Текст книги "Десять лет странствий. Игра на равных"

Глава 17«Честные» СМИ

Лож, обман, утайка, недосказанность – это лишь небольшая части синонимов информации заведомого не соответствующих действительности. В современно мире, главенствующую роль играет не количество денег, власти, оружия сосредоточенных в руках круга лиц, а самый простой инструмент, который освещает это. Именно он окрашивает мир в цвета в черные, белые, ему верят достаточно лишь красноречиво написать. А если еще грамотно вплести в эту лож крупицы правды, то даже у самых отъявленных скептиков не возникнет сомнения в правдивости произнесенного, прямо как истинны в последней инстанции. Но какой вкусной и красивой лож не была, она остается ее, и вопрос времени, когда ростки истинны пробьются. Правда есть одно но, невозможно пробиться, если один обман сменят другим, словно слои газона который кладется друг на друга, не давая прорости семенам что находиться ниже.

Как скрыть правду? Все просто, надо рассказать ее, так что бы тебе ни кто не поверил. Вы не верите мне, но замечали, что когда теряется какую-то либо вещь, то в девяти случаев из десяти она находиться на самом видном месте в комнате. И вы ее не видели просто, потому что это самое место, было слишком очевидным. Да слишком очевидное, простое решение возникшее в нашем разуме молниеносно, так что мы не успели получить удовольствие, из-за того что слишком быстро это выдумали. И мы продолжаем, продолжаем накидывать варианты, хотя нашли ответ. В итоге истинна, погребена, где то в глубине, потеряна в этой гуще сплетенной нами лжи.

Так как же лгать столь убедительно, что бы тебе верили? Все очень и очень просто, возьмите истину и доведите ее до абсурда. Затем факты интерпретируют их в своем ключе. Растиражируете это так, чтобы не было другого мнения. И наконец, финальный штрих, когда сделаете все это, можно начать лгать, потому что другой точки зрения уже не будет. Вы дискредитировали всех, так что почивайте на лаврах.

Больно смотреть и видеть что твои же слова, изменили смысл, бело стало черным и наоборот. Поменялся контекст одна фраза сменила свое место и вот уже все приобрело иной смысл, и вот уже я сам начинаю верить. Ярость, гнев, злость, переполняют и ты уже готов разнести все вокруг в щепки но ничего не изменится, это не изменит того факта кем мы предстали перед всеми. Итак, вот что вещалось.

Дикторша сидела за столом перед ней было стопка бумаг, она читали с листа, ее голос буквально дрожал. Она не могла скрыть своих чувств, и от этого становилось еще правдивее. Ее жесты, едва уловимым движениям рук, было понятно, что она верит в то, что рассказывает. – Сегодня настали темнее времена, существа, что считались давно ушедшими, вернулись и заявили о себе, – произнесла она, едва сдерживая чувства. – Они обрушили свое заявление на одну из планет системы Полиус, предупреждаем эти кадры могут оказать сильное влияние…, – продолжила она, закрывая лицо ругой и протерев глаза наполнившиеся слезами. Картинка сменилась и во всей ужасе предстала картина произошедшего, на месте планеты были лишь огромные куски земной коры, парящие в космосе. Всполохи огня разного цвета то там, то тут вырывались из осколков, еще недавно бывшей планеты. И самое страшное – тела, дрейфующие в безжизненном пространстве, такие, что кажется живыми, но это не так.

Картинка сменяется, и мы вновь видим ведущую, она молча смотрит в камеру и произносить следующее, – это беспрецедентный поступок совершили они. И экран заполняет наше послание, точнее то, что от него осталось. – Нам попала запись послания, но так, как станция была уничтожена, то имеются помехи, и отсутствуют некоторые фрагменты, – проложила она. Экран потух на мгновения, и нам предстала «правда».

В обращение за столом сидел Псих, не в своем обличие, но все же он. – На заре времён, когда свет только появился, родились две нации, столь похожие друг на друга по началу. Они жили в мире, согласии делись всем и помогали друг другу, и в этом единстве была их сила. Но шло время, и этот мир расширился, и единственные представители живого во вселенной стали не одни. Правда за этим последовали распри, раздоры и войны по банальным причинам. И начальные расы начали отличаться друг от друга, одни попытались найти решения, приемлемое для всех, вторые решили подчинить себе других. И в процессе этих решений они изменились и внешнее, их внутренний мир, взгляды суждения, то, как они думают, повлияли на то, как видит их окружающие. Псих сделал паузы после этих слов камера приблизилась к нему, и он произнес, – вы их знаете как серых. А мы то зло, что они уничтожили, вы в этом уверены, что мы зло? Произнес Псих глядя прямо в объектив камеры.

Дальше Пророк прошёлся по основным событием в галактике за последние две тысячи лет. – Мы не миф и не кошмар, вы видите этот мир каждый день глядя из окна своего дома, так ответь мне изменился ли он в лучшую сторону. Или пресс стал давить с еще большей силой. Пора очнуться, ибо мы идем и за нами…. На этом сообщение прервалось, и на экране вновь предстала дикторша.

– Вы видели все сами, эти существа хотят нас запугать, но у них ничего не выйдет, – произнесла она. Экран заполонил помехи и спустя секунду предстал он. Лицо заполняло весь монитор, но его бокам не было ни чего. Оно было темного серого цвета, каким бывает старый асфальт, покрытый изрядной долей пыли. Это лицо я видел раньше, да и трудно забыть вид существа, из-за которого ты пробел четыре года в состоянии овоща. Это был он – один из них – М.

– Мы одни из первых, – начал он. – Мы действовали в тени, всегда не потому что этого хотели, но сейчас…, он затих на мгновения и посмотрел прямо на зрителей продолжил, – существа, монстры вернулись. – и только вместе мы сможем их одолеть, мы с вами, мы выйдем из тени, нам не чего боятся, мы федерация, – закончил они и экран снова сменила ведущая.

На корабле повисла тишина, которая бывает за секунду до выстрела. Я слышал, как присутствующие дышат, как частицы воздуха летают по комнате, буквально чувствовал, как эклектические импульсы растекаются по телам моих друзей, и от этого становилось действительно не по себе. Мы были в самом эпицентре этих событий. И тогда я произнес то, что никогда не забуду, – война началась.

Глава 18 Последствия или Тонкая материя

Война такое простое и емкое слово. Столкновение двух точек зрения приводящих к смертям, разрушению. На протяжении всей истории один конфликт сменялся другим, можно сказать это жизненный порядок, который нельзя изменить. Но так ли это или мы убедили себя в этом, может нас кто-то заставил в это поверить, или же мы сами уверовали в такой порядок вещей? В каждом языке существуют таки слова как любовь, война, смерть, жизнь, и одновременно в каждом из них эти слова звучат по-разному. Буквы, звуки их сочетания отличны, но от этого смысл не меняется. Каждый народ постигает эти понятия сами, поэтому и звучат они отлично.

Локальные, мировые, гибридные – это лишь маленькая толика определений простого передела мира. И, как все войны начинаются они исключительно из-за экономических причин. Но есть один тип противостояния, который выделятся на этом фоне. Он имеет не экономический и не политические подоплеку, вы с ним знакомы. Это идейное противостояние, цель которого уничтожить тех или иных представителей рас, или цивилизаций, по причинам: веры, взглядов, и простой ненависти. Такую войну я помню, она была на Земле, и именно в такую мы вступили. Это война Цивилизаций.

Ничто не возникает из ничего, за исключением вселенной. Одно следует за другим, прямо как падающие костяшки домино. Но для перерастания конфликта из вяло текущего в активную стадию нужно ряд факторов, как катализатор для костра. Стоит добавить пару капель и огонь заполыхает за секунды.

Я сидел в своей каюте, просматривал новостные ресурсы в поисках информации. Злость гнев лился со станиц прямо на меня. И я понимал почему, в голову возникли картины мира, за те предыдущие года, то, что было вокруг. Настроения существ, отношения мира, социум. Я словно был слеп и не видел этого раньше, так был поглощен собой и местью, что не увидел того что было прямо под носом. Разные мысли лезли мне в голову, так что я уже не помнил зачем я это начал: для того что бы отвлёкся или же еще глубже уйти в это. Не знаю наверно это бывает у всех, когда ты занят чем-то и в один момент ловишь себя на мысли, делаешь ли ты это ради чего-то, себя, выгоды или просто по инерции, из-за того что не можешь остановиться и заняться чем то другим.

Эти мысли знания, события, что описал Псих в книге и той части, что рассказал нам, они ложились на реальность с пугающей точностью. Я вспомнил, что он мне сказал, тогда я не предал этому значению, но именно этот факт стал ключевым катализатором дальнейший отреченности Пророка. Мы были в столовой, уже и не помню когда точно, что всплывает это его взгляд, в нем читался страх, нет, не боязнь чего-то, а страх что ты прав. Сейчас я понимаю, что это чувство всегда было с ним, но сейчас оно усилилось стократно. Я посмотрел на него, как он ель что-то наподобие каши, вернее не ел, а просто водил ложкой в тарелке. – Что такое, – спросил я у него. Псих поднял голову и, остановив ложку, ответил, – Дез знаешь, что самое страшное для фантаста? – Понятие не имею, – произнес я. – Самое страшное, что твои книги из раздела фантастики, перенесут в историческую литературу. – Что, недоумевающе переспросил я, но Пророк не ответил, а встал и молча вышел с кухни так и не притронувшись к еде. Сейчас я понимаю, что он имел в виду, все началось сбываться, с пугающей точностью и последовательностью. И только Псих знал, что, когда и как произойдет.

Перед моими глазами был целый мир, в замкнутом небольшом мониторе компьютера. Правда, как и свойственно миру он был сплетен из паутины лжи и мерзости, застилающий истину. Псих, был не в том состояние, чтобы что-то делать, последние события изрядно подкосили его, он почти ушел в себя. Последствия взрыва прокатились по галактике, где то верили где-то нет, но не это было главным. Все заинтересованные лица, даже те, что давно ушли из этой шахматной партии вновь вернулись на доску, а те, что скрывались и прятались, показали свои лица. Да план Серых начал потихоньку работать, тени за которыми они так давно гонялись, показались, и оставалось просто на них «посветить» и они исчезнут. Правда в любом уравнение есть константы, которые уходят при дифференцирование и вновь возникают при интегрирование, без них просто уравнение не сойдётся и результат будет неправильный. Спросите, что имею в виду? Да все предельно просто не все бегут из темного леса навстречу лучику света. И константы имеют очень важное значение, просто чтобы вы не делали с уравнением, их значение не меняется.

Глядя на всю начавшуюся игру, я попытался понять к чему все это приведет, оглянуться в прошлое, являвшееся нашим настоящим, и одновременно предстоящим бедующим. Вспомнить каким был мир тогда, нам не рукоплескали, но нас и не ненавидели, нет, преследовали, но не весь мир. Да и не чего не поменялось в нас, время и пространство не исчезло и не исказилось. Вопросы их становилось все больше и больше и решил задать их тому, кто знает ответы.

Глава 19 Авторские заметки или Письмо

Я сидел в своей каюте, уже наверно давно нужно было сделать это, но каждый раз что-то меня останавливало. Мои глаза смотрели на стену, словно пытаясь что-то там разглядеть. Но вот веки закрылись и спустя мгновения я решился. Открыв тумбу рядом с кроватью я достал письмо. Я вертел его в руках не раз и не два, но никогда не решался открыть и достать листки, что были внутри. Но вот сейчас настал момент. На лицевой стороне красовалась надпись «Себе от себя», которая и пугала меня все это время. Я достал листки и начал читать.

Странно, не правда ли. Письмо умирающий жанр, вернее умерший с появлением интернета и моды на короткие сообщение. В них нет живости, нет чувств, нет истории. А в письме, что написано от руки есть все это, да порой подчерк, которым оно написано, не очень разборчив, или бывает вовсе непонятен, но, чёрт возьми, каждая буква, каракуля несет в себе эмоции. Ты можешь злиться и радоваться, но ты будешь чувствовать. И как же хочется, что бы я оказался не прав, но если ты это читаешь, значит, я не столь безумен как обо мне думали.

Начну сначала. Когда то ты был другим, имел воспоминания, друзей. А теперь все это исчезло, но если я прав то суждения и то, как бы я поступил, остались. Ты, точнее я поступаю, так как бы поступил. И от этого еще тяжелее писать следующее. Ты прав историю можно изменить, можно поступать иначе, чем написано, но все эти детали рано или поздно заметят, и альтернативного финала не будет. Все изменить нельзя, всех спасти не получиться. Твои действия можно сравнить с рябью на реке, и сколько бы много ее не было русло от этого не измениться. Но не стоит, отчаивается, я не говорил что это невозможно, даже если у тебя нет сил, они есть у оппонента, просто надо направить их против его же самого. Создать иллюзию, настолько близкую к первоначальной их задумке, чтобы даже у них не появилась тень сомнения. Все что нам нужно для победы они сами сделают за нас, нам просто останется поместить да нет. Так сказать свернуть в конце дороги не на право, а на лево и мы окажемся в совершенно ином «городе», но на протяжении всего пути наш пассажир, который оплачивал нам проезд будет думать, что едет в нужный ему пункт. Тебе предстоит поступить, так как написано, тебе придётся умереть. Когда и где ты уже знаешь. Совершенно уверен в том, что мы следует в пункт «А», а не «Б». Так что расчехляй карандаш, доставай рукопись, что хранится в левом ящике, пора им узнать правду, всю без остатка. И останется последние секрет, вернее два один твой и другой Дезмонда. Прости, но хепи эндов не бывает. Закончилось письмо и внизу под последним абзацам большими буквами было начерчено.

P.S. Передавай привет появившейся сейчас в дверях Лилит.

Я оторвал взгляд от листка бумаги и увидел в дверях ее. – Тебе привет, – произнес я, сворачивая письмо. Ли посмотрела на меня удивленном взглядом и, оперившись о дверной проем, произнесла, – от кого? – Трудно объяснить, от меня прежнего до всего этого, – вставая с кровати и подойдя к зеркалу произнес я. – До того как стать палачом планет, – произнес я смотря в зеркало над тумбой. Лилит сделала пару шагов вперед и сказала, – мы не виноваты. – Вы может и нет, а я да, – ответил я. – Почему, – спросила она, еще приблизившись ко мне на шаг. – Да потому что я знал, – выкрикнул я, развернувшись к ней лицом. – Я знал, что так будет, хотел это изменить, но стало только хуже. – Знаешь я делала многое, раньше, и если зацикливаться на том, что это твоя вина, это просто тебя уничтожит, – произнесла она, приблизившись ко мне и положа руку на плече. – Не мы взорвали планету, но в наших силах наказать виновных. – У тебя ведь есть план, – закончила она, смотря мне прямо в глаза. – Да, – ответил я, сжимая в руках конверт с посланием из прошлого. – Вот и отлично, – произнесла она и в дверях появился Дезмонд.

– Ли тебя Карас ищет, – произнес он. Лилит обернулась, посмотрела на Деза, и произнесла, – оставлю вас, – вышла из каюты. – О чем, – спросил я. Дез подошел к тумбе, где хранилась рукопись и, облокотившись на нее, произнес, – что за друг и что дальше? – Друг, да… я сделал пару шагов и взял с полки стоявшую там бутылку виски произнес, – друг который… – Что, – перебил мои слова Дез. Я смотрел на этикетку налепленною на бутылки, словно пытаясь найти нужные слова, – да, даже не знаю, – произнес я, опустив голову. – Просто он…, – продолжил я, отворачивая крышку с бутылки. – Что он подвел тебя, предал и еще что-то, – уточнил Дезмонд, смотря на мою спину. – Он в меня не верил, – развернувшись, ответил я. – И все, – удивленно примолвил Дез встав с тумбы и приблизившись ко мне. Нет, это не все, что на самом деле там произошло? Я посмотрел в глаза Дезмонду, они были в состоянии предшествующие гневу, и отхлебнув из бутылки произнес, – там были они наши оппоненты Серые человечки. – Вот они те, кто дергали за ниточки уже больше двенадцати лет, – продолжил я, еще делая пару глотков. – А мы лишь их марионетки, и стоит нам думать иначе как наступает расплата. – Но ты же знаешь их план, ведь так? Я рассмеялся, и пытаясь не улыбаться и потирая рукой рот продолжил, – а что, по-твоему мы пытались сделать? – Ааааа, – спросил он и состроил удивленно лицо. – Если ты знаешь будущее, это не значит что ты можешь его изменить, но это и не значит что не стоит пытаться, – произнес я, тыкнув пальцев в грудь Деза а затем отхлебнув еще глоток. – И что же дальше, – спросил он. – Они уничтожат тех, кто вылез из нор, настроят общественность против анархических групп, а потом опять перевернут все с ног на голову. Белое снова станет белым, черно черным, а они будет где-то на границе всего этого, но уже не в тени, а при свете.

– А у нас какая роль марионеток, или, чего, – произнес Дез схватив за бутылку. – У нас своя игра, и у тебя самая главная роль в этой постановки, – ответил я. – И когда же ты все расскажешь, – продолжил Дезмонд. – Очень скоро, только изменить кое-какие детали надо, – ответил я, посмотрев на бутылку, что держал тот. Дез разжал руку и продолжил, – и чего нам ждать в ближайшее время? Я отошел в сторону и стоя спиной к нему произнес, – СМЕРТИ. Которая запустит все этот процесс. – Надеюсь не нашей, – холодно произнес он. Я обернулся, и правый уголок рта подался вверх, обозначив ехидную улыбку. – Ладно, надеюсь, ты знаешь что делать, – произнес Дез и направился к выходу. Он остановился у самого проема развернулся и, посмотрев на меня сказал, – и еще одно. Бутылка что находилась у меня в руках разлетелась в дребезге, я посмотрел на него, и он произнес, – не надо пребывать в жалости к себе. Произнеся эти слова, Дезмонд удалился из комнаты оставив меня одного рядом с комодом с зеркалом.

– Это не жалось, это скорбь по убиеным, по ушедшим, и уходящим, – произнес я, вслух открыл верхний ящик и достал от туда еще одну бутылку. Следом мой взгляд пал на тумбу стоящую рядом с кроватью, где была заперта рукопись под фальшь панелью, и там же располагалась ее электронная копия, там, где еще мгновения назад стоял Дезмонд. Я отхлебнул из флакона и подошел к тубе, мои глаза смотрели на крышку выдохнул, поставив на верх бутылку, отворил ящик. Убрав верхний мусор я поднял фальшь крышку и достал папку с рукописью и флешку. Следом достал ноут и приступил.

Не знаю, что и как, но то, что я снова окунулся в процесс написание, или же переживание на счет грядущего, скорее все это вместе привело к тому, что случилось дальше. Я просматривал написанное изменял факты имена, одного персонажа так и вовсе пришлось переименовать, менял последовательность событий, в общем, подгонял историю, так как надо было, что бы все привело к хорошей для нас концовке. Зачем все это было нужно, просто иначе было нельзя. Иначе Том не выполнил предназначенную ему задачу. Все это заняло много времени и еще больше алкоголя, в конце мое помещение было просто заполненное листками, приклеенными к стенами даже потолку нитками, эта была наглядная карта для дальнейших событий. Каждый листок был пронумерован и соединён определенного цвета нитками. Их было три: зелена, синяя, и красная. Зеленой было мало и листок, на котором она обрывалась, был началом синей, на нем была надпись обрежь нитку. Не люблю сполеров но зеленная ветка это продуманная лож, которая вела к синий еще более продуманной лжи, которая в свою очередь вела к красной-правде, но, не пройдя по синий и зеленой не попадешь на красную. Как только зеленая ниточка перережется, некоторые листики отпадут, и откроется часть правды. В общем, без преувеличения самое тяжелое, что я когда бы делал в своей жизни, и одновременно самое интересное.

Все это я символически назвал «Нити судьбы», книга, распотрошённая на события, наглядно выстроенная на стенах. Все это действо я обыграл на скорби и отчаянье по взрыву планеты, нет, я не говору что эмоций не было. Но самое сложное было сыграть человека, который три недели провел якобы в само терзании. Но я не плохой актер.

Глава 20 Неотвратимое

Самое страшное это смотреть на отчающегося человека, и понимать, что чтобы ты не сделала, какие бы слова не сказала или не предприняла какие-либо действия, ты ему не поможешь. И то, что этот человек тебе очень дорог, от этого становиться больнее не только тебе, но и ему. Этим человеком был Псих. Он сидел в своей комнате с недельной щетиной в окружение как он говорил «лучших психологов», ими были бутылки виски. Которыми, кажется, была заполнена вся комната. С ним говорили все, но безрезультатно, так что я и не надеялась на то, что он хотя бы ответит мне.

Комната была, как я и сказала, заполнена пустыми и нет бутылками, от былой чистоты ничего не осталось, словно человек, живущий здесь прощался с миром и ему было все равно, что будет дальше. Но пыли и грязи не было был бардак вещи разбросанные валялись на полу, что складывалось ощущение, будто он специально кинул их туда. И зная Пророка, в это охотно верилось. На стенах и потолке были разные листки, и огромная, словно сплетенная пауком сеть из ниток связывала их. Но не верилось в то, что он сказал дальше. Я появилась в дверях, посмотрев на него сидящего и опрокидавшего не первый стакан произнесла, – тебе не надоело, все это долго ты еще будешь себя терзать?

Он поставил стан и впервые за три недели произнес хоть что-то, – а я не жалею, а готовлюсь к… Сказал Псих и затих на полуслове отвернувшись в сторону. Я подошла к нему и, повернув его голову к себе задала вопрос, – к чему? – К чему, – повторила я в след, едва не крича. Он посмотрел на меня и ответил, – ты думаешь это все душевные терзания, по содеянному. – Нет, это поминки. – Недолго ли ты поминаешь, – спросила я его. Псих встал, прошел пару шагов и, уставившись стену, словно что-то там разглядывая, произнес, – скорее готовлюсь. Я не поняла последние слова, и хотела выйти и закончить разговор, который ни к нему не приводил, но тут Пророк произнес следующее. Он отошел от стены и, подойдя к тумбе на которой стояли расставленные шахматы сказал, – как бы ты вела себя, если тебе предстоит поступить, пойти против законов природы. – Ты слишком много выпел, – произнесла я вставая. Пророк подбежал и, схватив меня за руки произнес глядя прямо в глаза, – нет, нет как бы мы не старались, история не меняется, не так как нужно. Но я знаю, как все повернуть в нужное русло, знаю, что нужно сделать. – Так делай, – ответила я, отдернув руки. Он улыбнулся и, отойдя на пару шагов назад продолжил.

– Что ты здесь видишь? – человека на дне, – произнесла я. Эти слова словно пролетели мимо его, и он продолжил, – потеря воспринимается не так болезненно, если человек от нас отдалился, или в последние недели вел себя аморально. – То есть ты собрался умирать, – спросила его я. Псих ни чего не ответил, а просто посмотрел на меня так словно пытался запомнить выражение моего лица. Я наполнила себе стакан и, взяв его в руки продолжила, – ты слишком себя любишь, чтобы это допустить. – Ты воспринимаешь данную игру …, сказал он. – Игру, игру, произнесла я, перебив его и подойдя в плотную толкнула его в плече, – Хватит твоих шахмат, книг, наши жизни принадлежат только нам и нечего не предрешено. – Кто мы, по-твоему, чертовы пешки, – сказала я, схватив одну с доски и кинув ее в Психа. Он нагнулся и, подняв фигуру с пола произнес, – пешка лучшая из фигур, стоит ее дойти до конца, и она может стать кем угодно. Фигурой покинувшей партию, и казавшейся давно потерянной.

– Даже если так и эта игра ты нам нужен, – сказала я, обхватив руками его лицо. Он закрыл глаза и дважды вздохнув, ответил, открыв свои очи, – еще да. Отведя руки обратно я продолжила, – ты будешь готов? Псих поднял руку и щелкнул пальцами, вещи валявшиеся по комнате сложились и отправились по своим местам, а бутылки аккуратно сложились в пирамидку в углу. Пророк выдохнул, смотря прямо на меня, произнес, – Сашь я буду готов. – Мы ждем тебя, – закончила я и вышла из комнаты оставив его.

Я шла по коридору, по закоулкам корабля который стал нам домом. В переговорную комнату. Там уже были Карас, Дезмонд и Ева с Ли. Свет от ламп расположенных в сочленениях стен и потолка ярко бил по глазам стоило только напрямую посмотреть на него. Завернув за угол, я увидела моего брата стоящего облокотившись о стенку, словно он ждал меня. – Он к нам присоединится, – спросил Александр. Я посмотрела на него и продолжила путь в переговорную. – Ты что-то скрываешь от меня, – произнес он все так же стоя у стенки. Я остановилась и, не обернувшись, ответила, – да ты прав. – Зачем? – Он попросил, – произнесла я. Брат отошёл от стены и, подойдя ко мне, сзади промолвил, – а если я попрошу, скажешь? Развернулась к нему лицом и посмотрела ему прямо в глаза. – Понятно, – понятно, произнес он, пошевелив пальцем руки. Саша провел ругой по лицу как делают спортсмены стирающие пот и продолжил, – когда это произошло а? – Когда он стал важнее нас? – Он не важнее просто.. – Просто ты не можешь сказать, да я понимаю, так ты хочешь, что бы я ответил, но это не так, – перебил меня Саша и развернувших пошел прочь. – Я не могу, – произнесла я вслед удаляющейся фигуре, он лишь отмахнулся от этих слов.

Переговорная была наполнена людьми, за круглым столом сидели Карас с Дезмондом, а Ева с Ли стояли рядом. Я вошла в комнату и села за стол. – Где брат, – спросила Ева. Я молча покачала головой. – Ладно, начнем тогда, – произнес Карас. И только эти слова прозвучали в комнате как в дверях появился силуэт с папкой в руках. Он медленно вошел в комнату, все взоры присутствующих были направленны на него. Он подошел ближе и, положив папку на стол сказал, – пара узнать правду. – Ты как, – спросил появившегося Психа Дезмонд. Пророк посмотрел на подошедшего к нему Деза и ответил, – у вас все будет хорошо. – У нас, – переспросила Лилит. – Да, – ответил тот и неуверенно покачав головой. – Раньше ты был иного мнения, – продолжила она. – Я ошибался, – произнес тот и отошел к окну встав спиной к нам. – Уверены что мы хотим знать, – обратился Карас к присутствующим. Все молча подняли глаза и переглянулись, не надо было слов для понимания ответа который дал каждый. Я посмотрела на лежавшую посередине стола папку с надписью « Десять лет странствии Игра на равных», потом кинула свой взгляд на стоящего у окна Психа. И странно там, в отражающемся силуэте, в окне я узрела улыбку у него, и выражение лица совершенно другое, какое бывает у гроссмейстеров в партии которую они якобы проигрывают.