Читать книгу "Академия избранных Мраком. Наследница Силы"

Наталия Журавликова
Академия избранных Мраком. Наследница Силы

ГЛАВА 1

– Эй, ты будешь заходить, или нет?

Нетерпеливые адепты подталкивают в спину. Я стою у ворот академии, в который раз перечитывая надпись на магической табличке.

“В доступе отказано”.

Сколько бы раз я ни прикладывала свой студенческий артефакт к начищенному медному кружочку “стража”, результат один.

Замок не открывается, а на блестящей поверхности появляется отказ.

Что такое? Войти в академию Мракендарр могут лишь те, кто в нее приглашен. Я – студентка второго курса!

– Посторонись, и дай уже пройти тем, кого здесь ждут! – высокая надменная девица с яркими волосами цвета дикой сливы отталкивает меня, шлепает свой “текстолет”, похожий на отполированный камешек артефакт, в центр круга.

“Керейна Зелет, 4 курс факультета Общей магии”, – проступает надпись на “страже”.

Ворота открываются.

Зелет не удерживается от искушения обернуться и съязвить:

– Вечно у тебя проблемы с тем, чтобы найти свое место в Мракендарре! Когда ты поймешь, что оно за воротами?

Довольная Керейна уходит. Если не знать, что она – выпускница приюта, можно подумать, что в академию после летнего отдыха вернулась дочь знатных особ.

Впрочем, сама Зелет в это действительно верит. История о потерянных благородных родителях поддерживает ее не просто на плаву. На лету!

В прошлом году пройти через стража было проще. Приложила печать со свитка-приглашения и ворота открылись. Что же случилось сейчас?

Отхожу в сторону и вижу, как один за другим остальные адепты из-под моросящего дождя перетекают в не особенно уютный и благожелательный, зато сухой и теплый Мракендарр.

Последний летний день выдался отвратительным во всех отношениях.

С утра началась откровенно осенняя слякоть, и колеса дилижанса то и дело застревали в грязи. Несколько раз мы все выходили и подталкивали неповоротливое грузное тело нашего средства передвижения, кто просто силой, кто магией. А перед самым Мракендарром громоздкое корыто чуть ли не перевернулось.

И теперь я стою под дождем в забрызганной грязью юбке, облепленных коричневыми склизкими комками туфлях, продрогшая, злая и озадаченная.

Обычно эти ворота вообще открыты, потому что в Мракендарр и так никто не сунется, просто не найдет. Но перед началом учебного года эта церемония соблюдается.

И что мне теперь делать? Стучать по стражу, пока не собью кулаки или скулить: “Впустииите меня”?

Жаль, среди тех, кто беззаботно минует стража, поглядывая на меня украдкой, нет однокурсников и членов моей команды. Хотя меня и все остальные знают, с другой-то стороны, хотя бы чисто внешне.

– Сообщите Эдираде Плихан, что Ирлея Летхит не может попасть в академию! – кричу я в спину последнего из входящих.

Эдирада Плихан – грифон в юбке, жесткая, лишенная компромиссов. Профессор прорицательства и глава комиссии по заселению и распределению адептов. Меня она терпеть не может, как большинство преподавательского состава. Но ее чувство справедливости превыше всего.

Остаюсь одна. Сколько мне еще тут торчать?

Еще дважды пытаюсь подобраться к “стражу”. Но на табличке появляется новая формулировка: “Превышение количества попыток. Ваш текстолет заблокирован. Обратитесь в деканат”.

– Издеваешься? – ору я, размазывая по лицу слезы вместе с каплями дождя. – Как я обращусь в деканат, если ты меня не пускаешь, дурень железный?

– Заводишь новых друзей, букашка? – слышу позади знакомый голос, от которого у меня, как обычно, скулы сводит, а волосы колечками сворачиваются.

Это он, великолепный Вальдер Эфлон. Король академии Мракендарр, четверокурсник, телепат, материализатор высшей категории. Капитан команды по ментелену, в которую я попала по нелепой случайности. И парень, с которым у меня был первый в жизни поцелуй. Поцелуй, ничего не значащий для Вальдера.

Оборачиваюсь и смотрю на него.

Эфлон выглядит так, словно ему дождь нипочем. На нем белые (!) брюки и синяя куртка. Длинные белые волосы собраны в элегантный хвост. Васильковые глаза насмешливо проезжаются по моей мокрой, всклокоченной прическе, одежде в пятнах воды и грязи. Король и замарашка.

Разумеется, наследник лорда Рейендара приехал на личном транспорте, а за его спиной почтительный слуга с чемоданами.

– Мне подождать, пока ты уговоришь ворота тебя впустить? – спрашивает он с мнимым дружелюбием.

– Проходи, – бурчу я и отхожу в сторону. Можно попросить у него помощи. Но не хочется. Меня бесит, что выгляжу настолько хуже него, что ничего не могу сделать в создавшейся ситуации и даже не понимаю, что происходит.

– Ладно, – отводит от меня внимательный васильковый взгляд и прикладывает артефакт к пластинке.

Тут же слышится пронзительный, противный крик, похожий на скрип и хлопанье кожистых крыльев.

Только успеваю задрать голову, как меня подхватывают когтистые уродливые лапы горгульи, и я взлетаю, судорожно вцепившись в ручку чемодана. Но тут она отрывается и намокший кожаный баул обрушивается точнехонько на плечи короля академии.

1.2

Полет с горгульей под дождем, под громкую брань будущего лорда Рейендара не лишен очарования.

Не могу не вспомнить наше с ним прошлогоднее знакомство. Тогда я случайно порвала красавчику-блондину штаны. Сейчас я определенно превзошла сама себя! Но ужасно жаль вещи, что обрушились лавиной на белобрысую голову.

– Лякся! – ору, болтая в воздухе ногами. – Я из-за тебя без одежды останусь! Все самое важное было в чемодане!

За спиной в рюкзаке чувствуется возня. Это Фелиндрикс, моя кукла-фамильяр, намекает, что самое дорогое все же осталось со мной.

Моя личная горгулья совершает почти мягкую посадку, опуская меня прямиком на постамент посреди фонтана. С ее стороны это выражение преданности, поскольку это место кажется для нее лучшим на всем свете. А вот мне торчать одиноким и нелепым пугалом между бьющих разноцветных струй воды совершенно не хочется.

– Адептка Летхит? – слышу удивленный голос Эдирады Плихан, самой страшной женщины Мракендарра, причем не внешне. Выглядит она как солидная дама средних лет и кажется обманчиво безобидной, все потому, что ее сверх проницательные глаза скрыты за очками с дымчатыми стеклами.

– Я думала, вы уже не сможете меня ничем удивить, но надо сказать, ваша фантазия так же неиссякаема, как и болезненна.

– Страж написал, что мне запрещен доступ в академию, – кричу, чтобы киррна Плихан расслышала мой голос сквозь шум воды.

– Но вас это не остановило, – иронично подмечает профессор.

– Табличка порекомендовала мне обратиться в деканат, – гну свою линию, – правда, не знаю, в какой. Меня же еще не перевели никуда официально. А может и вообще отчислили.

Эдирада поправляет очки.

– Хорошо, выбирайтесь со своего насеста, если не решили свить там гнездо, мне надоело напрягать горло, чтобы вы меня слышали.

Легко сказать: “выбирайтесь”. Вплавь, что ли?

– Лякся! – толкаю в толстокожий бок. – Унеси меня вон туда!

Показываю пальцем, куда мне хочется попасть. Но непонятливая горгулья вместо этого лижет мою щеку неожиданно горячим и шершавым языком.

Я визжу и сваливаюсь в фонтанную чашу.

Значит, все-таки вплавь.

Выбираюсь и вижу выражение лица профессора Плихан. Даже несмотря на очки понятно, что ее глаза возведены к небу. Тяжкий вздох.

– За лето вы не повзрослели ни на один день, Летхит.

– Ирлея! – доносится рев Вальдера Эфлона.

Надо же, не “букашка”! По имени назвал! Видимо, прежде, чем прибить.

Король академии несется в мою сторону, и выглядит при этом эпично и комично сразу.

Вокруг его шеи на манер шарфа обвилось платье, в котором я была на зимнем балу, а лента с волос слетела от удара моим чемоданом и длинные блестящие волосы рассыпались по плечам. Но как ни странно, Вальдеру это даже идет. Он всегда хорош, зараза! Но вот довольно личная деталь моего туалета, что зацепилась за его ухо и запуталась в волосах, немного все портит.

Вальдеру Эфлону удалось сделать невозможное. Удивить грозную Эдираду Плихан так, что она снимает очки и начинает протирать стекла.

– Я очень надеялась, что в этом учебном году мы сможем навести порядок в академии. Но студенты явно с ума посходили!

– Прошу меня извинить, декан, – вдруг заявляет Вальдер, – у нас с адепткой Летхит возникло недопонимание.

Декан?

Собственно, если ее поставили на место Миркура Тенебриса, который оказался злодеем, это вполне логично.

– Это не повод расхаживать с женским нижним бельем на голове, – сухо парирует профессор.

Мои щеки начинают гореть, а Вальдер срывает с волос мою… так скажем, верхнюю часть того, что не следует показывать на людях.

– А где остальные мои вещи? – стону я.

Эдирада устраивает очки обратно на носу и рявкает:

– К ректору! Оба! Нечего устраивать здесь представление!

1.3

Абрал Талироди выглядит усталым, хотя учебный год даже не начался.

Ректор академии Мрака сидит за столом, растирая виски, при виде нас вздыхает, и я замечаю в темных волосах тонкие серебристые нити.

– Ирлея Летхит, – говорит он утвердительно, – у тебя какое-то навязчивое желание привлекать к себе внимание.

Если можно сказать обо мне что-то наименее соответствующее действительности, то вот оно!

– Страж ворот не дал мне доступ в академию, – помимо моего желания голос звучит обиженно, не хватает еще разреветься для полного эффекта.

– Хм. Очень странно.

Абрал Талироди убирает руки от головы.

– Хотя внутренне я с ним и согласен, возможно, так было бы и проще. Но могу сказать, что не отдавал распоряжения тебя исключить или что-то эдакое.

Он внимательно смотрит на Эдираду.

– Декан Плихан, вы не знаете, как это произошло?

– Теряюсь в догадках, – признается профессор, – как вариант – Мракендарру не чуждо чувство самосохранения.

Ректор издает короткий невеселый смешок и задумчиво замечает:

– Возможно, все дело в том, что я успел объявить тебе третье предупреждение, Ирлея. А оно подразумевает исключение из академии. Давай свой текстолет.

Протягиваю ректору артефакт. Он кладет “камешек” на одну ладонь, второй проводит сверху, затем отдает текс мне.

– Все, разблокировано. А зачем здесь Вальдер Эфлон?

Профессор Плихан будто бы вспоминает о короле академии, спохватывается.

– Адепт Эфлон слишком ревностно демонстрировал свои отношения с Летхит, – сурово выдает она, – обмотался ее одеждой и бельем. Недопустимое и странное поведение!

– Эта сумасшедшая сбросила на меня свой чемодан! – парирует Вальдер.

– О! – ректор морщится, словно почувствовав боль от удара тяжелым кожаным боком моей поклажи и трет шею.

– Должна же я была как-то обратиться в деканат, как советовал страж! – развожу руками.

– Ладно, – изрекает ректор, – на первый раз без предупреждений. Но учтите, впереди у нас несколько сложных недель. В Мракендарр прибывает комиссия, которая будет изучать условия жизни и безопасности студентов. Родители Милона Ханиша подали иск к академии.

Милон Ханиш. Верный и отважный друг, защитивший меня от декана Тенебриса ценой своей жизни. Разумеется, его родные пожелали возмездия.

– Извольте вести себя ответственно и по-взрослому! – ректор почти рычит и смотрит почему-то на Вальдера. Тот с пониманием кивает.

– А теперь вон отсюда! Декан Плихан, задержитесь, пожалуйста.

Мы с Эфлоном выходим и я набрасываюсь на него с претензиями, пока он не сделал это первым.

– Где мои вещи?

– Летхит, вечно у тебя проблемы со шмотками, – кривится он, – не бойся, я затолкал твое бельишко, кроме того, что оказалось на мне. Чемодан у охраны за воротами.

Немного успокаиваюсь и интересуюсь:

– А откуда ты знал, что Эдирада Плихан – новый декан Общего и Начального факультетов?

– Я много чего знаю, – загадочно улыбается Вальдер, – прежде всего потому, что мой отец возглавляет ту самую комиссию, которая скоро поселится в Мракендарре на неопределенное время.

Что? Верховный судья Зойдарса, лорд Рейендар, которого называют “Посланник Стужи”, приезжает в академию?

Почему-то перспектива столкнуться в коридорах Мракендарра с отцом Эфлона меня пугает, сама не знаю, почему.

1.4

Три недели назад

– Ты ведь пошла в Мракендарр из-за Ларии, правда? – мама пристально смотрит на меня, продолжая чистить сочный ананас.

Мне такое не под силу, я вся потом в липком соке, а от фрукта остается лишь куцый огрызок, вся мякоть остается на кожуре.

– Изначально да, – киваю, завороженно глядя на четкие, точные движения острого ножа, – но в процессе обучения мне все понравилось.

– Что именно? – мама откидывает прядь каштановых волос резким движением головы. – Насмешки этих грубых адептов или высокомерие сына судьи?

Мне начинает казаться, что я зря так откровенно обо всем ей рассказываю. Надо бы некоторые вещи оставлять при себе. Нет, разумеется, мама не в курсе, что мы с Вальдером целовались. Но в остальные подробности своего пребывания в Мракендарре я ее посвятила более-менее подробно.

– Я смогла преодолеть все эти трудности, – твердо говорю, отводя взгляд от ананаса, – и на самом деле сойка прилетала за мной. Мракендарр ждал именно меня!

– Ты узнала, что было с Ларией, правда? – мама отхватывает кусочек спелой мякоти ножом, подносит ко рту и ест прямо с лезвия, не боясь порезаться.

– Узнала. И с ней действительно был непорядок, а вовсе не взросление. Лария потеряла часть души, в которой была именно наша с ней дружба. И она забыла меня не по своей воле. Этим огнем подпитывался проклятый кристалл, который я разбила.

– Значит, твоя задача выполнена, – мама пожимает плечом, – и ты, наконец, можешь отправиться в нормальную академию. В эту тебе возвращаться не стоит.

– Но во мне полно частиц материи! – возражаю я. – А значит, мне необходимо научиться управлять своим даром. Где я еще такому научусь?

– Мы можем найти для тебя репетитора по материальной магии, – мама ставит очищенный ананас в середину широкой тарелки, – но поверь, Мракендарр не лучшее для тебя место. Особенно после того, что произошло на первом курсе. Погиб мальчик! И не просто на твоих глазах, он защищал тебя! Подумай, что тебе придется пережить, как будут смотреть все остальные? Или даже уже смотрят!

Она права.

Действительно, до отъезда домой я видела в глазах адептов и преподавателей осуждение. Или мне казалось, что вижу.

“Ты, конечно, не виновата, – как бы говорили их взгляды, – но Милон погиб за тебя, и этого никак не изменить”.

– Знаю, ты хочешь мне только добра, мамочка, – выдыхаю я, – но позволь вернуться в Мракендарр. Уверена, что моя история там не закончилась. И я могу многому научиться.

– Милая, боюсь, не все, что ты о себе можешь узнать, тебе понравится, – загадочно говорит мама и начинает нарезать фрукт кусочками.

Семейные тайны?

Но она больше не собирается продолжать эту тему, увы.

Разговор меня встревожил, я решаю отвлечься и забираюсь на чердак. Там мама хранит мешочки и коробочки с частицами кристаллов и порошками для создания артефактов, которые списывают у нее на работе. Для мамы это что-то вроде рукоделия. Она любит изобретать новые сочетания для расширения функций бытовых артефактов.

Зажигаю фонарик, брожу между полками, заставленными коробками и коробочками.

Вспоминаю, что обещала оживить куклу своей соседки Эльны, а для этого нужны кристаллы дуарониума.

Но как раз его, кажется и нет.

– Фелиндрикс!

Я подсаживаю на полку над моей головой малыша-фамильяра, оживленную мной в детстве игрушку.

– Найди дуарониум! Тогда я смогу сделать для тебя подружку. Правда, немного темненькую.

Филя с сомнением поднимает и опускает большие уши.

– Зато Эльну порадуем! – уговариваю я фамильяра. – Знаю, она тебе нравится, и ты не хочешь, чтобы у нее появилась такая же живая игрушка…

Фелиндрикс мотает головой и яростно машет тряпичными ручками.

– Ой, я неправильно выразилась, прости! Такой же игрушки как ты, разумеется, вообще не может быть.

Филя довольно кивает, бьет кулачком себя в грудь. С самооценкой у малыша все в порядке.

– Но ты понимаешь, я обещала! Эльна помогла спрятать тебя от комиссии из “серого ордена”, так что за мной должок.

Фелиндрик поднимает ручку и ерошит белые волосы на голове. Потом пожимает плечами как бы говоря, что ему ничего не остается.

– Заберись выше и посмотри, есть ли там дуарониум!

Фамильяр подпрыгивает, цепляется за полку над своей головой, ловко забирается. Шуршит, ищет нужную коробочку.

Расправляет пушистые крылья и оказывается еще выше. Снова ищет, а я напряженно всматриваюсь вверх, так что шея затекает.

Малыш деловито возится наверху, неловко поворачивается, толкает одну из коробок, и та обрушивается с ужасным шумом.

– Ох! – пугаюсь и протискиваюсь за стеллаж, в попытках поднять то, что упало.

За полками довольно много пространства, мой взгляд привлекает каменная плита, прислоненная к стене.

Черная, отполированная, с толстыми белыми прожилками.

Повинуясь безотчетному порыву, кладу в центр камня ладонь, и начинается невообразимое.

Белые линии приходят в движение, смыкаясь в круг, в котором теперь находится моя рука.

В ушах слышится писк, заполняющий всю меня. Пальцы становятся ледяными, но в то же время по телу от плиты идет жар, такой ощутимый, его словно вливают в меня.

Писк прекращается и я слышу, как все мое тело гудит, а под кожей перекатываются волны огня.

И я чувствую силу. Кажется смогу поднять одним пальцем весь стеллаж с коробками, если пожелаю.

1.5

Ладонь обжигает, в грудь толкает, я отлетаю и больно ударяюсь спиной в полки, сшибая всю конструкцию. Ору дурниной. Фелиндрикс мягко планирует на своих крылышках и опускается мне на живот, огромные круглые глаза встревоженно поблескивают в полумраке. Смотрю на танец потревоженной пыли и соображаю, что произошло.

– Ирли! – мамин голос звучит громко, внезапно. Даже Филечка прикрывает уши лапками.

– Ты жива?

Она бросается на колени передо мной, с искаженным лицом.

Я чихаю от пыли.

– Слава Лучу и Мраку, – вздыхает она. А потом начинает меня отчитывать, как положено хорошему родителю.

– Что за беспорядок ты тут навела? Зачем было лезть в мою коллекцию?

– Я хотела немного кристалльной крошки, сделать артефакт для Эльны, – признаюсь, садясь и оглядываясь.

Черная загадочная плита похожа на зеркало. Но она возвращает отражение, а поглощает его. Белые вены снова расползлись по разным сторонам.

– Что это такое? – показываю на пугающий камень.

Мама бросает взгляд на интересующий меня объект и я вижу тень испуга на ее лице.

– Давно пора было от него избавиться, – вздыхает она, – это ночной мрамор. Ниалтар. Камень, из-за которого твой…

Она замолкает, словно сказала что-то лишнее.

– Из-за которого что? – почти кричу я. – Договаривай! Ты хотела сказать о папе?

– Не командуй мной! – сердится мама. И я знаю, что в этом случае ее гнев – простая самозащита.

– Ты говорила, что папа умер от сердечного приступа! – дожимаю ее.

– Да, именно из-за этого, – мама берет себя в руки, – давай приводить все в порядок.

– Давно у нас этот ниалтар? – не отстаю. – Почему раньше я его не видела?

– Возможно, потому что не залезала между полками и стеной, – резонно отвечает матушка, – все, разговор закончен. Камни любят молчание. Помоги прибраться.

Я сдаюсь, но только на время.

Помня о том, сколько силы у меня только что было, пытаюсь поднять стеллаж, но все, подпитка закончилась.

Сколько я ни пыталась вывести маму на новые разговоры о ниалтаре и отце, ничего у меня не получилось до самого отъезда в Мракендарр.

Настоящее время, академия Мракендарр

Я и мой криво-косо закрытый чемодан стоим у дверей комнаты, где столько всего было в прошлом учебном году.

Меня распределили в прежнее жилье. Рада ли я?

Честно говоря, была надежда попасть в новый корпус, более благоустроенный. А еще, хоть немного обозначить новый старт. Отречься от прежнего ужаса. Понимаю, это по-детски. Милона не вернуть, и это станет вечным моим укором. Да, его лишил жизни злодей. Но никогда не оставит меня мысль, что можно было спасти друга, не допустить его гибели.

Сглатываю, отчего-то волнуясь. Вижу торчащий изнутри ключ, узнаю манеру Эльны и стучу, предвкушая встречу с кислой физиономией соседки.

Дверь открывается, и я застываю на месте.

– Ну, привет, – хмыкает Мирейя, задушевная подружка Керейны Зелет, теперь уже третьекурсница.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю, надеясь, что она зашла в гости к Эльне, хоть это было бы смешно.

– Тот же вопрос, – она упирает руки в бока, – меня-то сюда распределили.

– И меня, – в душе растет раздражение, хочется долбануть косяк кулаком. Но бессмысленно.

– Тогда заходи, – безразлично отвечает Мирейя, отступая в сторону и пропуская меня в комнату.

Вижу, что она и мою половину комнаты заняла.

– Тут я спала, – киваю на кровать.

– Значит, у тебя будет в этом году хоть что-то новенькое, – хихикает моя новая соседка.

Меня не оставляет ощущение розыгрыша.

Сейчас откроется шкаф, из него вывалится куча жутковатых игрушек Эльны и она сама. И спросит с обычной ехидцей:

– Ну что, поверила?

Эта фантазия настолько сильная, что я подхожу и раскрываю шкаф настежь. Увы, пусто.

Мне досталась новая соседка, и мы не в восторге друг от друга.