Текст книги "Место, где зимуют бабочки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mesto-gde-zimuyut-babochki-110408.jpg)
Автор книги: Мэри Монро
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Тут пропиликал ее сотовый. Офелия быстрым движением достала его из сумочки и прижала к уху. От бравады не осталось и следа. Она на глазах съежилась и поникла.
– Я сейчас в гостинице «Лас Дамас», – проговорила она в трубку. Последовала короткая пауза, после которой лицо Офелии приобрело еще более затравленное выражение. Она повернулась к женщинам спиной и, склонившись над телефоном, тихо зашептала в трубку: – Но я же говорила тебе, что собираюсь отвести туда Луз. Да все так и есть, Энджел! Честное слово! Прости, что так вышло. Я не знала, прости. Это моя вина. Да-да! Хорошо. – Офелия энергично закивала и с натужной жизнерадостностью добавила: – Сейчас буду.
Луз перехватила неодобрительный взгляд, каким Сюзанна, скрестив руки на животе, разглядывала Офелию, пока та говорила по телефону.
– Чего он хочет? – коротко поинтересовалась она, когда Офелия кончила разговор.
Та постаралась свести эпизод к маленькому недоразумению.
– Я сама во всем виновата. Не предупредила Энджела, чтобы он приехал за мной сюда. Теперь он и ждет меня сейчас у ресторана.
– То-то ты у него прощение клянчила. Не знаю уж, сколько раз ты повторила «прости».
– Но я же сама виновата, – возразила Офелия и бросила на Луз нервный взгляд. – Сюзанна, это та самая Луз, о которой я вам говорила. Мне жаль, но я вынуждена оставить вас и снова бежать к ресторану. Энджел не любит заставлять себя ждать. До завтра. – Офелия еще раз за этот вечер порывисто обняла Луз и снова глянула на Сюзанну: – Пожалуйста, позаботьтесь о моей подружке, ладно?
С этими словами она, даром что формы не способствовали резвости, проворно сбежала со ступенек крыльца на такой скорости, что Луз испугалась. А ну как зацепится за что-нибудь и упадет?
Но вот Офелия исчезла из виду, и Сюзанна опять повернулась к Луз, покачала головой и воскликнула в сердцах:
– Этот Энджел веревки из нее вьет! И отслеживает буквально каждый ее шаг. У него скверный характер. Буйный. Слышали, как он ей угрожал? Конечно, сама она ни за что не признается, но я уверена, что время от времени он даже поднимает на девочку руку. Пару раз я сама видела у нее синяки. Правда, она их старательно замазала румянами и пудрой.
– Так почему она снова не вернется к вам?
– И я бы этого очень хотела. Офелия знает, что двери моего заведения всегда открыты для нее. Но! Она ни за что не бросит своего Энджела. Так что пока я вряд ли чем смогу ей помочь. Разве что она сама попросит о помощи… Но это едва ли. Тем более сейчас, когда ребенок на подходе. Я знаю море таких историй. – Сюзанна сокрушенно покачала головой. – Этот человек, судя по всему, уже успел сломить бедняжку и всецело подчинить своей воле. А сломленная женщина всегда и во всем винит только себя. Рано или поздно такие женщины полностью теряют самоуважение и превращаются в тряпки.
– Ну уж Офелия никак не производит впечатление существа, похожего на тряпку.
– Напустить на себя она может самый неприступный вид. Это она умеет. Но пусть вас не обманывает ее показной норов. На самом деле под маской задиры и сорвиголовы скрывается запуганная до полусмерти еще совсем молоденькая девчонка, беспомощная и одинокая. – Женщина тяжело вздохнула и сделала приглашающий жест, чтобы Луз следовала за ней. – Пойдемте, я покажу вам вашу комнату.
Они поднялись по лестнице на третий, самый верхний, этаж с номерами-мансардами. Комнатка напротив ее номера была свободна. Значит, обрадовалась Луз, пока она может единолично распоряжаться ванной. Внутри все предельно скромно, но чистенько. Стены выкрашены в неяркий желтый цвет с голубым накатом. В тон рисунку и покрывало на двух узких, составленных вместе кроватях. Возле высокого мансардного окна с крутым наклоном примостился небольшой выкрашенный краской бювар.
Луз прикрыла за собой дверь и, сделав несколько шагов, оказалась у окна. Да, ничего не скажешь! Обстановка спартанская. Она поставила чемодан прямо на деревянный крашеный пол, жакетик бросила на кровать. Неожиданно для себя она вдруг почувствовала, что ее путешествие в Сан-Антонио превращается в реальность. А почему бы и нет? Ей двадцать один год, она одна в целом свете, ее родной дом остался в Милуоки. Значит, на ближайшие дни эта комната станет ее новым домом.
Она освежилась водой, переоделась в теплую пижаму и с удовольствием вытянулась под тонким одеялом на узкой постели. Все же она очень устала. Дорога и все остальное… Такой тяжелый и долгий выдался сегодня у нее день. С улицы доносился городской шум: что-то неразборчивое громко кричал пьяный мужчина, хлопали автомобильные дверцы, лязгали ворота подземных гаражей. Где-то на расстоянии слышался вой полицейских сирен. Ну, в городе это все привычные звуки, словно стрекот цикад в деревне. Луз натянула одеяло до самого подбородка и зябко поежилась, скорее от страха, чем от холода.
Потом повернулась на бок и потянулась к тумбочке за телефоном. Взяла его и прижала к груди. Единственная ниточка, связующая ее с Салли. И в этот момент телефон зазвонил. Луз вздрогнула, потерла глаза и взглянула на номер. Салли. Она приложила трубку к уху:
– Привет! А я как раз о тебе думала.
– Привет, – услышала она в трубке знакомый голос. Кажется, он тоже обрадовался. – С тобой все в порядке?
Сердце ее сжалось при мысли, как же он за нее переживает.
– Да, все нормально. Только по тебе сильно скучаю.
– Я тоже. Такая тоска, когда тебя нет рядом.
Голос был усталый и полусонный. Наверняка, подумала Луз, тоже сейчас лежит в кровати, как и она, наскоро перекусив бутербродами, купленными по пути с работы. Салли снимал очень скромную квартирку в небольшом двухэтажном доме. Типичное холостяцкое гнездо, обставленное разнокалиберной деревянной и металлической мебелью, приобретенной по случаю на распродажах. А кое-что позаимствовал и из родительского дома. Возле стены стоит велосипед, рядом на полу валяются всякие атлетические снаряды. В кухне полно кружек для кофе. Она часто оставалась у Салли на ночь, но всегда говорила бабушке, что ночует у подруги. И всякий раз испытывала чувство неловкости от своей невинной лжи. Стыдно! Уже взрослая самостоятельная женщина, которая сама зарабатывает себе на жизнь, а приходится врать и скрывать правду, с кем и где она проводит ночи. Но Эсперанса была женщиной строгих нравов, воспитанная в традициях католического благочестия. И, чтобы не расстраивать ее понапрасну, Луз предпочитала хитрить.
– И сколько ты сегодня проехала? – поинтересовался у нее Салли.
Луз свернулась на постели калачиком.
– Не очень много, – ответила она расплывчато.
– Это сколько? Надеюсь, ты уже в Сан-Луисе?
– Нет, в Чикаго.
В трубке повисла напряженная тишина.
– Что?!
– Ну, понимаешь… – Луз слегка откашлялась, – у меня тут возникли кое-какие проблемы с машиной.
– Черт-черт-черт!
– Ничего страшного! Просто полетел топливный насос.
– Почему же ты не позвонила мне? Я бы приехал и все сделал прямо на месте! Где сейчас машина?
– В автомастерской. Механик очень хороший. Он уже заказал нужную деталь. Не волнуйся! Все под контролем.
Снова последовала пауза, на сей раз еще более продолжительная. Наверняка считает до десяти, подумала Луз. Но вот Салли тоже откашлялся – верный признак того, что он сильно расстроен.
– А где ты сама сейчас? – Голос его звучал подозрительно ровно.
Луз обвела беспомощным взглядом убогую комнатку.
– Я… ну, я… остановилась на ночь в одной придорожной гостинице.
– Но я ведь мог приехать и забрать тебя домой. Зачем тебе понадобилось останавливаться на ночлег в какой-то гостинице?
– Со мной все в порядке, не волнуйся. А тебя я решила не беспокоить по пустякам.
В трубке послышался тяжелый вздох. Луз представила себе, как Салли сосредоточенно трет пальцами переносицу. Он всегда так делает, когда о чем-то размышляет. То-то, наверное, мысли ходят ходуном в его голове. Поди, спешно готовит план по ее эвакуации домой.
– Ладно, – промолвил он наконец. – Давай договоримся так. Утром у меня есть кое-какая срочная работа. Но к полудню я приеду за тобой. Обязательно. Если хочешь, я могу приехать и прямо сейчас.
Луз уселась на кровати, поджав под себя ноги.
– Не надо! Я не хочу, чтобы ты за мной приезжал!
– Что ты хочешь этим сказать?
– Говорю же, все нормально! Завтра я забираю из ремонта машину и двигаюсь дальше, по плану. Я ничего не собираюсь менять.
– Ты серьезно? То есть ты все еще надеешься доползти на этой консервной банке до Мексики? После всего, что случилось сегодня?
– Я собираюсь доехать до Техаса. А там решу, что делать дальше. – Луз почувствовала, как ее охватывает раздражение. – Мы же с тобой уже сто раз обсудили мой маршрут.
– Да, но кто тогда думал, что твоя колымага так быстро выйдет из строя? Уверен, это не в последний раз!
– Ничего страшного, я ее снова отдам в ремонт.
– Нет, ты мне все же скажи конкретно, где ты сейчас, – прорычал он в трубку.
– Послушай, Салли, – проговорила она твердым голосом и, привстав на постели, распрямилась. Сердце глухо колотилось в груди. – Повторяю тебе еще раз. Я не хочу, чтобы ты приезжал за мной. Со мной все в порядке! В полном порядке!
В трубке снова стало тихо. Меньше всего на свете Луз сейчас хотелось ругаться с Салли.
– Салли, – взмолилась она в трубку. – Ты же знаешь, как ты много значишь для меня. Но поверь же хоть самую малость в мои силы. Поверь в то, что я смогу довести до конца задуманное. – В эту минуту ей так хотелось, чтобы он поверил в нее, понял ее, принял ее сторону. – Разве ты не понимаешь, что если я не исполню свой долг, то потеряю себя навсегда? Ты этого хочешь?
– Нет, конечно. Но… Луз! Твоя затея… она небезопасна! Меня волнует, что ты собираешься пересечь всю страну из конца в конец на машине одна. Это неправильно!
Она не знала, что и сказать. Представления Салли о жизни были ей хорошо известны. Это были вполне традиционные взгляды на распределение ролей между мужчиной и женщиной. Мужчина женится, создает семью и обязан заботиться о жене и детях. У жены тоже имеются свои обязанности перед семьей. И ей не пристало разъезжать по всей стране в одиночестве. Конечно, с таким старомодным отношением ко всему на свете куда ему понять, что сейчас движет Луз, вознамерившейся во что бы то ни стало совершить задуманное. И обязательно в одиночку. Нет, он никогда не поймет ее и никогда не примет ее точку зрения.
– Знаю, ты волнуешься за меня. Но поверь мне, все твои страхи безосновательны. Завтра я забираю машину из ремонта и еду дальше. Произошел случайный сбой, не более того.
– Сбой? – В трубке послышался издевательский смешок. – Ты говоришь, сбой? Нет, Луз! Это не сбой! Но ты просто чертовски упряма! Выслушай меня еще раз. Я знаю, о чем говорю. Твое путешествие действительно сопряжено с большим риском для жизни. Если ты не оставишь свою безумную идею и не вернешься домой, то, вполне возможно, вскоре мне позвонит какой-нибудь полицейский и сообщит, что на обочине дороги обнаружено твое тело.
– Ну и прекрасно, значит, такова моя судьба! – неожиданно для себя взвилась Луз. Она поднялась с постели и подошла к окну. Луна, затерявшись среди островерхих крыш соседних домов, была едва видна: такой малюсенький серебряный лучик надежды в кромешной ночной тьме.
Салли продолжал что-то говорить, голос его то и дело срывался на крик, он убеждал, настаивал, но она намеренно отняла трубку от уха. Конечно, он волнуется, он переживает за нее, и она это знает. Но слушать его увещевания ей расхотелось. Он и так запугал ее.
– Спокойной ночи, Салли.
– Не отключайся! Мы не закончили разговор!
– А разве мы разговариваем? Ты кричишь, а я просто терпеливо жду, когда ты закончишь. Так взрослые люди не разговаривают.
– Хорошо, ты права. Я знаю, что тоже могу быть упертым и могу легко выйти из себя. Но ты… после похорон ты изменилась до неузнаваемости.
– Салли! Прошу тебя…
– Нет, это я прошу тебя! Ты же приличная девушка, Луз! А ведешь себя как какая-то… авантюристка. А я люблю разумную, рассудительную девушку по имени Луз и снова хочу видеть тебя прежней. Возвращайся домой! Или я немедленно выезжаю за тобой!
Луз в растерянности снова отняла телефон от уха. Он переживает за нее, у него болит сердце. Но ведь ей от него сейчас нужно совсем другое. Салли должен не разубеждать ее, а поддержать. Помочь поверить в собственные силы. С тяжелым вздохом она приложила трубку к уху:
– Салли, я устала. У меня был очень тяжелый день, а завтра рано вставать. Спокойной ночи. Я позвоню тебе утром.
Салли молчал.
– Ты слышишь меня, Салли? Спокойной ночи.
– Значит, все-таки поедешь. – Это был не вопрос, а констатация факта.
– Поеду.
Салли молчал.
– Салли, прошу тебя, постарайся понять меня! Я обязана! Я должна это сделать!
– Мне этого не понять! Но тебя, кажется, это и не волнует.
– Волнует!
– Что ты хочешь от меня услышать?
– Слова поддержки! Ну же, пожелай мне счастливого пути.
Он рассмеялся, но смех был невеселым.
– Будь по-твоему! Спокойной ночи, Луз. И удачи тебе во всем.
В трубке что-то щелкнуло, и стало тихо. Видно, Салли намеренно отключил телефон. Его столь неожиданный поступок застал Луз врасплох. Получается, что он сам, по собственной инициативе, оборвал их разговор. У них и раньше случались споры и даже перепалки, но никогда он не позволял себе подобных грубостей. Взял и отключился… Даже не захотел свести все к шутке, как он это обычно делал. Луз была ошарашена. Она с раздражением отложила телефон и снова залезла под одеяло. Но через минуту телефон зазвонил снова.
– Я не должен был срываться на тебе, прости, – с облегчением услышала она голос Салли.
Потом перевернулась на спину и сказала спокойно, без тени обиды или раздражения:
– Конечно, не должен был. Ведь раньше с тобой такого никогда не случалось.
– Это потому, что я боюсь. Боюсь за тебя, и все тут! И за нас с тобой я тоже боюсь.
Она уже приготовилась ответить ему: «А ты не бойся!» – но в самый последний момент передумала. Ведь впервые он честно поделился с ней своими страхами, признался ей в том, что не уверен в себе, что он совсем не такой уж герой-супермен, каким бы ему хотелось выглядеть в ее глазах. Что ж, такое признание дорого стоит. А потому она ответила ему просто:
– Я тоже боюсь, Салли.
– Рад слышать. Значит, есть надежда, что ты будешь вести себя осмотрительно.
В глубине души Луз улыбнулась. Все же мало-помалу он начинает ее понимать.
– А чего ты боишься больше всего?
– Боюсь, что никогда не увижу тебя снова. Боюсь, что ты вернешься домой совсем другой женщиной. Боюсь всевозможных напастей, которые могут с тобой приключиться.
Странно, но эти же самые страхи терзали и Луз.
– А я вот всю дорогу стараюсь не думать о плохом и настраиваю себя только на хорошее. Представляю себе, как встречусь со своими мексиканскими родственниками. Между прочим, я уже успела познакомиться с несколькими очень приличными людьми. А потом, я ведь собираюсь посетить места, которые никогда в жизни не видела. Я сама отвечаю за себя, сама принимаю решения. Это же здорово!
– Хорошо, пусть будет по-твоему. Это действительно здорово.
С улицы снова донесся вой полицейской сирены, но в трубке она слышала ровное дыхание Салли, и эти привычные для нее звуки действовали успокаивающе. Она слегка потянулась и сладко зевнула.
– Спи спокойно, – проговорил в трубку Салли.
– И тебе сладких снов, Салли.
– Еще раз спокойной тебе ночи! Утром обязательно позвони мне, ладно?
На сей раз телефон отсоединился плавно, без резких щелчков. Никакой обиды! Она снова свернулась калачиком и крепко обхватила руками коленки, прижав их к груди. Разговор с Салли разбередил ей душу. Снова и снова она задавалась все тем же сакраментальным вопросом: а может быть, Салли прав? И не стоит продолжать путешествие? Может быть, лучше вернуться домой, пока не поздно? Кто знает, какие опасности подстерегают ее в пути? К тому же ей так не хватает Салли.
Но тут Луз вспомнила ту дивную бабочку из их сада, которая разбудила ее на рассвете. Как уверенно трепетали ее крылышки, когда она взмыла высоко в небо, бесстрашно отправляясь в долгое и трудное путешествие туда, где не была ни разу. И никто не уговаривал ее остаться дома, перезимовать там, где ей все знакомо. И выбор у этого хрупкого создания был невелик: либо лететь, либо умереть.
«Такая смелая, да?» – услышала она в ушах голос бабушки.
Луз закрыла глаза, и ей вдруг стало страшно жалко себя. Она ведь такая же беззащитная и хрупкая, как та бабочка. А что такое смелость? Кто возьмется объяснить ей толком, что это значит? Быть может, смелость – это прислушиваться к своему внутреннему голосу, а не слушать, что советуют тебе другие. В конце концов, надо же доверять собственной интуиции, какой бы слабенькой она ни была.
Прежде чем сон сморил ее окончательно, Луз успела подумать еще вот о чем. Смелость – это совсем просто. Берешь нужный курс и движешься вперед, не отступая ни на йоту.
Глава шестая
Перелет на юг всегда сопряжен со многими трудностями. Часто у бабочек попросту рвутся крылья, но они, даже израненные, все равно продолжают свой путь и летят вперед.
Свинцовые облака повисли над озером Мичиган. В воздухе ощутимо запахло зимой. Скорее, скорее в путь, быстрее на юг, туда, где тепло! Это желание крепло в Луз с каждым новым порывом колючего, по-зимнему холодного ветра. На третий день пребывания в Чикаго она проснулась ни свет ни заря. Надо пораньше забрать машину и немедленно в дорогу. Мысленно она снова прикинула, сколько дней у нее остается в запасе. Пошла уже вторая неделя октября, но если ей удастся быстро отыскать тетю в Сан-Антонио и они тут же отправятся в Мексику, то успеют как раз вовремя – ко Дню поминовения. Однако в любом случае надо торопиться.
Утренняя суматоха в такерии закончилась. Луз натерла до блеска последний котел, не оставив на нем ни малейших следов сажи и копоти. Потом взяла тряпку и стала протирать прилавок из нержавеющей стали. Она терла тряпкой с такой силой, словно матрос, драящий палубу, пока прилавок тоже не засверкал, как зеркало.
– Кончай пыхтеть, – ласково попеняла ей на ухо Офелия. – А то ты нас совсем устыдишь. Или хочешь приучить Кордеро к такому совершенству? Тогда он вообще с нас не слезет.
– Но ведь сегодня же мой последний рабочий день. Вот я и хочу оставить после себя все в полном порядке.
– Говорю же тебе, успокойся! Мне еще тут после тебя трудиться и трудиться. Забыла, подруга?
Луз прислонилась к прилавку и перевела дыхание. Кожа на ее руках потрескалась от постоянного соприкосновения с хлоркой и мокрыми тряпками, которыми она вытирала столы. Ноги гудели от усталости. Попробуй-ка побегай весь день между столиками, разнося клиентам напитки и снедь. И все же эти дни, которые она отработала в такерии, ей понравились. Общение с Офелией отвлекало от невеселых мыслей, а заказы в час пик сыпались на голову с такой скоростью, что она и думать забыла, что плохо говорит по-испански. Конечно, кое-кто посмеивался, иные говорили, что она сильно коверкает речь, но заказы тем не менее безошибочно выполнялись, и она еще ни разу не перепутала лепешки тако или фасоль с острым соусом с чем-то другим.
– Звонила своему парню? – поинтересовалась у нее Офелия. Она тоже облокотилась на прилавок, перекинув полотенце через плечо. – Как его зовут? Сэмми?
– Салли. Нет, сегодня еще не звонила.
Луз испытала мимолетное чувство гордости за свою выдержку. Правда, она и сегодня уже успела несколько раз проверить входящие, но Салли пока не звонил. Он вообще не позвонил ей ни разу за все минувшие три дня. Ночью она клала телефон рядом с собой, а потом долго лежала без сна, разглядывая свою крохотную комнату или бесцельно пялясь в окно в ожидании звонка. Но звонка не было.
– Думаю, он хочет, чтобы я позвонила ему первой. – Луз раздраженно швырнула тряпку на прилавок. – Он ведь был категорически против моей поездки. Мужчины, ты же знаешь, они страшные консерваторы. Я ведь ясно ему сказала, что сумею в случае чего позаботиться о себе, а он впал в такой раж…
– Ну, мне ты можешь об этом не рассказывать. У моего Энджела характер похлеще! А что делать? Надо терпеть.
– Вот пусть и звонит мне первым, – насупилась Луз.
– А если он не позвонит? На твоем месте я бы не стала тянуть и сама бы позвонила… пока другая девчонка не положила на него глаз. Знаешь ведь, как это бывает?
Луз не замечала за собой склонности к ревности. Впрочем, Салли и повода не давал ей ревновать. Но слова Офелии задели ее за живое. Внутри все похолодело. Неужели ее Салли способен на такое вероломство? Не успела она отъехать из города, а у него уже новая подружка! Но вслух она твердо ответила:
– Мой Салли не такой.
– Ну, не знаю, не знаю, какой он там у тебя, – сладко пропела Офелия. – Зато хорошо знаю другое: кошка за дверь, мышка на стол.
– Может, с твоим мужчиной так и есть. Но мой Салли… он не такой! И вообще, если я узнаю, что он обманывал меня, так он мне и даром не нужен!
– Тебе виднее, подруга, – примирительно проговорила Офелия и наклонилась к Луз, чтобы слегка поддеть ее плечом.
– Я позвоню ему завтра, когда буду в дороге.
– То есть когда он уже никак не сможет тебе помешать, да? – Офелия насмешливо вскинула брови.
Луж пристыженно прикусила губу. Если начистоту, Офелия попала в самую точку. Именно так она и планировала. Разумеется, ей очень хотелось перекинуться парой слов с Салли, но слушать его бесконечные наставления и увещевания… Нет уж! Увольте! Она устала от его мрачных прогнозов. Ему почему-то все видится исключительно в дурном свете.
– А ты его хоть любишь? – неожиданно спросила Офелия.
Луз бросила на нее удивленный взгляд, несколько растерявшись от прямоты, с какой был задан вопрос.
– Конечно, люблю. Мы встречаемся несколько лет. – Луз мысленно посчитала, сколько лет прошло с тех пор, как они познакомились. – Мы познакомились с ним в технологическом колледже. Я как раз заканчивала курс по специализации «Социальные службы», а он только-только поступил на первый курс факультета автомеханики. Такой высокий широкоплечий увалень, длинные прямые волосы и застенчивая улыбка. Честное слово, стоило мне его увидеть, и я тут же растаяла. И так было всегда. А произошло все случайно: просто наши шкафчики оказались рядом, то есть мы с ним сталкивались нос к носу каждый день. И все равно он осмелился пригласить меня на чашечку кофе только спустя две недели.
– Очень мило. Повел себя как смущенный мальчик, а ведь стал к тому времени студентом колледжа.
– Да не в этом дело. Колледж здесь совсем ни при чем. Просто есть такие ребята… они будут стеснительными в любом возрасте.
– Только не мой Энджел, – рассмеялась Офелия. – Уж он-то сразу появился на свет с замашками сорокалетнего мачо.
– Боже, три года уже прошло, – тихо обронила Луз, скорее для себя, и по ее лицу скользнула растроганная улыбка. – Салли замечательный парень. Такой внимательный, заботливый…
Офелия скорчила веселую рожицу:
– Ну, ты даешь! Заботливый! Я тебе о любви толкую, подруга. Страсть! Ты знаешь, что это такое? Когда сердце уходит в пятки, стоит ему войти в комнату. А когда он целует тебя, то ты вся плавишься в его руках.
Луз слегка пошевелилась, переминаясь с ноги на ногу. Она попыталась вспомнить, когда последний раз испытала сладостный трепет в груди рядом с Салли. Когда же это было, господи?..
– Не дури мне голову, – попыталась она отделаться от Офелии незлобивой шуткой. – Салли – очень сексуальный. Сильный, мускулистый. Конечно, рабочая закваска. Ничего изысканного. Он скорее похож на Марлона Брандо, чем на Джеймса Бонда.
Офелия слегка наморщила носик:
– А это что за парни?
Луз округлила глаза и весело рассмеялась, не зная, как лучше объяснить Офелии, кто есть кто.
– Это… знаешь, два таких ярко выраженных социальных типа. Один – простой работяга, но очень сексуальный. А второй – богач с кучей денег и возможностей.
– Тогда у моего Энджела есть что-то от них обоих, – игриво промурлыкала Офелия.
А Луз в этот момент подумала, что ей всегда было приятно видеть Салли. Но вот сердце… сердце ее давно перестало трепетать при встрече с ним. Наверное, со временем первоначальная страсть угасает. Или все же нет? Говорят, на смену страсти приходит что-то более серьезное, глубокое, прочное. И все же их отношениям с Салли явно не хватает чего-то! Но она не стала обсуждать свои сомнения, а лишь промямлила:
– Мне с Салли… комфортно.
– А мне комфортно лежать на моем старом диване. Нет, это не любовь, подруга!
– Да? – растерялась немного Луз от столь однозначного вердикта и машинально заправила выбившуюся из-под резинки прядь волос. – А что это тогда, по-твоему?
– Это… это… – Офелия стянула с плеча полотенце и стала складывать его. – Сама не знаю, что это такое. Наверное, дружба. Дружба с элементами секса.
Луз издала короткий смешок и отрицательно замотала головой. При чем здесь дружба? Ее отношения с Салли гораздо серьезнее и эмоциональнее.
– Да, в чем-то ты права. Салли действительно для меня самый лучший и близкий друг. Это так. – Ей все еще хотелось объяснить Офелии, сколь сильно ее чувство к Салли. – Я ему абсолютно доверяю и делюсь с ним всем. Порой даже своим подружкам я не могу рассказать того, что рассказываю Салли. А он… он всегда знает, что мне нужно и когда это мне нужно.
Глаза ее заблестели от слез, когда она вспомнила, каким заботливым и нежным был Салли все те дни, что предшествовали похоронам, да и после похорон тоже. Как же ей хорошо плакалось в его объятиях!
– Когда умерла бабушка, он каждую минуту был рядом. Не отступал от меня ни на шаг. Следил за тем, чтобы я что-то поела или немного поспала. Он даже волосы мне расчесывал. Вот. – Луз бросила короткий взгляд на Офелию и увидела на ее лице замешательство.
– Да он с тобой возился, как самая заправская мамаша! Только и всего.
– Нет, это было круто, – не согласилась с ней Луз. – Понимаешь, я после смерти бабушки вся будто рассыпалась: потеряла сон, не могла спать. Мне даже расческу держать в руках было трудно. А у меня такие густые волосы. Они тут же сбились, прямо настоящее осиное гнездо на голове. И вот однажды вечером Салли взял расческу и принялся расчесывать мои волосы сам, прядь за прядью, осторожно распутывая волосок за волоском. Это было так приятно. У меня было такое чувство, будто я под гипнозом. – Лицо Луз озарила улыбка. Даже самые мелкие подробности воспоминаний о том незабываемом вечере были для нее дороги. – Он был таким нежным. И я тогда почувствовала себя в полной безопасности. Ведь рядом со мной такой заботливый, такой нежный и внимательный мужчина!..
С лица Офелии в момент исчезло саркастически-насмешливое выражение, и по нему разлилась тоска. Луз стало неловко, она отвела глаза. И чего разоткровенничалась, в самом деле?
– Вот потому я считаю, что ты ошибаешься, – поспешила она резюмировать их дискуссию. – То, о чем ты говорила, – это начальный этап влечения. Конечно, секс и все такое… это очень приятно. Но это еще может быть и самая обыкновенная похоть. А она, сама знаешь, легко приходит и легко уходит. А я же тебе говорю о настоящей любви, на всю жизнь! Знаешь – жили долго и счастливо и умерли в один день…
Офелия, хмыкнув, тщательно вытерла руки насухо и ткнула в Луз длинным накрашенным ногтем:
– Если так, почему же ты не бежишь со всех ног поскорее выскочить замуж за того мужчину, который каждый вечер чистит тебе зубы и расчесывает тебе волосы, а? Что-то здесь не стыкуется, подруга. Казалось бы, о лучшем муже и мечтать не приходится…
– Вот и бабушка так говорила. Она вообще боялась, что мне двадцать один, а я все еще не замужем. Она не понимала, что сегодня на эти вещи смотрят иначе. Мне еще рано выходить замуж и заводить семью. Но это мое мнение, и только, – поспешила она успокоить Офелию, бросив взгляд на ее округлый живот. – Салли тот другого мнения. Он хоть сегодня повел бы меня под венец, если бы я сказала ему «да». Но я пока не тороплюсь. Прежде всего, хочу закончить учебу, получить образование. И мне еще так многое хочется узнать, увидеть, посмотреть… Успею еще стать домашней матроной. А пока мне много хочется… Может, я стану учить ребят в школе… или что-то еще. Порой мне так хочется снова сесть за парту!
– Ну уж нет. – Ужас застыл на лице Офелии. – Я едва дождалась, пока вырвусь из школы. Итак, что мы имеем? У тебя есть хороший парень, надежный, верный, который хочет жениться на тебе, а ты бежишь от него. Что с тобой творится, голубка? Вот я ни о чем другом и не помышляю. Обзавестись семьей, родить ребеночка, зажить вместе с мужем и детьми под одной крышей. Что может быть лучше. – Она рассмеялась и любовно погладила свой живот. – Вот он, мой дорогой, скоро, совсем скоро увидит свет.
– Вы собираетесь с Энджелом пожениться?
– Само собой, – ответила Офелия с вызовом, будто кто-то сомневался в ее словах.
– Надеюсь, свадьба скоро? А то малыш рискует остаться без отцовской фамилии, когда ему подойдет срок появиться на свет.
Луз сказала все это в шутку, но сразу же пожалела о своей глупости, ибо с Офелии мигом слетела вся ее уверенность.
– Прости, Офелия, я не хотела… – начала Луз пристыженно.
– Энджел считает, что нам совсем ни к чему спешить со свадьбой, – удрученно проговорила Офелия. – Говорит, что свидетельство о браке – это всего лишь бумажка. И нашему ребенку все равно, есть оно у нас или нет. Но он обещает мне, что мы обязательно поженимся. Но позже. Говорит, надо подсобрать деньжат, чтобы все было как у людей. Я мечтаю о большой свадьбе с кучей народу. И непременно белое платье. Хочу, чтобы и родители мои приехали из Мексики на наше торжество.
Офелия смахнула с прилавка какую-то невидимую пылинку.
– Но ничего не поделаешь, – закончила она невесело. – Придется подождать. Он же не виноват, что хочет жениться на девушке, у которой нет ни песо за душой. И бумаг никаких тоже нет.
Луз вдруг поняла, что Офелия исправно повторяет все те мысли, которые успел вбить ей в голову Энджел.
– Семья – это все, – сказала, как отрезала, Офелия. – Мои родители вынуждены были вернуться обратно в Мексику. А я стала жить со своей теткой в Канзасе. Хорошая женщина, но все же не родная мать. Мне тогда было только тринадцать. Сколько я слез пролила, ты бы знала. Плакала и плакала. Даже хотела руки на себя наложить. Ты не представляешь, каково это – оказаться одной в чужой стране, а рядом нет ни одного близкого человека.
– Немножко представляю, – пробормотала Луз.
Офелия изогнулась и стала растирать поясницу.
– Хорошо еще, что у тетки не было своих детей. И мужа тоже не было. А потому обращалась она со мной нормально. Во всяком случае, старалась не обижать. Не всегда это, правда, у нее получалось. Днем я училась в школе, а после школы подрабатывала в садоводческом хозяйстве, где трудилась и моя тетя. Когда я училась в старших классах, тетя завела себе нового дружка. – Офелия брезгливо скривила губы. – Пил не просыхая. И все требовал, чтобы я называла его дядей. Как же! Сейчас! Словом, достал он меня. Я старалась лишний раз дома не показываться. Спуталась с плохой компанией, в школе стала хулиганить, отметки хуже некуда. Пришлось с учебой завязать. Хотела было податься назад домой, в Мексику. Очень уж я скучала по родителям и по двум младшим сестрам. Они-то все в семье жили! Не то что я!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?