себе знать в любую минуту. Кажется, душа поймала точку равновесия и можно жить дальше, но любое неосторожно брошенное слово или неуместное замечание – и память тотчас же возвращает ее к тем страшным воспоминаниям, которые связаны со смертью бабушки. Надо немедленно взять себя в руки. Не станет же она распускать нюни перед незнакомыми людьми.
– Но бабушка ушла из жизни раньше, чем мы смогли осуществить ее мечту, – закончила она, усилием воли поборов слезы. – И вот я везу ее домой, на ее родину.
Бесхитростная исповедь растрогала мистера Кордеро. Он негромко откашлялся и уставился на свои изрядно стоптанные башмаки на толстой подошве.
– Это правда, – осторожно начал он. – То есть я хочу сказать, что ваша бабушка рассказывала вам все так, как оно и есть. Я про бабочек. Я помню это зрелище. Боже, как красиво! Уму непостижимо, но она и сейчас перед моими глазами, эта картина. Они летят через деревню сплошным потоком, их там, наверное, миллионы и миллионы. Проносятся на бешеной скорости и летят дальше, в горы. Глаз не оторвать. – Здоровенный мужчина энергично тряхнул головой, словно в подтверждение своих слов. – Детьми, еще когда я учился в школе, мы бежали за этими бабочками в горы. Хотелось посмотреть, как они там и что с ними… Знаете, один раз увидев, такое не позабудешь! Все деревья вокруг облеплены тысячами бабочек снизу доверху. Издали их колонии напоминают диковинную листву. Цвета охры, почти как золото, эти ленты густо свисают с ветвей. Такое действительно не позабудешь! Вот где у меня хранится память. – Он приложил руку к сердцу. – Здесь, в душе.
Он стянул полотенце с плеча и зашагал к буфетной, но вдруг остановился.
– Молодец! Хорошо делаете, что везете свою бабушку на ее родину. Сразу понятно, что вы человек долга. Так? – И он одобрительно кивнул, сам подтверждая свои слова.
Луз бросила короткий взгляд на Офелию. Та застыла в одной позе, напряженно вслушиваясь в их разговор.
– Намереваетесь попасть туда ко Дню поминовения? – неожиданно спросил у нее мистер Кордеро.
– Очень на это надеюсь.
– Обязательно надо постараться! – воскликнул повар и с чувством взмахнул рукой. – Вы же, я думаю, знаете, что вместе с бабочками в горы перемещаются и души недавно умерших. Вот и душа вашей бабушки упокоится наконец, когда положено и где положено…
Последние слова мистер Кордеро произнес с такой подкупающей искренностью, что Луз невольно умилилась.
– Да я и сама хочу этого больше всего на свете! Но, к сожалению, у меня возникли проблемы с машиной. Вот потому-то я и оказалась тут…
– Так вы ремонтируетесь у Вера?
Луз молча кивнула.
– Они хорошие люди, будьте уверены.
– Мистер Вера сказал, что ему надо заказать какую-то запчасть. Придется обождать пару деньков. Вот я сижу и ломаю голову, что мне делать. Наверное, придется звонить своему парню, чтобы он приехал и забрал меня домой. Я не могу позволить себе болтаться без дела несколько дней.
Офелия встрепенулась:
– Послушайте, мистер Кордеро! Вы же все равно собираетесь брать кого-то на место Кармен, правда? Так пусть у нас пока поработает Луз.
– Но я, самое большее, задержусь здесь дня на два – на три, – предусмотрительно напомнила Луз.
– Вот и прекрасно! За это время мы как раз успеем найти кого-то на постоянную работу.
– А вы когда-нибудь работали официанткой? – с сомнением спросил мистер Кордеро.
– Школьницей немного подрабатывала в том ресторане, где работала моя бабушка.
Офелия резко выпрямилась, не вставая со стула.
– Ты говоришь, твоя бабушка была поваром. А что она готовила?
– В основном все классические блюда мексиканской кухни. Но бабушка могла приготовить все, что угодно. Честно вам скажу, таких вкусных соусов и подливок я больше нигде не пробовала. А уж острый соус моле с перцем чили у нее и вовсе был лучшим в мире! Землисто-темный, густой, с крупинками расплавленного сыра.
Луз вдруг вспомнила, как они с бабушкой колдовали вдвоем на кухне. Бабушка повязывала ей фартук и подвигала ближе к плите, на которой одновременно булькало сразу пять или шесть кастрюль и горшков. Потом бабушка доставала с полки травы и специи, брала по одному листочку и подносила их Луз прямо к носу, чтобы та смогла вдохнуть запах и насладиться ароматом каждого листика, и лишь после этого опускала специю в кипящую кастрюлю. Пряный запах кориандра, острый аромат чили, кумин, кинза. Луз до сих пор помнит все эти запахи.
– Иногда бабушка готовила что-нибудь такое… по старинным рецептам… как у них в деревне готовили. Народ валом валил в ресторан… Она и меня обучила всему, что умела сама. Во всяком случае, все те блюда, которые подавались у вас сегодня, я умею готовить.
– Ну, тогда, подруга, тебе не о чем беспокоиться, – хохотнула Офелия. – Получается, что ты у нас все знаешь. Ведь в нашей такерии ассортимент блюд неизменный – каждый день готовим то, что было вчера.
– Можно попробовать, – нерешительно начал мистер Кордеро. – Поскольку ваша бабушка родом из тех же мест, что и я, то, думаю, мы с ней готовим в одной манере. А вы девушка хорошая. И привлекательная к тому же. По-испански говорите?
– Понимаю испанский, но сама говорю плохо. – И она произнесла, словно на пробу, довольно длинную фразу.
– Si. Чтобы понять, что просит клиент, слов должно хватить. Я не привык решать дела так быстро… – Мистер Кордеро потер лоб. – Но я, так и быть, пойду на этот шаг. И только потому, что ваша бабушка тоже родом из моих мест. – Он бросил взгляд на помощницу. – Да и моя Офелия, она действительно сбивается с ног и сильно устает, бедняжка. Негоже, чтобы младенец так вкалывал еще во чреве матери. Но и мне простои в работе не нужны, это бьет по карману. Может, Офелия и правда подала дельную мысль. Поработаете у нас пару дней. Понравится – можете задержаться подольше. Заодно и деньги заработаете на ремонт своей машины. Словом, все будут счастливы. О’кей?
У Луз перехватило дыхание. Вот и еще один сюрприз она получает от своей дорогой бабушки. Она даже явственно услышала ее голос.
– О’кей, – ответила она и неожиданно для себя рассмеялась.
Офелия тоже удовлетворенно хлопнула в ладоши:
– Отлично! Сама не могу поверить своему счастью! А ты не переживай. Ты быстро все освоишь, и все у тебя получится, вот увидишь. – Офелия подошла к мистеру Кордеро и с благодарностью обняла его за плечи. – Спасибо вам, мистер Кордеро! От чистого сердца спасибо!
– Ладно, ладно! Чего уж там, – отмахнулся тот и слегка нахмурился, всем своим видом давая понять, что с разговорчиками пора заканчивать.
– Остается решить последнюю проблему. Где мне сегодня переночевать? – задумалась Луз. – Вы не посоветуете мне какой-нибудь отель поблизости? Что-нибудь приличное, но не очень дорогое. Иначе все эти незапланированные траты меня по миру пустят.
– Тут в двух шагах постоялый двор под названием «Праздник», – подсказал мистер Кордеро.
– Но он уж точно не из дешевых, – возразила ему Офелия. – А как насчет «Лас Дамас»?
Мистер Кордеро сосредоточенно потер подбородок.
– Скромненько, но чисто. И недорого, – проговорил он после некоторых раздумий. – Кстати, я знаю женщину, которая там всем заправляет. Сейчас позвоню ей. Узнаю, есть ли у них свободные номера.
– Я тоже там останавливалась, когда приехала сюда, – сообщила Офелия. – Это, знаешь, даже не гостиница, а такой пансион, только для особ женского пола. Для тех женщин, которые впервые оказываются в нашем городе и им надо где-то перекантоваться несколько дней, но так, чтобы все было прилично и безопасно. А уж мексиканок там всегда полно!
По описанию очень смахивает на заурядную придорожную гостиницу, подумала Луз. Или на богадельню.
– Не знаю, – начала она нерешительно. – Может, лучше мотель какой поискать?
Офелия сразу же уловила тревогу в голосе Луз и проговорила ободряюще:
– Это совсем не то, о чем ты подумала. Уверяю тебя, там очень хорошо. И намного лучше, чем в любом мотеле.
– А почему ты сама оттуда съехала?
– Так я живу сейчас с Энджелом!
– Толку от твоего Энджела, – проворчал мистер Кордеро и стал протирать столы. – Никчемный он парень!
Но Офелия пропустила реплику повара мимо ушей.
– Сюзанна Коррингтон, – продолжала она, – владелица этой гостиницы, разрешает девушкам жить у себя столько времени, сколько им понадобится, пока не подыщут себе работу или другое место, где жить. Честно, это самое безопасное место в городе для любой девушки, которая приезжает в Чикаго из глубинки. Говорят, что в свое время хозяйке и самой пришлось пережить многое. Врагу не пожелаешь, что ей выпало.
– Да уж, поистине святая женщина, – согласился с Офелией мистер Кордеро.
– Хочешь, я тебя прямо сейчас отведу к ней, познакомлю? – не унималась Офелия. – Идем?
Луз снова вздохнула и задумалась. Предложение вполне подходящее, все, что рассказали ей эти двое, звучит обнадеживающе. Но главное… главное – это то, что не надо возвращаться домой. И это панно с бабочками на стене такерии… Это же знак от бабушки. Надо соглашаться.
– Хорошо, я согласна. Спасибо за помощь.
– Вот и отлично, – одобрил решение мистер Кордеро. – А теперь, девочки, заканчиваем разговоры, повязываем фартуки и за работу! Скоро здесь будет снова не протолкнуться! Время-то уже близится к ужину. – Он сделал нетерпеливый жест рукой.
В следующие несколько часов Луз усвоила, что это такое – вкалывать. Система обслуживания в такерии была предельно простой: принять заказ, обслужить клиента и тут же все убрать за ним. Все должно делаться максимально быстро, аккуратно и приветливо. Меню простое: весь ассортимент блюд выставлен за стеклом на витрине прилавка. Большинство посетителей – завсегдатаи, а потому прекрасно знают, чего хотят. Мистер Кордеро был очень доволен, что Луз быстро вошла в рабочий ритм. Офелия – та слишком речистая, вечно всех поправляет, все-то она знает и норовит при всяком удобном случае всех поучить. Но по натуре открытая и дружелюбная. Когда поздно вечером они вышли из такерии, эмоции переполняли ее через край.
– Как все устроилось, надо же. Здорово! – не переставала она радоваться появлению в ее жизни Луз и порывисто обняла ее в знак благодарности. Она успела освежить губную помаду, наложив новый ярко-коралловый жирный слой. Но мало того – распустила по плечам кудри, на шею повесила золотой крестик, а на руки нацепила сразу несколько браслетов. Браслеты мелодично позвякивали при каждом движении, привлекая внимание к столь яркой особе. – А то я уж начала бояться, что точно придется рожать прямо за прилавком.
Они пошли по улице, миновали двухэтажный кирпичный дом, стена которого тоже была украшена огромным панно – портреты героев истории Мексики. Потом были еще кирпичные дома, довольно затрапезные, с обязательными металлическими решетками на окнах первых этажей, с облупившейся краской на наружных подоконниках и дверях. Вдоль тротуара выстроились в ряд старенькие автомобили. И лишь одно здание резко контрастировало с остальной застройкой, выделяясь на общем фоне, словно спелый мандарин в корзине с картошкой. Свежеокрашенные в оранжевый цвет стены, черные блестящие ставни. Гостиница «Лас Дамас», что вполне можно было бы перевести и как «Дамский уголок», вполне оправдывала свое название. Фасад дома, увитый плющом, утопал в цветах: герань в многочисленных цветочных горшках радовала глаз обилием ярко-розовых соцветий – последний привет ушедшего лета.
– Как красиво! Прямо кукольный домик, у меня был такой в детстве, – не удержалась от восхищенного возгласа Луз.
Офелия удовлетворенно хихикнула и подтолкнула ее по направлению к парадному входу.
Наверное, облику здания не хватало утонченной изысканности настоящей архитектуры, это правда. Зато отсутствие эстетики стиля с лихвой компенсировалось надежной защитой среды обитания. Высокий массивный металлический забор, тоже выкрашенный в черный цвет, плотно окружал дом со всех сторон. Просто так, с улицы, внутрь не попадешь. Они позвонили в дверь, и через пару минут на пороге показалась эффектная блондинка с короткой модной стрижкой. Она была в темных очках с толстыми линзами, что не помешало ей самым пристальным образом разглядеть Луз. Но вот взгляд ее переместился на Офелию, и красивое лицо женщины мгновенно озарилось сердечной улыбкой.
– Офелия! Как же я рада тебя видеть! Пожалуй, пора тебе снова вернуться под мою крышу. Или решила просто проведать меня? – Женщина радостно обняла Офелию.
– Как поживаете, Сюзанна? – неожиданно робким голоском осведомилась та.
– Дай-ка мне рассмотреть тебя получше, – воскликнула Сюзанна, скользнув глазами по выпирающему животу Офелии. – В прошлый раз я не заметила у тебя никаких следов беременности, зато сейчас… По-моему, малыш вполне готов к появлению на свет. Ему уже хочется поиграть, а?
– Пусть потерпит до следующего месяца! И вы ему не подкидывайте в голову подобные мыслишки. Я еще собираюсь поработать как минимум несколько недель.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?