Читать книгу "Баба Яга не против!"

Глава 8 Ультиматум Скатерти

Утро меня встретило неласково.

Ещё затемно Кот Баюн на улицу прогуляться решил сходить. Через оставленную распахнутой настежь дверь в избушку влетели порывы ледяного пронизывающего ветра. Холодный вихрь пробежал вдоль стен, а напоследок залетел ко мне на печку, пробрался под одело и, что самое главное, принёс с собой пригоршню мокрого снега.

– Избушка, дверь закрой! – рявкнула я, вытирая мокрую физиономию одеялом. Кота бы этого так разбудили, честное слово!

Дом послушно захлопнул дверь. Да так, что всё его содержимое вместе со мной и печкой содрогнулось.

– Что случилось? – выкатился из-под лавки Колобок.

Снаружи недовольно мявкнул оставленный на морозе Баюн.

– А как же… – заволновался хлебный мякиш, подкатывая ближе к двери. Но его, кстати, избушка не слушалась, это я уже знала.

Вчера я пришла поздно, и Колобок спал сладким сном, так что сегодня свиделись впервые. И интересовало его не моё долгое отсутствие и блуждание по замку, а Кот!

– Пусть через окно лезет, – проворчала я, сползая с печи, и широко зевнула, одновременно с этим пытаясь ногой нащупать на полу тапочки. – Совсем уже обалдел. Почему мы тут мёрзнуть должны, пока он свои дела возле стены Кощеева замка делает?

– А предыдущая Яга не жаловалась, – с тоской вздохнул Колобок, наблюдая за тем, как откормленная туша товарища в третий раз безуспешно пытается вспрыгнуть на подоконник с обратной стороны окна.

– Напомни, от чего она померла? – уточнила я, но потом всё же сжалилась и открыла створку, чтобы Баюн не бился о стекло при каждом прыжке.

– От воспаления лёгких.

– Ну вот тебе и ответ.

– Женщи-ина! – возмущённо зашипел Кот, рухнув плашмя на подоконник. Однако ж продолжить не смог, задыхаясь от натуги.

Я отодвинула мохнатый хвост, чтобы не защемить, и, захлопнув створку, встала, уперев руки в бока и ожидая продолжения.

– Женщина, да. И что дальше?

– Хе-е-е… – дышал Кот, пытаясь восстановить дыхание и набрать в грудь побольше воздуха для возмущённой тирады. – Ты… ты… как посме-ела?

– Кажется, кто-то тут в гостях, – как бы между делом заметила я, убедившись, что Кот живой, и отошла к столу.

Сев на лавку, вытянула ноющие ноги. Мышцы после долгих хождений по замку просто горели. День вчера выдался длинный и хлопотный, а сегодня предстоит ещё и нервный. А я, вместо того, чтобы готовиться к отбору, спорю с домашней живностью.

– Помнишь, Баюн, когда девушек представляли, ты сам намекнул, что у Бабы-Яги временно живёшь…

Кот перестал изображать умирающего и недовольно прищурился.

– Попр-рошу без угр-роз!

– Что ты?! Какие угрозы?! – подняла я руки. – Я всего лишь предлагаю жить дружно.

– А мы р-разве не дружно?

– Оставлять настежь распахнутую дверь с самого утра при таком морозе, когда даже у самых стойких отваливаются конечности, – это не забота о друзьях.

– Хор-р-ошо тебе говорить! – возмутился Кот. – У тебя клозет в доме! Не ты морозишь нежные лапки о колючий снег, не ты проваливаешься по самое пузико в сугробы только ради того, чтобы восполнить свои естественные потребности!

– Так давай я тебе лоток поставлю? – предложила компромисс. – У меня у Ёршика такой был. Он пелёнки не признавал, а вот лоток кошачий очень уважал…

При воспоминании о питомце сжалось сердце. Как он там? С другой стороны, у меня такая въедливая соседка на съёмной квартире попалась! Она по каждому чиху полицию то и дело пыталась вызвать. Если собака начнёт лаять беспрерывно, то Люсинда Ивановна сама дверь в квартиру вынесет вперёд ОМОНа, лишь бы ей не мешали сериалы смотреть. Так что есть шанс, что жив мой собакен…

Тяжело вздохнув, я решительно кивнула. В этот раз не отвертится от меня Его Темнейшество – обязательно домой отпустит, чтобы собаку проверить! Вчера он виртуозно ушёл от ответа, а я и слов нужных не нашла. Да и растерялась, если честно. Сегодня подобного не произойдёт!

– В общем, Баюн, ты подумай. Наполню опилками лоток – и будет красота!

Котейшество выгнул кабачковообразную спину и зашипел.

– Ме-еня… в лото-ок?! Ты совсем ополоумела-а?!

– Ну, не хочешь, как хочешь, тогда хоть дверь за собой прикрывай, тем более, что она на голосовом управлении, – с этими словами я повернулась к скатерти и заискивающе улыбнулась. – Скатерть-Самобранка… нам бы поесть…

– Я с тобой не разговариваю, – отозвалась противная тряпка. За ночь она явно не оттаяла. – Вот иди к Кощею и там у него и ешь!

На самом деле, сейчас именно этого и хотелось, но проблема в том, что в гостях у Кощея я недолго, а вот в избушке, возможно, прописываюсь на всю жизнь. Мне никак с местным поваром ссориться нельзя. Я ещё со времен студенчества знала – поваров лучше держать исключительно в союзниках, и несчастен тот глупец, кто поссорился с работниками кухни.

– Я же объясняла, что у меня выбора не было, пришлось мимикрировать, провести разведку в стане врага… Да и невкусно там всё! Есть невозможно. Я всего три карпика съела… Ну, четыре… – видя, что, как и вчера, мои слова явно до неё не долетают, со вздохом предложила: – Хочешь, я тебя с собой возьму, сама убедишься, что лучше твоих пирогов ничего на белом свете нет!

– Правда? – вдруг оживилась Скатерть. – Меня? Во дворец Кощея?! Только мне это… тоже как-то микри… мигри… ровать придётся.

От восторга она перешла на ультразвук, и мы с Баюном дружно закрыли уши: я – руками, он – лапами. Колобку не повезло, у него не наблюдалось ни рук, ни ушей. Оставалось загадкой, чем он слышал. Но это хлеб… С хлебом всё возможно…

– Так Его Темнейшество же запретил, – растерянно отозвался Колобок, разглядывая меня наивными глазами. – Да и как мы? За отдельный стол? Вряд ли это понравится…

– Не слушай его! – завопила Скатерть. – Бери меня, бери, Ягуся! Я тебе оладушек напеку, со сметанкой да медком!

– И сли-ивок, – поддакнул Кот, облизывая длинные усы.

– И сливок, и ряженки! – Самобранка разволновалась не на шутку. – Это же не он меня позвал, и не я сама пришла, а хозяйка моя принесла. А она молодая, глупая, запрета не слышала, что с неё взять?! Точно получится!

– Я бы попросила… – начала было я, возмущённая нелестными сравнениями.

– Обещаю неделю не ворчать! – привела она последний аргумент.

И я сдалась.

– Хорошо, по рукам. Но ещё обещай вести себя прилично. Ни с кем не ссориться и не капризничать. Темнейшество не любит посторонний шум. А мне от него… требуется… кое-что.

– Конечно, конечно!

В общем, уговорила меня Скатерть. Так что на ранний завтрак, на который действительно собирались затемно, мы пришли довольно разношёрстной компанией. И даже не заблудились по пути, сразу попав туда, куда нужно.

Гриба-Боровика по дороге не встретили – видимо, дедуся от радости, что не ему отбор проводить, отбыл восвояси. Ну, а иначе, куда он подевался?

А вот невесты в столовой обнаружились в полном составе. И если богатырша весьма активно наворачивала блины да пироги, не проявляя никаких признаков недосыпа, то остальные участницы выглядели не сильно лучше меня. А я, между прочим, в этом мире выглядела отвратительно…

– Наконец-то явилась, – проворчала Царевна-Лебедь, за ночь растерявшая все крупицы вежливости. – Мы начать завтрак не можем из-за опаздывающих.

Я удивлённо посмотрела на тех, кто ел и кого совсем не смущало моё отсутствие. Или она про себя да Кощея? Мужчина, наверняка, с утра уже всем настроение успел испортить – для него это питательней любой овсянки. Сидит теперь, радость и счастье невинных дев переваривает.

– Если бы я тебя не разбудила, то ты бы ещё часа четыре на перинах валялась! – ехидно заметила Лисичка-Сестричка сопернице. Под глазами у девушки наметились большие-пребольшие тёмные круги, как если бы она до полуночи гуляла по замку. Хотя я не удивлюсь – лисы часто активны именно ночью, а у этой представительницы рыжехвостых все признаки её вида. Как умилительно она за ухом, кстати сказать, тоже рыжим и мохнатым, почёсывает – промелькнула в голове мысль! – А так мы хоть вместе страдаем от раннего подъёма! Я полночи с боку на бок крутилась – уж больно в замке перины мягкие!

Ну, почти угадала…

– Кто страдает, а кто не оч-шень… – не прекращая жевать, заметила Настасья Микулишна. – Завтрак – наиглавнейший приём пищи! Если его пропускать, то потом вырастают слабые и хилые создания. Вроде вас…

Царевна-Лебедь поморщилась, а Его Темнейшество, сидящий во главе стола, прикрыл глаза.

Вот он-то мне и нужен!

Я решительно поставила на пол корзинку со Скатертью, кивнула Коту и Колобку, а сама направилась через всю столовую к мужчине.

– Знаете, я передумала, – ещё не дойдя до него, начала выставлять требования, – могу на всё согласиться. И на работу, и даже на такой временный внешний вид. Я представляю, что работаю в гриме, и мне как-то легче… Но за собакена душа болит. Спасать моего друга надо. Если он помрёт, я сама за вас замуж выйду и здесь поселюсь. Уж вы не обрадуетесь!

Вилка выпала из рук Царевны-Лебеди. Девушка посмотрела на меня с ужасом. Богатырша перестала жевать, а вот Лисица, наоборот, усмехнулась и, предчувствуя интересную сцену, закинула за щёку кусок колбасы. И даже дремавшая в положении сидя Царевна-Лягушка встрепенулась и подняла голову. Не отреагировала лишь Жар-Птица, продолжая вполне спокойно завтракать запеканкой.

Его Темнейшество медленно открыл глаза и, поставив на стол кубок с янтарной жидкостью, повернул ко мне голову.

– Угрожаете, Ядвига?

– Уведомляю о рисках, – дипломатично поправила я. – Всё же мы с вами в одной лодке.

– Я так не думаю.

– Так вы мужчина, это нормально, – кивнула ему. – Не думать для вас, я слышала, вполне привычное состояние.

Ой, а вот это я зря. Потому как аристократический бледный нос гневно дёрнулся, а тонкие ноздри возмущённо затрепетали.

Вокруг нас снова понизилась температура, когда повелитель всех окрестных лесов и полей начал говорить:

– Я бы не советовал вам…

Только вот договорить угрозу Кощей не успел, потому как за дверью, в которую мы вчера с мужчиной вышли и которая вела в самую что ни на есть развратную комнату, послышался звонкий собачий лай.

От неожиданности я подпрыгнула на месте, невесты дружно вздрогнули, а повелитель устало откинулся на спинку собственного кресла.

– Пёс-с-с-с… – прошипел Кот Баюн, выгибая спину.

Дверь в жилую часть замка распахнулась, и на пороге появился взлохмаченный и весьма помятый Гриб-Боровик. На его руках крутился и весь извивался…

– Ёршик! – радостно заорала я во весь голос.

Питомец, услышав мой голос, завертелся пуще прежнего, оглашая всю округу звонким лаем, а видя, что его не отпускают, знатно тяпнул старичка за ухо.

– Ай! – разжал руки Гриб-Боровик.

Собакен шлёпнулся на пол, перекувырнулся через себя и на всех парах понёсся в мою сторону, скребя отросшими когтями по каменному полу.

– Ёршик! – рухнула я на колени, распахивая руки в стороны и принимая в объятия питомца.

С разбегу запрыгнув на шубу, щенок начал неистово вылизывать мне всё, до чего смог дотянуться. При этом ещё и хвостом бешено махал. Так, что чуть ветром не снёс подкатившегося ближе Колобка.

– Это тот самый твой друг? – полюбопытствовал хлеб, единственный из присутствующих испытывая искренний интерес к моей собаке.

– Ваше Темнейшество, – плаксивым голосом начал жаловаться Гриб-Боровик, – простите, мне очень жаль, но этот ненормальный мохнатый, как только мы в коридор попали, точно помешанный стал. Видимо, запах… этой… учуял, – мужчина обвинительно указал в меня пальцем. – Я его и так и сяк, говорю: «Молчи, не принято у нас тявкать», а он всё беснуется. В итоге вырвался, и я лишь под дверью поймал… Простите, Ваше Темнейшество, но это зверь какой-то!

«Зверь» перестал облизывать моё лицо, оскалил зубы и, повернув голову к похитителю, грозно зарычал.

– Вот! Вот, видели?! И так всю дорогу! От горшка два вершка, а как рыкнет, так я от страха подпрыгиваю!

– А нечего собак красть, – отрезала я, не чувствуя никакой жалости к похитителю.

Затем, встав на ноги и прижав питомца к сердцу, поинтересовалась у Кощея:

– Скажите, пожалуйста, правильно ли я понимаю, что вы собирались скрыть от меня присутствие Ёршика в замке?

– Отправить его обратно? – лениво уточнил Кощей.

И так, главное, уточнил, что с меня как-то сразу вся спесь и слетела. Вот есть же такие мужчины! Один раз посмотрит, и ты вроде как уже и передумала ругаться. У меня дедуля такой был, добрый, хороший. Я помню его не очень хорошо, только вот при всей его интеллигентности ругаться с ним никто не смел – уж очень взгляд у него говорящий был.

Вот и у Кощея такой сейчас…

– Большое спасибо, господин Бессмертный, за то, что привели ко мне Ёршика! – засунув щенка под мышку, чтобы скрыть от пронизывающего взгляда, я с преувеличенно доброжелательной улыбкой обратилась к таращившимся на меня невестам: – Девушки, доброе утро! Простите за небольшую заминку. Вы, наверное, ждёте, когда же начнётся отбор… так вот, прямо сейчас он и начинается!

– Как это?! – воскликнула половина присутствующих красавиц.

Царевна-Лягушка, услышав мои слова, испуганно вскочила и сонно заозиралась, пытаясь проморгаться.

– Я не понял… – с некоторой долей раздражения проговорил Кощей.

– И не надо, – мило улыбнулась я. – Крайне замечательно, что вы ещё не ели. Потому что накормить вас и будет нашим заданием…

Настасья Микулишна, ещё даже не дослушав, подхватила тарелку с блинами и, смахнув по пути несколько стаканов и тарелку Царевны-Лягушки, перепрыгнула через лавку.

– Уже бегу! – заорала она во весь голос и понеслась в нашу сторону, сотрясая помещение топотом сапогов.

Оставалась какая-то жалкая пара метров до ещё более побледневшей от такого рвения цели, как тонкая ножка Царевны-Лебеди будто бы случайно показалась из-за стола.

Богатырша споткнулась, довольно грязно выругалась, и в следующую секунду рухнула носом в пол. А вот около сотни ароматных, пропитанных маслицем золотистых блинов со свистом взлетели в воздух.

– Хор-рошо летят, – мурлыкнул в тишине голос Баюна.

Его Темнейшество поднял взгляд к потолку, чтобы проследить движение блинной армии, и еле успел закрыть глаза, как с глухим «шмяк» один из блинов упал ему на королевскую физиономию.

– Ох! – дружно охнула женская часть населения дворца.

– Не велите казнить! – ударила лбом о каменный пол Настасья. Сверху её обсыпало остальными блинами. И последней приземлилась серебряная тарелка. Она не разбилась, но подняла такой грохот, что девушка крупно вздрогнула и попыталась задом отползти подальше.

– Одну минуту, – попросила я и в полной тишине отнесла Ёршика к своим друзьям, до сих пор сидящим недалеко от входа.

– Последите за ним, – попросила Баюна, сажая щенка в корзину рядом со Скатертью.

Скинула на лавку шубу, шапку и поправила сарафан.

– Пёс?! – ошалело моргнул Кот.

– Ав-в! – высказал своё отношение питомец.

– Я прослежу, иди, – решил за всех Колобок, улыбаясь Ершу. Он придвинулся ближе и бочком погладил мягкую шерсть.

Вздохнув, я распрямилась и всё так же в полной тишине вернулась к застывшему как изваяние монарху. Сняв с его лица жирный, аж сочившийся маслом блин, осторожно заметила – так, чтобы слышал только Кощей:

– Знаете, в это время года иногда не помешает напитать кожу чем-нибудь жирненьким. Раз кремов тут не производят, то это – хоть что-то…

– Я сейчас сильно разозлюсь, – негромко проговорил он, с трудом разлепляя ресницы после каждой попытки моргнуть.

– Не надо, – попросила я. – Ваше Темнейшество, смотрите позитивно, иначе вы всех невест распугаете. А вам, я так понимаю, жена всё же нужна?

Мужчина перевёл взгляд на съёжившихся на своих местах претенденток. Заметив его интерес, часть из них испуганно пискнула, часть застыла не шевелясь и, кажется, даже не дыша.

Настасья Микулишна на миг подняла голову, но, увидев тяжёлый взгляд Кощея и каплю масла, капнувшую с чёрных длинных ресниц, снова бухнулась лбом о камень.

Его Темнейшество обречённо вздохнул.

– Нужна… жена…

Хотелось полюбопытствовать, зачем именно, но момент казался не самым подходящим, так что, засунув любопытство подальше в собственные мысли, я всё так же негромко попросила:

– Тогда дайте возможность мне всё разрулить. Не будем пугать народ.

Думаю, мужчина хотел испепелить меня взглядом, но так как сейчас я была единственной, кто предлагал сгладить его «ужасность», то он махнул рукой, предоставляя возможность мне разобраться с ситуацией по своему усмотрению.

Чем я, конечно же, воспользовалась.

Глава 9 Победили... блины. Да не те...

– Это на счастье! – гаркнула на всю мощь лёгких, отчего все присутствующие вздрогнули. – Боюсь, блюдо Настасьи Микулишны не пришлось по вкусу великому правителю. И великий и ужасный Кощей Бессмертный так и остался голодным. Так что, накормив его, вы, дамы, сможете заодно и вернуть Его Темнейшеству хорошее настроение.

Сорвав со стола салфетку, я сунула её в руки Кощея, а сама пошла между рядами.

– Ну, кто решится? Блюдо, которое привлечёт наибольшее внимание Его Темнейшества, будет признано самым лучшим и даст вам призовое место в этом состязании. Ну же, смелее!

– Надо… готовить? – пискнула Царевна-Лягушка.

Я задумчивым взглядом окинула три Скатерти на трёх стоящих рядом столах, не считая царского.

– Вы же хотите стать супругой самодержца, так что готовить вам не обязательно, а вот знать, как успокоить своего сурового супруга, – надо бы. Вот представьте ситуацию: приехали враги из соседней страны и разозлили его. Что нужно делать?

– Но в соседней стране живу я, – возмутилась Царевна-Лебедь.

– Это гипотетически, – закатила я глаза к потолку. – По какой-либо причине ваш супруг разозлился. Нужно немного сгладить неловкость ситуации и накал страстей. Давайте вместе поразмышляем, какое блюдо может отвлечь и поднять настроение? У вас есть три Скатерти. Даю вам десять минут на обдумывание. Настасья Микулишна в этом раунде вылетает, так что первыми идут…

– Я попозже, – попросила Жар-Птица. А потом, видя недоумевающие взгляды, пояснила: – В моей семье принято доедать завтрак до конца. Если позволите, я пропущу девушек вперёд.

Я с небольшим скепсисом окинула малюсенький кусок запеканки, который она уже столько времени ковыряла вилкой, но всё же кивнула.

– Хорошо. Итак, Царевна-Лебедь – твой стол – правый. Царевна-Лягушка – бери стол посередине.

– А я налево, – понятливо подскочила Лисица-Сестрица.

– Ну и замечательно, – решила я, подходя к одинокому столику возле двери и моих друзей. – Вы тогда готовьтесь, а я позавтракаю.

– Там? – удивились невесты.

– А у меня всё с собой, – пожала я плечами и вытащила из корзинки собственную Скатерть – от горячего пуза Ёрша, восседающего до этого на ней, она нагрелась и что-то вполне благосклонно мурлыкала. – Да и эксперимент я вам портить не хочу. Работаем, дамы. Чей завтрак заинтересует мужчину, та, считайте, и выиграла.

Кощей со своего места, уже приведённый в порядок, хмыкнул и, лишь одним взглядом посмотрев на собственную Скатерть, получил полный кубок прозрачной воды. Жар-Птица вернулась к трапезе, а Гриб-Боровик, про которого все уже давно забыли, пока он стоял с открытым ртом и наблюдал за развитием событий, пронёсся мимо с веником и совком, с явным намерением убрать с пола блинное безобразие.

– Чего желаешь? – прозвенел высокий голос с расправленной Скатерти. – Ах, как я волнуюсь! На меня же все смотрят!

Я не стала ей говорить, что не смотрит на неё ровным счётом никто, а вместо этого попросила:

– Мяса бы какого Ершу. Корма собачьего у тебя наверняка нет, так хоть кашу мясную с косточкой…

– Сделаем! – Скатерть явно лучилась энтузиазмом.

На столе тут же появилась довольно большая лохань, полная ароматной густой каши. При желании щенок мог в ней запросто утонуть.

– Ты не увлекайся, – попросила я со вздохом, переставляя лохань на пол перед обалдевшим от такого счастья Ершом. А затем попросила себе:

– Знаешь, наманили меня этими блинами. Летали они тут, падали, а я ни одного не попробовала. Можешь сделать? Парочку! – успела я крикнуть до того, как на столе материализовалась тарелка… ну не с сотней, но с полусотней золотистых блинчиков точно.

– Я делаю вкуснее, чем… эти… – гордо шепнула мне Скатерть и выдала рядом крынку сметаны и по плошке мёда и варенья.

Я вздохнула и посмотрела на друзей.

– Я блины е-есть не бу-уду, – тут же предупредил Баюн.

– А я помогу, – улыбнулся Колобок, вспрыгивая на стол.

Я благодарно кивнула, свернула первый блин трубочкой и, попросив ещё чай, переключилась на то, что происходило в зале.

А в зале происходило следующее.

Претендентки уже вовсю ругались со своими Скатертями, обсуждая, что лучше подать Его Темнейшеству и в каком виде.

Перед Царевной-Лебедью то и дело возникали изысканные блюда: то целая утка в яблоках, то перепёлки в соусе, то поросёнок с пучками зелени. И всё это богатство тут же исчезало со стола, стоило девушке в очередной раз сморщить длинный нос.

Лисичка-Сестричка оказалась не настолько капризна, потому как перед ней вдоль всего стола появлялось уже десятое блюдо. Причём, все изыски расположились вперемешку: довольно вонючая селёдка стояла рядом с кремовым тортом, тот грел бок об котелок с кашей, а сбоку чуть ли не сваливались со стола куски рассыпчатой халвы. Будто всё, что только можно было придумать, сейчас возникало перед девушкой с рыжим хвостиком, которым она от волнения активно мела по полу.

Одна Царевна-Лягушка сидела к нам спиной напротив абсолютно пустой столешницы.

– Ду-умает, наверное, – хмыкнул Кот, а потом презрительно сморщил нос: – Было бы чем… у этих лягух…

– Тише ты! – испуганно шикнул на товарища Колобок.

– Ну не лю-юблю я их братию… – оправдывался Баюн.

Я свернула второй блин и, убедившись, что Ёршик занят кашей, встала с лавки и с интересом направилась ближе. Может, замечу, чем именно занята девушка? Не дай Бог, спит… тогда разбудить придётся.

В общем, не знаю как, но оказалась я аккурат возле Кощеева стула. Пардон, кресла…

Мужчина скосил на меня чёрный глаз, и не успела я и собственным глазом моргнуть, как он преспокойно вытащил из моих пальцев свёрнутый в трубочку блин и довольно меланхолично его съел.

– Вы оставили меня без завтрака, – пожал он плечами на моё возмущённое восклицание.

Я недоуменно моргнула, а потом сходила за ещё одним блином… а потом ещё и ещё… В итоге, психанув, принесла целую тарелку и, усевшись рядом с самодержцем, начала с интересом наблюдать за подготовкой девушек.

Царевна-Лебедь наконец-то определилась и, материализовав довольно аппетитную рыбину, теперь усиленно подбирала к ней украшение. Розочки из водорослей ей не понравились, бусы из горошин оказались отвергнуты, ёмкости со сметаной, хреном и чем-то непонятным сменяли одна другую, так что я даже различать их перестала…

У Лисицы же на столе почти не осталось места. Новые блюда появлялись прямо на крышке с супом, и уже потом девчонка разносила их по краям стола, пытаясь втиснуть в микроскопические щели между тарелками.

А вот у Царевны-Лягушки оставалось всё так же пусто. Вопреки моим опасениям, девушка не спала, но каждый раз, когда собиралась махнуть рукой и сказать хоть что-то, то тут же одумывалась и быстро-быстро мотала головой, отменяя любое своё слово.

За подготовкой кандидаток наблюдала из-под ресниц уже позавтракавшая Жар-Птица. Каждый раз, когда я кидала на неё взгляд, мне казалось, что она скрывает больше, чем хочет показать. Уж слишком спокойной и безмятежной выглядела.

Зато её соседка, Настасья Микулишна, сейчас явно заедала полученный стресс и факт проигрыша на первом состязании. За манной кашей пошли куриные бёдрышки, их сменили оладушки с медком. Потом она приложилась к огромной кружке со сбитнем, а вытерев ручищей рот, вновь ухватилась за куриную ножку.

Время шло… В итоге, грустно посмотрев на опустевшую тарелку, заглянув в не менее пустую кружку, которую мы с Его Темнейшеством умудрились распить на двоих, я со вздохом поднялась и направилась к центральному столу.

– Всё в порядке? – тихонько спросила у Лягушки.

– Я не знаю, что придумать! – капризно хныкнула Царевна, а затем, вцепившись в мой подол, возбуждённо сверкнула глазами: – Подскажите, что сделать?

– Эй, нечестно! – возмутились её соседки разом.

– Ничего ей не говорите! – потребовала Царевна-Лебедь.

– Иначе всем победу надо засчитать! – поддакнула Лисица-Сестрица.

Я печально развела руками, показывая девушке, что соревнования есть соревнования и помочь не смогу никак. Да и не знала я, если честно, чем такого чурбана накормить.

– Ещё минута, – кивнула сразу всем, возвращаясь на своё место рядом с Кощеем.

– Будьте к ним снисходительны, – попросила мужчину.

– Вы действительно думаете, что еда способна успокоить царя? – презрительно хмыкнул он.

– Ну вот вы же поели и успокоились, – показала я на пустую тарелку из-под блинов.

– Вот уж точно не из-за этого, – сверкнул он в мою сторону глазами. И взгляд этот был такой… Не будь я старой да страшной, словно сушёная курага, так может и смутилась бы. Только вот внешний облик явно намекал, что испытывать ко мне чувства могут лишь жалостливые мужчины. Уж явно не заинтересованные.

Наконец, время вышло.

Девушки убрали руки от тарелок и отошли от столов, а мы с Кощеем встали и с очень серьёзным видом пошли вдоль приготовленных блюд.

– Ох, как вкусно всё, – пробормотал со своего места Гриб-Боровик, усевшийся рядом с моими друзьями за дальним столом. Мужчина совершенно не собирался уходить, до сих пор держа в руках совок, полный грязных блинов Настасьи Микулишны. Я с ним согласна, интересно же…

Возле одинокой и уже холодной рыбины Царевны-Лебеди мужчина постоял со скорбным видом, но почему-то отказался от протянутой девушкой вилки.

Выждав минуту молчания, мы пошли дальше. И прямо перед нашими носами на столе Царевны-Лягушки появился горшочек с молочной кашей.

– Эй, нечестно! – возмутилась Лисица.

– Она готовилась, – нашлась с ответом Лягушка. – Правда, Скатерть?

– Готовилась каша, – подтвердила та.

Со стороны стола Лебеди послышалось насмешливое хмыканье.

– Готовилась, как же! Кому ты врёшь, Третья?!

– Кто пустил сюда эту хамку?! – возмутилась Скатерть с кашей. – Выгоните Первую взашей, ишь, чего удумала, под сомнение слова мои ставить!

– Тихо, – приказал Кощей, проходя мимо горшка с кашей и в некотором недоумении останавливаясь около стола Лисички.

Там как раз растаявший возле горячего котелка торт накренился и сбросил кремовую розочку прямо в горшок с супом.

– Ой, – невинно улыбнулась рыжулька, от волнения почёсывая мохнатые ушки. – Зато выбор есть…

– Это точно… – демократично кивнула я и скосила глаза на Кощея, ожидая вердикта.

– Мне прямо сейчас результат говорить? – уточнил он.

– Давайте дождёмся ещё одну участницу, – предложила я и взглянула на Жар-Птицу.

Девушка встала из-за стола и, спокойно расправив складки на платье, подняла голову.

– Я снимаю свою кандидатуру с этого соревнования.

– То есть как это?! – возмутилась Настасья Микулишна.

– Боюсь, я не смогу конкурировать с такими, – тут Жар-Птица с еле различимой усмешкой качнула головой, – талантливыми соперницами. Пусть в этом состязании по мне стоит прочерк.

Я кивнула.

– Хорошо. Итог: у нас два дисквала и три участницы. Ваше Темнейшество, чей завтрак вам больше по душе?

Кощей покосился на меня и холодно уточнил:

– Боюсь, ни один из них не тронул моё сердце. Пусть победа достаётся… Настасье Микулишне. Её блин хотя бы затронул моё спокойствие.

Богатырша перестала жевать и очумело посмотрела на нас с Кощеем.

– Что… правда?

– Его Темнейшество так сказал, – улыбнулась я.

Я, конечно, с мужчиной не согласилась, но кто знает, может, он свою фаворитку продвигает. Не буду же я ему палки в колёса вставлять. В конце концов, брачное рабство – дело добровольное.

– Вот здорово! – радостная девушка выпрыгнула из-за лавки и вытянулась во весь рост. – Рада служить, мой государь!

Кощей страдальчески поморщился и, прочистив ухо, известил:

– Если с утренним отбором мы покончили, я пойду. Меня ещё работа ждёт.

– А когда дальше? – вслед крикнула я.

Уже успевший уйти до двери Кощей обернулся.

– Вы – начальник отбора, вы и решаете.

– Тогда за обедом следующее задание объявлю.

– Как вам будет угодно, – мужчина кивнул и вышел вон. А я улыбнулась девушкам:

– До обеда отдыхайте, а потом жду вас на этом же месте.

– А обсудить? – возмутилась Царевна-Лягушка. – Вы должны нам сказать, что не так… Должны же?

– Я вообще не понимаю, почему блины этой недотепы лучше моего блюда, – начала закипать Лебедь.

– Да ты видела свою бледную холодную рыбёшку? – зафыркала Лисица-Сестрица. – Позорище!

– Ах ты!

– Дамы, встретимся за обедом!

На самом деле, я не хотела участвовать в этой перепалке. Дай девушкам волю, так они ещё и вцепятся друг в друга, разнимай потом. А у меня были более важные планы.

Подхватив корзинку, я кое-как запихала туда ошалевшую от счастья Скатерть (ведь её блины ел сам Кощей!), подхватила под мышку долгожданного щенка, а затем кивнула Коту и Колобку:

– Пойдёмте, погуляем до обеда. Я Ёршика в избушке пристрою…