Читать книгу "Остров Крымль. Правдивые истории из жизни прапорщика Моржового"

Глава одиннадцатая. Правдивая история о двух жертвах одного маразма

Доспать мне в ту ночь так и не удалось. Едва только перед самым рассветом я забылся тяжелым, беспокойным сном, как меня разбудил лай собак.

– Что это там за облава? – недовольно поинтересовался я, прогоняя остатки сновидения. Во сне мне явился главный редактор, но зарплату выдавать не стал, а кричал и требовал выслать ему статью. Возможно, поэтому собачий лай действовал на мою нервную систему негативно.

– Собак на след ставят, – пояснил Моржовый, – тушенку искать будут.

– А не поздно?

По моим представлениям ставить собак на след пропавшей тушенки через неделю после того, как она пропала, было не особенно эффективно, но Моржовый со знанием дела заметил:

– Лучше поздно, чем никогда. Если бы не нога, я бы сейчас тоже по следу шел. Моя Машка эту тушенку быстро бы обнаружила! Она у меня тушенку в любом виде унюхает.

«Надо же! – подумалось мне. – Я всего-то неделю отлеживаюсь в полку, а уже успел узнать об армейской службе столько интересного! Оказывается, мой ближайший сосед по койке имел редкую армейскую специальность – водил по следу служебную собаку по имени Машка. Надо бы расспросить его поподробнее, – мысленно заключил я, – возможно он и расскажет что-нибудь занимательное о своей нелегкой работе собаковода. Что может быть лучше для читателей моих патриотических очерков, чем опасные погони за изворотливыми и хитрыми шпионами?».

Полный самых радужных надежд я поднялся с кровати и пересчитал мелочь в своем кармане.

– А когда это у нас в полку зарплату будут выдавать? Прапорщик встретил мои слова равнодушно.

– Когда тушенку найдут.

Это был удар ниже пояса. От неожиданности я даже присел на кровать.

– А при чем здесь тушенка?

Мне показалось нелогичным, что зарплату в полку увязали с поисками пропавшей тушенки. А вдруг эти поиски так никогда и не закончатся?

Моржовый пожал плечами.

– А я чего знаю? У Горобца лучше спроси – он вчера кассиру приказал, чтоб деньги в кассе запер и не выдавал пока тушенка не найдется.

Мои надежды рушились на моих же глазах.

– А ты ничего не перепутал? Может, он просто так пошутил?

Я хватался за соломинку, однако Моржовый грубо отнял ее у меня, не удостоив даже ответом. В этот миг мне стало окончательно ясно, что жизнь поворачивается ко мне спиной.

– Да уж, – неопределенно пробормотал я, – а может займем у кого?

– У кого? – бесстрастно переспросил прапорщик.

Если б я знал! Оставалось только сожалеть, что прапорщик со своей псиной не участвует в поисках. Получалось, что найди он пропавшую тушенку, и все наши проблемы – и с питанием и с зарплатой – решились бы сами собой.

«Ладно, – мысленно попытался успокоиться я, – потом что-то придумаем». Хотя, что можно придумать, не имея в кармане ни рубля?

Насколько я понял из дальнейших рассказов прапорщика, псина у него и правда была выдающаяся. Она знала все команды, особенно команду «Лежать». Эту команду ей даже давать не было нужды, она и так исполняла ее сутки напролет.

По правде говоря, когда много лет назад Моржовый только прибыл в часть для прохождения службы, он и не помышлял, что ему придется связать свою жизнь с собакой, но так уж вышло, что в полку срочно требовался новый собаковод – старому собаки голову откусили.

Здесь-то командир и вызвал к себе молодого прапорщика, напрямую спросив:

– С собаками умеешь обращаться?

– Никак нет, – доложился Моржовый, – я их боюсь.

– Ну, вот и отлично, – обрадовался командир, подписывая приказ о назначении прапорщика Моржового на должность собаковода. Почему-то полковник был убежден, что Моржовый справится с новыми обязанностями не хуже предыдущего собаковода, безвременно ушедшего из полка.

Первое время прапорщик, правда, огорчался такому обороту дел и пытался как-нибудь увильнуть от новых обязанностей, однако со временем сдружился со своей служебной сукой Машкой и даже иногда угощал ее пивом.

Ну и Машка платила Моржовому взаимностью. Однажды она даже помогла задержать опасного шпиона. Этот шпион тайком приплыл на Остров, а когда отправился совершать свои шпионские дела, то зарыл акваланг на берегу Мирового Океана под кустиком. Неизвестно, сколько вреда он принес бы своей шпионской деятельностью, если бы на обратном пути его не обнаружил пограничный наряд. Шпион тогда растерянно бродил по океанскому берегу с лопатой в руках и пытался отыскать свое тщательно спрятанное снаряжение. Он и не подозревал, что бдительная пограничная Машка давно уже разрыла шпионский схрон, а прапорщик Моржовый оперативно продал акваланг и ласты на местном рынке.

Но особо любопытный случай произошел, когда за помощью к Моржовому обратился его сосед по дому. Он тогда зашел к прапорщику в гости и без обиняков спросил:

– Твоя собака доллары искать умеет?

– Она все умеет, – не стал скрывать правду Моржовый, – умеет доллары искать, с парашютом прыгать, на дрезине ездить…

Что-то подсказывало прапорщику, что дело может оказаться небезынтересным.

– Дрезина мне не нужна, – остановил его сосед, – мне доллары нужны.

Этот сосед вообще был личностью известной и в отличие от Моржового имел свою коммерческую фирму. Называлась та фирма «Кредитный Двор». Никто толком не знал, чем конкретно занимается это предприятие и что в его названии делает буква «Д», однако в городе ее хозяин пользовался репутацией делового человека. Даже его имя указывало на основательность и склонность к интеллектуальной деятельности – звали его Федор Мудрак.

После того, как прапорщик Моржовый сообщил Мудраку о недюжинных способностях своего служебного пса, тот несколько дней подряд поил прапорщика коньяком, попутно объясняя ему причину своего странного визита.

Оказалось, что причина у Мудрака действительно оказалась серьезной. Он всего неделю назад вернулся с Канарских островов, где отдыхал от обнаглевших кредиторов, но быстро вернуться на Канары у него не вышло. А виной всему был тяжелый недуг, который скрутил старенького дедушку Мудрака – тому на спину упал раскаленный утюг.

– Утюги я чинить не умею, – возразил было прапорщик, дослушав жалобы соседа до этого места, но тот его остановил:

– К черту утюг.

После этого объяснения приобрели более конкретные очертания, так что у Моржового даже волосы на спине зашевелились от удивления.

Оказалось, что пока Мудрак отдыхал на Канарах, за хозяйством остался следить дед Мудрака – тоже не последний человек среди деловых кругов. И вот, оставшись в квартире один, решил как-то дедушка от скуки телевизор включить, а момент для этого выбрал не самый удачный – именно в этот момент милицейский инспектор Подпортянский докладывал с экрана телевизора об успехах милиции в борьбе с незаконно нажитыми капиталами.

В свое время, когда Мудрак-старший был еще молод, подобные пустяки едва ли могли взволновать его – за свою многолетнюю практику он не раз встречался с милиционером Подпортянским лицом к лицу, но здесь, видимо, годы взяли свое, и нервы старого Мудрака не выдержали.

Ну а кроме того, события на Острове и впрямь развивались не очень оптимистично: в стране полным ходом шли экономические репрессии. То тут то там проводились какие-то обыски и облавы. Хуже того, под следствие попадали такие люди, о которых еще вчера никто бы и подумать ничего плохого не мог. Говорили, что даже какой-то министр был понижен в должности только за то, что на бюджетные деньги построил себе дачный дворец и продал на городском рынке рельсы от кольцевой железной дороги!

Как бы то ни было, но почуяв опасность, старый бизнесмен принялся лихорадочно думать. Тайник в уборной, где хранился чемодан с теневым капиталом, в свете последних событий вдруг показался дедушке каким-то ненадежным. А что как Подпортянский, проводя обыск, захочет по малой нужде и случайно обнаружит спрятанные деньги?

Одним словом, решил старик подыскать семейным сбережениям более надежное укрытие, что и начал осуществлять следующей же ночью.

Когда Федор Мудрак вернулся домой, то обнаружил, что тайник в уборной пуст, а дедушка сидит на кровати и хитро ухмыляется.

– Где деньги? – спросил его Федор, на что дед заговорщицки подмигнул своему внуку и шепотом сообщил:

– А я их спрятал.

Впрочем, на этом осмысленный диалог был закончен, потому что после вопроса «куда?» прозвучало только что-то маловразумительное, из чего Федор смог разобрать одну-единственную фразу: «Не помню».

Оказалось, что нервная система деда не выдержала тревожных перегрузок, и весь последний месяц Мудрак-старший был только и занят тем, что прятал и перепрятывал сберегательный чемодан, однако же всякий раз новое убежище казалось ему ненадежным и хлипким.

Наконец, когда счет тайникам перевалил за сотню, грянула новая беда – дедушка с удивлением обнаружил у себя первые признаки наступающей старости. Как-то раз, когда он собрался было в очередной раз поменять укрытие, выяснилось, что он начисто забыл в каком месте деньги были спрятаны в прошлый раз и где находятся все остальные тайники.

В этом-то состоянии его и застал вернувшийся с курорта внук.

Целую неделю Федор пытался вытрясти из старика ценную информацию. Он приглашал врачей, психиатров, гипнотизеров, но медицина оказалась бессильной перед лицом внезапно разразившегося маразма. Единственным человеком, который хоть как-то помог прояснить ситуацию, был хороший знакомый Мудрака, долгое время проработавший налоговым инспектором. Неизвестно, что именно сыграло здесь свою роль – большой опыт добывания финансовой информации или же раскаленный утюг, который инспектор положил деду на спину, – однако именно ему старик решил дать свои первые показания:

– Вспомнил, – оживился он, едва только увидел утюг, – я их в Махновском лесу под елкой зарыл!

– Под какой елкой? – строго поинтересовался инспектор.

– Под зеленой!

После этих слов маразм опять взял свое и на все прочие вопросы Мудрак-старший только ругался матом и выкрикивал строчки из популярной песни «Вихри враждебные».

– Короче, – сказал тогда Федор прапорщику Моржовому, – надо бы нам этот чемоданчик с собачкой поискать. Только ты смотри – о нашем разговоре никому.

– Ты меня знаешь! – не стал отпираться Моржовый от выгодного предложения. – В ближайшую субботу и начнем поиски.

Слово свое прапорщик сдержал – о бедствии, постигшем двух Мудраков, он не сказал ни одной живой душе, только жене. Однако, когда субботним утром искатели сокровищ достигли Махновки, то увидели, что к лесу со всех сторон уже съезжаются автобусы, из которых гурьбой вываливает народ с корзинами и лопатами.

– Куда это вы собрались? – заподозрив неладное, осведомился у народа Мудрак, пряча свою саперную лопатку за спину.

– Известно куда – грибы собирать, – бросила ему на ходу какая-то шустрая бабенка, чем-то похожая на моржовскую соседку по этажу.

– А чего с лопатами?

– Так ведь грибы в этом году какие? – в чемодан не влезают! Без лопаты и не выроешь.

Мудрак с тоской посмотрел на бескрайний Махновский лес, стоящий перед ним непролазной стеной, и задумчиво обратился к своему компаньону:

– Как думаешь? Много здесь елок?

– Да гектаров пятьсот, наверное, – пожал плечами прапорщик. – А может и тысяча. Года за два управимся.

Мудрак печально покачал головой.

– А знаешь что, Моржовый, – по глазам соседа можно было догадаться, что в голове у него уже вызревает новый план действий, – сходи-ка ты лучше без меня поищи. Что найдешь – полпроцента твои. А я пойду пока еще что-нибудь заработаю.

Напоследок он пожелал прапорщику удачи и предложил купить у него парочку выгодных акций. Мудрак как раз затеял очередное предприятие, сулившее неплохие барыши: то ли в Гималаях целину осваивать, то ли на бирже хреном торговать.

Ну а что касается потерянного чемодана, то обидно, конечно, но не зря же говорится, что счастье не в деньгах, а в умении их делать из ничего.

– Слушай, прапорщик! – вдруг озарился я внезапной догадкой. – Кажется, я знаю, где можно денег раздобыть. Давай продадим чего-нибудь.

– Давай, – согласился прапорщик, – у тебя что есть?

Кроме ручки и журналистского блокнота у меня не было ничего.

– Ну, тогда походи по полку, – предложил мне Моржовый, – может там привезли чего ценного.

В глазах Моржового отразилось легкое сожаление. Видно было, что он переживает из-за того, что гипсовые повязки мешают ему принять непосредственное участие в осмотре территории.

Глава двенадцатая. Правдивая история о том, как я утверждал в полку свободу слова, а местные футболисты защищали честь родной Державы

Поиски с собаками никаких результатов не дали. Служебные овчарки со знанием дела обнюхали опустевший склад, на всякий случай пометили углы и стены, после чего потеряли к поискам всякий интерес. Зато Горобцу удалось найти на помойке несколько пустых банок со свежими следами только что съеденной тушенки. Эта находка воодушевила его на новые поиски. На этот раз он решил поискать похищенное с помощью приседаний.

– Ну что, товарищи бойцы, вспомнили, кто тушенку стырил? – раз разом обращался он к стоящему перед ним полку. – Нет? Полк, сесть! Полк, встать! А теперь вспомнили? Будем приседать, пока не вспомним! До посинения! Сесть! Встать! Сесть! Встать!.. У меня скоро мозоль на языке вырастет!

Я тоже продолжал свое следствие, начатое прошлой ночью, правда, в отличие от Горобца у меня таких возможностей для допроса подозреваемых не было. Поэтому я вынужден был ограничиться логическим анализом и пытался сопоставить известные мне факты. Дело продвигалось туго.

К тому же доктор Столбунов оказался сволочью. В самый разгар моей аналитической деятельности в палату зашел замполит Политкович в сопровождении Столбунова и поинтересовался:

– Сколько времени вам нужно, товарищ военный журналист, чтобы подготовить стенгазету к годовщине полка?

Замполит успел уже оправиться после того потрясения, которое на днях произвели на него матюги генерала, и теперь готов был исполнять свои служебные обязанности с удвоенной силой.

– Да какая стенгазета? – напомнил я ему. – Я же контуженый.

Здесь-то доктор Столбунов и показал себя не с лучшей стороны.

– Легкое сотрясения, – вмешался он, кивая на меня головой, – со стенгазетой запросто справится.

От возмущения у меня чуть глаза не лопнули.

– Ничего себе легкое! У меня до сих пор голова болит. Мне отлежаться надо, постельный режим соблюдать!

Рулон рубероида, который с легкой руки прапорщика Моржового упал на мою голову, по моим прикидкам весил килограмм двадцать, если не сорок. Тем не менее, словам доктора замполит поверил охотнее.

– Успеете отлежаться, – распорядился он, – вас сюда для чего прислали? На переподготовку? Вот и переподготавливайтесь.

Убеждать замполита в своей правоте было совершенно бессмысленно. По этой причине всю вторую половину дня мне пришлось просидеть в красном уголке, где двое молодых бойцов под моим руководством верстали на большом куске ватмана боевой листок. Никакого опыта у солдат, понятное дело, не было, так что без моих профессиональных советов они вряд ли смогли бы справиться со своей задачей.

– Короче, – для начала проинструктировал их я, – сейчас берем ножницы и кромсаем годовую подшивку «На боевом посту». Дело серьезное, выбираем только то, что актуально. Все понятно?

По моим прикидкам никаких трудностей с материалом не должно было возникнуть. Во-первых, запас старых журналов на подоконнике выглядел внушительно, ну а во-вторых, в случае чего вполне можно было вставить в листок что-нибудь о международном положении – интересные события случались не только на нашем Острове.

Так на днях прапорщик Моржовый рассказывал мне, что слышал по местному радио о том, как американские спутники-шпионы в очередной раз засекли к северу от города Новобагдадска какой-то подозрительный объект, откровенно напоминающий сарай.

Бросалась в глаза крайняя удаленность сарая от промышленных центров и транспортных коммуникаций, он располагался в безлюдной местности посреди пересохшего болота, и это откровенно указывало на глубокую засекреченность объекта. В таких сараях известный тиран и диктатор Содом Усамович Бенладен ибн Хусейн вполне мог хранить запасы оружия массового поражения, вынашивать коварные планы по захвату мирового господства или же подвергать лютому насилию плененных лидеров оппозиции. Словом, оставлять сарай без проверки было никак нельзя.

Нанеся по сараю превентивный ядерный удар, американские генералы рассчитывали получить доказательства своим подозрениям, но в расчеты закралась ошибка – высокоточная ракета отклонилась от заданного курса и угодила точнехонько в крышу китайского посольства. Хорошо хоть, что в результате этого инцидента количество китайцев на земном шаре, можно сказать, почти не убавилось.

Тем не менее, несмотря на это, китайское руководство нагло разорвало дипломатические отношения с Соединенными Штатами. Понятное дело, американский президент счел себя оскорбленным и предупредил китайцев о возможных негативных последствиях такого шага, после чего нанес по сараю еще один удар. Однако еще на подлете к цели ракета была сбита китайскими истребителями-перехватчиками. Другая группа истребителей расстреляла американский самолет-разведчик, исполнявший свои служебные обязанности в небе над китайской столицей.

Ущерб, нанесенный Соединенным Штатам в результате этих агрессивных действий исчислялся миллионами, и президент Америки потребовал от китайцев немедленной сатисфакции. Шаг за шагом в конфликт втянулись и другие стороны. Постоянные члены Совета Безопасности ООН тоже проявили полную некомпетентность. Они потребовали от США безотлагательно прекратить обстрелы сарая и снять большой амбарный замок, который местные полицейские повесили на здание их штаб-квартиры в Нью-Йорке.

Вот, собственно, и все, что случилось. Конечно, от Острова до всех этих событий было так же далеко, как до Китая пешком, да и до Америки тоже, тем не менее, в случае нехватки более интересного материала боевой листок вполне можно было заполнить и этими новостями.

Словом, информации было достаточно, а бойцы мне попались сообразительные – с клеем и ножницами они обращаться умели. Мне же оставалось только отвечать на их вопросы.

– А вот тут статья интересная, – то и дело отвлекали они меня от моих раздумий, – про женщин в армии. Клеить?

– Актуально?

– Актуально.

– Тогда лепи, – щедро делился я своим журналисткам опытом, наблюдая, как полк за окном чередует приседания с упором лежа.

– Ну что, вспомнили где тушенка? – носился над плацем полковничий голос. – Делай раз! Делай два!

– А про свиней клеить?

– Про каких свиней?

– Про обычных свиней. О том как саперы их обучают взрывчатку искать.

– Сойдет, – согласился я. – У нас свобода слова, так что лепи и про свиней. И еще это – про международное положение посмотри там чего-нибудь.

Времени у нас тоже было достаточно – до годовщины полка, к которой, собственно, и был приурочен наш боевой листок, оставалось пара недель. Я даже позавидовал бойцам – если бы мой редактор давал мне столько времени на подготовку номера, я бы тогда хоть по сто статей мог ему выдавать.

Вздохнув, я подумал, что вполне мог бы потратить это время с пользой и написать патриотический очерк. Наработок у меня накопилось достаточно, а мысль о том, что без очерка редактор отказывается высылать гонорар, тяготила меня. Пора было засучить рукава и как следует взяться за свою журналистскую работу. И тут я понял, чего мне не хватает.

– А что это телевизора в красном уголке нет? – поинтересовался я у бойцов.

– Почему нет? – пожал плечами тот, что постарше. – Есть. Только он у замполита в кабинете стоит.

Новость прозвучала как гром среди ясного неба. Отсутствие телевизора путало мне все карты. Как журналист, пусть даже военный, я должен был находиться в курсе событий, должен был чувствовать пульс родного Острова.

– А почему он там стоит? – на всякий случай поинтересовался я, хотя уже и начал догадываться, что телевизора нам не видать.

– А его товарищ замполит в информационных целях использует. Он по нему «Армейский магазин» и порнуху по ночам смотрит.

Второй боец оторвался от своих занятий и мечтательно произнес:

– А завтра, между прочим, футбол. Чемпионат мира. Я утром слышал, что наша сборная уже вылетела.

– Уже? – подивился я такой оперативности. Обычно наша сборная вылетала после первого матча, но уж никак не до него.

– Да нет, – успокоил меня боец, – это они пока только туда вылетели. На самолете, – зачем-то добавил он.

– Да ладно, не тупой. Понял, что на самолете…

По правде говоря, я не слишком интересовался футболом, хотя иногда эта затейливая игра захватывала и меня. Будь в красном уголке телевизор, я непременно поболел бы за отечественных спортсменов.

Мне вдруг вспомнилось, как во время прошлого чемпионата мы болели за них всей редакцией. В тот раз события на поле развивались драматично, но первое время дела у наших ребят складывались хорошо. Сначала на игру не вышла сборная Бразилии – их самолет задержали на таможне какие-то террористы, а потом сборная Камеруна в полном составе отравилась пирожками в спортивном буфете.

Единственное, что могло тогда остановить наше продвижение в следующий круг чемпионата был только проигрыш с разгромным счетом пять-ноль.

Когда я пришел к телевизору, игра уже была в самом разгаре.

– Какой счет? – поинтересовался я и услышал:

– Пять-ноль.

– В чью пользу?

Ответом было только трагическое молчание. Группа поддержки на трибунах слаженно исполняла похоронный марш, из чего я и сделал вывод, что дела на поле складываются не совсем в нашу пользу.

Впрочем, вглядевшись в мелькающие на экране суровые лица игроков, я понял, что рано терять надежду – во взглядах футболистов явственно читалось, что сдаваться они не собираются. Поражение в этом матче для них было хуже, чем смерть, а скорбные глаза тренера подсказывали, что едва ли эта смерть будет для них легкой и безболезненной.

– Будет гол, – прошептал тогда мой друг и коллега Сидоров.

Не знаю почему, но я поверил ему. В самом деле, забей в той игре наши всего один только мяч, и дорога в следующий круг была бы открыта. Всего один только гол, но он был нужен нам словно воздух.

В перерыве тренер вышел к журналистам. Держался он бодро и тоже не терял надежды.

– Враг не пройдет, – заверил он всех собравшихся у экранов телевизоров, – ребята настроены на победу, и мы добудем победу, победа будет за нами… Будем играть… Сменим тактику…

С этой-то надеждой наши игроки и сражались на протяжении всего второго тайма. Только под самый конец игры стало ясно, что наши шансы на успех все-таки не высоки. Надежды таяли на глазах. Несмотря на все обещания тренера счет на табло почему-то не менялся.

И тогда случилось чудо – тренер, до этого хмуро сидевший на трибуне, вдруг поднялся со своего места, сложил у рта руки лодочкой и отчетливо крикнул:

– Приступаем к операции «Железный слон»!

– К какой операции? – не расслышал я, но по тому, как озарились лица игроков, понял, что тайный план нашего тренера обещает быть удачным.

И действительно, после этих слов ситуация на поле решительным образом переменилась. Вся наша команда как один человек расправила плечи и пошла на последний штурм. В каждом движении футболистов вдруг отчетливо проступили решительность и уверенность в своих силах, а противник, который к тому моменту уже расслаблено предвкушал победу, вдруг замер в растерянности.

Не слыша своего сердца мы смотрели, как Титанопко – центральный форвард нашей сборной – неторопливо подошел к замешкавшемуся защитнику, молча отнял у него мяч, а другие игроки с тем же ледяным спокойствием окружили Титанопко ровным четырехугольником. Со стороны это было похоже на грозный строй древнегреческих гоплитов, только вместо тяжелых копий в центре этого четырехугольника нападающий Титанопко катил по зеленому полю заветный мяч.

Вся наша команда, включая вратаря, неторопливо двигалась к воротам противника. Любые попытки остановить это могучее продвижение были обречены. Гол был неизбежен.

Титанопко, стараясь в последнюю минуту не потерять мяч, краем глаза успел заметить, как метнулся испуг в глазах чужеземного вратаря.

– Бей! – взревели трибуны.

– Бей! – взволновано подхватили этот клич игроки.

– Бей! – как молитву зашептал тренер.

«Будет гол», – пронеслось в голове нападающего.

Уже перед самыми воротами передняя шеренга наших расступилась, затолкав вратаря в дальний угол и давая Титанопке нанести свой сокрушительный удар. Титанопко бережно вывел мяч под удар правой ноги, размахнулся и что есть силы ударил пыром. Ему казалось, что нога несется к мячу словно в замедленной съемке.

«Будет гол», – еще раз успел подумать он и увидел, как носок его буцы с силой взрывает землю рядом с мячом. Под неистовый рев трибун брызги грязи и клочья травы взметнулись фонтаном в разные стороны. Что же касается мяча, то, вопреки всем ожиданиям, он никуда не полетел.

«Какая сволочь мяч передвинула?» – мелькнула в опаленном мозгу футболиста страшная догадка.

А в это время неприятель уже оправился от пережитого потрясения и, выхватив из под обессилевшего Титанопки мяч, на всех парах мчался к опустевшим воротам нашей сборной. «Железный слон» потерпел неудачу.

– Товарищ военный журналист, а куда гороскоп клеить?

Я оторвался от грустных воспоминаний и еще раз пожалел, что в красном уголке нет телевизора. А вдруг в этом году «Железный слон» все-таки сработает?

– Да лепи куда-нибудь, – посоветовал я бойцу, – все равно никто читать не будет.