Читать книгу "Близость. Книга о хорошем сексе"

Глава 8,
в которой будет немного больно

Агрессия, боль и нейрохимия

Мы подошли к теме, которая для многих может быть болезненной, а другим казаться полузапретной, – боль и агрессия в сексе, а также сексуальное насилие. В разных случаях агрессивное взаимодействие выступает партнерской нормой, плохим сексом или преступлением – это зависит от того, происходит ли оно по обоюдному согласию.

Чем обусловлена связь между агрессивностью и сексуальностью человека? Единой причины всех ее проявлений не существует. Нейрофизиологические, психологические, социальные и культурные механизмы сложно взаимодействуют и обусловливают сексуальное поведение людей, в том числе и потребность причинять и ощущать боль, приказывать или подчиняться.

В некоторых статьях 10–12-летней давности можно прочитать, что высокий тестостерон обусловливает высокую агрессивность и активное половое поведение. Вот почему мужчины энергичнее женщин и играют в сексе активную роль. Поэтому же мужчины чаще насилуют женщин, чем наоборот.

Такая точка зрения – упрощение феномена сексуального насилия. Нейрохимическая связь секса, боли и агрессии существует, но она не так проста и универсальна. Мы уже говорили о неоднозначной роли тестостерона и о том, что поведение не напрямую сцеплено с гормонами.

Хотя в современной нейрофизиологии не принято говорить о конкретных центрах возбуждения, существуют зоны мозга, которые активизируются и в ситуации острого страха, и при сексуальном возбуждении. Это не какие-то определенные зоны, общие для всех людей, и у некоторых эти зоны могут быть расположены близко друг к другу. Испытывая страх, эти люди физически ощущают возбуждение в области гениталий.

Активировать возбуждение может и проявление собственной агрессии. Иногда секс (не БДСМ-контакт, не домашнее насилие, а просто бурный секс) бывает похож на драку: люди кусаются, таскают друг друга за волосы, и это их возбуждает. Разницы между полами здесь нет, как может и не быть ярко выраженных ролей.

Есть и другие люди – те, которым такое взаимодействие в сексе совсем не в кайф и которые предпочитают более мягкую коммуникацию.

Боль и стыд как сексуальный импринтинг

В прошлой главе мы говорили про импринтинг. Ситуации, в которых человек испытывает боль или стыд, также могут совпасть с возбуждением и зафиксироваться. Я не раз встречалась с тем, что человека возбуждает агрессивное взаимодействие, с которым он столкнулся в детстве и которое случайно совпало с сексуальным возбуждением. Как в примере Ильи, которого мама драла за уши, и теперь он любит, когда так делает его девушка во время секса. Это частый вариант адаптации после психотравмы, и в таком развитии событий нет ничего плохого, особенно если партнер готов принять его фантазию.

Иногда ребенок случайно испытывает неосознанное сексуальное возбуждение при болезненных медицинских манипуляциях, его мозг запоминает эту ситуацию, и с тех пор похожие процедуры или одежда врача может ассоциироваться у него с возбуждением. Бывает и так, что создается импринтинг ситуации власти и подчинения – например, у подростка случилась спонтанная эрекция, когда он отвечал у доски. С тех пор его любимая фантазия – о красивой учительнице геометрии, которая отчитывает его за то, что он растерялся и не смог доказать теорему. Все это необязательно означает, что человек любит такие ситуации и стремится почаще в них попадать; скорее, он будет фантазировать о них или его будут возбуждать похожие детали (обстановка, одежда, запах, чувство).

Секс как поле для проживания непроявленных чувств

Бывает и так, что секс становится полем для проживания чувств, которые человек не может проявить в других сферах своей жизни. Например, среди людей, предпочитающих подчинение в БДСМ-контактах, много топ-менеджеров обоего пола, людей статусных. Власти у них много, а вот потребность в подчинении удовлетворена плохо. О механизмах психологической связи власти и секса много написал видный психоаналитик Отто Кернберг[17]17
  См.: Кернберг О. Отношения любви: норма и патология. – М.: Класс, 2018; Кернберг О. Агрессия при расстройствах личности и перверсиях. – М.: Класс, 2018.


[Закрыть].

Такое поведение совершенно нормально, если партнер не против подыгрывать этим сценариям. Они могут мешать, если сексуальная реакция на жизненные обстоятельства происходит помимо воли партнера.

Однажды ко мне пришла пара, которая прожила вместе около 15 лет. Женщина жаловалась на то, что в последнее время муж слишком жестко и грубо ведет себя в сексе. Мы поговорили втроем, и обнаружилось, что у мужа трудный период на работе, он на всех сильно злится, а клиентам выразить свои чувства по понятным причинам не может и реагирует на происходящее через секс с женой. А она телом чувствовала его эмоции, но не понимала, что они адресованы не ей. Муж осознал, что он переносит свои чувства на сексуальное взаимодействие, и нашел способ выплескивать их иными путями, не портя отношения в семье.

БДСМ: не ужас-ужас

Я упомянула о людях, которые занимаются БДСМ-практиками. БДСМ (BDSM) – это сексуальная субкультура, которая расшифровывается как:

● BD (Bondage&Discipline) – связывание и подчинение. Это игры с ограничением подвижности (связыванием, наручниками) и ролевые игры, в которых один человек приказывает, а другой выполняет приказы.

● DS (Domination&Submission) – доминирование и подчинение. Имеются в виду постоянные отношения партнеров, в которых один доминирует, а другой подчиняется.

● SM (Sadism&Masochism) – садизм и мазохизм. Одному из партнеров нравится причинять боль, а другому ее испытывать.

В международной классификации болезней (МКБ-10), одобренной в 1990 г., еще сохранялся раздел, в котором эти практики классифицировались как отклонение от нормы. В новой классификации раздел удален: БДСМ – это не извращение, а предпочтение, такое же, как другие, упомянутые в предыдущей главе. Есть круг людей, для которых по разным причинам моменты агрессии и боли в сексе могут быть принципиально важны. Для них это именно то, что может давать огромное удовлетворение, делать секс хорошим. БДСМ – своего рода клуб по интересам. Очень важно, что никто не обязан принадлежать этому клубу пожизненно или выбирать только такой секс. Многие любители БДСМ могут получать удовольствие и от других взаимодействий, никак не связанных с плетьми, крючками или ролью раба. Чем спокойнее общественное мнение будет относиться к подобным вещам, тем проще будет людям пробовать разные взаимодействия и решать для себя, насколько они им подходят.

В силу того, что в БДСМ люди часто имеют дело с болью и унижением, в этой среде развилась потребность дозировать и контролировать ощущения, а значит, и культура коммуникации во время секса. Когда взаимодействие включает сильные, экстремальные ощущения, особенно важно наметить границы, рамки, договориться обо всем на берегу, иметь стоп-слово и относиться друг к другу вне игры в раба и господина с уважением. Чужие и свои желания в БДСМ – это закон, действующий по принципу «безопасность, разумность, добровольность», где все происходит только по обоюдному согласию и в той степени, в какой этого хотят оба партнера. Точно так же должны обстоять дела и в обычном сексе.

Таким образом, очень важно отличать насилие от игры в насилие, фантазии об агрессии – от неконтролируемой агрессии. Отличие очень простое: игры в насилие и агрессию требуют гораздо большей эмпатии друг к другу и умения договариваться, чем мягкий, ванильный секс. («Ванильным» люди в субкультуре БДСМ называют секс без БДСМ-элементов.)

Насилие же в чистом виде, вне рамок и условностей, в современной культуре недопустимо, и толерантность к нему должна быть нулевой.

Почему женщины фантазируют о насилии

Галина: Я фантазирую о том, что меня насилуют. Может быть, я действительно этого хочу?

В чем причины того, что женщины возбуждаются от мыслей о сексуальном насилии?

Первая причина: женская сексуальность в нашем обществе до сих пор кажется многим чем-то полузапретным. Проявлять инициативу, активность – «неуместно», «смешно», «стыдно», а секса хочется. В фантазиях о насилии женщина полностью перекладывает инициативу (а значит, и вину за инициирование секса) на другого человека. Она мысленно свободна от вины за удовольствие («я не испытывала грешных желаний и не делала никаких активных шагов, меня просто взяли, а я подчинилась»), и ей легче расслабиться.

Важно заметить, что это относится исключительно к фантазиям! При реальном изнасиловании чувства вины и стыда обычно бывают очень сильными. Причина в том, что фантазия полностью находится под нашим контролем, а при изнасиловании женщина, наоборот, совсем не контролирует ситуацию, она – жертва, и это так травматично, что ее психика спешит отдать часть вины (ответственности, контроля над ситуацией) ей самой.

Во-вторых, как было сказано выше, у некоторых людей зоны мозга, ответственные за боль, страх и секс, расположены рядом, и поэтому эти люди могут возбуждаться от фантазий о насилии.

В-третьих, в порнографии, а отчасти и в рекламе, демонстрируется много прямого и скрытого насилия. Оно может усваиваться женщиной в юности как возможная модель сексуального взаимодействия, под которую будут подстраиваться фантазии.

Фантазии о насилии всего лишь фантазии, которые можно воплощать в форме игры. Они не означают, что женщина мечтает о насилии в реальности.

Проблемы в отношениях и прошлые травмы партнеров

Иногда склонность к насилию формируется в результате того, что человек сам был травмирован. Это, конечно, не извиняет людей, которые намеренно издеваются над другими или причиняют им боль, но хоть немного объясняет причину происходящего: человек делает другому больно от невыносимости собственной боли.

Анна: Такое ощущение, будто моему мужу приятно издеваться над всеми, с кем он близок… Постоянно говорит, что я не женщина, что он мог бы найти вместо меня нормальную бабу, что я шлюха и прочее. Может быть, дело в том, что у него рано умерла мать, семья была холодная, у него не было опыта безопасных отношений, в которых его бы действительно принимали. Как правильно и эмпатично вести себя с человеком, чтобы смягчить последствия травм?

Увы, партнер не психотерапевт, и никакие, даже самые принимающие и идеальные, отношения травму не лечат. Что же касается правильного и эмпатичного поведения с таким человеком, то самое главное, а может быть, и единственное, что действительно критически важно, – научиться видеть свои границы и отстаивать их. В случае, если один из партнеров сильно травмирован, он может испытывать в отношениях сильную тревогу и пытаться вас контролировать, оценивать или вами манипулировать. Вы не отвечаете за чувства вашего партнера, но можете хотя бы постараться сохранить баланс своих собственных. Каждый день, в каждом взаимодействии спрашивайте себя: «Как мне сейчас?» Не ходите на цыпочках, не пытайтесь излучать безусловное принятие и любовь в моменты, когда вам хочется взорваться. Отношения с партнером не безусловны, это отношения между двумя взрослыми людьми, а не симбиоз матери и младенца. Иногда правильное, эмпатичное действие – это уйти или дистанцироваться, твердо заявить о своих потребностях.

Психологическая травма, связанная с прошлым насилием, может сильно осложнять отношения, даже самые искренние и теплые. Однажды ко мне пришла пара, в которой у девушки первый опыт был сопряжен с изнасилованием. Она шесть лет ходила к психотерапевту. Партнер знал о ее проблемах (признак доверительных отношений в паре), но испытывал трудности с сексуальным контактом, потому что ассоциировал себя с насильником, и у него пропадало влечение, он «не хотел делать то же, что и тот плохой человек». Трудная и серьезная история.

Я предложила им несколько вариантов взаимодействия, направленных на то, чтобы минимизировать влияние травмы. Они временно ограничили сексуальный контакт тем, что молодой человек нежно гладил лежащую девушку, и оба фокусировались на том, что происходило здесь и сейчас, на осязании, ощущениях, на чувственном. Таким образом появилась возможность растить эмоции с нуля, выращивать новый секс на новом, соседнем, свободном от травмы поле. Важно, что и он, и она были готовы на длительные отношения без проникающего секса: ей нужно было время, чтобы проработать эту историю, и он был согласен мастурбировать, пока обоим не станет достаточно комфортно.

Такое умение беречь друг друга, такая осознанность – редкое и завидное качество пары. И, как видите, его возможно развить, невзирая на сильную травмированность. Для этого нужно, чтобы понимание особенностей партнера стало сознательной ценностью. Не стоит в таких случаях говорить: это его проблемы, пусть сам их и решает, а я ничего не должен.

Многие мужчины могут не знать прошлое своих партнерш, в котором те имели неприятный сексуальный опыт, непроизвольно влияющий на их поведение.

Часто ко мне обращаются с вопросом: «Девушка "отмораживается" во время секса, что происходит?» Аккуратно отвечаю: возможно, она подверглась насилию. Он спрашивает об этом, и она подтверждает. Мужчина нередко бывает шокирован: он думал, что насилуют только женщин легкого поведения. В его картине мира ничего подобного нет, ему такое просто в голову не приходило. Для некоторых мужчин это становится неприятным открытием, которое они могут воспринимать как дефект их партнерши и даже как оскорбление в свой адрес.

Катя: Муж постоянно ревнует меня к прошлому. Давным-давно, когда мы еще только познакомились, он рассказывал про своих бывших девушек, ну и я рассказала, что рано начала половую жизнь и что это был мой школьный учитель. Теперь он все время вспоминает мне это, говорит, что я испорченная, у меня ненормальная психика, что я Лолита и т. п. Все становится сложнее из-за его зависти, так как он поздно начал сексуальное взаимодействие, долго был, что называется, девственником, а я «гуляла всю молодость», которую он пропустил.

Заметим, что муж совершенно свободно рассказывал Кате о своих бывших подружках и не предполагал, что это может вызвать в ней ревность. Ведь в его традиционном понимании мужчина должен быть сексуально свободен, а жене следует сексуально «принадлежать» только одному мужчине. При этом Катину травму (или ее опыт: Катя не говорит о том, как она сейчас относится к роману со школьным учителем) муж интерпретирует как испорченность, а свою (затянувшуюся девственность и «прошедшую даром молодость») – как проблему, которую партнер должен уважать. Возникает своеобразная «экономика травмы» в паре.

Способность справиться с травмой и ограничить ее влияние на свою жизнь зависит от многих факторов: темперамента, стрессоустойчивости, среды. У одного в жизни все было вроде бы нормально, без катастроф, хоть и не идеально – и при этом он сильно страдает. Другой приходит, и удивляешься, как он выжил, но при этом внутренне он справляется, более устойчив. Спрогнозировать влияние травмы невозможно. Родителям, которые спрашивают: «Как это повлияет на моего ребенка?», можно ответить только одно: это больше зависит не от самого события, а от реакции окружающих и от особенностей психики ребенка. Как повлияет – посмотрим через 10–30 лет.

Травму невозможно просто вытряхнуть из головы и сделать вид, что ее не было. Травмированного человека можно научить осознанности: то, что я сейчас хочу сделать, касается не текущего взаимодействия с моим партнером, а моих прошлых переживаний. Для этого может потребоваться помощь психотерапевта, а в том, что касается сексуального взаимодействия, – сексолога. Мы не беспомощны перед нашим опытом и всегда можем попытаться сделать так, чтобы пережитые страдания меньше влияли на происходящее здесь и сейчас, на наши отношения с партнером и самим собой.

Идея о том, что жизнь человека ни в коем случае не должна содержать в себе травм, слегка токсична. То же самое можно сказать и о сексуальности. Все постоянно меняется: то хочется и не получается, то не хочется, то вдруг теряешь тот единственный объект, с которым хотелось заниматься сексом и быть вместе. Нет ни одного рецепта, как избежать боли. Жизнь отчасти и страдание, и переживание, и мы будем сталкиваться с этим, и надо научиться это принимать, учиться заботиться о себе и о своем партнере.

Сексуальное насилие в восприятии общества

Евгений: Мне легче, чем другим мужчинам, понять, что чувствуют женщины по поводу постоянной угрозы насилия. В молодости я был симпатичным парнем, что называется смазливым, и ко мне все время липла та часть гомосексуальных мужчин, которую можно назвать бесцеремонной: «Ах, какой красивый мальчик». Ко мне приставал сосед, и никто мне не верил. И я хочу сказать: «Ребята, женщины вообще-то все вот в этом живут и выживают! Ах, какие ножки, – это печальная норма!»

Одно дело, если ты профессиональный боксер и весишь 100 кг, – в этом случае свист вслед и оценки твоей внешности могут и не вызывать у тебя сильных эмоций. И совсем другое, если ты чувствуешь себя уязвимо и небезопасно.

Недавно я участвовала в онлайн-конференции, организованной шведскими коллегами и посвященной сексуальному насилию в отношении женщин. Один из слушателей, швед, прожил несколько лет в России и рассказывал, что первое время был в шоке: «То, что у нас недопустимо, у вас происходит постоянно, на каждом шагу, в этом просто живут». Когда я поделилась его мнением в одной из групп русскоязычного Facebook, люди стали возмущаться: «В Европе воспитывают каких-то слюнтяев, которые не умеют проявлять агрессию и останутся без секса».

Восприятие секса как акта завоевания и агрессии должно остаться в прошлом, иначе насилие долго будет считаться нормой. Мужчина проявляет себя агрессивно, женщина ожидает этой агрессии, подсознательно тревожится, что ее границы будут взламывать, и это снижает качество взаимодействия. При этом женщина может не замечать тонко проявляемого, неагрессивного внимания не потому, что мыслит себя исключительно жертвой, а потому, что нам трудно отрешиться от моделей поведения, свойственных культуре, в которой мы выросли.

Запрет на насилие – это запрет на насилие вообще, не только на сексуальное. Человек не может быть объектом, в том числе сексуальным. Хотя женщина до сих пор для многих объект. Отсюда разговоры о том, что она, мол, написала заявление в полицию, хотя «от нее бы не убыло», а она «испортила человеку жизнь». Вдумайтесь: испортила жизнь человеку – при этом к ней самой отнеслись не как к человеку, а как к вещи. Пока гендерное равенство не станет общественной нормой, ситуация с сексуальным насилием не изменится.

Проституция

Еще одно последствие объективации женщины – нормализация проституции. Многие люди в России и сейчас расценивают проституцию как приемлемое явление. В то же время в Швеции ввели уголовную ответственность не для проституток, а для их клиентов.

Мужчины, которые ходят к проституткам, не воспринимают женщин как людей. Они полагают, что можно просто купить другого человека и делать с ним, что хочешь.

При этом они говорят: «Эти женщины сами хотят, чтобы я занялся с ними сексом». В данном контексте не очень понятно, что они имеют в виду под желанием. Да, потребители героина тоже «сами хотят» покупать наркотик, потому что под влиянием наркомании их мозг меняется. И женщина, которая вовлечена в проституцию, точно так же начинает воспринимать сексуальные отношения иначе.

Насилие, пережитое в детстве или юности, может повлиять на человека двояко: либо на сексе ставится табу, потому что это грязно, противно и ужасно, либо, подрастая, такой человек вовлекается в широчайший диапазон практик и партнеров, но не ради собственного удовольствия, а в попытке вернуть себе чувствительность. Это касается особенно тех детей и подростков, кто был не грубо изнасилован, а именно втянут в сексуальные отношения, развращен, растлен. У них утрачена чувствительность к слабым стимулам, и им нужны только сильные. Поэтому женщина, вовлеченная в проституцию, действительно может «хотеть этого сама», что не делает проституцию, продажу человека в качестве секс-объекта, меньшим злом, так же как героиновый кайф не делает приемлемой продажу героина.

Проституция – история только про насилие. Оно может называться как угодно, но главное здесь то, что проститутка тоже человек. Большую часть истории человечества одни люди вытесняли других в «нечеловеки», и сейчас мы всячески пытаемся перестать это делать. Посмотрим, что будет дальше.

В этой главе мы поговорили о том, как связаны секс, агрессия, боль и насилие. Тема неисчерпаемая, но главное я постаралась разъяснить: важнее всего то, относимся ли мы к человеку как к объекту или как к равному себе. Если партнеры равны и понимают друг друга, то даже очень жесткое сексуальное взаимодействие не станет травмой, унижением и насилием. Если же равенства и понимания нет, то это причиняет боль само по себе, без плетей и крючьев.