Читать книгу "За Перевалом – холод и мгла"

«Он отправит меня в столицу, – думала в панике Ника. – Он позвонит в Италию, и маме придется вернуться. Но разве я виновата, что сломался мой ноутбук? И почему отец против «Альтара»? Против моих успехов в игре? Он же сам играет, да еще из Ратуши!»

Ника и не заметила, как добрела до Чируши, мелкой речушки в парке Победы, где в детстве они пускали кораблики и пытались построить плот из фанеры. Она села на старую лавочку с шаткими подгнившими досками и посмотрела на реку.

Парк шелестел травой и переплетал прозрачные тени, будто узор макраме. Река, и весною не полноводная, скользила юркой иголкой, едва заметной в прибрежной траве. Здесь разрослись хвощи, жирные, как многоножки, – они караулили реку под прикрытием резных папоротников и покрытых серебристым налетом изъеденных лопухов. Кое-где в воде торчали кубышки – яркими пятнами краски на коричневом илистом фоне. Заходящее солнце, забрызгав весь парк россыпью рыжих зайчиков, кокетничало с кубышками и пряталось в зарослях лопухов, заманивая звонких стрекоз.

Сколько игр они здесь сыграли – и в пиратов, и в дикие прерии! Этот заброшенный парк манил, точно джунгли на неизвестной планете. А теперь в парке было пустынно. И вообще Старогорск начинал напрягать. В мегаполисе Нике пришлось несладко, но в городе детства уже накопилось столько проблем, что на миг захотелось в столицу, даже гнусный мажорный класс стал не настолько противен. Там верховодили гады, но гады понятные, примитивные. А родной городок говорил загадками и запугивал до мурашек.

Старогорск-то и городом, в сущности, не был – так, поселение вокруг института. Из пейзажа вокруг – поля с вкраплениями дачных поселков, лес, граничащий с заповедником. Раздолбанная бетонка, выводящая на окружную трассу.

С реки потянуло холодом, и Ника поджала ноги. Темнеет, пора домой. Если придется опять извиняться, она предъявит свой ноут в качестве оправдания. Папа на «ты» с любой электроникой, пусть попробует починить. Потому что иначе беда с девайсом. И с «Альтаром» тоже беда.

Ника встала и развернулась к дорожке.

На дорожке стояли трое. Парни, в руках батлы пива, и они достаточно пьяные, чтобы забыть о последствиях. Достаточно взрослые, чтобы думать о гадостях. Ника сжалась в плотный комок и отступила к скамейке. На миг показалось, что журчит вода и под ногой скользкий кафель, а парни гыгыкнули в предвкушении. Они внаглую слюни пускали на ее загорелые ноги и на «шорты-одно-название», в которых Ника рванула из дома.

– Маленькая замерзла! – протянул вихрастый подонок, делая шаг вперед. – А мы ее щас согреем…

– А мы ей пивка предложим! – в том ему подхватил второй, чернявый и мутный гном. – А потом еще мно-о-ого чего. Ты нас не бойся, детка, с нами весело, мы хорошие!

– Чур, я первый ее пощупаю, а то будет как в прошлый раз, – хриплым голосом встрял бородач, возвышаясь над их головами.

Ника пятилась в глубину парка, отступая поближе к реке. Если отсюда рвануть сразу в воду, удастся ли ей убежать? Вдруг от нее отстанут? Она рывком обернулась, оценивая расстояние, бородач толкнул к ней вихрастого. Но тот споткнулся на ровном месте и рухнул мордой в асфальт, получив по зубам кроссовкой.

Кто-то врезался в пьяных гопников, лупя их, как старые груши, кто-то свалил бородатого и двинул чернявому между ног, и все это с прибаутками, опускавшими на самое дно:

– Это кто же у нас тут гуляет? Сексуальные активисты? Сексуальные недомерки? Швали развелось в Старогорске!

Бородач опомнился быстро, кинулся с кулаками, но случайный защитник Ники был не дурак подраться: он увернулся от бородатого и снова двинул чернявому, завозившемуся на асфальте:

– Лежать, я сказал! А ну! Насмотрятся дряни по телику, и несет их на подвиги в парк! Ника, ты как, в порядке?

Ника была в порядке! Узнав по голосу Алика, она доломала скамейку, выдрав рейку из хлипкой спинки. Мимолетно удивилась – как так? Поморщилась – треск подгнившего дерева срезонировал с чем-то в ушах, а ладони царапнуло щепками. Испугалась, когда под ногтями появилось то самое жжение – концентрат ведьминской силы. Но дамагер команды вел бой против троих противников, и не было времени копаться в себе. «Старт», как командовали в Альтаре!

Ника поспешила на помощь, угрожая подонкам деревянным мечом. Вихрастый огреб по ребрам и взвыл от обиды на человечество. Бородатый, отвлекшись на Альку – такого невзрачного, мелкого и, падла, ужасно верткого, – получил по башке от Ники, а потом – в довесок – от Алика, бившего метко и зло. Чернявый, устав нарываться, осторожно отполз в кусты и перестал отсвечивать.

– Ну, кому тут добавки, уроды? – вопрошал грозный Алик, взяв у Ники скамеечный меч и крутя его, как в кунг-фу. Он стал очень похож на паладина, крушащего монстров в Морозной Долине, даже вырос и раздался в плечах. Или Нике просто казалось от азарта и восхищения?

Добавки подонки не захотели, дернули по дорожке, тем более где-то вдали пропищала сирена полиции. Алик двинул в сердцах по кустам и чернявому, тот завыл и помчался прочь, хромая на обе ноги.

– Сваливаем, красотка, пока нас за драку не замели! – Алик схватил ее за руку и потянул за собой. Они выбежали из парка, прыгнули через забор в палисадник с одичавшим шипастым крыжовником и затаились, совсем как в детстве.

– Дурочка! – прошептал ей Алик. – В таком виде гулять по парку! Там теперь гопники собираются – хорошо, я успел, срезал путь от ДК.

– Где ты так научился драться? – тоже шепотом спросила Ника, уступая его объятиям и прижимаясь теснее.

– Я потом расскажу, – пообещал обомлевший Алик. Он хотел прошептать это на ухо, но Ника дернула головой, и его губы коснулись щеки, а потом, совершенно случайно, Ника ответила на поцелуй. Губы Алика пахли крыжовником.

Возвращались они в густых сумерках, держась за руки, как в кино. «Как в столовку на перемене! – хмыкал неугомонный Алик. – Ника, помнишь?»

Ника все помнила. Но молчала и улыбалась. Ей не хотелось шутить. Алик дрался за нее с хулиганами! И впервые они целовались! Ей хотелось вернуться домой и еще целоваться в подъезде, а потом, игнорируя папу, забраться сначала в ванную, а потом с головою под одеяло, чтоб никто не видел, не слышал, не почувствовал, как она счастлива.

– Фонари опять не горят, – Алик бережно взял ее под руку. – Осторожней, здесь где-то яма… Включу-ка я лучше р-фон. Смотри на меня, хорошо?

– А все-таки, Алька, – смутилась Ника, – где ты так научился драться?

– Где-где! – откликнулась темнота. – Известно где – в нашем ДК!

Алька дернул туда фонарем, и Витька, попав в круг света, достал из кармана р-фон, быстро набрал нужный номер и через четыре гудка сказал:

– Мам, привет. Вернулась, все норм. Гуляла. С Аликом. Мам, ну все.

– Вот и поговорили, – подвел Алик краткий итог.

– Сами бы отзвонились! – дернул плечом Витек.

– Вить, ты где? – в гулкой арке двора проявилась испуганная Варвара, крутя карманный фонарик, как оборонный радар, – во все стороны и бессистемно. – Вить, там такое по телику! В парке Победы драка! Банду Самохина кто-то отделал, один – на цыгана похож – врет, что им встретился воин Альтара с самым настоящим мечом!

Алька не выдержал, вышел на свет, падающий из окон, и принялся хохотать. Ника кинулась Варьке на шею, обняла крепко-крепко и зашептала ей на ухо, что это же Алик – воин Альтара, но не с мечом, а с простой деревяшкой – как он их всех раскидал! Варька ее обнимала в ответ и шептала, что испугалась и что теперь так нельзя в Старогорске – гулять, когда не горят фонари!

– Правильно! – поддержал ее Витька. – Двигаем по домам! Ну, разве чаю у Ники попьем.

– Витенька, я бы рада! Но у меня там сердитый папа…

– …Папа у нас на кухне нервы в порядок приводит. Под присмотром моей распрекрасной мамы. Так что, подруга, заваривай чай на знаменитых ведьмачьих травах. Есть о чем поболтать.

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Кухня.

Никаких «знаменитых трав» в кухне не оказалось, зато нашелся лимон и три невзрачных пакетика, которые засунули в чайник. Вот тогда, разомлев от горячего чая и от горячего Альки под боком, Ника им рассказала, как прожила этот день. О неправильных львах Алмазной Долины. О своем сломавшемся ноуте. О папином кабинете в Альтаре – в самом центре Столицы, в Ратуше! И о VR-131 в верхнем ящике резного стола.

При упоминании о девайсе Алик вскочил и рванул в кабинет, на запретную территорию, – только дверь оказалась не просто закрыта, а заперта на ключ.

– Можно, конечно, сломать, – предложил предприимчивый Алька. – Только если виртак перепрятан, будет совсем неловко.

– Алик, угомонись, – осадила его Варвара. – Не хватало еще прорываться силой! Но зачем дяде Илье виртак?

– Может, ему для работы надо, – вступился мудрый Витек. – В Ратуше кто живет? Модераторы и разработчики. Ник, неси ноут, я посмотрю.

Ника сгоняла за ноутом, а тем временем Алик развил теорию:

– Слушайте, «мародеры», если папа у Ники – разраб, спросим про сто двадцатый?

– Сами пройдем, без подсказок!

– Да, но важно-то первыми!

Витька взялся за ноут, включил. Полюбовался заставкой. И полез копаться в настройках, дав понять, что он тоже за честный бой.

– Эх, «мародеры», такие башли, – загрустил предприимчивый Алик. – «Эгида» обещает сто двадцать штук каждому игроку в команде за первый проход инста с Перевалом.

Все опять посмотрели на дверь кабинета.

– Стоящая вещичка? – спросил Витька, копаясь в ноуте.

– Не то слово, – вздохнула Ника. – Как вспомню – мурашки по телу. Вить, там шторы висели, я их потрогала и пальцами поняла, что из старинного шелка! И по этому шелку шла вышивка золотом – такие жесткие нитки, будто правда металл. А ковер – он был мягкий! Что еще? Запахи! Книгами пахло, дровами в камине! А представьте, как будет в Долинах!

– Надо еще чайку, – глухо сказала Варвара, и в голосе лучшей подруги Ника услышала стон Совы, которой хотелось летать и чувствовать встречный ветер. – Напьемся, и Алик сломает дверь.

– Только дурью страдать не надо! – фыркнул непрошибаемый Витька. – Обойдемся без кражи со взломом. VR-131 не новье, стóит, как бомба, но можно найти. А в «Ракитниках», на окружной, есть вирт-центр с VR-135! Помните, у Варьки комп полетел? Мы как раз в «Ракитники» ездили. Но тогда у них виртаки были чуть круче хоум-очков, а теперь солидно затарились, последняя разработка.

– Полтора часа на автобусе! – Алька заерзал на табурете. – А давайте завтра рванем? Мне за победу пять штук отстегнули!

– У меня послезавтра концерт, – скучно напомнила Варька.

– Мы не полезем в инсты, Сова! Просто покосим траву и осмотримся. Вить, что у Ники с «Альтаром»?

– Не грузит. Алик, зайди с телефона, нужно проверить, что с Хилари.

Персонаж оказался в порядке: засел в голом виде в Алмазной Долине. Ника перелогинилась и, оглядываясь на львов, приодела несчастную Хилари и перенесла в Столицу, в личную мастерскую. Поставила на огонь котел, врубила в углу перегонный куб и закинула травы с камнями. «Фильтрация – десять часов! – скучным голосом буркнула Книга Зелий из инста с Подземным Городом. – Не допускай кипения».

Хилари чуть пригасила огонь и вернулась на Центральную Площадь.

– Вон то окно! – показала она. – Видите? Красные шторы!

– Понтово твой папа устроился!

Варька взяла еще бутерброд, надкусила, потом опомнилась и с сожалением отложила.

– Да жуй ты уже, балерина! – не выдержал вечно голодный Алик. – Подохнет на сцене лебедь до срока!

Варьке доверили на концерте исполнить какую-то роль из балета, про «Лебединое озеро», – то ли Одиллию, то ли Одетту – никак не могли запомнить. И она изводила себя диетой, чтобы порхать на сцене. Диета парнями не одобрялась: Варька и так была кожа да кости – куда там еще худеть! Алик ей предрекал, что «лебедь» сломается на поклоне, в буквальном смысле сломается, так, что хруст по всей сцене пойдет. А Витька переживал, что не хватит сил на прыжки и что от диеты, судя по маме, у женщин дурнеет характер. Варька швырнула в него чайной ложкой, а Алика пнула ногой под столом.

– Слушайте, как-то не верится. Ну, что мой папа – разраб. – Ника вылила в чашку остатки чая и пододвинула Варьке – запить. – Хотя он все время кодит. Мама как-то сказала, что папа программирует собственный мир, а на реальность его не хватает.

– Вот почему ты любишь Альтар! – подмигнул ей ехидный Алик. – Потому что у вас общий предок! Альтар – это твой сводный брат!

Ночь гнала по домам, но они все не могли разойтись: целый год не трепались за жизнь, даже слегка разучились. Наконец решили «не лезть в инсты» и не бродить по городу в поисках приключений: Варька осталась у Ники, а Алик звякнул домой и озвучил заспанным предкам, что заночует у Витьки. Погодины жили в соседнем подъезде, но Варька друзьям приказала особо: когда будут дома – сразу звонить. Раньше такие приказы игнорились, а теперь Алик с Витькой без тени улыбки поклялись стукнуть в чат – как только, так сразу.

Уходя, Алик выждал момент, сжал ладонями пальцы Ники:

– Не играй сегодня в «Альтар», – попросил он, понизив голос. – Нужно еще разобраться, что за тень бродила под окнами.

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Спальня.

Они разместились в комнате Ники, привычно собрав подушки с дивана и притащив старый плед: Варька терпеть не могла париться под одеялом. Кровать Нике досталась от бабушки, огромная и удобная, с резным изголовьем и изящными ножками. В самый раз двум худющим девчонкам – можно лежать в темноте и трепаться о сокровенном.

– А потом мы поцеловались! – сладко вздохнула Ника. – Я впервые поцеловалась с парнем! Это было… Прям вау! У меня до сих пор мурашки!

– Ну еще бы! – завистливо хмыкнула Варька. – С кем тебе целоваться-то? Ты же с третьего класса по Алику сохнешь!

– Так заметно? – встревожилась Ника, а потом пожала плечами: – Ну и пусть. Я соскучилась, Варька! Он так редко писал и почти не звонил…

– А что ты хотела от парня? Сто эсэмэсок в сутки?

Они помолчали в ночной темноте, потом Варька спросила с нажимом:

– О школе мне не расскажешь? Там… что-то было не так?

– Все там было не так. И не надо о школе! Вот еще, тратить каникулы на дурацкие воспоминания. Лучше колись, подруга: где Алька всему научился? Он же как Старый Монах тех говнюков раскидал – ты бы видела это, Варюха!

– Видела. Мы ж за него болели на районных соревнованиях.

– А мне почему не сказали?

– Ну так он запретил говорить! Ты ж сама шифровалась со школой, говорила «все ок» и валила в Альтар. И долбила упырков до посинения! Ой, да ладно, молчу, молчу. Только вдруг ты закрутила роман? Вот Алик и лез на стенку.

– Дурак!

– Конечно, дурак. Но теперь дурак с полезным скиллом. У нас тут в ДК две секции новые: кунг-фу и фехтование. Историческое, на саблях. Алик пошел с тоски сразу в обе, и как же его гнобили вначале: маленький, тощий, а там все громилы! Но Алька работал, как псих ненормальный, и теперь он у нас чемпион! Между прочим, зовут за район выступать и приглашают в школу резерва. Удивительно, конечно, как он сумел. Меньше чем за год так прокачался! Он говорит, что, когда дерется, представляет себя паладином. И все как-то само собой получается. Ладно, я бы подрыхла, в Старогорске привыкли ложиться рано. Только проверю дверь и шторы на окнах задерну. Какая-то чушь творится в городе. Солнце за лес заходит – и начинается помешательство.

Локация: Старогорск, НИИ НИиДР. Медицинский отсек. Смена игрового персонажа.

– Пациент утверждает, что играл с друзьями и пальцем ткнул в монитор, – докладывал Леонид Федосеев. – Был в вирт-очках VR-120 и в наручах той же системы.

Калмыков скроллил отчет:

– В какой Долине играл?

– В Алмазной. Группа рейдила горных львов, выбивая из них Панцирь Гнева, и Аркадий Ветлицкий (никнейм Арк_Ан) заметил какую-то тень у скалы. Указал на нее сокланникам. Далее, по версии пострадавшего, в его загородном коттедже «коротнуло проводку, падла». Дом был полностью обесточен, а когда супруга Ветлицкого с фонарем вошла в кабинет, она увидела мужа, выпавшего из кресла, без сознания, в луже крови. И без пальца на правой руке. Окно в комнате было открыто, но следов в палисаднике мы не нашли.

– И где палец?

– Так нет больше пальца. Исчез. Его срезало, будто лазером, посередине фаланги – вы увидите: ровный спил по кости и обугленные части тканей. Вот пытаемся разобраться – извините, что ночью подняли. Но Ветлицкий – зампредседателя банка, вся система их безопасности построена на отпечатках. Наша задача – понять, как покушение на банкира связано с виртуальной игрой. И куда пропал его чертов палец.

Калмыков убрал повязку и внимательно осмотрел руку спящего: обрубок указательного пальца был тщательно обработан, обколот новокаином и действительно походил на срез какого-то драгоценного камня, ярко-алого, плотного посередине и буреющего к краям.

Он проверил реакцию на раздражители, считал показания датчиков. Потом принялся копаться в редеющей шевелюре Ветлицкого и нашел их – пять бугорков, красных, зудящих от воспаления, – пять точек для связи с нездешней реальностью. Он подошел к мониторам и подключился к Алмазной Долине. Долго смотрел на экран, потом подозвал Федосеева.

На самой вершине скалы, в окружении любопытного прайда, стоял, упираясь в небо, полупрозрачный кварцевый палец, указуя на далекое скопление туч.

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Смена игрового персонажа.

Под столом, забившись к самому плинтусу, тоненько пищала крыса. Ника никак не могла подобраться к тощей, замученной твари: весь угол комнаты у окна, от карниза до нижних ящиков тумбочки, был оплетен паутиной – тонкой, едва заметной, мерцающей. Паутина меняла цвета, и от этого делалось жутко, точно это скопление нитей проникало в привычный мир из какой-то иной реальности.

«Нужно прорваться к крысе, – мрачно думала Ника. – Нужно ее прибить, как указано в соннике, тогда жизнь в реале наладится».

Она протянула руку и дернула паутину – та завибрировала, задрожала, заискрила, будто каждая нить была гранью параллельного мира. Ника дернула посильнее, крыса взвыла уже истерически, но упрямая нитка никак не рвалась, лишь звенела в ответ, как струна. Паутина во сне – сплошные потери, обман и предательство близких людей, нужно рвать ее, обязательно. Ника дернула изо всех сил, и вибрация достигла предела, войдя в резонанс с визгом крысы…

Локация: Столица, школа №3. Туалетная комната для девочек.

Время: полгода назад.

…Подтекала в унитазе вода, и закрывшей глаза Веронике казалось, что она очутилась в лесу у ручья, – только вот гулкое эхо билось о кафель, о покоцанный временем ржавый фаянс, эхо множило гнусное гуканье и глумливые охи Вовки Архипова, ненавистного Вовы Архаровца и его подлючей команды – Гоги Вантуза и Димона Донских по прозвищу Дима Дно. Ника спряталась от них в туалете – дура, на что надеялась, о чем вообще она думала, задержавшись в библиотеке, где был хороший доступ в инет? Караулила «мародеров» в Альтаре, чтоб сговориться на вечер, а за дверью дежурил садист Архипов в ожидании новой потехи. А теперь кричи, не кричи – школа давно опустела. Она стукнула Диму Дно рюкзаком и побежала по коридору, но какая им разница, где гнобить, в туалете для девочек – самый кайф!

Все началось в первый же день, когда Ника вошла в новый класс и замерла у магнитной доски. Класс пренебрежительно свистнул, разом, как один человек. Нефирмовая Вероника с потрепанным рюкзаком мейд-ин-чина, в скромном сером жакете и вязаной юбке ниже колен была здесь явно не к месту – нечесаная дворняжка на выставке модных гламурных собак. Кто-то шикнул: «От мышь недобитая!» Кто-то спросил: «Она что, из тюряги?» Кто-то внес рацпредложение: сразу добить, чтоб не мучилась. И по рядам понеслось: «Мышь», «Мышиная голова», «Слышал кликуху новенькой? Мышь!»

Чем она так зацепила Архаровца, Ника не поняла, но он стырил ее несчастный рюкзак и отправил в урну на улице, в окурки и чьи-то плевки, утверждая, что мусор нужно выкидывать. Нике пришлось рюкзак оттирать под довольный ржач всего класса, а Архаровец фоткал процесс и лыбился во всю харю. Через день все тетрадки Ники были исписаны разной похабщиной, матерными частушками, разрисованы картинками мужских гениталий.

Ника расплакалась от обиды, от нелепости происходящего; ее слезы заметила классная, взяла посмотреть тетрадь – и это был проигрыш. Капитуляция.

Классная без особых проблем вычислила вандалов, и был разговор у директора, которому скромник Володя Архипов поклялся, что больше не будет. Находчивый Гога Вантуз объяснил, растопырив пальцы, что это «типа флеш-моб», но если кто шуток не понимает и сразу стучит директору, тот не Мышь, а Крыса голимая, и ей слова больше не скажут. Директор остался доволен: Архаровец был генеральским сынком, мажором, как многие в школе.

Перемирие у директора обернулось всеобщим бойкотом. «Чтобы знала! – вещал Архаровец. – Чтоб понимала, Крыса чумная, что реальные чики своих не сдают!»

Ника шла на уроки, будто на казнь. Отличница, дочь ученого, не последнего человека в мире, ничего она не могла доказать отмороженным дуболомам, взявшим ее в оборот. Никогда раньше Нику не доставали с такой беспощадной точностью, навесив ярлык вечной жертвы и «крысы недрессированной».

Возможно, фирмовые шмотки исправили бы положение, но Ника, воспитанная в Старогорске, среди людей, увлеченных наукой, никак не могла понять, как модный прикид повысит скиллы и чем помогут лейблы на тряпках. Каждую ночь она плакала, зашивая одежду тайком от мамы, отмывая рюкзак и чехол р-фона, переписывая сочинения, чтобы вырвать листы с тайным творчеством ненавистного Вовки Архипова. А тот продолжал изгаляться: он рисовал ужасные комиксы, в которых забитая Ника тащила его в кровать, и совсем уж мерзкие вещи, от которых Нику тошнило. Она словно окуклилась от стыда за беспомощность, за покорность, за готовность плыть по течению, лишь бы ее не трогали. То ли дело Великий Альтар! «Мародеры» шли по локациям, побеждали, проходили сложнейшие квесты, и все ближе горел сто двадцатый дан – легендарный инст с Перевалом, за которым никто еще не бывал…

Ника прижалась к двери дальней кабинки в пустом туалете, от страха закрыв глаза и выставив руки в нелепой защите, а глумливая троица надвигалась – медленно, издевательски, будто играя с пойманной крысой.

– Сунем ее башкой в унитаз? А то шибко умная, стерва! Опустим, как бандюка? – предлагал Архаровцу Дима Дно.

– Она ж не авторитет! – фыркнул сознательный Вантуз. – В кинце такие парашу драили.

– Пусть драит парашу, че, будет зачетный видос!

– Ну ща, разбежались! – с испуга голос сорвался на писк, но возмущение пересилило, и Ника открыла глаза. – Сам отмывай унитазы, Вантуз ты или кто?

– Че сказала, уродка? – набычился Вантуз. – Архаровец, Крыса пищит, нужно давить тварюгу!

– А ну ша! – поднял руки Архаровец. – Что вы тут развели базар? Вы же в курсе: у меня грандиозный проект, творческий, а вы про бандитов. Я задумал, – уже Веронике, с медовой кривой улыбочкой, – издать небольшую газету, спецвыпуск «Из жизни Крысы». Газета будет с картинками, я присылал наброски. Но, как художник, хочу быть правдив. Слышь, модель моя ненаглядная? Заголяйся, а я заценю, есть ли грудь под этим мешком!

Кодла несмело гыгыкнула.

– Охренел? – прошептала Ника и прижала руки к груди. – Только тронь меня, ты, урод! Отвалите уже, недоноски!

– Крыса сопротивляется! – заулыбался Архаровец. – Нашей Крысе неловко. Так мы поможем, да, пацаны? А заодно и пощупаем!

На «пощупаем» пацаны согласились без дурацких сомнений, разве только слюной не капали. Ника сжалась, кусая губы, привкус собственной крови ее отрезвил. До сих пор ей казалось, что все понарошку – погнобят, отнимут рюкзак… И отстанут, потеряв интерес. Но теперь она поняла, что дело куда серьезнее. На нее напирал Архаровец, потерявший края, а с боков подбирались Димон и Гога, чтобы убрать ее руки в стороны. Ника снова закрыла глаза и закричала, пронзительно, громко, завизжала на низкой ноте так, что подонки отпрянули. Под ногтями вдруг стало совсем горячо, будто вырос магический потенциал, угрожая упыркам ударами молний. Ника пнула Архаровца в пах, вырвалась из западни, но не сбежала, а встала у двери, скрючив горящие пальцы. Ей теперь было на все плевать, она на блаженный миг превратилась в грозную Хилари, а Хилари не умела бояться. Ника ударила Диму Дно ногой под колено, попав каблуком, увернулась от охреневшего Вантуза и метнула в Архаровца грязным обмылком, потом прихватила ершик и ткнула им в Гогу с воплем:

– Я вас почищу, унитазы проклятые, я вас надраю, будете помнить!

Кто-то еще вбежал в туалет, кто-то кричал, убеждал, но сознание дало трещину, а тело рвалось сражаться: Ника слилась с игровым персонажем. И в реальности провалилась в Альтар!

Локация: Старогорск, квартира Калмыкова. Спальня.

– Ника, проснись, – шептал Варькин голос, – чего ты меня пугаешь?

Ника хотела открыть глаза и не могла – так их слепило; свет проникал сквозь веки и резал радужку, точно лазер, проходя сквозь скопления слез.

– Крыса! Где ты увидела крысу?

– Варька, зачем столько света?

Варвара вдруг разрыдалась. Из ее истерики получалось, что Ника во сне завизжала и закричала про крыс, от этого Варька проснулась, вскочила: думала, крыса в постели; всю комнату перетряхнула, везде посмотрела, а крысы нет…

Раньше Варя с семьей жила в коммуналке, в маленькой комнатке в захолустном поселке. Дом был старой постройки, под снос, но его почему-то из года в год, от комиссии до комиссии, признавали пригодным для жизни и в упор не видели всех проблем: обвалившейся штукатурки, трещины поперек стены и многочисленных крыс, считавших территорию исконной обителью. Варька боялась ходить по квартире: если комната была безопасна, то снаружи, за прочной дверью, царствовали хвостатые монстры, наводя порядок на кухне и шебаршась под ванной. Однажды родители ушли на работу, а Варюха и братик остались в комнате, в их надежном уютном убежище, где сроду не было крыс. Потому-то сначала Варька не обратила внимания, что где-то шуршит и пищит, и скребет, и утробно повизгивает. Лишь когда заорал годовалый братик – в голос, надрывно, до одурения, – она подбежала к кроватке, а там была кровь, столько крови, что Варя потеряла сознание, лишь успела заметить, как серый комок юркнул в дыру под комодом.

Когда вернулись родители, Варька в шоковом отупении сидела у детской кроватки и шептала, что брата загрызла крыса, ее прекрасного братика, похожего на ангелочка. И наутро слегла в горячке.

Все это Варька смогла рассказать лишь в Альтаре, в Медвежьей пещере, где она упоенно рубила крыс без всякой необходимости. На фига? – спросили ее «мародеры». И Сова, подумав, ответила.

С братиком все обошлось, Ника его встречала – он вырос слегка заторможенным, но тоже играл в «Альтар», никнейм «Девятипалый»: крыса отгрызла младенцу мизинец, он потерял много крови и лечился от заражения. После этой трагедии семейству Смирновых сразу дали квартиру в городе, а еще через год Варькин папа получил приглашение в Старогорск.

– Варька, ты что, ну какие крысы? – успокаивала ее Вероника и решилась, чтобы отвлечь подругу от кошмарных воспоминаний: – Я не про животное, Варь, – про себя.

– В каком смысле? – всхлипнула Варька и пытливо взглянула Нике в лицо.

– Это меня звали Крысой. В новой школе.

– Да за что?

– Сама не пойму. Там за тряпку душу заложат – и я такая, в свитере сером. Они его называли «мешком». Ну а че, удобный, как раз для школы. А эти…

Постепенно Ника все рассказала: про травлю (модное слово «буллинг»), про издевки и про Архаровца с верными друганами. И про случай в женской уборной, когда ее попытались раздеть.

– Как же ты, Ника? Ты убежала? Правда же, ты убежала, Ник?

Вероника жадно смотрела в отчаянные глазищи Варвары, уже позабывшей о крысах, и думала, как ей весь год не хватало простого сочувствия.

Локация: Столица, школа №3. Кабинет информатики.

Время: полгода назад.

– Сильна ты драться, Калмыкова! – хмыкнул Геннадий Антонович, усаживая Нику на стул. – Избила таких интересных мальчиков. Чай-то пей, остывает, а нужно горячим. И шоколадку кусай – ну, помнишь, как в фильме про Гарри Поттера?

Ника помнила про Гарри Поттера: здесь, в безопасности компьютерного класса, среди мониторов и клавиатур, ей казалось, что все сошлось, что она применила Патронус – вызвала Хилари из виртуалки к себе на помощь в реал.

– И визжать ты сильна, Вероника, – продолжал удивляться Череповченко, молодой учитель инфы с банальным прозвищем Череп. – Я на втором этаже услыхал, помчался к тебе на выручку, а выручать, – тут он засмеялся, – пришлось самого Архаровца!

– Мне нужно домой! – соврала Вероника. – Мама уже волнуется!

– Во-первых, сначала ты успокоишься, – поднял палец Геннадий Антонович, – а то мама увидит и схватит инфаркт. Во-вторых, маме я позвонил. Сказал, что ты записалась в кружок, – просто так увлеклась информатикой, что забыла ее предупредить. И знаешь, Калмыкова, – добавил он, – твоя мама практически не удивилась, только печально вздохнула. Будто ей совсем не в новинку подобные забывашки.

– Не в новинку, – кивнула Ника. И отпила из кружки.

Череповченко моргнул и хмыкнул, отбивая по гладкой столешнице какой-то причудливый код, точно по клаве печатал.

– Я вот хотел спросить, – начал он громко, но вдруг зашептал, с самым заговорщицким видом: – Илья Калмыков – твой родственник? Ты с ним по жизни встречалась? Честное программистское, я никому не скажу!

– Вообще-то, – Ника пожала плечами, игнорируя конспирацию, – он по жизни мой папа – и что мне теперь, застрелиться?

Геннадий Антонович поперхнулся. Встал. И с торжественной миной пожал Никину руку. Если когда-нибудь Вероника и восхищалась отцом, то сейчас ее просто раздуло от гордости. Возможно, сказался стресс. Или почтение Череповченко, или просто совокупность событий, но она рассказала ему, малознакомому человеку, что родилась в Старогорске, а в мегаполис приехала с мамой. Учитель внимательно слушал, изредка комментировал и все подсовывал шоколадку, сладкую до противности.

В дверь заскреблись с той стороны, явно не решаясь войти.

– Ну кто там? – крикнул Череповченко. – Дырку просверлите! Заходи!

В узкую щель просунулся Вантуз и протянул Никин рюкзак.

– Вот, – виновато сказал он в сторону, не рискуя смотреть на Нику. – Тут Калмыковой барахлишко. Ген Антоныч, мы же шутили, мы ж ничего такого, а?

– Ну и она пошутила в ответ? – подсказал Череповченко.

– Ага! – с готовностью гыкнул Вантуз. – Так пошутила – добавки не надо!

– Как там Архипов?

– Ну че, оклемался. Она ж ему между ног, а потом еще мылом в лобешник!

– Был бы мозг, заработал бы сотрясение. Ладно, валите с богом!

– Эта… Архипов просил узнать. Ты во что-то играешь, К… Калмыкова? Ты чего там за мантры орала и руки прикольно так крючила?