Текст книги "Десять лет странствий. Игра на равных"

Глава 40 Мориарти

Все поднялось со своих мест и устремилось в зияющую дыру, что образовалась в корпусе. Это было сравнимо с нахождением в центре ураганна, тебя могло подбросить в верх или пригвоздить к земле. Я бросил свой взгляд на убегающих, потом посмотрел на Клима, тот расправил руки и его утянула в пустоту, следом за Дезмондом. Прошло несколько секунд и все закончилось, предметы упали на пол, и в комнате кроме Ирен меня и Люциуса не осталось никого. Я посмотрел Адлер и сам того не ожидая произнес, – этого не должно быть.

Каково быть одураченным? Я этого не знал не когда, что бы я не делал, я всегда добивался успеха, поэтому чувство горести мне не было знакомо. Нет, я знал как примерно оно выглядит но ни когда не чувствовал его сам, и это не было моим недостатком, скорее я считал это своим достоинством. И наверно, поэтому всегда был уверен в том, что всегда поступаю верно. Нет, не хочу сказать, что за мной шли исключительно по этому, нет просто этот факт нужно было знать.

И вот настал тот переломный момент, когда во мне стали сомневаться, просто дырке в корабле не должно было быть. Так же как и смертей Дезмонда и Клима. Но все же это не меняет одного. Тот день начался, как обычно я попил чай, раздал поручения и пошел в свой кабинет, только он не был пуст. В кресле за резным столом вольготно расположился Люциус, закинув ноги на ее крышку. Я вошел в кабинет, на крючок, повесив пиджак и смотря на него, произнёс, – да чувствуй себя как дома. – Нам нужно поговорить, – ответил он. – Да и о чем, – приближаясь, ответил я. – О чем, – удивленно продолжил он, – о том, что твой план провалился и что нам делать теперь. Я перебрал пальцами и ко мне подъехал стул и, положа на его спинку руку, я промолвил, – это почему? Люциус снял ноги со стола и, подавшись вперед произнес, – две твои марионетки скончались, а другие в бегстве, и как же ты планируешь реализовать все без главных действиях лиц? Я улыбнулся и слегка опустив голову, произнес, – тебе знаком принцип инерции? И подняв голову и посмотрев на него, продолжил, – это когда у системы перестает функционировать часть, отвечающая за движение, система все равно продолжает двигаться. – Да ты уверен, – произнес он. – Да и без них мы прейдём к нужному финалу, – сев на стул ответил я. Люциус вышел из-за стола и, остановившись напротив меня, произнес, – мне надоело играть в эти игры, поэтому я послал за твоими игрушками. Я повернул голову в его сторону и сострил, – сочувствую о потери твоих людей. Люциус улыбнулся и произнес, – аналогично. Он направился к выходу, но только он достиг двери, я произнес не оборачиваясь, – ты не представляешь на что они способны! Он взялся за ручку и, повернув ее, отворил дверь и произнес, – да, как и ты. Сказав это он вышел, оставив меня одного.

В каком-то смысле он был прав я не недооценил людей, они внесли коррективы в мой план, но все же пока он оставался точно каким же каким и был изначально. Правда слова Люциуса о том что он послал корабль для их уничтожение были не очень воодушевляющими. Я понимал причину, почему он этого захотел, но думал, что он уже остыл ведь с момента нашего происшествия прошло уже порядком два года, но видимо обида зрела довольно долго. Но это была обыденность и я знал, что они не только справится с этим, но и со всем остальным. Я следил за ними, и хотя они не действовали открыто они начинали копить армию, сопротивление, недовольные и так далее со всеми они наладили контакт и взаимодействие. Это в точности шло по задуманному, оставалось только ждать, когда паутина завершится и в нужный момент спугнуть этих мух прямо в мою паутину. И хотя они делали все это с надеждой на то, что одолеют нас, это было просто невозможно, но именно этот стимул как не что другое так подстёгивало их, что все могло закончиться гораздо раньше, чем должно было. И это радовало меня как некогда прежде.

Я пересел в свое кресло, закрыв глаза, стал представлять каким мир станет после. Как придет процветание и гармония, как спустя столетия о нас скажут, что они герои, и все было оправданно. И мы, наконец, обретем то же что и они мир и покой в душе, и наконец, эта пустота уйдет. Но эти слова прервались призраком из прошлого я вспомнил наш разговор с Дезмондом как он яростно, буквально кричал на нас. Он стоял посередине огромного зала прямо в центре окруженный нами, он отчаянно жестикулировал и говорил следующее.

– Вы словно родители удерживаете мир в своих объятиях. Но ребенок уже вырос он уже ходит и думает сам, вы ему уже не нужны. Отпусти его, вы так отчаянно буквально самозабвенно думаете что, подойдя к краю бездны, он прыгнет в нее, и поэтому раз за разом отгоняли его от кромки. Но может, стоит подпустить его к нему, что бы он посмотрел вниз увидел дно и понял, как глубоко придётся падать. И что подняться потом будет невозможно, но вы не верите в мир, или просто боитесь, боитесь того что ваше чадо выросло и уже не нуждается в вашей опеке. И все что вы говорите и делаете это лишь временная мера, поверьте, поверьте, наконец, в то, что мир без вас он прекрасно сможет существовать.

Я снова вернулся в комнату, воспоминания покинули меня, и я открыл ящик стола взял от туда большую папку и положил ее на стол. Но стоило ее, коснутся кромки стола как пред моими глазами снова возник образ Дезмонда, и он, смотря на меня, произнес, – так зачем ты это делаешь. Я знаю, что это была лишь попытка моего подсознания поговорить, которая обрела образ уважаемого мной соперника к которому я прислушивался и я задумался. – Действительно, зачем я это делаю. Нет не, потому что хочу мира и процветания, нет, это да не главное. А что же главное тогда, что является главным мотив наших действий, и впервые за годы я отыскал первопричину, почему мы делаем это. Я не мог в это поверить, тем боле признать этот факт. Но главной причиной была не благотворительность, не доброта, и тем боле мир, а банальный страх. Страх того что с нами сделают если раскроется правда, страх того что есть другой путь. И главный страх того что сделают с нами люди если узнаю правду о себе, о том как мы их использовали и о том что с ними сделаем после. И осознав это я впервые в жизни испугался того что я не прав.

Глава 41 Синяя птица или Капитан

Люди говорят, что техника имеет душу. Хоть я и не человек, я полностью с ними согласен. Сапсан имел свою душу, характер я знал, когда он злится или болен, достаточно было посмотреть на него. Но я вам солгал хоть я и не был человеком с рождения, я им стал. Карас, Ева, Псих, Лилит, Ольга, Близнецы, стали для меня семьей даже больше чем была настоящая, я видел, как они бьются друг за друга, да что там говорить и за меня, так самоотверженно, что я просто не мог поступить иначе. Это было обычное путешествие, таких было много, да и за последние два года просто гигантское количество, после сотни уже перестал считать. Так что сложно было сказать какое это было по счету.

Наш корабль плыл, поэтому тёмному пространству, в гордом одиночестве освещенный только светом от звезд, что горели где-то далеко. Это действо было наполнено какое-то едва уловимой лирикой, удивительно, но каждое путешествие стало для меня чем-то большем чем раньше, словно я уловил то, что чувствовали Дезмонд, Псих, этот юношеский восторг. Я проложил курс и отправился пообедать.

В столовой было необычайно интересно наблюдать, за тем как жизнь хоть и на войне, но все же шла своим чередом. Карас с Евой сидели за столиком что-то бурно обсуждали, по ним было видно что просто в неописуемой восторге от того что были друг у друга. За соседним сидели Дезмонд с Лилит, у которых только, только разгоралось пламя любви, они так смотрели друг на друга, словно остальной мир не имел значения. Так же там были и близнецы, которые, наконец, отошли от горечи потери и стали сами собой, теми кеми были раньше, за их столиком так же сидела и док, удачно вписавшаяся в их игры. Я сидел один, нет, не потому что меня не принимали – это было не так просто, я любил сидеть один, когда ел, как однажды удачно подметил Псих, «Когда я ем я глух и нем, а так же прием пиши это один из самых интимных процессов, который можно разделить лишь с двумя существами». С последним я не согласился, но он как всегда просто не договорил до конца, « Бог, святой дух, я без них не куда», сказал он и улыбнулся тогда, и уходя добавил, – шутка, ха ха. Не знаю, как, но порой казалось, что он всегда с нами, присутствовал везде, и порой мы даже забывали что на самом деле его уже нет.

Прямо тогда когда после того как просканировали Дезмонда мы зашли в комнату Пророка, посмотрели на паутину и порезали синюю нить, прямо на записке на которой было начертано: « Смерть Дезмонда?». Но даже там, казалось бы, в очевидных словах он оставил простор, для маневра поставив вопросительный знак, словно знал что возможен иной исход. А когда синяя нить упала на пол за ней последовали и листки, это дождь прошел и с ним вуаль что застилала наши глаза, наконец, спала, и мы увидели все, что скрывал Пророк, всю картину планов Серых, их маневры и цели. Я поражался как, это человек сделал все это, как у него хватило сил переиграть не только Серых, но и своих друзей. Скрыть от них все это лишь для того что бы мы узнали все это в свое время, как он сохранял тысячи, миллиарды жизней, самым тяжелым инструментом что когда либо ваял мастер – ложью самым близким. Ради того что бы они жили, и победили. Как он придумал все это не один или даже не два, целых три детальных поэтапных плана, и один переходил в другой, а по завершению одного, когда занавес падал все становилось глубже, чем было. Я не просто восхищался им, я был горд знакомству с ним, и еще больше гордился тем фактом, что он называл меня другом, как и я его, впрочем, как и их всех.

И когда раздался сильнейший удар в корпус моей птички, из-за которого еда со столов улетела на пол я знал что как поступить. – Что это, – вскочив из-за стола прокричал Краса. Я быстро встал и бегом направился на мостик и вот что узрел. Впереди нас было три корабля, нет не просто корабля, а огромных исполина, которые явно намеривались уничтожить нас. И смотря на это я произнес, – О господи. – Что мы имеем, – произнес подоспевший в след Дезмонд. – Нам не выдержать атаки и уйти не получится, – ответил я, повернувшись к нему. – Эвакуация, – спросил Карас, взошедший третьим. – Да берите корабль и улетайте, а я ими займусь, – похлопав по плечу его, произнес я. – Я видел такой взгляд, – посмотрев на меня, промолвил Дезмонд. – Им нужны вы, а нам нужны вы, только разница в виде, – произнес я. – Зик это самоубийство, – сказал Дезмонд. – Нет, самопожертвование, уходите немедленно, и это приказ, в конце концов, я капитан этого судна, – закончил я. Они посмотрели на меня с таким понимающим, что иного исхода нет, и с тяжёлыми сердцами понимая это, пересилив себя, проследовали в док, где было судно.

Я сел в кресло надел гарнитуры для связи и начал, – вы в корабле? – Да, – ответил Карас. Хорошо поехали, – произнес я себе под нос и началось. В нас все еще палили, но я включил двигатели, и мы полетели в пояс астероидов. Следом за мной направлялись, и корабли что хотели нашей кончины. Я маневрировал между астероидов, и снарядов плазмы, что летели мне в след, скажу вам откровенно мата было много. – Значит, так как только, закончится…. Ах вы пидарасы, – вырвалось у меня по поводу попадания в меня заряда, – пояс я открою люк, и вы рванете в противоположное направление, – связался я с кораблем, на котором были все и который все еще был в доке. – Понял тебя, а как же ты, – спросил Дезмонд. – А у меня счеты с этими уродами, которые испоганили мою птичку, – ответил я. Вот, вот пояс астероидов закончится, я открыл люк в док и, скрывшись за огромным куском земной коры, прокричал, – СЕЙЧАС! Корабль вылетел из Сапсана, а я полетел дальше, следом все так же меня преследовали три моих новых друга. – Есть, – выкрикнул я, радуясь тому, что все сложилось удачно. – А теперь мой черед пострелять, произнёс я и, сделав петлю, сначала очутился сзади одного выстрелив ему в примыкающую часть рулевого механизма. Тем самым заблокировав сначала одного потом второго, но третий попал в меня и вывел из строя системы гиперпрыжка. Но на удивление все было удачно два корабля не могли маневрировать и просто летели в мою сторону, третий палил из всех орудий, но это было не важно, мой план сработал я заманил их так близко к звезде, что они уже были под ее влиянием оставалось лишь повредить их двигатели и все было бы решено. – Так ребятки все очень и очень плохо для вас, но у меня конечно не лучше, но я знал, на что иду, – произнес я, сидя за штурвалом. – Так включаем двигатель на максимум, – включил я кнопку, – гиперядрами, да, – нажал я следующе, после этого загорелась иллюминация о том, что возможна перегрузка и взрыв, – да я вкусе это и нужно. – И последний штрих, – нажав следующую кнопку, произнес я, – магнитный захват вас ребятки и солнца.

– Ну что ребята, надеюсь, вы захватили крем для загара, ибо будет жарко, – смотря на раскаленное светило, – произнес я. Захват сработал меня начало тянуть к светилу, вмести с моими недругами, так что я откинулся в кресле и стал ждать. Но меня прервали, – как нам назвать судно, – произнес по связи Карас, наверно пытался отвлечь меня от дурных мыслей перед концом. Я встал с кресла, все итак было сделано, так что я просто стал, прогуливается по кораблю, немного поразмыслив, я ответил, – Икар, так наверно. – Так будет поэтично, продолжил я и сам не знаю, как оказался у двери комнаты Психа. – Не знаю что сказать, в такой ситуации, – подхватил Дезмонд. – Скажи что думаешь, – ответил я, осматриваясь, смотря на паутину что он сплел и на последнюю нить что осталась. Не знаю, что стало главным любопытство или страх неминуемого конца, но я произнес, – интересно, что произойдет, если перезать последнюю. Я взял ножницы и подошёл к стенке, там была, где кончалась нить и прямо упиралась в листок, на котором было написано: «Икар» увидев это я улыбнулся. Красная верёвочка была перерезана и бумажки посыпались с потолка, я протянул руку и в ладонь прилетело нечто. Это было что-то на подобии кнопки я ее нажал и в следующее секунду.

– Привет, раздался да боли знакомый голос. – Хочешь умереть, но у тебя не получится, нажми еще раз, – произнес голос Психа. Я нажал кнопку еще раз и меня окружила, какая-та аура похожая на шар. И подняв голову на верх, я увидел монитор, что был на потолке и изображение Психа который продолжил. – Красный это ты, ты один из нас и так просто не умрешь, шар, что тебя окружает, защитит от взрыва, а сам взрыв направит в нужное место. Хочешь спросить, как тебя найдут все очень просто три, два, один, – произнес он. – Мы знаем, где ты будешь все будет хорошо, – прозвучал голос Саши по связи. И изображение Психа продолжило, я отставил сообщение все просто, и это далеко не последнее наша встреча, мне жаль, что я не с вами, хотя… Закончил он и раздался скрежет металла и оглушающий взрыв. Меня мотало, как тряпичную куклу, но я видел, как огромные всполохи от солнца поглощают наших недругов, и казавшиеся гигантские судна меркнут в его пучине, как же это было прекрасно. И от всего этого мотания я отключился.

Открыв глаза я увидел, как надо мной склонились все. И Карас произнес, – ты же не думал, что мы тебя бросим. – Кстати тебе Псих передал, цитирую больше так не делай, – произнес Дезмонд и улыбнулся. Я откинул голову на подушку и, смотря на ослепляющую лампу, произнес, – наконец я дома. Они улыбнулись не надо было объяснят значения этих слов.

Глава 42 Икар

Все были в переговорной, отчитывались по планам, добавляли информации в файлы, а я просто седел в кресле сложив руки и думал. На Фоне была какая-то речь, что-то говорили, звали меня в разговор, но я словно был в каком-то вакууме, непробиваемом для других. Мысль за мыслью словно цепочка, промелькнули у меня в голове и я, подняв голову, произнес, – Хватит! Я это сказал не громко, а спокойным слегка приглушенным голосом, все речи стихли, их взор был направлен на меня. Я встал с кресла и подошел к столу, что был посередине и оперившие на него руками продолжил, – хватит, дискуссий и обсуждений, они хотят нас убить так нанесем им ответный визит. Скажем им все, напугаем их настолько, что они не смогут ничего произнести в ответ, а просто оцепенеют от ужаса и застынут в своих уютных креслах. – Я не считаю это хорошей идеей, – произнес Карас. – Знаешь самый эффективным ответом на насилие, является не насилие, а угроза его применения, это намного страшнее, – ответил я. – Но мы хотим другого, – сказала Лилит. – Но им не стоит знать об истинной подоплеке, как они с нами, так и мы с ними. Сыграем в правду, – произнёс я и отошёл от стола. – Но где их искать, – произнесла Ева. Я посмотрел на Краса потом мой взгляд переместился на Лилит, но от них не последовало ответа и я, слегка подавшись вперед произнес, – Планета Эргон, правительственное здании третий этаж кабинет 47, тринадцатое число, они будут там всегда встречаются каждый год. Я повернул голову и продолжил, – Зик мы успеваем, и хочешь посмотреть, наконец, на них. Он буквально подпрыгнул от восторга и, подойдя к столу, произнес, – буду очень и очень рад и да успеваем с запасом. – Итак, что напугаем их или…, недоговорив фразу я встал. И сделав пару шагов, продолжил, – решать нам, нам всем кто за. Произнеся эти слова я поднял руку все остальные посмотрели друг на друга. Зик поднял следом за мной и произнес, – месть хорошее блюдо. Ева с Лилит переглянулись, словно вспомнили чем последний раз обернулось такое мероприятия, но все же подняли руки вверх. Док пошарила в кармане и, достав пробирки и смотря на них, произнесла, – только пойдете вы с ними. – Да, – произнес я и кивнул головой. Услышав это она подняла руку. Близнецы, стоявшие в дверях в своих плащах, повернулись ко мне и молча кивнули головами. Остался последний член экипажа, Карас посмотрел на всех и произнес, – хорошо.

Корабль, дремавший на просторах космоса ожил, два синих огонька вырвались их под его крыльев, и он полетел на встречу, которая должны изменить расклад сил. Волновался ли я тогда и, да и нет, это были смешанные чувства мандража и нетерпения, какие бывают перед публичным выступление. Но чем ближе мы подлетали к цели, тем увереннее я становился. И стоило нам достигнуть планеты как все возвилось в Абсолют. Я практически был поглощен этим, это было настолько личным, что …. Скажем так я мог зайти гораздо дальше, чем это было бы необходимо.

Икар приземлился в квартале от здания на корабле осталась только Ольга которая предварительно дала нам инструкции. – Для каждого из вас я сделала свои инъекции, они усилят, ваши силы, но где-то минут на тридцать, в эти тридцать минут вы будете сильнее любого из Серых, это понятно, – произнесла она, отдав нам автоматические инжекторы. Я подошел к ней, последним она стояла на траппе, но в ее руках не было порции для меня. Я, было, хотел спросить, почему, но она опередила меня, объяснив, – в твоей крови итак есть то, что в ампулах, тебе он не нужен. – Какие побочные, – склонившись чуть шёпотом спросил я. Она немного покачала головой и сделав шаг ко мне навстречу произнесла, – трудно сказать эффект индивидуальный так же как и то что произойдет после. Я поднял глаза и посмотрел на нее, а она просто завершила, – без них вы не справитесь, или так или не как. Я обернулся, посмотрел на людей что готовы пойди в ад друг за друга и понял, что бы я не сказал, – они все равно пойдут, – от этого на душе стало так тепло. Эти лица на них не было, не капли страха, они улыбались шутили, они жили как некогда прежде.

Здание было не далеко, все в нескольких километрах от нас, мы шли так энергично, что казалось за нами выстилается дорожка из цветов, что пробиваются сквозь асфальт. И достигнув этого сооружения каждый из нас понял что делать, будто делали это тысячу раз, и каждый шаг фраза была заучена и отрепетирована до автоматизма. Мы зашли в внутрь холла Близнецы сели на скамейки на первом этаже. Карас с Евой и Лилит поднялись на третий и сели там на той же скамье, на которой когда-то сидели и мы с ним. Я остался на первом прямо около входа и смотрел на существ, что просто входят и выходят из здания. На них от которых завесили судьбы тех, что жили там в тысячах и миллионах километрах от них, но на их лиц не было озабоченности, или даже простой задумчивости. Они шли и шли насекающим потоком, но какими разными они не были все как один идентичные, которые просто занимали место, а по факту ничего не делали, плыли в потоке не пытаясь разбивать волны или хоть как-то изменить русло. Хотя нет, я вру было трое, что проследовали мимо меня с иными выражениями, вы их знаете. Их лица хоть и были не совсем настоящие были совершенно иные, на них была дума, ярко выраженные тяготы выбора и еще многое, и многое другое. Они были теми, кто что-то делал, или же они были теми, кто сделал, так что бы эти тяжёлые думы остались только у них? На этот вопрос вы то же знаете ответ! Я не буду говорить, что мы правы о они нет, вам самим решать, по факту мы имеем просто разные точки зрения на один и тот же вопрос, и победит тот не чья более правильная или справедливая, а тот, кто воплотит свою в реальность. И я встал и пошел воплощать нашу!