Книга: Хроники Богини - Нацуо Кирино

Намима - главная героиня, любопытная, иногда бесстрашная, но в общем и целом, какая-то немного невнятная, плохо прописанная. автор сделала ее главной героиней, но не уделила достаточного внимания, сосредоточившись на богах и служению им. Намима вроде является главной героиней и одновременно выступает фоном к происходящему на острове. ее сестра уже в 6 лет стала готовится к служению богам в стране света. и Намима просто носила ей еду, просто влюбилась в Махито, просто пыталась помочь его семье.

некоторые вещи показались мне немного странными. а может и не немного... остров очень маленький, можно обойти его за полдня, на нем живут около двухсот человек, и главная героиня не знает всех жителей, но даже не это странно, а то, что дожив до 16 лет, она не знала, что она будет мико в тране тьмы, т.е. жить на кладбище и провожать мертвых в иной мир. а куда смотрели родители? почему подготовив старшую дочь к служению мико в стране света, они даже не рассказали младшей о ее предназначении, а просто оставили ее на кладбище. какая-то неоправданная жестокость по отношению к своей дочери.

дальше история закрутилась, появились тайны и намеки, но тут Намиму убивает любимый муж и она попадает в царство мертвых.

здесь начинается история богини Идзанами. и это было оооочень скучно и нудно. автор повторяла одно и тоже по несколько раз, как бедная Идзанами рожала все подряд, и в один момент умерла от неосторожных родов огня, а ее муж - сволочь такая! - бросил ее и закрыл в царстве мертвых. и все это долго мусолится автором, пересказывается в разных интонациях, чем вызывает какое-то неприятное отношение к Идзанами, хотя должно вызывать сочувствие. но нет, у автора этого не получилось.

когда повествование вернулось к Намиме, я опять оживилась, увлеклась. автор создала захватывающую историю о том, почему была убита Намима.

финальная часть посвящена богу Идзанаги, который жил среди людей, влюблялся в очередную красавицу, зачинал ребенка и уходил к следующей. и тут его настигла месть Идзанами: совершенно случайно его оруженосец заметил, что все его женщины умирают после родов. и это спустя сотни лет (!!!). раньше Идзанаги этого совершенно не замечал и не интересовался бывшими возлюбленными. желая умереть, бессмертный бог становится смертным и убегает с дочерью Намимы. вот это поворот!

книга прочиталась быстро и вызвала у меня определенный интерес к стране восходящего солнца, надо будет почитать еще что-нибудь подобное.

Мы на далеком острове, самом восточном в мире, Солнце целует его первым. Этот остров имеет форму слезы. И хотя на нем есть старейшина-мужчина, хозяйствуют там две женщины - наместницы богинь - светлая мико жизни и темная мико смерти ("светлое и темное начало, лицевая и оборотная сторона, небо и земля"). Две сестры, обреченные умирать всегда в один день. Потому что прекрасный остров с белым коралловым песком на пляже и белоснежными лилиями на скалистых склонах жесток к своим детям.

Подробности быта на острове делают книгу очень этнографической: жизненный уклад рыбаков, бедность, ремесла, описания ритуалов с остатками древнего матриархата, похоронные песни, особая еда для жриц... особые яды, табуированная территория, суровые обычаи в голодные годы выселять стариков и бросать в море лишних младенцев.

Но персонажи с конкретными именами и судьбами, описания их чувств, мыслей переводят книгу в реалистическую проекцию и из легендарного течения в современную литературу индивидуальностей, а не схематических сказочных архетипов. Перед нами личности, пытающиеся вырваться из замкнутого мифологического круга в историческое линейное время (на большой реальный остров эпохи Ямато): парень из "проклятой" семьи ("кто не живет по законам острова, как, например, род Морской черепахи, ничего другого не остается, как умереть всеми забытыми", а ведь всего-то в семье рождаются мальчики, когда так нужна девочка) хочет вернуть уважение и выживание своей семье; девушка, чья роль кладбищенской мико была объяснена ей слишком поздно, восстает против предопределенности родовых традиций.

Как это бывает в любом религиозном обряде - люди воссоздают миф, повторяют судьбу богов в своей проекции. Первые мужчина и женщина – Идзанами и Идзанаги любили друг друга и своей любовью участвовали в создании этого мира и этого края. Но "что ж с того, что богиня! Когда речь идет о смерти от родов, то тут ты такая же женщина, как и все" - Идзанами умирает, а влюбленный Идзанаги не поспешил догнать ее в царстве мертвых.

Вечная обида богини не перестает, она бесконечно выплескивается в мир смертных. Любить бесконечно. Терпеть роды бесконечно. Ревновать бесконечно. Жить в одиночестве бесконечно. Бесконечно мстить. Бесконечно умирать. Быть женщиной бесконечно.

Идзанаги в образе мужчины вечно ходит по земле, легко и приятно раздаривая женшинам тысячи детей. Идзанами - умершая богиня в царстве смерти вечно мстит любовницам-поденкам Идзанаги, лишая их жизни. Смертные сестры-мико с далекого острова пытаются вырваться из замкнутого круга мифического времени, любя, ревнуя, рожая, мстя... вторя чувствам богов и вступая в жизнь-смерть богов.

Книга написана почти холодно. Страсть и великие, богоподобные эмоции переданы настолько сдержанно, как это умеют только японцы, - каллиграфически, несколькими точными мазками, не отрывая кисти, без лишних завитков и украшений. Но хочется остановиться и замереть, рассматривая неожиданно начерченные человеческие и сверхчеловеческие концепты: жизнь бога среди людей, который сталкивается со смертью и пытается осмыслить конечность из глубины своей бесконечности; осужденность неупокоившегося духа на вечную память, вечную ревность и вечную злобу на живых и уже мертвых (не лучше ли потерять память и избавиться от мучительной вечности); цикличность мифологического времени и неудачи попыток победить время.

И все же главная героиня книги - Женщина. Женщина движет время и движет сюжеты. Женщина движет жизнь и смерть. Это ее боль, ревность, одиночество, бесконечные страдания. Ее убивает мужчина, тут же забывая об этом: "Руки, ласкающие меня, руки, отыскивающие потаенные места на моем теле... А потом руки, сжимающие мое горло". Мужчина недостаточно спешит к любимой, мужчина забывает любимую, любит других, мужчина боится смерти, мужчина дает жизнь и сразу забывает о ней: "Вскармливание детей было делом женщины, он же только даровал жизнь, его не заботило, что было потом. Именно поэтому, отправляясь в путешествие, он обычно уже никогда не возвращался обратно".

"Что-то часто приходится слышать, как один человек не может простить другого". Казалось бы - ну зачем опять противопоставлять? Но это древний восточный дуализм, вечная борьба инь - ян, которую подчеркивает авторка - женщина. Это литературный прием, если хотите.

Сдержанное повествование, переосмысление мифа, размышления на вечные темы и попытка вырваться из замкнутого круга предопределенности, масштабность и лаконичность, множественные проекции и философизм "Хроник богини" сильно напомнили Пока мы лиц не обрели Клайва Стейплса Льюиса. Хотя вообще мне не с чем сравнивать японскую книгу: слишком далекая культура, чужие сюжеты, непредсказуемые повороты действия, что хорошо держит интерес.

В японском искусстве много пустого пространства и асимметрии. Асимметричный финал оставляет слишком много воздуха неопределенности. Открытый финал - из реальности; бесконечная обреченность непрощения - замкнутый круг мифа. Что выбрать?.. Остается только глубоко вздохнуть по-японски "содеска-а" и согреть в ладонях пиалу саке. _______________________ Па-беларуску...

Тутака...

Вельмі гарманічная кніга з асіметрычным фіналам. Вельмі японская - і агульначалавечая. Этнаграфічная, казачная - і сучасная. Меладраматычная - з безэмацыйнай маскай тэатра но. Вельмі жаночая.

Мы на далёкім востраве, самым усходнім у свеце, Сонца цалуе яго першым. Гэты востраў мае форму слязіны. І на ім хоць і ёсць старэйшына-мужчына, гаспадараць дзве жанчыны - намесніцы багіняў - светлая міко жыцця і цёмная міко смерці ("светлое и темное начало, лицевая и оборотная сторона, небо и земля"). Дзве сястры, асуджаныя паміраць у адзін дзень. Таму што прыўкрасны востраў з белым каралавым пяском на пляжы, з бялюткімі лілеямі на каменных схілах - жорсткі да сваіх дзяцей.

Падрабязнасці побытавага ладу на востраве робяць кнігу вельмі этнаграфічнай: уклад жыцця рыбаловаў, беднасць, рамёствы, апісанні рытуалаў з рэшткамі старажытнага матрыярхату, пахавальныя песні, адмысловая ежа для жрыцаў, адмысловыя атруты, табуяваная тэрыторыя, суворыя звычаі ў галодныя гады адсяляць старых і выкідаць у мора лішніх немаўлятаў.

Але героі з канкрэтнымі імёнамі і лёсамі, апісанне іх пачуццяў, думак пераводзяць кнігу ў рэалістычную праекцыю і з легендарнай плыні ў сучасную нам літаратуру індывідуальнасцяў, а не схематычных казачных архетыпаў. Перад намі асобы, якія спрабуюць вырвацца з замкнёнага міфалагічнага кола ў гістарычны лінейны час (на рэальны востраў Ямато): хлопец з "выклятай" сям'і ("кто не живет по законам острова, как, например, род Морской черепахи, ничего другого не остается, как умереть всеми забытыми", а ў родзе ўсяго толькі нараджаюцца хлопчыкі, калі такая патрэбная дзяўчынка) хоча вярнуць павагу свайму роду; дзяўчына, якой надта позна патлумачылі яе ролю могілкавай міко, змагаецца з дэтэрмінізмам роду.

Як і адбываецца гэта ў любым рэлігійным абрадзе - людзі ўзнаўляюць міф, паўтараюць у сваёй праекцыі лёс багоў. Першыя жанчына і мужчына - Ідзанамі ды Ідзанагі кахалі адно аднаго і сваім каханнем удзельнічалі ў стварэнні гэтага свету і гэтага краю. Але "что ж с того, что богиня! Когда речь идет о смерти от родов, то тут ты такая же женщина, как и все" - Ідзанамі памірае, а закаханы Ідзанагі недастаткова спяшаецца, каб дагнаць яе ў царстве памерлых.

Вечная крыўда багіні не сканчаецца, вечна выліваецца ў свет смяротных. Бясконца кахаць. Бясконца перажываць роды. Бясконца раўнаваць. Бясконца быць адной. Бясконца помсціць. Бясконца паміраць. Быць жанчынай - гэта бясконца.

Ідзанагі ў вобразе чалавека вечна ходзіць па зямлі, раздорваючы дзяцей тысячам жанчынаў. Ідзанамі - мёртвая багіня ў царстве смерці вечна помсціць жонкам-падзёнкам Ідзанагі, забіраючы іх жыццё. Смяротныя сёстры міко з далёкага вострава спрабуюць вырвацца з замкнёнага кола міфічнага часу, кахаючы, раўнуючы, нараджаючы, помсцячы... паўтараючы пачуцці багоў і ўваходзячы ў жыццё-смерць багоў.

Кніга напісана амаль халодна. Жарсць і вялікія, роўныя багоў эмоцыі перадаюцца так стрымана, як умеюць толькі японцы - каліграфічна, трапнымі нешматлікімі мазкамі, не адрываючы пэндзля. Але хочацца спыняцца і застываць, разглядаючы нечакана накрэсленыя чалавечыя і звышчалавечыя канцэпты: смяротнае жыццё бога, які сутыкаецца са смерцю і спрабуе асэнсаваць канцовасць з глыбіні сваёй бясконцасці; асуджанасць на вечную памяць духу, вечную рэўнасць і вечную крыўду да жывога і ўжо да памерлага (хіба не лепш страціць памяць і пазбыцца пакутлівай вечнасці); цыклічнасць міфалагічнага часу і паразу пры спробе перамагчы час.

І ўсё ж галоўная ў кнізе Жанчына. Жанчына рухае час і сюжэты. Жанчына рухае жыццё і смерць. Гэта яе боль, рэўнасць, адзінота, бясконцая пакута, яе забівае мужчына, адразу забываючыся пра гэта: "Руки, ласкающие меня, руки, отыскивающие потаенные места на моем теле... А потом руки, сжимающие мое горло". Мужчына недастаткова спяшаецца за каханай, мужчына забываецца каханую, кахае іншых, мужчына баіцца смерці, мужчына дае жыццё і ані не пераймаецца, што з гэтым жыццём будзе потым: "Вскармливание детей было делом женщины, он же только даровал жизнь, его не заботило, что было потом. Именно поэтому, отправляясь в путешествие, он обычно уже никогда не возвращался обратно".

"Что-то часто приходится слышать, как один человек не может простить другого". Вы скажаце - ну навошта зноў супрацьпастаўляць? Але гэта старажытны ўсходні дуалізм ін - янь, вечная барацьба, на чым акцэнтуе ўвагу аўтарка - жанчына. Гэта літаратурны прыём, калі хочаце. Што міфу да праўды жыцця?.. (І хітрая падступная пасмешка пад нерухомай маскай.)

Стрыманы аповед, пераасэнсаванне міфа, разважанне над вечнымі тэмамі і спроба вырвацца з замкнёнага кола, маштаб і лаканічнасць, праекцыі і філасафізм моцна нагадалі Пока мы лиц не обрели Клайва Стэйплза Льюиса.

У японскім мастацтве шмат прасторы і асіметрыі. Несіметрычная канцоўка пакідае занадта шмат паветра нявызначанасці. Адкрыты фінал - гэта з рэальнасці, бясконцая асуджанасць недаравання - гэта замкнёнае кола міфа. Што мы абіраем?.. Застаецца толькі глыбока ўздыхнуць па-японску "содэска-а" і нагрэць у далонях піялу сакэ.

Что понравилось:

+ Психологизм и то, как автор описывает переживания своей героини. Ей веришь и проникаешься, и невольно задумываешься, а как бы ты поступил, если тебе бы пришлось всю оставшуюся жизнь провести во тьме и одиночестве из-за того, что так решила традиция?

+ Вовлечение в историю богов, мистики и чудес — смотрится органично, разумно и логично. При этом фольклорный флер на истории сохраняется — веришь, что когда-то давно так могло случиться на самом деле.

+ Фрагмент с осой. Почему-то он очень запомнился: и полет, и отношение людей на корабле, и месть, и смерть осы.

Что не понравилось:

- Концовка: она логична, да, но слегка "резкая". Ощущение, что просто автор не смог придумать, как еще продлить историю, поэтому ее завершил. Правдоподобно, логично по сюжету — но будто просто от отчаяния или усталости, а не от того, что  герои подошли к финалу.

Итог: Мне книга понравилась. С удовольствием окунулась в японский фольклор и старинный чарующий мир.

В древности мир представлял собой большой хаос, бесформенную жижу. Сначала небо разделилось с землёй. Затем у всего появилась пара. Так постепенно сформировался мир. Небо и земля. Мужчина и женщина. Жизнь и смерть. День и ночь. Свет и тьма. Светлое начало и тёмное. Почему всего стало по паре? Да просто одного было недостаточно. В какой-то момент стало ясно, что только когда две части сливаются воедино, рождается что-то новое; что ценность одного проявляется, когда есть противоположная ценность, и от того, что есть обе ценности, рождается смысл.

Можно увидеть в книге только историю любви и предательства (особенно предательства — это один из двух главных лейтмотивов книги), повторённую дважды — для богини Идзанами и для её служительницы Намимы. А можно увидеть древний миф, который был лишь самую малость беллетризирован и у которого есть глубокий метафизический подтекст: о том, как притягиваются и взаимодействуют противоположные начала, пронизывающие всё наше существование (это второй главный лейтмотив). Это художественный роман про Инь и Ян, рассказывающий о том, что у всего в мире есть две стороны (плохая и хорошая), что противоположности не могут существовать друг без друга и что только в их взаимодействии есть смысл, ведь только оно порождает нечто новое.

Так случилось, что Намима — главная героиня, от лица которой ведётся рассказ, — родилась «тёмным началом», и по очереди рождения ей было уготовано стать мико ночи и жрицей смерти. Её сестра была «светлым началом», её все почитали и любили, Намима же всегда чувствовала себя «грязным», оскверняющим существом. И в какой-то момент она собралась с силами, чтобы пойти против своей судьбы. Но это привело её к смерти, после которой она стала прислужницей богини Идзанами и узнала её историю. Именно Идзанами — первая женщина, — оказалась той, кто сделал женское начало «тёмным», придал ему отрицательный и негативный оттенок. Легенда о ссоре между Идзанаги и Идзанами — это история возникновения Инь и Ян, история того, как они стали противоположностями. Сам принцип инь–ян называют китайским, но это не совсем честно — он настолько древний, что впитался во все азиатские учения и религии, хотя возник, да, в Китае. Но японская, вьетнамская, корейская культура — все они включают в себя инь–ян. Чтобы читать эту книгу, не обязательно знать легенду про Идзанами и Идзанаги. (Но если что, вот здесь дано интересное и наиболее полное описание и толкование этой легенды из доступных на русском Задайте в поиске по странице «Создание Японских островов», прочитайте страницу до конца и перейдите на следующую, там ещё кусочек; все конспирологические теории о происхождении мифов можно опустить, как несущественные для понимания книги). Важно знать, что миф состоит из 2 частей: первая — про появление на свет Идзанаги и Идзанами и про то, как они родили японские острова; вторая — про смерть Идзанами и предательство её мужа. «Хроники богини» — это словно бы третья часть о том, как Богиня жила после смерти и что случилось с Идзанаги, оставшимся среди живых. На обложке книги почему-то изображён тот фрагмент мифа, где Идзанаги и Идзанами создают первый остров с помощью волшебного копья. Тогда как основные события романа затрагивают обыденную жизнь Богини в Царстве мёртвых примерно тысячу лет спустя.

Японская культура. Кроме того в «Хрониках» встречаются и менее известные элементы японской мифологии и фольклора. В тексте завуалировано множество каму (божественных сущностей): богиня грозы и молний, божества грома, бог-дух моря и шторма (как сын Идзанаги он был назван по имени только в конце, — Сусаноо) и т.д. Но Намима-рассказчица не знает их имён, поэтому никого не упоминает прямо. Она вообще на удивление слабо верит в богов: до встречи Идзанами даже никогда не слышала о ней. Мне кажется, если бы Намима не умерла в глубокой обиде (из-за которой попала в Царство мёртвых, тогда как души, упокоенные с миром, отправляются сразу на небеса), то так никогда бы и не признала существование богов. Но существование своей Госпожи она не может отрицать. Так же, как и существование юрэй — призраков умерших, — ведь она сама была юрэй. После смерти Намима познакомилась и с Хиэда-но Арэ — сказительницей, которая была одновременно и фольклорным героем, и реальной исторической личностью. Их знакомство неслучайно: именно Хиэда-но Арэ составила «Кодзики» — древнейшую антологию японских мифов, частью которой был миф про Идзанами с Идзанаги. Фольклорность же её заключается в том, что именно такая (умная, сообразительная и с хорошей памятью) сказительница часто встречается в японских народных сказках; эти сказки, собранные все вместе, сравнимы с фольклорной аркой Тёмного Патрика в ирландском фольклоре (мой кумир, приятно познакомиться), только их героиня — безымянна и стара. (Хм… Возможно, мы чего-то не знаем про дальнейшую судьбу Шахерезады?) Так или иначе, персонаж неординарный, а в «Хрониках богини» — к тому же регулярно исполняющий роль вестника. Инь–ян, японская мифология, японский фольклор, отсылки к истории и географии Японии — если внимательно читать «Хроники богини» с карандашом и гуглом, то можно узнать о Японии больше, чем рассказывают в какой-нибудь сухой научной монографии. Но всё это (кроме мифологии) — лишь словесные кружева, не касающиеся напрямую легенды Идзанами и Идзанаги. Кирино не сделала никаких отступлений от неё, только углубила. Зато история Намимы — это переосмысление истории богини на человеческий лад, и тут писательница себя ни в чём не ограничивала. Причём сюжетная линия Намимы получилась настолько цельной и органичной, что можно выбросить все упоминания древнего мифа, не испортив роман. Однако писательница оставила обе линии, чтобы параллели между ними бросались в глаза. (Помните, да? Смысл рождается, когда встречаются две противоположных ценности, например, богиня и человек). Когда читаешь «Хроники», все совпадения кажутся зловещими и даже пугающими, стоит лишь осознать, что таков был авторский замысел. Даже сами героини замечали, что похожи. А смысл был как раз в том, чтобы любая женщина могла почувствовать с ними обеими душевное родство.

Жизнь любой женщины. Эта притча лишь наполовину посвящена мифу о сотворении мира и зарождении инь–ян. Вторая половина исследует место женщины в этом мире: её предназначение и навязанное традициями поведение. Очевидных выводов — нет, и это заставляет осмысливать то, что дано, и делать собственные выводы, искать свои ответы на извечные вопросы. Не этим ли всю жизнь занимается каждая из нас? Кто из женщин не задавался такими же вопросами? «Почему я слаба?», «Почему я всегда обязана вести себя скромнее и приличнее, чем мужчина?», «Почему все говорят, что я должна выйти замуж?», «Почему общество ожидает от меня хорошего деторождения?», «Почему я не имею право на амбиции?», «Почему в любом несчастье — от развода до изнасилования — будут винить меня, даже если я жертва?», и т.д. Кирино Нацуо нравится мне как раз тем, что в её книгах полно женщин — обычных и настоящих, — и автор без колебаний подчёркивает все самые тяжёлые, замалчиваемые моменты их жизни, заставляя задуматься. Да, есть и мужчины в этом романе, но вся жизнь женщин в нём построена вокруг того, что «мужчины постоянно уходят и подолгу отсутствуют». Это снова-таки напоминает кармическое повторение для всего человечества истории Идзанами и Идзанаги.

Законы острова. Всё это довольно интересно, но признаюсь честно, меня давно уже не занимают культурные проблемы взаимоотношений мужчин и женщин. Я веду себя, никого не дискриминируя за его пол, плюс с разумными людьми всегда можно договориться, а в чужой монастырь со своим уставом мне лезть не охота. Поэтому, читая «Хроники», я, конечно, глубоко сочувствовала всем женщинам мира, но по-настоящему меня интересовал совершенно другой вопрос. Окажись я на острове Намимы, стала бы я следовать его ужасным законам? Не только в том, что касалось светлого и тёмного начал (например, «тёмному началу» было нельзя иметь детей, и если мико дня умирала, мико ночи должна была убить себя — смогла бы я согласиться с этим?), но и в том, что касалось общественной жизни (лишних детей убивали, лишних стариков запирали и оставляли умирать от голода, тех, кто не выполнял свою общественную роль, называли проклятыми и изгоняли из общества, это означало верную смерть, и т.д.). Это вопрос и добропорядочности, и веры, и выживания. Как бы поступила я, которая выросла на современных либеральных, демократических, гуманистических ценностях? И как бы я поступила, если бы родилась там и тогда, ничего не зная о всеобщей декларации прав человека, о равенстве полов, о чудовищности геноцида и каннибализма, об обязанностях государства перед народом и т.д.? Была бы я хоть немного похожа на Намиму, которая интуитивно отвергала несправедливость? То, во что верили 199 человек на острове, для нашей единственной и неповторимой рассказчицы не было нормой. Поэтому она так легко подмечала вопиющие детали островного быта и не могла их принять (хотя и была бессильна что-то изменить, но это детали). Мне порой кажется, что выживание и гуманность — вещи совершенно противоположные. И если эволюцией нам предназначено быть негуманными, то какую бездну внутренних конфликтов порождают наши современные ценности? Впрочем, как известно, только из совмещения двух абсолютно разных ценностей рождается смысл, поэтому тут есть над чем подумать.

Cмерть Намимы начинается с фразы «Ты можешь осквернить её». Что случится, если современному шестилетнему ребёнку сегодня сказать такое и запретить видеться с сестрой? Даже не представляю. А для Намимы эта фраза через 11 лет привела к тому, что её собственный муж убил её. Почему, с какой целью, что на него повлияло? Этими вопросами я задавалась большую часть книги. И даже немного гордилась тем, что поняла ответ раньше, чем его поведала Кирино. Детективная составляющая немного разбавляет атмосферу притчи, подогревает интерес, грамотно усиливает напряжение перед кульминацией, но важно помнить, что это не детектив, а притча, поэтому даже поступок Намимы по отношению к мужу в самом конце — это не развязка детектива, а повод для размышлений, потому что этим поступком автор снова подводит к аналогии между историями двух главных героинь. Кстати, пока я ломала голову над этой загадкой, я всё думала, какой вариант развития событий удовлетворил бы моё «читательское эго»? На тот момент я даже не подозревала об истинной подоплёке, поэтому остановилась на версии, что Махито выполнял высшую волю богов, убивая свою жену. Если бы дело обстояло так, я бы примирилась с его поступком, ведь это снимало бы с него личную ответственность, и я могла бы даже счесть его жертвой обстоятельств и посочувствовать — тогда бы моё читательское эго было довольно проделанной эмоциональной работой... Но в тот момент я вдруг поняла, что даже если в реальности я атеист, то в книгах я очень даже верующая. Во всяком случае, я совершенно точно верю в архетип бога, работа которого — вершить судьбы, а значит, его воля не может быть преступлением. Скажем так, я была немного разочарована в себе, во всяком случае, достаточно, чтобы больше не называть себя атеистом. (Интересно, есть ли у веры в книжных богов название?)

Немного о недостатках. Но вернёмся к нашим непаханым просторам царства мёртвых. В целом впечатление от книг было очень сложным, но приятным. Внимательное медленное чтение раскрыло мне глаза на многие аспекты японской культуры и дало обильную пищу для размышлений (даже большие книги не всегда на это способны). Но было и несколько моментов, далёких от идеала. Например, притчевое описание жизни на острове оставило слишком много вопросов. Я могу понять, почему мужчины уходили в море на промысел, а женщины оставались на острове и делали всю остальную работу. Я могу понять, почему оставшиеся на острове старики (когда их не убивали пачками в голодные годы) управляли жизнью поселян и устанавливали законы. Но я не могу понять, кто на острове делал всё остальное? Кто лепил посуду, кто плёл корзинки, кто мастерил гробы, кто шил одежду, кто лечил больных? Всё это делали женщины? Почему же в таких условиях не зародился матриархат? Ещё вопрос, как Намиме и Махито удавалось 4 года скрывать, что общаются? Неужели никто из 198 жителей острова так и не заподозрил, что сестра будущей верховной жрицы дружит с сыном проклятой женщины? И была ли Намима так умна, как кажется, если за 4 года не догадалась об истинных чувствах и намерениях Махито? Ещё мне было очень странно читать о том, что Намима любила его — в тексте этого совсем не чувствуется. Намного острее было её чувство осквернённости, оторванности от людей в силу истинной судьбы. А ещё я, как современный человек, ожидала, что отношения Намимы и её сестры будут более противоречивыми, я всё ждала подвоха от сестры, даже думала, а не обвинить ли её в смерти Намимы. Но в итоге этот персонаж так и остался на светлой стороне. Скорее всего, это было осмысленным инь-янским разграничением, но оно немного противоречило реалистичному и современному восприятию главной героини.

Заключение. Эта книга настолько хороша и увлекательна, что я думаю однажды перечитать её. Когда это случится, столь подробный отзыв будет мне на руку — поможет вспомнить то, что я уже знаю, и найти то, о чём я никогда не задумывалась. Назовём это принципом инь-янского чтения: книга должна быть прочитана дважды в двух разных состояниях — то есть тобой старым и тобой новым, — чтобы в точке соприкосновения родилось что-то новое, ведь только тогда чтение будет иметь смысл.