Читать книгу "Академия избранных Мраком. Наследница Силы"

Черный глянец ниалтара, а на его поверхности змеятся молочные вены прожилок. образуя замысловатые узоры.

Испуганно открываю глаза.

Тишь и спокойствие. Филя сидит на краю тумбы, голова наклонена вбок. Он выглядит как обычная кукла. Интересно, происходит ли что-то в его голове? Ведь игрушки не спят, чем занято его сознание, если оно есть?

Заговорить с ним вслух нельзя, Мирейя может проснуться и озадачиться.

Но у нас есть другой способ связи. Представляю, что пожимаю лапку Фелиндрикса, глажу его между ушами. Беру на руки.

Все это надо прямо-таки увидеть, в картинках, детально.

Филечка поднимает голову, машет маленькой ручкой.

Хорошо вижу его движения в слабом зеленоватом свете Диллона. Меня это успокаивает и я засыпаю.

Следующий учебный день я встречаю знаменитой. Правда, не о такой известности мечтают хорошие девочки. Но где я, и где они?

За моей спиной шепотки, а в лицо – улыбки.

– Это Ирлея Летхит, – слышу в коридорах Мракендарра, – она двух парней в целительскую определила! И даже третьекурсника-боевика!

– Говорят, ей снова вынесут предупреждение!

– Отсчет пошел!

– Какая дерзкая!

– Еще бы не дерзкая! Ирлея спит с Вальдом Эфлоном, а он вот-вот женится!

Чудесная репутация, исключительная просто… в буквальном смысле. За такие подвиги могут исключить, особенно если исполняющий обязанности ректора – отец парня, с которым меня зачем-то сводят.

Однокурсники встречают поднятой раскрытой ладонью, это символ одобрения. Разумеется, Бетрок Мирен общий настрой не поддерживает.

– Летхит! – короткий оклик декана Тарра срывает меня с места за столом. А я только устроилась и хотела поговорить с Эльной.

Профессор Оскур Тарр, декан факультета и мой наставник, стоит в дверях, сложив руки на груди.

– За мной! – цедит он. И его вид не предвещает ничего хорошего. А то, что декан не счел нужным воспользоваться текстолетом, чтобы меня вызвать, а явился сам, пугает еще больше.

– Вот и допрыгалась наша букашка, – ехидничает Бетрок.

– Будьте мужчиной, адепт Мирен, – говорит Тарр, даже не повернувшись в его сторону, – уже пора начинать взрослеть.

Обреченно иду вслед за долговязой плечистой фигурой наставника.

Секретарь в приемной смотрит на нас, раскрыв рот.

Тарр пропускает меня в кабинет вперед себя и закрывает дверь за нами.

Пристально смотрит, и я знаю, что не собирается с духом и не подыскивает слова. Просто ждет, когда я начну оправдываться. Но это я бы на первом курсе так поступила. А теперь матерая стала, молчу.

Декан усмехается.

– Отращиваешь характер, молодец, – короткая, почти неприметная усмешка. Может, он не в таком гневе, как мне сначала показалось?

– Ну и что такое у нас было на “дуэлях”?

– У нас? – невинно хлопаю ресничками.

– Ты поняла! – он раздражается. – Не провоцируй, Ирлея! Скажи, ты сама-то поняла, откуда у тебя столько силы, чтобы сгустить и разогреть воздух? Ты его сделала материей.

– Правда? – искренне поражаюсь.

Оскур Тарр фыркает.

– Так я и думал. Способности мраккиара выбрали не того человека. Что ты делала перед тем, как все произошло?

– Злилась, – честно признаюсь я.

– И все? – уточняет профессор. – Не выполняла свой обычный цикл, в котором ты собираешь внутри себя энергию, пропускаешь ее сквозь все тело и так далее?

Мотаю головой потрясенно.

– И почему же, – в его голосе звенит, как мне кажется, гнев, – вместо того, чтобы крайне озадачиться произошедшим и прибежать ко мне сразу, как все случилось, ты даже не задумалась, откуда в тебе такой потрясающий ресурс?

– Я… не… – в горле появляется комок, который я не могу сглотнуть, говорю сипло. – Со мной постоянно же какая-то ерунда происходит. Спонтанная.

– Спонтанная она, Ирлея, – назидательно продолжает Тарр, – потому что ты так и не соизволила найти время, чтобы разобраться в себе. Чем занята? Очередным великим расследованием? Так сейчас и без тебя все решат, целая комиссия в Мракендарр приехала. А твоя задача – приручить свой дар.

Он молчит несколько мгновений и решительно говорит:

– Собирайся. Я снимаю тебя с остальных уроков. Мы отправляемся в штольни Мракендарра. Думаю, там ответ на мои вопросы.

4.6

Мракендаррские штольни – поистине тревожное и жуткое место.

Я себе представляла их как-то попроще. Заброшенные шахты, камни там и сям валяются.

На деле штольни оказываются похожими на горный храм.

Вход в них – в серой гранитной скале с удивительными зелеными прожилками, присмотревшись, вижу, что они светятся изнутри. Едва приметно, но явственно.

– Чтоб у тебя не появились глупые мысли, – говорит Тарр, – предупреждаю сразу: зайти сюда с улицы невозможно. Магический барьер, доступ ограничен.

Чудесно. Но кто-то забрал отсюда меч разделения, факт.

– И у скольких людей есть этот доступ? – спрашиваю, тщательно разбавляя голос девичьим любопытством. Мне просто интересно, а не что-то там серьезное, да.

– Это засекреченная информация, – строго отвечает профессор.

– То есть, вы тоже не знаете? – уточняю невинно.

– Не выйдет, – ухмыляется Оскур Тарр.

– Что именно? – с прищуром смотрю в его глаза.

Мы с профессором стоим у входа в пещеру, словно в сказочную сокровищницу собираемся попасть.

– Не выйдет взять на “слабо”, чтобы я кинулся доказывать свою осведомленность, – мне стыдно, как маленькой глупой школярке, как он меня раскусил, – есть вещи, которые я не собираюсь разглашать.

В таком случае, профессор, вы один из двух моих подозреваемых. Потому что я понятия не имею, кто кроме Абрала Талироди и Оскура Тарра может сюда зайти.

Профессор прикладывает ладонь просто в центр пустоты. И вход в пещеру подергивается рябью. Отпечаток ладони Тарра пульсирует ярко-фиолетовым.

Затем рябь зеленеет и исчезает.

– Заходим, – кивает наставник.

Мы спускаемся к шахтам по лестнице, вырубленной в камне. Но это еще не все.

Когда ступеньки заканчиваются, под ногами обнаруживается круглая пасть глубокого колодца.

Вскрикиваю, когда профессор делает шаг вперед, в зияющую дыру.

Но не обрушивается в бездну, а зависает в центре круга.

– Ну что же ты, Ирлея? – раздраженно оборачивается ко мне. – Вперед, за мной.

Сглатываю и на негнущихся ногах повторяю его шаг.

Подошвы упираются в невидимую площадку. Твердую, надежную.

– Вниз, – говорит Тарр.

И тут уж я не могу сдержать вопль, а вдобавок цепляюсь профессору в плечи, потому что мы ухаем вниз с дикой скоростью.

– Без паники, – кричит профессор, наклоняется вперед, вытягивая перед собой руки ладонями вперед, и натыкается на незримое препятствие.

Мы с ним находимся в капсуле, надежной, несущей нас в недра скал.

Я успокаиваюсь и принимаюсь озираться.

Мне стыдно за свой страх. Отпускаю не без смущения пиджак декана. Вокруг нас зеленоватое свечение от вен, пронизывающих гранит.

Внизу не вижу ничего.

– Глубина здесь впечатляющая, так что дышать будет трудновато, – как ни в чем ни бывало замечает профессор.

Ноги касаются каменистой поверхности. Спуск закончился, невидимая кабина исчезает по хлопку Тарра в ладоши.

Все еще не могу отделаться от ощущения, что нас ждет пещера сокровищ.

– Здесь несколько этажей, – сообщает наставник, – мы на самом нижнем, в недрах.

Грудь сдавливает.

– Воздуха мало, – замечает Тарр, – но система вентиляции здесь работала раньше неплохо, так что не задохнемся.

Влажность тут повышенная, настолько, что воздух кажется облегающим, густым.

Сырой запах пропитывает волосы.

Шаги звучат глухо и как-то неправильно. В зеленоватых сумерках, создаваемых светящимися прожилками-венами скалы можно рассмотреть и пол, и стены.

– Направляемся в скрытый “карман” северной штольни, – поясняет профессор, пока мы идем по бесконечно длинному коридору, и я с благоговением представляю, какая громада над нами, – в нем последние добытые, но не извлеченные на поверхность ниалтаровые плиты. В мире исчезли маги, способные управляться с магией этого камня. И если ты окажешься наследницей древней силы, это изменит многое.

Свод коридора становится выше, да и пространство расширяется. Мы попадаем в небольшую пещеру, или “карман”, как выразился Тарр.

И естественная подсветка заканчивается. Лишь небольшой кристаллический фонарь в руке профессора дает рассмотреть то, что внутри.

Я замираю, понимая, что оказалась внутри ниалтаровой комнаты. Ее стены выглядят, как темное зеркало, поглощающее тот немногий свет, которым мы располагаем. Чтобы хоть что-то разглядеть, приходится приглядываться.

В центре кармана – три плиты с отколотыми краями. Я замечаю в стене выемки в форме этих кусков черного мрамора. Добытчики камня нарушили целостность природной ниалтаровой пещеры, и смысла в этом не было, мрамор не вынесли на поверхность.

Вздрагиваю, отметив движение боковым зрением.

Мне показалось что по стенам справа и слева от меня ползут змеи. Белые, гибкие, подвижные.

– Это мраморные вены, – тихо произносит Тарр, – они пришли в движение. И это… невероятно и прекрасно.

Не смея вздохнуть, смотрю, как белые линии сходятся передо мной, образуя глаз. Внешний овал и внутренний круг. А в нем – чуть вытянутый зрачок.

– Подойди, – слегка толкает меня в спину наставник, – сосредоточься и постарайся почувствовать, что тебе нужно делать. Я тебе, увы, не подскажу. Это не моя сила.

Киваю, почти не слушая его.

Меня влечет глаз ниалтара. Неживой каменный взгляд проникает в самое сердце.

Приближаюсь к непроницаемому зеркалу, не дающему отражения и кладу ладонь на зрачок.

Вдох-вдох-вдох. Откуда-то я знаю, что так нужно.

Шепчу:

– Научи! Покажи!

И тут же проваливаюсь в стену, внутрь черного зеркала. По крайней мере, мне так кажется.

Передо мной на длинной, бегущей слева направо ленте разыгрываются события.

И я знаю, что это не на самом деле, а видение.

Мне не нужно ничего менять или участвовать, нет опасности. Я просто наблюдаю.

Вижу, как растут ниалтаровые горы, а снаружи их обволакивает гранитная толща.

Как демиурги Луч и Мрак вместе прикладывают правые ладони к черному камню, и от их пальцев бегут те самые молочные прожилки.

Слышу низкий голос:

– Ладонь в глаз, три ровных вдоха, на третьем – слово или имя. И смыслы поменяются.

Приятный баритон продолжает:

– Ниалтар не терпит лжи. Слово должно быть правдой.

– Есть усиления, – откликается первый бас, – наследник, якорь, страж. Полнолуние, гроза, тишина.

Картинка распадается надвое, словно рассеченная бритвой.

А за ней – новое видение.

Высокий, нечеловеческого роста молодой мужчина с горящими зелеными глазами, развевающимися белоснежными волосами и такими же крыльями, заносит над головой огромный тяжелый меч с двухцветным лезвием и улыбается.

Поворачивает голову ко мне и произносит:

– Ты моя, Ирлея Летхит. Мне нужны твоя сила и страсть. Без остатка. Скоро увидимся.

И его крылья чернеют.

ГЛАВА 5

– Ирлея! Ирлея!

Свежий воздух, как приятно.

Открываю глаза и вижу небо, а потом скалы. И еще Оскура Тарра. Откуда он здесь?

И где это “здесь”?

Сажусь и с усилием вспоминаю, где нахожусь. Мы были в старых штольнях, искали ниалтар, а нашли, кажется Черрза.

Моя правая ладонь ледяная.

Внимательно смотрю на нее и замечаю, что кожа стала неестественно светлой, но пальцы двигаются нормально. Ноги и руки словно ватные.

– Рано я тебя сюда привел, – резко говорит профессор Тарр, сидящий передо мной на корточках, – не готова ты еще к встрече с силой. А все потому, что не занимаешься как следовало бы. Сыщица-любительница.

Даже сейчас он мне нравоучения читает.

– Что случилось? – спрашиваю, удивляясь своему хриплому голосу.

– А ты не помнишь? – с пониманием кивает профессор. – Так и думал. Ты приложила ладонь к ниалтару и замерла, как будто сама превратилась в камень. Твоя рука стала белой, а под кожей бегали молнии. Предположу, что это нечто похожее на те молочные вены. Ниалтар сросся с тобой. Когда твое лицо стало совершенно неживым, я забил тревогу. Мне показалось, ты можешь не вернуться обратно. Я взял тебя за плечи, но меня просто отшвырнуло назад! Так, что я спиной ударился о стену.

Тарр потирает ушибленное плечо и смотрит на меня с осуждением, будто я специально кидалась профессором в стену.

– Кажется, ненадолго вырубился, а когда пришел в себя, ты уже лежала на полу и возмутительно сопела. Решила прикорнуть?

– Скорее всего, в обморок упала! – не соглашаюсь я.

– Как бы то ни было, разбудить я тебя не смог, пришлось тащить наверх. А это нелегко, между прочим, по такому длинному коридору и с покалеченной спиной.

Оскур Тарр сейчас кажется таким человечным и даже милым, что я невольно смеюсь.

– Спасибо, декан, – одергиваю себя тут же, – кажется, я передержала руку на камне.

– Что ты сейчас чувствуешь? – спрашивает он серьезно.

– Слабость. Хотя до этого ощущала в себе много силы.

– В прошлый раз у тебя было примерно так же, – напоминает Тарр, – склонен считать, что ты зарядилась от ниалтара, и цикл состоит из самой зарядки, потом магия приживается в тебе, но ты чувствуешь себя не совсем хорошо. Энергия усваивается, и это испытание для слабого девичьего организма. Но впоследствии эффект как на дуэли твоей подруги с третьекурсником. Даже не представляю, какой выхлоп будет от твоего нынешнего контакта с целой пещерой из ниалтара.

– Я видела Черрза, – признаюсь, непонятно, почему. Возможно, потому что Тарр так забавно рассказывал о моем спасении.

– Черрза? – лицо профессора искажается. – Почему ты решила, что это он?

– Просто поняла, у него был меч разделения. И крылья сначала светлые, а потом потемнели.

– И что он делал в твоем видении? – напряженно спрашивает декан.

– Сказал, что ему нужна я и моя сила, вся, без остатка.

– Странное видение.

Тарр поднимается, трясет ногами, разминает плечи.

– Черрза нет. Он был заперт под Мракендарром, а когда попытался проявиться, его уничтожила магия ректора Талироди.

Профессор протягивает мне руку, помогает встать.

– Похоже, эта часть твоего видения была уже во сне. Просто игра воображения. Это все?

Мотаю головой.

– Нет, это было как раз последнее, что привиделось. Может и правда во сне. А до этого я слышала советы, как пользоваться силой ниалтара. Но они были такие… расплывчатые, иносказательные.

– Это уже что-то! – одобрительно кивает профессор. – Сейчас мы вернемся в академию, и ты при мне сядешь и запишешь все, что услышала.

– А почему при вас? – я заинтригована.

– Сама по себе ты опять будешь отлынивать, – ворчит Тарр, – побежишь разоблачать еще какое-нибудь тайное общество или играть в ментелен.

– Точно! – бью себя по лбу. – У меня же завтра тренировка, а я совсем о ней забыла.

– Будь осторожна, Ирлея, – хмуро предупреждает профессор, – как бы тебе стадион одним пальцем не перевернуть.

5.2

Слова Оскура Тарра вспоминаю на следующее утро, когда не могу шевельнуть ни единым пальцем. Мне даже чихнуть и то сложно, настолько разбитой себя чувствую.

Перевернуть стадион одним пальцем? Да я себя на другой бок не переверну сейчас.

Со стоном поднимаю правую руку, поворачиваю к себе ладонью. Кожа до сих пор светлая, обескровленная.

Ниалтар точно мой материал силы? Что-то пока все ровно наоборот. А вечером тренировка по ментелену. Предвкушаю язвительные комментарии Вальдера моему состоянию.

Соседка уже поднялась, и ее щебетание бесит.

– Говорят, ты у декана в любимчиках еще с прошлого года, – без умолку болтает Мирейя, – и на боевой попала только из-за этого. А вчера он тебя вообще с уроков снял. Это правда?

– М-м-м, – отвечаю я. На большее не способна.

– Я не осуждаю, ты не подумай. Оскур Тарр – мужчина видный и не старый, это отличный выбор. Кстати, говорят, он не женат. Но это уже очень откровенно, не находишь?

Хочется отправить ее к Черрзу, но лень шевелить губами.

Нахожу в себе силы швырнуть в Мирейю небольшой овальной подушкой. Увы, мимо, даже попасть не могу.

– Ага, проснулась наконец-то, – невозмутимо комментирует мою вялую активность Мирейя, – я, между прочим, тебе добра желаю, хоть ты мне и не веришь. На самом деле, ты ведь очень героически себя повела на “Три-три-три”. Я сначала хотела сказать: мужественно, но нет, ты же не мужик. А женственно не скажешь. Ты же собой рисковала отважно, а не свои формы показывала.

– А-а-а-а, пощади-и-и-и, – стону я, пытаясь встать.

Почему ее так много?

Помнится, в прошлом году я частенько расстраивалась из-за нелюдимости и немногословности Эльны. Теперь я эти качества оценила.

– Помолчи хоть немного, Мирейя, – прошу слабым голосом, – а то я натравлю на тебя Ляксю.

– Думаешь, испугаюсь? – соседка лучится улыбкой. – Керейна рассказывала, что она хоть и пришла сначала в ужас, когда твоя горгулья ее похитила и унесла в горы, в целом полет был увлекательным. Организуешь мне такую прогулку, скажу спасибо!

Этот фонтан не заткнуть.

Со вздохом сажусь, ощущая ноги чужими.

– Ты чего сегодня такая общительная? – спрашиваю с подозрением.

– Считаю, мы с тобой уже достаточно живем вместе, пора начать общаться, – заявляет обстоятельно.

– Кирсее ты так же на уши приседала? – осеняет меня. – Поэтому она так легко согласилась стащить мои тряпки из душевой. Я бы тоже что угодно сделала, чтобы не слышать твоего тарахтения.

– Год проживания с Эльной Талфин наложил на тебя заметный отпечаток, – с легкой мудрой грустью сообщает Мирейя, – это прям ее стиль хамства.

Внезапно мне становится неудобно перед соседкой. Где мое воспитание?

Поднимаюсь, радуясь тому, что чувствую собственные подошвы ног, беру полотенце и зубную щетку.

– Я умываться, – говорю примирительным тоном, – извини, Мира, плохо спала.

– Еще бы, – отзывается соседка с пониманием, – ты ночью во сне явно с кем-то воевала. Когда ты застонала, я сначала решила, что тебе снится что-то приятное с Тарром или Вальдером. Но потом ты скрипела зубами и бормотала что-то вроде: “Твоя душа должна умереть”. Вряд ли это похоже на любовный лепет.

Все же она ужасно болтливая. Но если не перебивать, можно услышать нечто интересное. Жаль, сама не помню, что мне снилось.

Возвращаюсь из душевой почти воскресшая, хотя еще и слегка вареная.

– У тебя текс разрывался, – сообщает Мирейя, уже полностью одетая и готовая идти завтракать и учиться.

Удивленно беру в руки холодный камешек текстолета. На гладкой поверхности сообщение: “Ирлея Летхит, вам надлежит явиться к исполняющему обязанности ректора академии Мракендарр для беседы”.

5.3

Лорд Рейендар удивительно похож на своего сына. То есть, наоборот. Это наш капитан Эфлон вылитый папочка. Внешне, так совершенно определенно. Никакого магического теста на крови не надо.

Исполняющий обязанности ректора принимает меня в кабинете предшественника. Отстраненного от должности им же, как я понимаю.

Синие прищуренные глаза излучают ледяной холод.

Он смотрит оценивающе и вместе с тем, отстраненно.

– Ирлея Летхит, – говорит, наконец, низким, хорошо поставленным голосом, натренированным многочисленными публичными выступлениями.

Верховный судья Эфлон не знает жалости, его невозможно подкупить или напугать.

Сердце лорда из стали, а мозг изо льда.

– Я изучил ваше личное дело. Смутьянка, действующая, скорее, не из расчета или желания навредить. А просто идущая у обстоятельств на поводу.

Он брезгливо морщится.

– Три предупреждения, исключение из академии на торжестве в честь Мракендарра. И полная реабилитация впоследствии. Как одной из спасительниц от Черрза. Полагаю, это тоже случайно вышло.

Лорд Рейендар сидит в кресле ректора, с прямой спиной, без вальяжности. Наверное так же он выглядит на суде. А я себя ощущаю ответчицей.

– Мои заслуги любят обесценивать, – отвечаю спокойно, не допуская дерзости в голосе, достаточно смысла.

– Горячая и за словом в тетрадь не полезет, – равнодушно подмечает Эфлон, – скажите, Ирлея, начинать и новый учебный год со скандала – ваш стиль? Сразу двое преподавателей подали декану докладные, где упоминается ваше участие в довольно спорных ситуациях. Декан Тарр, возможно, не хотел давать делу ход, но его бдительный секретарь сделала копии. Таков наш новый внутренний распорядок.

Останавливается и снова изучающе на меня смотрит.

– Вы хотите остаться в Мракендарре, Ирлея Летхит? – спрашивает неожиданно.

– Конечно, кирр Эфлон, – подтверждаю оторопело.

– Тогда придется играть на одном поле не только с моим сыном, но и со мной.

Судья усмехается и еще больше напоминает Вальдера.

– Видите ли, Ирлея, мой сын не отличается легким покладистым характером. И особенно в данных обстоятельствах это проблема. Я боюсь, его поведение осложнит мое расследование. И не только. Возможно вы не знаете, но Вальдер помолвлен. И семейство, с которым мы породнимся в скором времени, исключительно высокого происхождения. Я не желаю, чтобы Вальд был замечен в каких-то порочащих его связях.

– А причем тут я? – стараюсь не допустить дрожь в голосе, мелькает безумная мысль, что лорд узнал о нашем с Вальдером случайном поцелуе.

– Вы играете в ментелен в команде Вальдера, – напоминает Эфлон-старший, – и можете заметить перемены в нем. Если он с кем-то закрутит шашни или начнет подбивать молодежь на дикие поступки, вы мне об этом расскажете.

– Предлагаете следить за вашим сыном и доносить на него? – доходит до меня.

– Нет, – качает лорд головой, – вы не так меня поняли.

Не успеваю вздохнуть с облегчением, как он безжалостно добивает:

– Это не предложение. Приказ. Откажетесь, и можете собирать чемодан домой. Уверяю, отстранить вас от обучения не составит ни малейшего труда. А это – шанс показать, насколько вы готовы сотрудничать с руководством. И что для вас значит обучение в Мракендарре.

5.4

Невозможный выбор. Покинуть Мракендарр или совершить подлость.

Я должна разгадать последний ребус Черрза, понять, какая у меня связь с ниалтаром и откуда этот камень в моем доме. Возможно, разобраться в смерти папы.

Попытаться вернуть утерянные душевные качества пострадавшим от заговорщиков студентам.

Столько целей!

И между мной и ними встала моя собственная совесть.

Смотрю одновременно на лорда Рейендара и вглубь себя.

Первый порыв – отказаться. Бросить ему в холодное лицо вызов.

Но чего я достигну?

Быстрого и позорного отчисления из Мракендарра.

Согласиться, а потом сказать правду Вальдеру?

Станет ли он молчать, или заявится к отцу для очередного протеста? Увы, мы с Вальдом не то чтобы друзья. Даже после того, как не сговариваясь, вломились в кабинет ректора, не стали ближе. Между нами нет доверия.

Предупреждать его о кознях отца – доброе и безрассудное дело с непредсказуемым результатом.

Но… он не выдал меня, узнав о Фелиндриксе. Вальдер Эфлон не подлец

О-о-о, как же это сложно!

– Обдумываете, как остаться в академии и в то же время обойти мой приказ? – понимающе хмыкает новый ректор.

– Этого не получится, – спокойно предупреждает лорд, – расскажете о моем приказе Вальдеру, обманете сами себя, Ирлея. Он не сможет скрыть своей осведомленности. И меня провести тоже не получится. Так каков ваш ответ, Ирлея? Времени на раздумья не даю. Говорите сейчас.

– Я остаюсь в Мракендарре, – вырывается у меня.

Да, я никуда не уеду, пока не сделаю главного.

Найду способ не предавать Вальдера, выкручусь, но мое дело нужно завершить.

– Верное решение, Ирлея, – я удостаиваюсь холодной улыбки лорда.

Мне становится немного жаль Вальдера. Он вырос с настоящим чудовищем.

– И без глупостей, адептка Летхит, – напутствует меня старший Эфлон, – не советую со мной шутить. Все, кто пытались, уже покинули мир живых.

Он отпускает меня. Выхожу из ректората, и сердце бухает.

Может, стоило возмутиться? Может, это была проверка, которую я не прошла? Разве станет верховный судья, обязанный стоять на стороне морали, требовать подлости от студентки?

Мои чувства скомканы, как бумажка с неудачным вариантом контрольной работы, на котором снизу еще и смешную рожицу пририсовали.

Соглашение с ректором жжет изнутри. Я чувствую усталость, ладонь, помеченная ниалтаром, холодная, пальцы будто набиты ледышками, они еще и колятся изнутри. Мерзкие ощущения, и во рту странный привкус. Ржавый кислый металл.

– Букашка! – окликает меня Вальдер.

Ну разумеется, как иначе-то.

Оборачиваюсь, смотрю на него с интересом. Мы находимся на этаже боевого факультета, что ему тут надо?

– Зашел меня навестить? – спрашиваю, тщательно изображая насмешку, в то время как мне хочется зарыдать и во всем признаться. Да, разговор с судьей подорвал мои и без того истощенные силенки.

– Угадала, – скалится Вальд, – слышал, тебя мой папан вызывал к себе. Ты как, выстояла, или заступиться сходить?

Горло сжимает. Он за меня волновался? А я… я согласилась его предать. Но уж точно не стоит орать об этом на весь коридор, тем более что на нас косятся любопытные студенты.

Решение приходит само собой. Я испорчу и без того натянутые отношения с Вальдом окончательно и уж точно не смогу рассказать ректору ничего интересного о его сыночке. И при этом со стороны не буду виновата. Я же вроде как стараюсь, отчитываюсь, просто ничего не происходит.

Так себе выход, конечно, но мое сознание мечется по пустой черепушке.

– Знаешь, с меня многовато вашего семейства, – говорю грубо, голос звучит хрипло, – спасибо за беспокойство, конечно, но я как-нибудь вырулю сама.

– Ну, как знаешь, – хмыкает Эфлон, – вечером будь на трене. А то мой папа тебе покажется добрым дедушкой по сравнению с моим капитанским гневом.

И этот мне угрожает. Родственнички, что поделать.

Звучит позывной на лекцию, и я с облегчением ухожу в аудиторию. Сейчас учеба, остальное – потом.

5.5

Легко подумать, трудно воплотить, если ты не обладаешь даром моментальной материализации или абсолютным духом, способным менять линии событий.

Это самое “потом”, которое я оставила на будущее, подтачивает меня изнутри, не давая спокойно сидеть на лекции, внимая преподавателю.

Между тем, курс очень важный, особенно ценно, что мы внимаем ему в одной аудитории всем нашим бывшим составом.

Студенты прошлогоднего “начального”, теперь уже в форме разных цветов, разведенные каждый на свой ряд, слушают великолепную Эдираду Плихан.

– Как бы, ничего и не изменилось, – усмехается она, оглядывая нас поверх очков, – разве что, только переоделись. Но в основном все как прежде, и адептка Летхит все так же витает не пойми где.

Ее слова доносятся до меня словно через толщу даже не воды, а чего-то густого и обволакивающего, будто я сунула голову в кисель.

Так что декан Плихан права, я действительно краем уха ее слушаю.

– Все же почтите нас своим осознанным присутствием на лекции, адептка Летхит, – говорит Эдирада ворчливо, но слышу в ее голосе теплые нотки. Как неожиданно.

Неожиданно чувствую легкую грусть по былому.

По тому, что было ровно год назад, когда я еще была настороженной, враждебно настроенной девочкой, ищущей подвоха повсюду.

Мы только познакомились с Эльной, которая сразу начала выказывать свое пренебрежение ко мне, с Кирсеей, тогда еще настоящей, суетливой, делающей сотни ошибок, но такой открытой и теплой. И был жив смешной лопоухий парень Милон Ханиш. Отважный, честный, влюбленный в Кирсею. Теплую и настоящую Кирсею.

Этого всего не вернуть. Теперь его нет, а вместо Кирс с нами – некто ее напоминающий.

– Ирлея! – выхватывает меня из новой волны тяжких мыслей голос декана Плихан. – А вам какая из только что озвученных мной тем больше по нраву?

Да что она ко мне привязалась?

Но я не должна вызывать нареканий педагогов, так что виновата сама, чего уж там.

– Четвертая, профессор, – говорю я, подпуская в голос как можно больше уважения.

– И почему же? – заинтересованно допытывается Эдирада Плихан, прекрасно понимая, что я понятия не имею, что там за темы были.

– Для меня это наиболее важно и своевременно! – продолжаю топить себя, погружаясь в трясину лжи по уши.

– Как необычно! – профессор Плихан с энтузиазмом разрубает воздух ребром левой ладони, отчего получается осязаемый разрез, который тут же идет фиолетовыми мелкими цветочками.

– Уважаю ваш выбор, Ирлея. Значит, будете писать курсовой проект по теме “Создание бытовых вспомогательных оракулов из подручных магических материалов”. И в качестве практики соберете своего собственного оракула. Признаться, я впечатлена! Вы первая за десяток лет, кто вызвался выполнять такую сложную задачу. Многие ее считают непосильной!

– Но… – теряюсь, – я на боевом факультете, Прорицательство и Ясновидение – не наш профильный предмет. Он ознакомительный!

– Все верно, – почти благосклонно кивает Эдирада Плихан, а в глубине глаз, под стеклами очков, плещется торжество.

– Ваш проект должен быть выполнен с учетом специфики вашего основного факультета. То есть, вы обоснуете применение оракула в сферах боевой магии. И для всех адептов: на втором курсе преподаватели распределяют итоговые проекты между студентами сами. И я не могла не выбрать адептку Летхит, коль она готова взяться за такую интересную тему. Сегодня же оформлю заявку на имя декана Тарра.

Вот же я вляпалась! Теперь мне весь год собирать карманного предсказателя.

А между прочим, не берутся за этот проект по одной-единственной причине, которую все знают: сколько студентов за все время обучения в Мракендарре не пытались создать оракула, ни у кого он не работал.

Все же мне стоит быть внимательнее на лекциях и практикумах. Одна надежда, что декан Тарр, еще как и мой наставник, отклонит заявку Эдирады Плихан, потому что уже подобрал мне другую тему курсовой.