Читать книгу "Как в сказке. Серия книг «Жили-были»"

Глава 28

Холодно! Запах тухлой рыбы окутал меня, пропитав с головы до пяток. Открыла глаза. Узкие окна с решётками, бочки и снасти, сваленные в углу. Я лежала на жёстком топчане. Тело онемело. Неуклюже приподнялась и села, притоптывая одеревеневшими ногами. Миллионы игл вонзились в ступни. Это хорошо. Значит, кровообращение восстанавливается. Где я? Судя по всему, был день или ранний вечер. Я хотела подойти к окну.

– Сидеть!

Грубый голос явно принадлежал соотечественнику. В дальнем конце странного сарая заметила двух мужчин с автоматами. Охранники. Значит, я заложница. Кто-то решил развести моего мужа на деньги, а, может, самого Кощея? Я проглотила комок в горле.

– Вы… вы меня убьёте?

Гадкий смех.

– А это, как вести себя будешь, красавица.

– Нет, это, как муженёк твой вести себя будет.

Мысли лихорадочно плясали в голове.

– Боюсь, Егор только обрадуется, если выпадет шанс избавиться от меня.

– Ага, расскажи нам сказку на ночь.

– Но это правда. Его заставили на мне жениться. Могли бы и справки навести.

Дверь открылась, и в сарае появился Жак с бутылкой минералки.

– Придёт Волк, никуда не денется. Ему эта баба дороже жизни.

Что? Волк? Значит, моему мужу устроили ловушку, и дело тут не в выкупе?

– Я могу узнать, что здесь происходит?

Жак присел передо мной на корточки и протянул живительную влагу.

– Пейте, мадам. Вы нам неинтересны. Как только появится месье, Вас отпустят. Мой совет. Возвращайтесь в Россию!

– Да объясните, наконец…

Один из бандитов вышел из тёмного угла.

– Слыш, Бычара, а, может, баба его просто прикидывается? Где груз, сука?

Жак вскочил и ударил дружка в челюсть.

– Отвали, Сыч. ― Устроившись рядом со мной, Жак продолжил на чистейшем русском.

– Могол нам вещицы вёз, брюллики. Аванс взял, а товар не доставил. Подстрелили его по пути. И знаешь, кто?

– Кто?

– Муженёк твой.

Дыхание перехватило.

– Нам на Могола насрать, если честно, да и на Волка насрать, кабы сразу стекляшки отдал. А вот теперь говорить с ним по-другому придётся.

– Почему Вы решили, что драгоценности у Егора? Может, тот самый Могол спрятал их где?

Парни заржали.

– Свидетели у нас были, живые.

– А вдруг они солгали?

Жак вытащил огромный армейский нож.

– Когда эта штука медленно входит в печень и там поворачивается, лгут немногие.

Липкий пот выступил на спине и побежал тонкими струйками вдоль позвоночника.

– Значит, ты следил за нами всё это время?

Бандит кивнул.

– Не сердитесь, мадам, работа у меня такая.

И не только он! За мной и в Москве следили, иначе как Жак узнал, что я возвращаюсь?

В памяти всплыли слова бабы Даши. «Делай то, что муж говорит. А ослушаешься ― беды лютой не миновать. Сиди тихо, как комарик, и в дела мужа нос не суй». Нос не суй! А я сунула, ослушалась. Вот теперь из-за меня Егора могут убить, да и моя жизнь болталась на волоске.

Дверь распахнулась, и я увидела четвёртого бандита.

– Он появился. Пора.

Жак схватил меня за шиворот и потянул к двери. Его нож упирался в спину. Вот тебе и русская мафия!

– Только без глупостей, мадам!

Я шла живым щитом. Местность казалась незнакомой. Что это? Берег Сены? Склады, сараи, и ни души. Втолкнув меня внутрь каких-то развалин, Жак приложил палец к губам. Я стояла, прижатая к холодной каменной кладке, ощущая щекой все неровности камней, а спиной остриё ножа. Минуты тянулись долго, бесконечно.

– Пришёл, что дальше? ― до боли родной голос раздался снаружи.

– Камушки с тобой?

– Где женщина?

– Сначала камни.

Что-то щёлкнуло.

– А так?

Что там происходит?

– Бычара, тёлку покажи!

Жак толкнул меня в спину, и я вылетела на обледеневшую тропинку.

Егор! Я завыла, увидев мужа, и дёрнулась ему навстречу, но чёртов бандит крепко держал меня за кисти.

Таким мужа я никогда не видела. Джинсы, заправленные в высокие ботинки, кожаная куртка. Чёрные волосы, которые он аккуратно зачёсывал назад, свободно развивались по плечам, глаза горели, ноздри раздувались. Хищник, который готовился к прыжку, холодный расчётливый убийца стоял передо мной, широко расставив ноги. Я задрожала. В руке Егора была зажата граната, без чеки. Пусть так, пусть так, но это был мой муж, и я любила его всем сердцем.

– Василиса! С тобой всё в порядке?

Я только кивнула. Язык прилип к нёбу.

Голос мужа казался спокойным.

– Сейчас ты медленно пройдёшь по дорожке и выйдешь через ворота. Сядешь в машину и поедешь в аэропорт. Коста ждёт тебя. Возьмёшь у него документы и улетишь в Москву. Всё ясно?

Слёзы лились горячими ручьями. Я покачала головой.

– Нет, я тебя не оставлю. Они убьют тебя.

Егор свёл брови на переносице.

– Ты сделаешь так, как я скажу.

– Нет, ни за что.

Вырвавшись, я кинулась к мужу.

– Если суждено умереть вместе, я буду держать тебя за руку.

Бандиты рассмеялись.

– Гони, бриллианты, Волк, и совместные похороны мы вам гарантируем.

– Ага, пышные.

Одной рукой Егор прижал меня к себе.

– Ты должна уйти. Два дня назад пришёл ответ из клиники. Ты беременная. Я хочу, чтобы наш сын родился.

Беременная? Но как? Я же сдавала анализы на гормоны, чтобы получить рецепт противозачаточных. Муж хотел немного подождать с детьми, пока наши отношения не окрепнут. Страшная правда накрыла с головой. Егор не хотел, чтобы я растила ребёнка одна. Он чувствовал, что случится непоправимое.

Меня накрыла истерика. Я колотила мужа кулаками по широкой груди, рыдала, выла в голос.

– Ты не можешь оставить меня теперь. Нет, только не теперь. Ты не имеешь права.

Егор мягко оттолкнул меня.

– Вась, Алик для меня ничего не значил. Это была легенда. Он был моим диспетчером. Вчера его убили. Будешь в Питере ― навести его мать. И ещё… Прости, я не хотел тебя насиловать. Даже не помню, как это вышло.

– Хочешь сказать, ты с Аликом не… Тогда зачем врал мне?

В глазах мужа было столько боли!

– Десять лет назад я, действительно, напился в баре, по известной тебе причине. А когда я пьяный, становлюсь зверем. Я убил человека. Случайно. На этом Алик меня подловил. Это он сделал из меня Волка. А легенда… кто подумает, что голубки способны на убийства? Я не имел права заводить семью. Видишь, чем это обернулось?

Я медленно пятилась в сторону спасительных ворот, ненавидя мужчину за то, что он сотворил со мной, с моей жизнью и с жизнью ещё не рождённого ребёнка.

Старый Джип. Ключи в замке. Я не могла уехать. Опустив голову на руль, разрыдалась. А потом…

Я слабо помнила, что было потом. Взрыв, огненный столб поднял вверх кирпичи, вырвал с корнями чахлые деревья и тряхнул машину так, что я врезалась лбом в стекло. Сирены, полицейские машины. Я ничего не слышала. Я наблюдала за жуткой картиной со стороны, молясь, чтобы судьба лишила меня сознания. И эту малость я получила.

Глава 29

Я лежала в частной клинике уже вторую неделю. Воля к жизни никак не возвращалась. Меня кормили через зонд. Желудок отторгал нормальную пищу. Я поморщилась, увидев в дверях полицейского. Мама, сидевшая рядом, только пожала плечами, мол, ничего не поделаешь, терпи.

– Доброе утро, мадам.

– Когда Вы оставите меня в покое?

Лейтенант улыбнулся.

– Очень надеюсь, что Вы что-то вспомните.

Я застонала.

– Сколько раз повторять? Мой муж занимался изданием книг. Никакого Волка я не знаю. А, если бы и знала, ничего бы не рассказала.

– Это почему?

– Почему? ― я приподнялась на локтях. ― Потому, что он делал за вас всю грязную работу.

– Но он убийца. А во всех цивилизованных странах есть суд.

Голова упала на подушку.

– Суд есть, а порядка нет. Убийцы выходят на свободу и снова начинают убивать, насильники насиловать. Где справедливость? Как по мне, так тот, кто отобрал жизнь, должен отдать свою.

Лейтенант захлопнул папку.

– Думаю, Вам лучше вернуться в Россию, мадам.

Он встал, чтобы уйти.

– Стойте! Когда я смогу забрать тело мужа?

– Тело? Но там ничего не осталось, совершенно ничего.

Выдернув из вены капельницу, я присела на кровати.

– То есть как? После авиакатастроф, взрывов и пожаров всегда остаётся хоть что-то. То, что позволяет идентифицировать личность погибшего.

Полицейский пожал плечами.

– Криминалисты работают. Мы сообщим Вам, когда появятся новости. А дело Волка я закрываю, сдаю в архив.

Голова сильно кружилась. Я упала на подушку и уставилась в потолок. Внутри шевельнулась слабая надежда. Тела нет. Возможно, Егор выжил? Но как? Если бы я не видела взрыва собственными глазами…

Мама вернулась в палату и присела рядом на жёсткий стул.

– Вась, ты должна понемножку кушать, иначе не выпишут. О себе не думаешь, подумай о малыше.

– Странно. Столько всего случилось, а он жив и здоров. ― Рука легла на плоский живот. ― Мам, а на кого он будет похож?

– Он? А вдруг это девочка?

Я покачала головой.

– Мальчик. Я чувствую.

Мама задумалась.

– Ну, по законам генетики, на Егора. Чёрные волосы и глаза обычно доминируют.

Я вновь вспомнила мужа и заскулила.

– Хватит слёзы лить. Ты малышу только вредишь. Давай, договорюсь с врачами, и поедем домой.

Домой! Вот только где мой дом?

Глава 30

Прошло шесть месяцев

– Вась, собирайся. Седьмой час.

Я кивнула, не отрываясь от компа.

– Сейчас, Валюша. Вот пара минут, и домой.

– Ладно, беременный партнёр. Тебя Анатолий отвезёт. А я на Женьке доберусь.

Месяц назад Валентина и Евгений Степанович узаконили-таки отношения. Свадьба пела я плясала, а я сидела в уголке и вспоминала свою. Боже, какой же дурой я была! Да чего теперь!

Приехав в Москву, я не переставала заниматься делами издательства. Вернуться во Францию пока не могла, слишком много воспоминаний, слишком много боли. Моё место у руля компании занял молодой, но подающий большие надежды специалист, естественно, из наших. Дело моего мужа не угасло, оно жило и развивалось. Месяц назад я получила книжку со стихами Анри. Надо бы пригласить парня в Россию, с друзьями, разумеется.

Рука сама поползла к телефону.

– Сестра Дара? Здравствуйте!

– Мадам Васили? Добрый вечер.

– Как ваши дела? Как мальчики?

– С Божьей помощью. Спасибо Вам, мадам. Вы так трогательно заботитесь о приюте даже после того…

Я тяжело вздохнула.

– Мадам, на всё воля Божья. Не стоит предаваться унынью. Вы могли бы приехать, поставить свечки.

– Нет. Я не буду ставить свечки за упокой. И Вы не ставьте. Понимаете, сестра, у меня иногда такое чувство возникает, будто Егор жив. Да и тело его не идентифицировали. Так, куски куртки.

– Молитесь, мадам. Господь обязательно пошлёт Вам успокоение.

– Но я не хочу успокаиваться. Как только родится малыш, вернусь в Париж. Я найду возможность добиться правды.

Дара замялась.

– Иногда ложь даруется нам во спасение.

– Ложь?

– Не берите в голову.

Тряхнув той самой головой, вспомнила, зачем звонила.

– Сестра, в России есть фонд «Подари детям радость». Могу ли я пригласить Ваших воспитанников в Москву? Думаю, ребятам будет интересно.

– О, это бы было великолепно, но вряд ли власти разрешат. Лучше прилетайте сами. Мальчики помнят добро.

– Хорошо. Я подумаю.

Анатолий стоял у входа, ожидая моё необъятное величество.

– Вас в кафе или в супермаркет?

– Чего это ты надумал?

Водитель пожал плечами.

– Питаться тебе, Вась, надо, и мальца питать. Вот чего за день съела?

Попыталась вспомнить.

– Яблоко и пару морковок.

Толик рассмеялся.

– И дома, небось, шаром покати. А нас, мужиков, кормить надо мясом, даже тогда, когда мы внутри мамки сидим. Ты ж, богатыря родить хочешь, а не хлюпика какого.

Логика в словах водителя была, вот только есть не хотелось. Ладно, через не хочу, через не могу…

– В супермаркет.

В кухне витали умопомрачительные запахи жареной курицы и свежеприготовленного пюре. Нарезав салат, решила засунуть в себя столько, сколько смогу. Расти, богатырь! Звонок в дверь. Поздние гости не способствовали пищеварению, особенно такие.

– Чего мнёшься? Заходи. С отцом что?

Иван разулся и сел на диван.

– В кухню ступай. Кормить тебя буду.

Отношения с родственником пришлось восстановить. Роды у Ванькиной жены были трудными, ребёнок не выжил. Семейная жизнь тоже не заладилась. И вот уже месяц бравый королевич ходил в холостяках. Андрей Григорьевич слёг. Приступы бронхиальной астмы, заработанной на зоне, участились. Старик задыхался без аппаратов и прописался в пульмонологии.

Достав тарелки, разложила ужин.

– Так что с отцом? Я только утром к нему заезжала.

– Всё так же. От гормонов отказывается. Поправиться боится.

– Чего? Вот это новости! Он что, девица на выданье?

– Ты бы беседу с ним провела. Он тебя слушает последнее время.

Я кивнула.

– Ладно, беседу, так беседу.

Иван отодвинул тарелку.

– Вась, я ведь о другом поговорить хотел. О нас с тобой.

– Даже не начинай. Иначе вылетишь отсюда, как пробка из бутылки.

Ванька приуныл.

– Егор ведь знал, что я люблю тебя. Он звонил где-то за неделю до смерти. Говорит: «Братишка, Ваську не оставь, если что. А, коль с моделью своей разведёшься, так женись на Василисе». Не веришь?

Я встала и подошла к окну.

– Верю. Егор чувствовал, что его выследили, и хотел устроить мою жизнь после себя. Вот только после него у меня нет никакой жизни. ― Широко распахнув окно, вдохнула полной грудью густой воздух летнего вечера. ― Я вот одного понять не могу, Иван, где были вы все, неужели слова брата не насторожили тебя? Где был всемогущий Андрей Григорьевич? Почему я, почувствовав неладное, кинулась к мужу, словно могла его защитить, а вы?

Ванька низко опустил голову.

– Отец приказал брату вернуться в Москву, но тот боялся привести за собой хвост. Решил улизнуть в одиночку.

– А тут я. Хороший козырь в руках бандитов. Если ты думаешь, что я не понимаю, что виновата, не корю себя, не вою в подушку каждую ночь…

– Шшшш…. ― Иван притянул меня к широкой груди. ― Никто не винит тебя, и ты себя не вини. Вот так получилось.

Я отошла от парня.

– Мне рожать через полтора месяца. А потом вернусь в Париж, с малышом.

– Хочешь, поеду с тобой?

– Нет. Мама поедет. А ты за отцом своим присмотри. Слабеет старик.

Иван кивнул.

– Я тогда пойду?

– Иди. Спасибо, что навестил.

Аппетит пропал. Хотела лечь спать, но мой внутренний богатырь пустил в ход пятки и кулаки. Пришлось сделать усилие и проглотить кусок курицы. В окне появились первые звёзды. Облокотившись о подоконник, я ждала, не упадёт ли одна из них, хоть самая крошечная и невзрачная. Звёзды падать не собирались, по крайней мере, в эту ночь. Зато мой телефон завибрировал на краешке стола и упал на пол. Я посмотрела на чехол, который украшало созвездие Близнецов, и улыбнулась. Вот те на!

– Анри? Привет, что случилось?

В трубке послышался треск и шум, а уже потом знакомый голос.

– Васили! Привет! Не занята?

– Нет. Ты получил свою первую книгу?

Мальчик хохотнул.

– И не только. Я и гонорар свой первый получил.

– Положи на счёт.

– Так и сделал. Спасибо тебе. Но я… даже не знаю, как сказать…

– Да говори уже.

– Не могу. В общем, прилетай в Париж, сама всё увидишь.

– В Париж? Это ты загнул. Я стала такой толстой, что, боюсь, самолёт меня не поднимет.

Голос мальчика стал серьёзным.

– Это важно.

Гудки. Связь прервалась, или деньги на телефоне закончились. Я несколько раз набрала номер. Бесполезно. Что же случилось? Вряд ли Анри стал беспокоить по пустякам. Нужно поспать. Утро вечера мудренее.

Ночью мне снился тёмный лес. Я брела по тропинке, пока не увидела избу. Приоткрыв двери, попыталась заглянуть внутрь. Темно. Очень темно и холодно.

– Егор! Ты здесь?

Липкий страх сковывал тело, но я сделала шаг в пустоту и полетела вниз в искрящемся водовороте.

Вскочив с дивана, попыталась отдышаться, хватаясь за горло. Это сон, всего лишь сон. С первыми лучам я поняла, что должна лететь в Париж.

Глава 31

Нет, жить в квартире с видом на Эйфелеву башню я не сбиралась. Слишком много воспоминаний, которые причиняли боль. Раиса согласилась приютить меня на несколько дней.

– Вась, почему ты не хочешь рожать во Франции?

– Хочу, чтобы Егорка родился на своей земле. Она ему силы даст.

– Егорка? Ты уверена? Как то трудно будет по имени-отчеству.

Я улыбнулась.

– Георгий Георгиевич. Разве не знала полное имя Егора по паспорту?

– Ты домой заезжала?

– Да. Забрала альбом с фотокарточками. Но там такая тоска… Я же везде мужа вижу.

– Но ты всё равно хочешь вернуться?

– Хочу. Хочу убедиться, что Егор погиб. До сих пор не верю.

– Всё никак не смиришься? Знаешь, Коста себя тоже корит. Но ведь Логачёв даже не сказал, куда собирался на стрелку. Попросил забрать в вашем доме дубликаты твоих документов и билет в Москву купить. Мы же потом всё узнали.

– Да, знал бы, где оступишься, соломку бы подложил.

Я прошлась по кухне.

– Знаешь, что мне показалось странным, Рай? У нас в зале над камином портрет мой висел.

– Ну да. Коста ещё хотел имя художника узнать, наши заказать.

– Так вот. Нет этого портрета. Висит морской пейзаж.

Раиса присвистнула.

– Это как? Хочешь сказать, что за время твоего отсутствия в квартире побывали воры и украли картину?

Я задумалась.

– Нет. Это полотно не будет представлять ценности ещё лет триста. Спроси у Нины, когда увидишь. Кстати, как она тебе?

– С работой справляется хорошо, с детьми ладит. В общем, спасибо, что порекомендовала. Она завтра убираться придёт, вот сама и спросишь.

– Да я не знаю, может, сегодня улечу. Вот только встречусь с одним человеком.

Достав телефон набрала номер Анри.

– Привет, мой мальчик, я в Париже. Давай в нашем кафе. Через час.

Раиса жеманно пожала плечами.

– Вау! Наша скромница офранцузилась? Решила завести молодого любовника?

Я кивнула.

– Непременно заведу, лет в восемьдесят. А пока на молодых не тянет.

Набережная Жоржа Помпиду

Я шла к любимому кафе, где мы часами просиживали с Егором, обсуждая новые книги. Там же мы встречались с Анри.

– Мадам! Рад видеть Вас!

Я вздрогнула. Старый знакомый! Несмотря на летний зной, Ван Гог был обмотан шарфом, а на его седой шевелюре красовался модный берет.

– Я тоже рада видеть Вас, мастер!

Художник обошёл меня по кругу.

– А Вы весьма похорошели. Думаю, я напишу Вас в полный рост.

– Не стоит себя утруждать.

– Что Вы, мне совсем не трудно. Давайте немного пройдёмся. ― Он взял меня под руку и потянул к своим работам. ― Узнаёте? Это Вы и Ваш муж. Я ждал, что Вы придёте за картиной, и вот Вы здесь.

Я замерла, всматриваясь в родные черты. Казалось, с того момента, как мы позировали на набережной, прошла целая жизнь! Какими счастливыми и беззаботными мы были тогда!

– Мадам, Вам нехорошо?

Я улыбнулась художнику.

– Вы сможете доставить полотно на улицу Муфтар, 134?

– С превеликим удовольствием!

Я вынула из кошелька сто евро.

– Спасибо. И до встречи.

Анри ждал меня в кафе, угрюмо уставившись в банку с колой.

– Привет. Вот видишь, я здесь. Зачем позвал?

Мальчик поёжился.

– Не знаю, с чего начать.

– Ох, да уж начни с чего-нибудь.

– Ладно. Только сначала скажи, ты замуж не вышла?

Чуть не подавилась чаем.

– Нет.

– А мужчина? Мужчина у тебя не появился?

– Что за бред?

Мальчик не сдавался.

– Но там, в России есть Иван.

Да уж, довёл меня до краски.

– В России много Иванов.

– Но я имею в виду того, брата Гора.

Я придвинулась ближе.

– Ты правильно заметил, Анри, Иван ― брат Егора, мой родственник. И не более того. Он никогда не будет мне ни мужем, ни любовником. Доволен?

Мальчик с облегчением вздохнул.

– Тогда слушай, но не перебивай. Итак. Моего отца зовут Жюстен Пюэри. Вижу, имя тебе знакомо. Да, да, тот самый миллионер. Когда умерла мама, он женился. Дальше сама всё понимаешь. Отношения с мачехой не сложились, и я сбежал из дома.

– А отец? Он искал?

– Искал. Да я юркий. В общем, путешествовал я по стране, пока наличка была. Ночевал больше на сеновалах или в мотелях, когда помыться требовалось. А тут в лесу заблудился. Вижу, снайпер в кустах. А по дороге машина едет. Бджиг! И нету машины. Точно в бензобак попал. А я, как к месту прирос. Думаю, вот сейчас обернётся, и меня, как ту машину, разнесёт.

– Не разнёс?

– Как видишь. В приют определил. А там документов никто не спрашивал. Два года перекантовался и с Гором подружиться успел. Он же мне ближе отца стал.

– А дальше?

Анри пожал плечами.

– Дальше меня родной папаша всё-таки нашёл. Слезу пустил, сообщил, что кикимору свою выгнал.

– И ты решил вернуться?

– Решил. Как-то не по-мужски старика посылать. Отец, как-никак.

– Это ты правильно решил. Надеюсь, стихи писать не бросишь?

Мальчик кашлянул.

– Не о стихах речь. Как-то зимой к нам Гор заехал с подарками. Печальный был, будто прощался. Знаешь, каждому руку пожал, слова какие-то сказал. Я, как чувствовал, что неприятности у него. Проследить решил.

– И? ― моё сердце застучало на новой частоте.

– Я был там, на берегу, в тот вечер. Гора в воду откинуло. Он бы утонул, но я вытащил его, спрятал на складе. А ночью позвонил Даре. Так мы его и вывезли.

Меня трясло, несмотря на летний зной. Руки ходуном ходили, а по щекам катились слёзы.

– Он жив! Я знала это! Но почему сразу не сказали?

Анри в упор уставился на меня.

– Мы что, идиоты? Его же полиция искала и бандиты. Все должны были поверить, что он погиб.

– А мне? Почему ты не сообщил? Я же чуть не умерла.

Мальчик тряхнул рыжими волосами.

– А вот это ты сама у своего мужа спроси. Он твердит одно и то же, мол, зачем ей инвалид? Молодая ещё, жизнь свою устроит, вот хоть с Иваном.

Злость во мне боролась с радостью. Вот же дурень! А о чувствах он подумал, а о сыне?

– Веди меня к нему. Убью мерзавца!

Анри расхохотался.

– А я, между прочим, так ему и сказал, вот узнает жена, придушит собственными руками. Я бы придушил.

– Адрес. Давай адрес.

Парень допил колу и ловко кинул банку в урну у входа.

– Так он в приюте. Сёстры за ним ухаживают.

Вскочив со стула, я понеслась к дороге ловить такси. Анри не отставал.

– Вот доберусь до Егора, я ему такую «как лучше» устрою! Негодяй! Подлец! Сволочь!