Текст книги "Великие женщины и мужчины"

Мария-Терезия
Призрак величия

Мария-Терезия – женщина, которую на протяжении всей жизни сопровождает призрак величия.

Величия не ее личного, а громадной империи Габсбургов. Она эрцгерцогиня Австрии, королева Венгрии, королева Чехии и императрица, а точнее – супруга императора Священной Римской империи (правда, сама она всегда называла себя именно императрицей). Мировая империя – это что-то огромное, трудно обозримое, трудно управляемое – и в то же время соблазнительное для всех монархов Западной Европы, России и Пруссии. Лакомый кусок, от которого так хочется откусить! Марии-Терезии пришлось всю жизнь противостоять таким попыткам.

Сорок лет на престоле. Уже сам этот срок придает ее фигуре безусловную значимость. Мария-Терезия – не просто глава государства, но и женщина. У нее обожаемый муж (счастливый династический брак – почти уникальное явление) и 16 детей, из которых двое станут императорами – ее преемник Иосиф II и Леопольд II. Знаменита и одна из ее любимых младших дочерей – несчастная Мария-Антуанетта, казненная королева Франции. До этого ужаса Мария-Терезия – к счастью для нее – не дожила.

Сама же она прославилась энергичными, хотя и довольно мало результативными попытками модернизировать тяжеловесное наследие Габсбургов. Замечательный русский дореволюционный историк Н.И. Кареев назвал ее «бессознательно просвещенной государыней». В отличие от своей современницы Екатерины II Мария-Терезия не имела просветительской программы. Но некоторые робкие шаги в этом направлении она делала.

В общем, эта женская судьба в течение многих лет была в центре внимания всей Европы.

Мария-Терезия родилась 13 мая 1717 года в Вене. По преданию, при ее рождении прозвучало: «Это всего лишь девочка!» Дело в том, что ее родители – император Священной Римской империи Карл VI (австрийский государь с 1711 года) и его супруга Елизавета Христина Брауншвейгская – не до конца пришли в себя после утраты первенца, эрцгерцога Леопольда, прожившего меньше года. Они не просто горевали – им необходим был наследник.

Предвидя возможность рождения девочки, Карл VI добился от сейма принятия так называемой Прагматической санкции 1713 года – закона о престолонаследии, который предусматривал неразделимость наследственных земель Габсбургов и право дочери или дочерей на престол. Ведущие европейские государства подтвердили Прагматическую санкцию и обязались ее соблюдать. Конечно, они обманули императора…

При рождении Мария-Терезия получила гораздо более длинное имя – Мария-Терезия Вальбурга Амалия Кристина. Считалось, что такое длинное имя приносит ребенку счастье. Однако ее появление на свет вскоре после смерти маленького эрцгерцога Леопольда отбросило на ее судьбу тень какой-то грусти и беспокойства.

Воспитание Марии-Терезии оценивается в литературе очень неоднозначно. Одни авторы утверждают, что отец, считая ее наследницей, стал приглашать ее, четырнадцатилетнюю, на заседания Государственного совета. Другие пишут, что ее не готовили к будущему правлению. Точно известно, что ей дали образование. Ее наставниками стали иезуиты, и это наложило отпечаток на всю ее жизнь, предопределив ее глубочайшую, а с годами и фанатическую религиозность. Наследница престола знала языки – латынь, итальянский, французский. Родным же ее языком был не немецкий, а венский диалект, что в Германии не приветствовалось.

В юные годы Мария-Терезия числилась среди первых красавиц Европы. Именно такой запечатлена она и на ранних портретах. Она любила балы, на которых танцевала до рассвета. А родители были озабочены выбором для будущей императрицы подходящего супруга.

Замуж ее выдали в 1736 году, в 17 лет. Но, что поразительно, это был брак по любви. Франц-Стефан, герцог Лотарингский, которому в тот момент было 20 лет, с 15-летнего возраста находился при дворе Карла VI, относившегося к нему вполне отечески. Император, не имея собственных сыновей, как будто перенес на этого юношу свои отцовские чувства. Сразу же расположилась к нему и Мария-Терезия. Он надолго уезжал в свои итальянские земли, а когда вернулся, она, по ее собственному признанию, поняла, что полюбила его на всю жизнь. Свое отношение к мужу она охарактеризовала так: «С ним – все, без него – ничего». И как ни удивительно, это оказалось правдой!

После торжественной свадьбы молодые удалились на медовый месяц, который превратился в три, в Тоскану. В 1737 году Франц-Стефан был назначен главнокомандующим австрийскими войсками для ведения войны с Турцией.

Но выяснилось, что война – не его призвание. Впрочем, не был он талантлив и в политике. Он оказался человеком домашним. Начав терпеть поражения от турок, он через год, не завершив войну, вернулся в Вену в состоянии нервного срыва.

Тем не менее Мария-Терезия, у которой начали рождаться дети, была счастлива.

А в 1740 году, после скоропостижной кончины отца, к ней перешел престол. Что за империя досталась ей в наследство? Габсбурги упоминаются в источниках с XI века. Свое имя они получили по названию замка Габсбург, построенного в Швейцарии, откуда они вели свой род. С 1090 года они графы, с 1135 – ландграфы на Верхнем Рейне и в Средней Швейцарии. Их владения и титулатура постоянно растут.

Во второй половине XIII века Габсбурги были второстепенными князьями Германии. А в 1273 году Рудольф I был избран императором Священной Римской империи. Пользуясь этим положением, он присоединил к своим землям Герцогство австрийское, а в XIV веке его преемники добавили к империи Каринтию, Крайну, Тироль – земли, где жили коренное население Австрии и славянские народы.

В конце XV века в результате причудливого династического брака Максимилиана I Габсбурга и Марии Бургундской – единственной наследницы герцога Карла Смелого – к владениям Габсбургов присоединились Нидерланды, передовая в экономическом отношении, бурно развивавшаяся область. Случилось так, что эти земли, где раньше всего начался европейский капитализм, стали частью огромной феодальной империи.

Сын Максимилиана I и Марии Бургундской Филипп Красивый вступил в династический брак с дочерью наихристианнейших испанских королей Хуаной Безумной. Видимо, ее гены не раз сказывались потом в роду Габсбургов. С годами они все, в том числе и Мария-Терезия, мрачнели, как отмечали современники, «впадали в меланхолию».

Под властью Карла V – сына Филиппа Красивого и Хуаны Безумной – в XVI веке объединилось нечто немыслимое: Германия, Австрия, Чехия, часть Венгрии, Нидерланды, часть Италии, Испания, плюс испанские колонии в Америке. По легенде, Карл V говорил: «В моих владениях никогда не заходит солнце».

Удерживать такие территории под своей властью было практически невозможно. И Карл V, будучи человеком очень неглупым, разделил империю между своим братом Фердинандом I, которому отдал австрийские земли, и сыном Филиппом II, которому достались земли испанские. Сам же он, пребывая в глубокой депрессии, удалился от дел.

Так появились две ветви Габсбургов. Испанскую возглавил Филипп II, одна из самых мрачных фигур позднего Средневековья.

Мария-Терезия принадлежала к австрийской ветви династии. Ее отец скончался совершенно внезапно: с утра был на охоте, а затем в одночасье его не стало. Наследнице было 23 года, и она ожидала второго ребенка. Теперь ей предстояло управлять необозримыми владениями, причем окружающие вовсе не были настроены выполнять Прагматическую санкцию. Разгорелась Война за австрийское наследство, которая продолжалась восемь лет – с 1740 по 1748 год.

Говорят, что когда во Франции, бывшей тогда главным соперником Габсбургов, получили известие о смерти императора Карла VI, в придворных кругах родилось выражение «Габсбургов больше нет». Противники готовы были, как вороны, наброситься на юную королеву.

Первым против нее выступил король крепнущей Пруссии Фридрих II. Заявил свои претензии на корону Австрии, видимо без особых причин, и герцог Карл Баварский. В 1741 году он короновался в Чехии и стал императором Священной Римской империи Карлом VII.

Марии-Терезии пришлось искать защитников. И здесь она впервые проявила свой характер. В 1741 году она отправилась в Венгрию, где сразу после кончины отца успела короноваться венгерской короной. Юная красавица королева, в слезах, с младенцем на руках, произнесла: «Дорогие мои верные подданные, спасите!» Скептики утверждают, что в руках у императрицы был не настоящий младенец, а кукла. Но сути дела это не меняет. Мария-Терезия применила чисто женский прием, и результат был замечательный. Добровольцы радостно записывались в войско – сражаться за прекрасную королеву. Венгры, наследники гуннов, наводивших некогда ужас на всю Южную Европу, собрали армию в 100 тысяч человек.

Итак, Мария-Терезия не отчаялась. Но в 1742 году произошло то, что она считала потом трагедией всей своей жизни: прусский король Фридрих II захватил Силезию. Долгие годы своего правления Мария-Терезия будет биться за эту область. Однако ни в результате Семилетней войны, ни путем дипломатических переговоров она ее никогда не получит.

В 1745 году неожиданно умер Карл VII Баварский. Женщина не могла занять престол. Но Марии-Терезии удалось добиться избрания императором Священной Римской империи обожаемого мужа Франца-Стефана. Ради этого она пошла на некоторые жертвы, прежде всего финансовые. Как жена императора Мария-Терезия могла бы короноваться короной императрицы. Но она из гордости не захотела этого и оставалась эрцгерцогиней Австрийской. Надо сказать, что благодаря такому решению ее больше ценили в Австрии, где были ей особенно преданны. А называла она себя императрицей. Вот такая женская логика.

В продолжавшейся Войне за австрийское наследство участвовали Франция, Пруссия, Англия и Россия, которая не сразу, после долгих обещаний все-таки пришла на помощь Австрии. Сражения шли на территории Италии и Центральной Европы, пока наконец в 1748 году не был заключен Аахенский мир. Наследие Габсбургов, за исключением Силезии, было сохранено. Сохранено маленькими, но цепкими женскими ручками.

В Европе с уважением относились к Марии-Терезии, проявившей столь удивительную стойкость. После ее кончины Фридрих II писал: «Я воевал с ней, но никогда не был ее врагом».

Не зря Мария-Терезия говорила в начале своего правления: «Я бедная королева, но у меня сердце короля». Она вообще умела сказать красиво. Своим девизом она избрала слова – «Справедливостью и мягкостью».

Супруг Марии-Терезии Франц I Стефан скоропостижно скончался в 1765 году. После его смерти вдова в очередной раз продемонстрировала необыкновенную цельность своего характера. Много дней она хранила молчание, удалившись в свои покои, а траур носила до конца жизни. Личные покои Франца-Стефана были преобразованы в капеллу – молитвенное место. Службы бывают там по сей день. К концу жизни религиозность ее усилилась. Она молилась по несколько часов в день.

Мария-Терезия предпринимала попытки преобразовать колоссальное габсбургское наследие. Суть ее реформ была в том, чтобы сохранить это несуразное, архаичное государственное образование в условиях начинавшегося Нового времени. Отреставрировать фасад, ничего не трогая внутри здания.

Сознавая опасность новых выступлений европейских держав против Священной Римской империи, Мария Терезия ввела рекрутскую систему набора армии. И это при пожизненной службе! Были созданы центры по обучению офицерского состава, среди которых – Рыцарская академия. Это очень характерное название, как будто символизирующее обращенность сознания императрицы в прошлое, в то великое Средневековье, наследниками которого были Габсбурги.

Некоторые шаги Мария-Терезия делала и в сторону ограничения крепостничества, которое было уже несомненным анахронизмом. Именно в Центральной Европе, на германских и австрийских землях, произошло то, что в историографии называют «второе издание крепостничества». Начавшее отмирать вместе с закатом Средневековья, оно после кровопролитной крестьянской войны в Германии было в XVI–XVII веках введено напуганными феодалами заново. Мария-Терезия не отменила крепостное право, а лишь ввела некоторые осторожные ограничения, разрешив, например, не больше трех дней барщины в неделю.

Нельзя не признать, что Мария-Терезия выдвинула на первые роли очень дельного человека – графа Венцеля Кауница. В 1753 году он стал государственным канцлером и многое сделал для внешней и внутренней политики Австрии. Но императрица, чувствуя, что он готов принимать радикальные решения, во многом его сдерживала.

Она очень боялась революции, причем небезосновательно. Отсюда ее постоянная нерешительность. Например, не была отменена цеховая система. Средневековые цехи – это в начале Нового времени оковы для промышленности. А Мария-Терезия, вместо того чтобы запретить саму систему, лишь запретила создавать новые цехи.

В таком сложном образовании, как Священная Римская империя, более решительные меры если и были возможны, то с учетом особенностей каждой территории, что чрезвычайно сложно. И возможно, они вызвали бы такой же революционный взрыв, как во Франции в конце XVIII века. А Мария-Терезия ничего подобного не хотела.

В то же время она не была бездеятельна. При ней Австрия приняла участие в Семилетней войне 1756–1763 годов. Это был последний феодальный конфликт начала Нового времени. В основе его – колониальное соперничество между Англией и Францией. В Европе возникли две коалиции. Одну составляли Франция, Австрия, Россия, Швеция, Саксония. Другую – Англия, Пруссия и ряд северогерманских государств. Борьба шла и за новые колониальные владения, и за старые, составлявшие габсбургское наследство.

В этой войне каждый сражался за что-то свое. Например, русские войска, не раз продемонстрировавшие героизм и готовность к самопожертвованию, бились просто «за матушку Елизавету», которая скончалась в 1761 году, незадолго до окончания войны. И все, что Россия могла получить по итогам этой войны, новый император Петр III возвратил недавним противникам.

Что же касается австрийской армии, то она сражалась за Силезию. Эта область была раной на сердце Марии-Терезии. Но отвоевать ее так и не удалось.

Гораздо больше Австрия получила в 1772 году, когда вместе с Россией и Пруссией приняла участие в первом разделе Польши. Мария-Терезия, как всегда, вела себя очень по-женски. Она много говорила и писала о том, что раздел Польши – затея нехорошая, несправедливая, что она лично против такого решения. Как бы в слезах она приняла в этом участие. И получила очень хороший кусок территории, так называемую Галицию – богатые земли с центром в городе Львове.

Во внутренней политике Мария-Терезия уделяла большое внимание просвещению. При ней прошла первая перепись населения. В университетах было введено изучение естественных наук, написаны новые учебники. Проводилась университетская реформа, причем любимых Марией-Терезией иезуитов отстранили от руководства всеми университетами. Значит, императрица почувствовала, что их власть – это вчерашний день европейской культуры.

Трогательно наивной была организованная Марией-Терезией школьная реформа. В деревне вводилось обязательное обучение, конечно только для свободных, на протяжении одного-двух лет. А в городе – пятилетнее обучение.

Марию-Терезию ценили выдающиеся люди эпохи. Йозеф Гайдн в 1769 году посвятил ей симфонию, которую назвал ее именем, а симфонию «Королева» – ее дочери Марии-Антуанетте. А маленький Моцарт был замечен императрицей и, как говорят, сидел у нее на коленях.

Безусловно, напрашивается сопоставление австрийской ситуации второй половины XVIII века с российской. На престоле в обеих странах значительные женские фигуры – Мария-Терезия и Екатерина II. Между ними не было и не могло быть личной симпатии. Начать с того, что Екатерина, став женой наследника российского трона, приняла православие, а Мария-Терезия была фанатичной католичкой. Кроме того, Екатерина тянулась к французскому Просвещению, что было чуждо Марии-Терезии. Противоположным оказалось и их отношение к семейным ценностям. Но кроме всего этого, было, наверное, и чисто женское ревнивое чувство. Как в пушкинской сказке:

 
Свет мой, зеркальце! Скажи
Да всю правду доложи:
Я ль на свете всех милее,
Всех румяней и белее?
 

Такое женско-императорское соперничество за право быть главной монархиней Европы.

Правление Марии-Терезии сочетает в себе бесконечную полуфеодальную войну за габсбургское наследие с попытками усовершенствовать порядки внутри страны, но без радикальных преобразований, а также стихийное, как будто бессознательное просветительство. По оценкам историков, золотой век Австрии начался то ли при ней, то ли при ее сыне Иосифе II. Еще при жизни матери, с 1764 года, он официально стал ее соправителем. Это был мудрый шаг императрицы, которая нежно любила сына, при этом не позволяя ему реально влиять на государственные дела.

Последние годы Марии-Терезии были очень мрачными. Из своего былого глубокого и, наверное, искреннего траура по поводу кончины супруга она сотворила настоящий культ. Утратив былую подвижность, видимо из-за больных суставов, и в целом плохо себя чувствуя, она тем не менее продолжала жить на третьем этаже, куда перебралась с первого после смерти мужа. Долгими часами, все увеличивая время, она молилась в бывшей комнате Франца-Стефана, превращенной в капеллу.

Поскольку Мария-Терезия была уже не в силах спуститься и подняться по лестнице, для нее изготовили что-то вроде веревочного лифта, на котором ее опускали и поднимали. Рассказывают, что однажды «лифт» повредился и императрицу с затруднениями вели вниз с третьего этажа. И тогда она воскликнула: «Он не отпускает меня! Он не хочет меня отпускать! Ничего, я скоро сюда приду». Она всегда была склонна к театральности.

Мария-Терезия скончалась в Вене в 1780 году. Она, как и обещала, воссоединилась с мужем: они погребены в общем саркофаге.

Ей пришлось пережить нескольких своих детей.

Надеялась на счастье Марии-Антуанетты, так «удачно» выданной замуж за наследника самой «престижной» в Европе французской короны. Мария-Терезия не дожила до страшной развязки судьбы своей дочери, жизнь которой прервала революционная гильотина через тринадцать лет после смерти императрицы.

Две дочери императрицы стали аббатисами, два сына, Иосиф и Леопольд, – императорами. Показательно, что после смерти своей очень осторожной матери Иосиф II начал в Австрии и в других габсбургских землях радикальные реформы.

Такова была одна из самых знаменитых женских судеб XVIII столетия.

Мария-Антуанетта
Королева и толпа

Эта женщина, королева, прожившая недолгую жизнь, чем она запечатлелась в истории?

Думаю, поразительным легкомыслием и незнанием своего народа, своей страны – Франции. И незнание это зашло так далеко, что, когда народ восстал, и дело шло к революции, страшной и кровавой, она по-детски спрашивала: «Что это с ними?» – «Они хотят хлеба, у них нечего есть». – «Пусть едят пирожные», – отвечала она. Ее ответ стал историческим анекдотом. И как всякий исторический анекдот, он передает сущность, квинтэссенцию образа.

И второе. Всем запомнилась ее страшная смерть на гильотине. В 1793 году самая изящная головка Европы по требованию восставшего народа была отрублена и показана палачом яростной и улюлюкающей толпе. Жуткая, мрачная картина! Какой бы ни была Мария-Антуанетта, этот финал, безусловно, пример бессмысленности и дикости революции.

Что может быть хуже революции? Спрашиваю я себя и отвечаю: только еще одна революция. Французская, которую в силу склонности обожествлять и возвеличивать любые потрясения, советское время называло Великой, была кровавой. И большевики учились именно у нее. Ленин был добровольным и, наверное, лучшим учеником Робеспьера и якобинцев. Оттуда – и «враги народа», и «тройки», и стучащая непрерывно гильотина – изменились лишь технические средства, и жертв стало неизмеримо больше. Как отличный ученик Ленин пошел дальше своего учителя.

Так вот, в это страшное время довелось оказаться во Франции Марии-Антуанетте. Она родилась 2 ноября 1755 года. Ее родители – император Франц I Австрийский и Мария-Терезия, его жена и соправительница. В 1770 году Марию-Антуанетту выдают замуж за французского дофина. Ей 15 лет. Ему примерно столько же. Но у нее как-то затянулось детство, ей еще хотелось играть в куклы. Однажды в Версале ее застали в одной из отдаленных комнат, где она играла с кем-то «из простых». Отправляясь во Францию, она все порывалась взять свои игрушки, но ей запретили. Принадлежность к царствующему дому, требования соблюдения протокола вводили массу запретов, создавая своеобразную моральную тюрьму, в которой и оказалась эта девочка-подросток. Это меняет, уродует личность.

Итак, супруги почти ровесники. Муж Антуанетты, Людовик – третий внук Людовика XV, и никто не рассчитывал, что он станет королем. И сам он к этому, судя по всему, был очень мало расположен. Но так получилось, что его старшие братья умерли, и он стал единственным дофином. А Мария-Антуанетта – дофиной. И оказалось, что эта юная пара воплощает преемственность власти во Франции и вселяет надежду. Потому что последние годы Людовика XV – это годы разврата и морального разложения, время кризиса аристократии, кризиса абсолютистского режима. И старый король был живым воплощением всего этого. Неприязнь к его образу жизни уже не скрывается в стране. Одряхлевший, развратный, король вызывает брезгливость. Сильное раздражение охватывает высший свет, когда фаворитка короля мадам Дюбарри, женщина из низов, из низов достаточно грязных, получает титул графини и начинает царить при Версальском дворе! Но такова была воля Людовика.

И вот тут-то и появляется эта юная девушка, Мария-Антуанетта. Ее окружает Малый двор дофина, играющий очень заметную роль в политической жизни Франции.

Я не случайно назвала очерк «Королева и толпа». Как мне кажется, Мария-Антуанетта провела свою жизнь между двумя разновеликими, но сильно враждебными толпами. Это толпа народная и толпа придворная. Сначала народ воспылал невероятной любовью к Антуанетте, двор же принял ее враждебно. Пройдет немного времени, и все окажется наоборот. Жизнь переменчива, особенно в революционную эпоху.

Ее бракосочетание было обставлено с необыкновенной пышностью. Этому браку придавался огромный политический смысл. Дело в том, что Габсбурги, к дому которых принадлежала Мария-Антуанетта, довольно длительное время были гегемонами на европейской международной арене. При Иосифе I – это начало XVIII века – и при Марии-Терезии отзвуки былого величия еще остаются. Иосиф II, брат Марии-Антуанетты, известен как создатель просвещенного австрийского абсолютизма. Габсбургов не случайно называли великими, они – правители огромной империи, в состав которой, кроме Австрии, входят Венгрия, Чехия, Трансильвания (Румыния), Хорватия, Южные Нидерланды, земли в Италии, Северная Босния, часть Польши. По территории их империя уступает только России.

Но после серии войн во второй половине XVIII столетия на первые места в Европе устремляется Франция. Возникает серьезная опасность для австрийской гегемонии, между странами появляется большое напряжение. И посредством брака этих детей, красивой девочки и неуклюжего, застенчивого, не стремящегося к власти мальчика, Габсбурги пытаются смягчить сложную политическую проблему.

Здесь, во Франции, во время бракосочетания Мария-Антуанетта впервые сталкивается с толпой. 350 лошадей составляют ее свадебный поезд! А по сторонам – восторженно орущие люди, много людей. Все обожают зрелища, а это зрелище – редкое, богатое. Привлекают молодость, красота молодоженов, радует надежда на новые лучшие времена, кажется, что сближение австрийского и французского домов станет залогом мира, предотвратит войны в Европе.

Символическая передача невесты из одного королевского дома в другой происходила на островке посреди Рейна, между Германией и Францией – такова была прихоть французского двора. Там был сооружен роскошный павильон, отделанный золотом и украшенный росписями и шелковыми шпалерами. Надо сказать, что на протяжении всей жизни ее сопровождает неоправданная, невиданная роскошь. Она к ней очень быстро привыкает и воспринимает как нечто совершенно естественное.

Существуют рассказы о том, что за определенную плату можно было пройти в павильон до появления там невесты. И среди тех, кто туда проник, был великий Гёте. И он вдруг воскликнул (и это записали очевидцы): «Как можно на свадебных шпалерах и рисунках изображать свадьбу Медеи и Ясона? Это мерзкое, зловещее бракосочетание, которое в греческой мифологии привело к великой трагедии: она убила собственных детей и на крыльях ненависти улетела от Ясона. Это же дурная примета». Возможно, в действительности этого не было, но легенда, как говорится, к месту. Примета оказалась очень недоброй, если вспомнить, как закончилась жизнь этой королевской четы. А пока в этом павильоне девочку переодевают и отправляют в Париж. А там ее встречает вторая толпа, придворная. Во главе с мадам Дюбарри.

Мадам Дюбарри – женщину, видимо, далеко не глупую, наделенную житейским простонародным умом, при дворе воспринимали не иначе как выскочку. Осыпанная милостями и подарками короля она вызывала у многих злую неприязнь. Ее главные ненавистницы – две сестры дофина Людовика. Эти старые девы в связи с неустроенностью своей личной жизни больше всех злятся, негодуют и плетут бесконечные интриги.

Юная Антуанетта оказывается втянутой в мелочное, пустое, глупое и недостойное занятие, в какие-то кухонные дрязги. От нее требуют, чтобы она не разговаривала с Дюбарри, не здоровалась, не обращалась к ней ни с одним словом. А поскольку по этикету первой завести разговор могла только дама более высокого положения, а дофина молчала, Дюбарри была оскорблена. Двор же забавлялся.

Начинается дипломатическая переписка с матерью Марии-Антуанетты, императрицей Марией-Терезией. Она посылает послов, которые уговаривают юную особу быть снисходительной, не обострять отношения с мадам Дюбарри. И вот после долгой переписки, переговоров, сплетен наконец Антуанетта произнесла, обращаясь к мадам Дюбарри, семь слов: «Сегодня на приеме в Версале много людей». Молчание прервано, Дюбарри ликует, двор опять забавляется, занят сплетнями, думает, что бы еще такое придумать.

Мелкая, ничтожная жизнь! Если бы Мария-Антуанетта была другой, она могла бы стать выше этих интриг. Но она другой не была, и к той великой миссии, к которой ее предназначили, выдав замуж и отправив в семейство французских королей, она не была подготовлена или не годилась вовсе. А ведь ее мать была одной из умнейших женщин Европы, мудрой властительницей!

Смешно, но эта умная женщина, спохватившись, что дочь не соответствует своему положению, написала ей инструкцию, как надо вести себя и потребовала, чтобы она каждый месяц 21 числа эти правила перечитывала, таким образом запоминая их наизусть. Трудно себе представить, но мать, очевидно, не понимала, что никакая инструкция не заменит того главного, что определяет масштаб личности и ее значение – интеллект, образование, духовные и нравственные достоинства.

В 1774 году Людовик XV скончался в страшных мучениях. «Король умер, да здравствует король!» – дофин Людовик, муж Марии-Антуанетты, становится королем Франции. Детей у них нет. И это порождает сплетни, многозначительные взгляды, намеки. Уже неинтересна мадам Дюбарри, ее отправили вон от двора – теперь есть вопрос поважнее. Почему нет детей, а значит, наследника? И какова вообще супружеская жизнь этой пары?

Ползут слухи, что из-за разности характеров они друг другу неинтересны, что у них в интимной сфере весьма неблагополучно. Подмечают, что король любит ложиться спать очень рано и, засветло поднявшись, идет работать на своих станках, токарных и слесарных, – он это обожает, либо скачет на охоту – вот оно королевское занятие, королевский досуг. А королева утром спит, а к вечеру отправляется в Париж на балы, маскарады, театральные представления. Вот и получается, что они вообще почти не видятся, какие уж тут дети!

Вопрос слишком важный, чтобы быть достоянием лишь закулисных сплетников. И тогда приезжает брат Марии-Антуанетты, австрийский император Иосиф II. Что говорил император своей сестре и ее мужу, мы не знаем, но Людовик XVI очень деликатно писал, что приезд венценосного родственника был приятен и полезен, так как «очень хорошо все это повлияло на наши отношения». Настолько хорошо, что Мария-Антуанетта беременеет и в декабре 1778 года у нее рождается первый ребенок, за ним – следующие. Казалось бы, слухи должны уняться – нет для них причин. Но придворная толпа не может жить без интриг и сплетен – она питается ими. И машина слухов работает без остановок, раздражая, огорчая, опечаливая Антуанетту. Королева негодует, оправдывается, то есть ведет себя не по-королевски, признает власть толпы над собой.

Эта женщина, безусловно, не обладает теми данными, которые нужны для правления и реального участия в государственной жизни. Она не блещет умом и талантами, не имеет сильной воли и характера, но у нее доброжелательный от природы нрав, она покладистая и не злая. А придворная толпа словно нарочно стремится озлобить ее.

Мария-Антуанетта склонна принимать желаемое за действительное. Вот что она пишет матери, Марии-Терезии, о первом своем въезде в качестве королевы в Париж: «Последний вторник был для меня праздником, который я никогда не забуду. Наш въезд в Париж. Что тронуло меня больше всего – нежность и волнение бедного люда, который, несмотря на то что он обременен налогами, был счастлив видеть нас. Я не в состоянии описать тебе, дорогая мама, те знаки любви, радости, которые нам при этом выказывались. И прежде чем отправиться в обратный путь, мы приветствовали народ, помахав ему на прощание рукой, что доставило ему большую радость. Как счастливо сложилось, что в нашем положении так легко завоевать дружбу. И все же нет ничего дороже ее – я очень хорошо это почувствовала и никогда не забуду». Трагично звучат эти слова, если знаешь судьбу этой женщины.

Ей кажется, что народ любит своих королей и искренне радуется абсолютной власти, абсолютной монархии. Она принимает за чистую монету минутные изъявления любви и преданности и, помахав толпе ручкой, считает, что осчастливила ее. Страшная жизнь в страшном заблуждении! Мудрая правительница Мария-Терезия упустила, может быть, самое главное в своей жизни. Инструкции, которые она написала 15-летней девочке, учили поведению, а не пониманию. Пониманию уже было не научить, слишком поздно, время ушло.