Читать книгу "Остров Крымль. Правдивые истории из жизни прапорщика Моржового"

Глава пятнадцатая. Правдивая история о том, как экстрасенс Завираев искал пропавшую тушенку с помощью магии

И вот наконец наступил день, когда терпение полковника лопнуло. Он вдруг окончательно понял, что найти похищенную тушенку традиционными путями у него не получится.

Утром я выглянул в окно и поразился переменам, которые произошли в части со вчерашнего вечера. Теперь уже никто не искал тушенку ни приседаниями, ни по-пластунски, а вместо этого по военному городку прохаживался какой-то мужик в синем колпаке, украшенном большими звездами и прочими небесными знаками. В руках мужик держал ивовый прутик, каким в древности лозоходцы искали воду. Следом за мужиком шли два сапера с миноискателями.

Прапорщик Моржовый тоже с интересом наблюдал за происходящим.

– Ну все, суши весла, – удовлетворенно хмыкнул Моржовый, – этот в два счета отыщет. Смотри, как глазищами сверкает.

Почему-то в этом вопросе я был солидарен с прапорщиком – вид у мужика был внушительный. К тому же, приглядевшись, я вдруг узнал в нем своего старого знакомого – известного на Острове астролога и чародея Завираева.

– Опять звенит, – громко отрапортовал один из саперов, снимая с одного уха наушник.

Полковник, который все это время лично контролировал поиски, хмыкнул:

– А ты чего хотел? Конечно, звенит. Здесь тебе не танцпул, а военная часть, здесь тебе на каждом метре звенеть должно! Тут на каждом шагу металл и железо!

– Да уберите вы саперов, – недовольно поморщился Завираев, – они мне все биополе затемняют.

– Чего мы затемняем? – не сразу врубился сапер.

Наверное, от звона приборов слух у него притупился. Завираев снова поморщился и по слогам произнес:

– Би-о-по-ле! Чего здесь непонятного?

– Нет уж, пусть походят для страховки, – распорядился полковник и указал пальцем на ивовый прутик, крепко зажатый в руках астролога, – а то вдруг эта штуковина не сработает.

Завираев раздраженно остановился и чуть не выронил свой тонкий прибор.

– Нет, ну я так не могу, честное слово! Вы мне своими миноискателями ауру распугиваете. Я так с вами ничего не найду!

– А без нас найдешь? – в глазах полковника мелькнула надежда.

– Без вас – конечно найду.

Всем своим видом Завираев показывал, что чем меньше ему будут мешать, тем эффективнее пройдут поиски.

– Похоже, прапорщик, – мечтательно потер я руки, – скоро поедим с тобой тушеночки…

Впервые я познакомился с Завираевым пару лет назад и произошло это по производственной необходимости. Меня тогда вызвал к себе редактор и сообщил:

– Нужен репортаж о каком-нибудь экстрасенсе. Ну, там, чудеса какие-то, тайны. Да, кстати, гороскоп тоже не помешает. Так что собирайся.

Идея выглядела любопытной сразу и долго меня уговаривать редактору не пришлось.

– Хорошая мысль, – охотно поддержал я его предложение, – тайны нам в газете позарез нужны, поэтому давайте мы Сидорова к экстрасенсам пошлем. А я вам лучше что-нибудь криминальное сочиню. Без криминала-то сегодня тоже никуда.

К своему стыду на тот момент я еще не верил в существование экстрасенсов и чародеев, наивно полагая, что все это бабушкины сказки. Ну а кроме того, с утра у меня болела голова, так что ехать и вовсе никуда не хотелось. Однако редактор почему-то не внял моим советам.

– Нет уж, езжай ты, а Сидоров пусть лучше своими делами займется, – заявил он и добавил, – вот тебе адрес одного колдуна-целителя. Заодно, может, и голову у него подлечишь.

Спорить с редактором, в чьи служебные обязанности входила и выплата гонораров, было не очень разумно, так что пришлось согласиться.

Впрочем, когда я приехал по указанному адресу, то обнаружил, что выбрал не лучший момент – как раз за день до моего приезда народный целитель заболел. Он лежал в лежку с простатитом, радикулитом и геморроем, к тому же грипповал.

Тем не менее, определенная польза от этого визита все-таки была. Сожалея, что ничем не может помочь, целитель протянул мне визитку и посоветовал:

– Обратись к этому человеку, не пожалеешь. Очень сильный экстрасенс. Мой ученик.

На визитке золотыми буквами в серебряных вензелях значилась фамилия мага и астролога высшей категории господина Завираева.

На этот раз визит мой был куда более продуктивным. Тот факт, что я журналист и собираюсь писать об этом сеансе репортаж, я решил скрыть, желая воочию убедиться в способностях экстрасенса. Завираев встретил меня по-деловому, сразу же усадил в кресло и строго поинтересовался:

– От чего будем лечиться?

– От головы, – признался я.

К тому моменту голова у меня разве что не раскалывалась.

– Сам вижу, что от головы, – пристально посмотрел на меня Завираев и озабоченно поинтересовался, – в правом боку никогда не покалывало?

– Никогда! – похвастал я, но целитель мне не поверил.

– Совсем-совсем никогда?

– Нет, ну бывало, наверное, но это так, пустяки.

– Никакие это не пустяки! – строго заметил Завираев. – Это печень.

Сделав руками несколько пасов над моим правым боком, он нахмурился:

– Ладно, с печенью потом ко мне зайди. Надо бы тебе карму почистить.

– Что-нибудь серьезное? – я почувствовал легкое беспокойство.

– Да нет, – успокоил меня экстрасенс, – еще с полгодика продержишься.

– А потом?

– А потом помрешь. Если, конечно, карму не почистим. Так что печенью твоей мы завтра займемся, а сейчас я тебе голову буду лечить.

Мысль о неизлечимо больной печени расстроила меня, поэтому на кресле я сидел не в самом лучшем настроении. А целитель уже начал сеанс исцеления. Он делал над моей рукой странные пасы, бормоча себе под нос таинственные заклинания. Всюду ощущалась атмосфера тайны.

– И взглянул я на небо, – как сквозь вату доносились до меня его приглушенные магические формулы, – и вот три Ангела с большими коробами. И другой Ангел стоял подле меня. И спросил я другого Ангела: «Сии с коробами кто есть?». И отвечал мне Ангел: «Сии с коробами суть Посланцы Небесные. И несут они три короба правды»… И открыл я первый короб…

Из задумчивости меня вывел бодрый голос Завираева:

– С вас полторы тысячи…

– Это все? – спохватился я, с удивлением обнаружив, что головная боль нисколько не уменьшилась.

– Все, – подтвердил экстрасенс, протягивая бутылку какой-то прозрачной жидкости. – Здесь святая вода. Она от головной боли заряжена. А с печенью завтра приходи, посмотрим, что можно сделать.

Удивительно, но уже к вечеру боли у меня словно ни бывало, так что святая вода и правда помогла – я ею анальгин запивал.

– Интересно, сколько он получает? – полюбопытствовал Моржовый, наблюдая за тем, как Завираев шаг за шагом методично осматривает территорию.

– Не знаю, – пожал я плечами, – много, наверное. Профессия редкая, а клиентов – хоть отбавляй.

– А может он процентами берет? От сделанной работы? Найдет тушенку – десять процентов себе…

Я неопределенно пожал плечами.

– Не исключено.

Когда-то я знавал одного экстрасенса, который получал оплату процентами по факту выполненной работы. Хороший был человек, кристально честный. Недавно с голода умер.

Завираев еще походил по полку, после чего бодро доложил полковнику:

– Значит так, никакой тушенки здесь нет. Увезли тушенку.

– Всю? – огорчился Горобец.

– До последней баночки, – подтвердил экстрасенс. – Надо бы еще по прилегающей территории походить, вдруг ее там где спрятали? Проверим дороги, вокзалы, соседние города… Расценки мои вы знаете, лишнего не возьму. За месяц, возможно, управимся.

Полковник задумался.

– Не пойдет.

– Жаль, – не стал спорить Завираев. – Ну, тогда будем злоумышленников искать.

– Как? – не понял полковник.

– Очень просто, – снисходительно объяснил экстрасенс, – сейчас составим гороскоп, посмотрим общую ауру вашего полка, ну а дальше составим фоторобот.

– Какой фоторобот?

– Ясное дело какой – фоторобот похитителя тушенки. Каждый похититель оставляет в ауре свой след, вот мы этот след сейчас и срисуем…

Завираев не обманул – фоторобот он составил довольно быстро, жаль только, что поиски это не облегчило. Видимо, след, оставленный похитителем в ауре, с течением времени успели затоптать, так что в рисунке экстрасенса при желании можно было узнать любого бойца, включая и самого полковника Горобца.

Но главное, что на этом рисунке отсутствовали погоны – их Завираеву, наблюдающему ауру, рассмотреть так и не удалось – а без погон поди разберись кто там нарисован.

Глава шестнадцатая. Правдивая история о том, как прапорщик Моржовый чуть было не стал генералом

Следствие со всей очевидностью зашло в тупик. Ни у меня, ни у полковника не имелось на руках ни улик, ни каких-либо фактов. Без улик же найти похищенную тушенку шансов было немного.

Штурман Потребеньков и старший прапорщик Козлов тихо дремали в своих гипсовых латах, и никому особо не мешали. Вечер за окном был пропитан сыростью.

– Как думаешь, – задумчиво обратился я к Моржовому, – найдется тушенка?

– А куда ж она денется? – заверил меня прапорщик. – Конечно, найдется. Поищется немножко и найдется. Так всегда бывает.

По правде говоря, у меня на этот счет имелись некоторые сомнения. Я, конечно, знал, что в хороших детективных романах все похищенное обычно возвращается к законным владельцам, но в жизни, как мне всегда почему-то думалось, подобного не происходит.

Тем не менее, прапорщик был настроен на этот счет оптимистично.

– А знаешь, Моржовый, – вдруг пришло мне в голову, – а если бы мы с тобой эту тушенку нашли, нам бы с тобой благодарность перед строем вынесли. И внеочередное звание, наверное, присвоили бы.

– Да мне один раз уже присвоили, – признался прапорщик, – и благодарность перед строем вынесли. Между прочим, не кто-нибудь, а сам Верховный Главнокомандующий! Я, между прочим, тогда чуть генералом не стал.

Слова эти прозвучали с таким пафосом, что у слушателей не должно было остаться никаких сомнений в правдивости прапорщика. Тем не менее, я все-таки усомнился. Мне было трудно представить Моржового в генеральских погонах.

– А ты не врешь?

– А чего мне врать? – пожал плечами Моржовый. – Ты, кстати, в вещие сны веришь?

В вещие сны я не верил, но Моржового мой скепсис не смутил.

– А мне вот перед этим как раз вещий сон приснился.

– Перед чем? – не сразу дошло до меня.

– Ну, перед тем, как мне внеочередное звание присвоили.

Случилось это, по словам прапорщика, когда в горобцовский полк с инспекцией прибыла высокая комиссия во главе с самим Верховным. Ну а в ночь перед этим прапорщик, ничего не подозревая и ни о чем не догадываясь, лег спать, тут-то с ним и приключилось откровение.

В этом сне Моржовому явился Ангел. Самый обычный двукрылый Ангел, похожий на тех, что рисуют на пасхальных открытках, с той лишь разницей, что в моржовском сне на голове у Ангела была солдатская каска, а лицом он почему-то походил на моржовского тестя.

Ангел торжественно приблизился к койке, на которой спал Харитон Моржовый, легонько пощекотал спящего соломинкой в нос и безо всякой подготовки произнес:

– Вставай, Харитон!

Моржовому показалось, что голос пришельца проникает ему в самое сердце. Он ошалело подскочил на кровати.

– Ты кто?

– Я – Ангел, – ответил Ангел. – Ты что, очки потерял?

– Ах вот оно что, – понимающе кивнул головой Моржовый, не имея ни малейшего представления о том, как следует вести себя с персонами такого ранга.

– Да, друг мой, я – Ангел. Круто, правда? Но сейчас я пришел к тебе не за этим.

Крылатый пришелец достал из портфеля канцелярскую папку, на которой было написано: «Личное дело Х. Моржового», и продолжил:

– Сейчас судьбу твою буду тебе возвещать.

Он деловито пошуршал страницами:

– Значит так, вот у меня тут значится: Х. Моржовый должен стать генералом и получить орден. Устраивает?

Естественно, такое положение дел Харитона вполне устраивало. Орден – это, конечно, ни к чему, излишками гордости прапорщик Моржовый не отличался никогда, а вот генерал – это уже звучало заманчиво.

Быть на Острове генералом – все равно что на небе Ангелом. Здесь тебе и уважение сограждан, и зарплата с пенсией, и рота солдат для мелких работ по дому. Не жизнь, а сказка. Должность прапорщика рядом с этим выглядела просто смехотворной.

Однако сходу поверить этим многообещающим словам было трудно, поэтому Харитон позволил себе усомниться:

– Но как?

Ангел неопределенно пожал плечами:

– А бог его знает. Здесь не написано. Ты уж сам что-нибудь придумай. Мозги-то есть?

– А ты поможешь? – с надеждой обратился к нему Моржовый, опасаясь, что в одиночку может не справиться со столь масштабной задачей.

В ответ Ангел только нетерпеливо дернул крылом:

– Я тебе что, министр обороны, что ли? Я Ангел. Мое дело – возвестить тебе судьбу, а сбудется она или нет – меня это не касается.

– Интересно, – добавил он и хихикнул, – кому только такое в голову пришло? Генерал Моржовый! Ну разве не смешно?

– Ничего смешного не вижу! – оскорбился Харитон.

Ангел тоже за словом в карман не полез:

– Это потому, что ты – лох. И вообще, надоел ты мне. Давай вон, просыпайся… Хватит дрыхнуть, Моржовый, тебе на службу пора…

Последние слова, впрочем, принадлежали уже не Ангелу, а супруге Люсе.

Ну а на службе к тому времени все уже стояло вверх дном. Солдаты и офицеры как ошпаренные бегали по расположению части, сопровождая служебную матерщину разнообразными командами на покраску, помывку, починку, и так далее. Моржовый тоже решил не оставаться в стороне от большого дела. Уж чем-чем, а трудолюбием прапорщик отличался всегда. О таком человеке обычно говорят, что он трудится как муравей. Так и Моржовый иногда даже обгонял муравья по объему выполненных работ.

В тот раз он не стал изменять своему правилу и с этой целью отправился за дальний полковой амбар – посмотреть, все ли там в порядке, а заодно и позагорать.

Здесь-то он и натолкнулся на очевидные следы разгильдяйства и бесхозяйственности, требующие немедленного вмешательства, – доски на задней стенке амбара рассохлись, и в образовавшиеся щели на землю просыпалось несколько горстей полкового зерна. Рядом уже вовсю паслась большая стая разжиревших, глумливых ворон и бессовестно расхищала армейский провиант.

Разогнав обнаглевших птиц и заботливо прикрыв рассыпанное зерно куском фанеры, найденной в ближайшей луже, прапорщик скинул гимнастерку, до блеска начистил пуговицы и звезды на погонах, после чего с чистой совестью прилег под ласковым июньским солнцем на травку, помышляя о том, чем бы еще общественно полезным ему заняться? Ничего интересного на ум не приходило, а до приезда Верховного оставалось никак не меньше двух часов.

Опоздать в строй прапорщик не боялся, поскольку на собственном опыте знал, что крики дневальных, производимые ими при виде высокого начальства, разве что мертвого не смогут разбудить. Тем не менее, проснулся Моржовый не от криков, а от подозрительного шороха, раздававшегося где-то неподалеку.

Приоткрыв глаза, он осмотрелся и вдруг увидел, что на том самом месте, где лежала его гимнастерка, кучкуются все те же вороны, только на этот раз клюют они уже не зерно, а что-то откровенно блестящее, смутно похожее на звезды от моржовских погон.

Это было уже слишком. Оказалось, что пока прапорщик дремал, пернатые хищники, то ли в порядке мести, то ли просто привлеченные ярким блеском армейской меди, нещадно растерзали новенькую моржовскую форму и уворовали с погон несколько звезд.

В другое время Харитон, несомненно, не оставил бы подобного надругательства без ответа, но в этот момент над военным городком громыхнула команда «строиться!». Верховное Начальство наконец-то пожаловало в часть и, как водится, сделало это в самый неподходящий момент.

И вот, когда уже весь полк, вытянувшись по струнке, стоял на плацу, когда какой-то генерал из свиты Верховного уже набрал в свои генеральские легкие побольше воздуха, чтобы произнести традиционное «здравствуйте, товарищи бойцы!», в этот самый момент в наступившей тишине загромыхали чеканные шаги. Печатая строевой шаг, по плацу бодро двигался прапорщик Моржовый. С его наспех застиранной гимнастерки капала вода, а на погонах вместо четырех звезд блестело только две – по одной на каждый погон.

– Разрешите встать в строй, товарищ Верховный Главнокомандующий, – по уставу обратился он, смутно подозревая, что сказал чего-то лишнего. Лиловые пятна, которыми стали покрываться лица командиров при его появлении, говорили, что прапорщик Моржовый, похоже, выбрал для своего прихода не самый удачный момент.

Верховный недоуменно посмотрел на своего заместителя и пожал плечами. Тот, в свою очередь, посмотрел на Моржового, причем глаза этого генерала прапорщику откровенно не понравились – такие глаза прапорщик однажды уже видел у колхозного быка Васьки, когда тому после месяца вынужденного простоя вдруг показали стадо коров.

– Почему опоздали? – услышал он у себя над ухом турбинный голос бычеглазого командира и, отдав под козырек, отрапортовался как есть. Отступать все равно было некуда:

– Боролся с расхитителями полкового имущества! Вороны грабили продуктовый склад. Не мог пройти мимо.

В это время генерал уже набрал в свои легкие новую порцию воздуха, намереваясь то ли сделать Моржовому выговор, то ли сдуть его далеко за пределы части, однако при слове «расхитители» глаза его немного протрезвели. Генералы на Острове и сами не любили расхитителей – после них в армии даже украсть было нечего.

С полминуты вся свита изумленно разглядывала стоявшего перед ним бойца, как если бы пыталась представить его без одежды, и тут в дело вмешался Верховный:

– А ведь молодец, сукин сын! – неожиданно похвалил он Моржового. – Не побоялся опоздать в строй – защищал солдатское добро. Учитесь, товарищи офицеры. На таких, как он, армия держится. От лица службы выношу вам благодарность! Встать в строй, товарищ младший…

Тут Верховный хотел было обратиться к Моржовому по званию, он покосился на моржовский погон, пересчитал на нем звезды и вдруг понял, что такое звание ему неизвестно. Одна звезда могла означать только младшего лейтенанта, однако у младшего лейтенанта – Верховный помнил это твердо – кроме звезды были еще и полоски. У Моржового же никаких полосок не наблюдалось. На прапорщика погоны тоже никак не тянули – у прапорщиков звезд должно было быть вдвое больше.

Понимая, что оконфузился, Верховный Начальник решил сделать еще одну попытку обратиться к Моржовому, надеясь, что нужное слово само всплывет в памяти:

– Встать в строй, товарищ младший…

Увы, нужное слово на ум так и не пришло, а пауза уже становилась неловкой. Генералы из свиты тоже предательски молчали. Здесь-то Моржовый и пришел на выручку Верховному:

– Прапорщик, – подсказал он, и Верховный облегченно вздохнул:

– Встать в строй, товарищ младший прапорщик!

Так на Острове появилось новое воинское звание – младший прапорщик, и Харитон Моржовый стал первым его обладателем. Спорить с Верховным в войсках было не принято, а потому тем же вечером командиры закрепили новое звание приказом по армии.

– Ну и что? – пожал я плечами, – а причем здесь твой вещий сон?

– Как причем? – удивился Моржовый. – Сам подумай, вот скажи я тогда не «прапорщик», а «генерал» – был бы теперь младшим генералом.

Возразить мне Моржовому было нечего.

Глава семнадцатая. Правдивая история о том, как все благополучно закончилось

Прапорщик Моржовый не обманул – тушенка действительно нашлась, причем, нашлась неожиданно. Правда, не говяжья – кроличья. Пока старую искали, тут уже с армейских складов новая партия подоспела. Ну а та, что пропала, так ее, наверное, солдаты с голодухи поели. А что? Нашли где-то щелочку на складе и съели по баночке. Ну а кто же еще, если не солдаты? Не генералы же.

Я же возвращался из своей армейской командировки домой, увозя с собой целый чемодан захватывающих очерков и статей о воинской службе, полной настоящей, мужской романтики. За время своего пребывания в полку я успел проникнутся героизмом и мужеством простых русских воинов. Этот героизм не нуждался в рекламе, он не бросался в глаза и не кичился своим превосходством, но тем симпатичнее он выглядел в моих глазах.

Мы сидели с Моржовым в привокзальном ресторанчике, пили пиво и ждали, когда дежурный по вокзалу объявит мой поезд. Гипс с Моржового успели к тому времени снять, так что теперь прапорщик мог спокойно держаться на двух ногах.

– Эх, хорошо здесь у вас, – мечтательно откинулся я на спинку стула.

– Где? – поперхнулся пивом Моржовый.

Я посмотрел на своего товарища и пояснил:

– В армии.

– А-а, – понял мою мысль он, – ну так оставайся, если хорошо.

– Не могу, мне статьи пора сдавать. Да и устал…

В этот момент мне нравилось все, начиная от пива на нашем столике, и заканчивая воспоминаниями о пережитом.

Так уж вышло, что как раз вчера – буквально за день до моего отъезда – в полку случилась очередная годовщина. Шумных торжеств по этому поводу, правда, не было, но все равно праздник, можно сказать, удался. Солдатам в честь торжества выдали двойную порции перловки, а затем офицеры и прапорщики отметили это событие в клубном буфете.

Полковник растрогался и сказал тогда замечательный тост:

– Товарищи офицеры, дабы не превращать наше мероприятие в обычную пьянку, предлагаю выпить за крепость нашей обороны!

Тост прошел на ура и товарищи офицеры укрепляли оборону до самого рассвета. К утру на ногах остался один только замполит Политкович – он случайно зацепился воротником гимнастерки за вешалку в коридоре и потому встретил рассвет в стоячем положении.

Кстати говоря, стенгазета, которую мы с бойцами подготовили к этому событию, тоже получилась вполне пристойной. Покидая часть, я видел, что личный состав полка не обошел ее своим вниманием – рожки, подрисованные на фото старшего прапорщика Козлова, красноречиво свидетельствовали о том, что газету нашу все-таки читали.

– Хорошо, – еще раз удовлетворенно высказался я.

– Ты это уже говорил, – напомнил мне прапорщик.

Он откупорил новую бутылку, а я продолжал мечтать.

– Сейчас вернусь, гонорар мне заплатят.

– Большой?

– Не знаю, – пожал я плечами, – наверное.

– А если не заплатят? – попробовал испортить мне настроение прапорщик, но из этой затеи ничего не вышло.

– А если не заплатят, я в другую газету пойду. У меня эти очерки с руками оторвут.

Это была чистая правда. Даже мой редактор, который нередко высказывал свое недовольство некоторыми задержками в моей работе, и то отзывался о моих статьях довольно уважительно.

– Я бы их у тебя тоже с руками оторвал, – однажды признался мне он, – а еще лучше – с головой!

– Ладно, Моржовый, давай прощаться, – смахнул я со щеки скупую мужскую слезу, – вон мой поезд, кажется, объявили. Если что, звони.

В тот момент я еще не догадывался, что буквально через неделю все та же переменчивая журналистская судьба снова сведет меня с этим замечательным человеком, с которым за время совместного лежания в лазарете мы успели основательно сдружиться.

– Счастливо, – коротко ответил прапорщик.

И было в этой по-военному короткой фразе что-то несказанно трогательное…